Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Перестройка

Спектакль «Статья» (1987)

21 марта 1988 года по Первой программе ЦТ состоялась телепремьера спектакля «Статья».

По одноименной пьесе Романа Солнцева в постановке Центрального академического театра Советской Армии.
Начальник областной инспекции архитектурно-строительного контроля Вепрев пишет в центральную газету критическую статью о недостатках в местном строительстве, вызывая тем самым недовольство областного руководства. Находят предлог, чтобы освободить Вепрева от занимаемой должности. Но вмешательство в дело одного из журналистов помогает восстановить справедливость.

Спектакль можно посмотреть тут:

Часть 1

https://youtu.be/elGSFRxpHJc

Часть 2

https://youtu.be/g0bElwb8AEc

============

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

==================











Перестройка

Спектакль «Седьмой подвиг Геракла» (1987)

28 октября 1987 года на сцене театра «Современник» состоялась премьера спектакля «Седьмой подвиг Геракла». Постановку осуществил театр-студия «Современник-2», художественным руководителем которого был Михаил Ефремов. Он же играл Нестора в самом спектакле. Сценарием этой сатирической комедии послужила одноименная пьеса Михаила Рощина, долгие годы пролежавшая на полке.

Спектакль принес студии настоящую славу — зрители ломились на показы, из уст в уста передавая восторженные отзывы по поводу смелой и очень смешной постановки. Критики писали: «Молодежь, смеясь, прощается с нашим прошлым», — а молодые актеры, окрыленные успехом, вносили в спектакль актуальные новшества — в соответствии с меняющейся обстановкой в стране.

Поставить «Седьмой подвиг Геракла» в «Современнике» хотел ещё Олег Ефремов, но осуществить эту мечту удалось только его сыну Михаилу.

И не удивительно: ведь Рощин писал о древних греках, имея в виду Советский Союз. Почти все персонажи оказались слишком похожи одновременно и на античных героев, и на советских номенклатурных работников.

По античному мифу, очищение конюшен - это шестое дело героя. Но пьеса называется «Седьмой подвиг Геракла». По мнению создателей постановки, отгадка состояла в том, что драматург под подвигом имел в виду вовсе не ассенизаторские работы, а победу над ложью.

==============

Тамара Эйдельман: Вечные Авгиевы конюшни.

5 февраля 2020

В 1963 году начинающий драматург Михаил Рощин написал пьесу «Седьмой подвиг Геракла». Что такое 1963 год? Никто еще не знает, что заканчивается правление Хрущева и оттепель.

ХХ съезд уже осудил «культ личности Сталина». Уже прошел XXII съезд, и Сталина вынесли из Мавзолея. Уже опубликован «Один день Ивана Денисовича». Уже появилось новое поколение писателей, поэтов, художников, кинематографистов, бардов, которое ищет новых путей в искусстве. Уже сформировались новые читатели и зрители.
Уже возведена Берлинская стена. Уже грянул Карибский кризис. Уже пообещали, что через 20 лет наша страна будет жить при коммунизме. Уже нарастает кризис сельского хозяйства, и в магазинах все меньше и меньше продуктов. Уже разгромлена выставка авангардистов в Манеже. Уже расстреляны рабочие в Новочеркасске.

А Михаил Рощин пишет пьесу о том, как в Элиду, где правит царь Авгий, являются Геракл и Тезей, потому что Геракл должен совершить подвиг – очистить Авгиевы конюшни. В Элиде люди задыхаются и умирают от вони. Но при этом никто эту вонь не замечает, а официально считается, что пахнет «розами и сандалом».

В пьесе есть Геракл, который жаждет очистить Элиду, но приходит в отчаяние от того, что вокруг никому ничего не нужно и всем правит богиня лжи.

Есть правитель Авгий, который постоянно спрашивает, как поживают быки – гордость Элиды. Те самые быки, от которых идет невыносимый смрад.

Есть ближайший помощник Авгия, отвечающий за идеологию, организующий парады и празднества, воспевающий прекрасных быков, считающий, что ради блага Элиды не надо выносить сор из избы и доносящий на собственного брата.

Есть главный смотритель быков, которому велели сделать так, чтобы корова родила трех телят, и он, конечно же, пообещал, а теперь в ужасе за свою жизнь, потому что корова, естественно, родила одного теленка.

Есть молодые мальчики, которые жаждут избавиться от вони. Есть путешественник, который в чужих краях набрался мудрости и знает, как очистить конюшни, но вот только это никому не нужно.

Есть работник скотного двора, который всю жизнь свою проводит в жуткой вони и знает что быков надо водить по жердочкам, иначе они провалятся в навоз, а навоз все нарастает и нарастает так, что крышу приходится перестраивать. Но он свыкся и уверен, что ничего уже изменить нельзя.

Есть обычные люди, которые задыхаются, но терпят, потому что ничего другого не знают.

Пьеса, естественно, не была ни напечатана, ни поставлена. Прошло двадцать с лишним лет. Михаил Рощин был уже знаменитым драматургом, автором «Старого нового года», «Валентина и Валентины» и многих других пьес.

И тут грянула перестройка. Все журналы стали гоняться за книгами, которые были забыты, запрещены, лежали под спудом. В 1987 году «Седьмой подвиг Геракла» был опубликован в первом номере журнала «Театр». В этом же году пьесу поставили в «Современнике». Выяснилось, что она совершенно не потеряла своей актуальности.

Снова были люди, которые жаждали очистить авгиевы конюшни, а были те, кто говорил, что не надо выносить сор из избы и лишать народ веры, циничные лжецы, хотевшие любой ценой удержатся у власти, и те, кто считал, что все равно ничего нельзя изменить, нечего даже и пытаться. И снова была вера в то, что Геракл сможет за одну ночь очистить многолетние наслоения – и сделать это с помощью молодого поколения и обычных людей, которым надоело терпеть вонь.

На дворе 2020 год. В театре Фоменко Евгений Каменькович поставил очень красивый, живой и добрый спектакль «Седьмой подвиг Геракла». И выясняется, что пьеса не потеряла ни грамма актуальности. Авгиевы конюшни по-прежнему воняют, власти восхваляют роскошных быков, которые на поверку оказываются жалкими бычками, все поют «Слава Элиде» и «Слава Авгию» и делают вид, что не замечают вони, или правда настолько свыклись, что не замечают, а молодое поколение жаждет перемен.

Мне очень понравился спектакль. Но что же это за дурная бесконечность?

https://echo.msk.ru/blog/edeilman/2582600-echo/

============

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=======================






















Перестройка

Спектакль «Серебряная свадьба» (1985)

17 ноября 1985 года на сцене Московского МХАТа состоялась премьера спектакля «Серебряная свадьба».

Он был поставлен Олегом Ефремовым по пьесе Александра Мишарина и имел ошеломительный успех у публики. Это была первая и, наверное, самая яркая постановка пьесы эпохи освободительной Перестройки Горбачева. В этом спектакле сыграл одну из лучших своих ролей Олег Борисов — и в ней же советской партийной системе со сцены главного театра страны был вынесен буквально самый первый, еще осторожный и относительно мягкий, и даже не приговор, а выговор.

=========

Из обсуждения спектакля в редакции журнала «Вопросы литературы» №8, 1986

Константин Щербаков:

В спектакле «Серебряная свадьба» представлен разрез такого грозного явления, как отрыв управленческого аппарата от масс, когда он вольно или невольно начинает считать себя чем-то первичным, чем-то таким, вокруг чего движется остальная жизнь. Здесь все ставится с ног на голову. Это явление представлено и воплощено в человеческих характерах.

В некоторых газетных рецензиях приходилось читать: «эти важновы и голощаповы». Очень разные персонажи ставились на одну доску, что, по-моему, свидетельствует о непонимании происходящего на сцене. Фигуры Важнова и Голощапова настолько разные, что внимательному взгляду не заметить этого просто нельзя. Если Голощапов – один из тех, кто своими усилиями создал ситуацию, когда управленческий аппарат становится чем-то главным и самодовлеющим, то Важнов – человек, подмятый обстоятельствами, попавший в мясорубку. Но в нем пробуждается совесть, и это показано в пьесе. Важнов – это своего рода жертва, что, конечно, не снимает с него ответственности, вины, но заставляет посмотреть на эту фигуру другими глазами, чем на фигуру Голощапова. Я уже упоминал о Петре Щербакове и Олеге Табакове, которые безусловно принесли в спектакль свою жизненную позицию, показали героев, укорененных в реальности, вызывающих множество ассоциаций. Это относится и к Выборнову, который в исполнении Олега Борисова становится главным героем спектакля. В. представлен-, ной общественно-политической и нравственной ситуации Выборнов не является «человеком со стороны», он тоже ее создавал и находится внутри ее.

И трудно найти человека, который бы сейчас пришел и сказал: я был вне всего этого, я за все, что происходило, не несу ответственности, я – новенький, и я буду сейчас все переворачивать. Дело в том, что переворачивать надо тем же людям, которые были, которые участвовали, которые, может быть, в меру своих сил противостояли, а иногда не противостояли, иногда у них не было сил, иногда они заблуждались. Но сейчас именно тем людям, которые способны с кровью, с болью, с муками нечто существенное в себе переделать, переменить и посмотреть на жизнь иными, сегодняшними глазами, – сейчас именно им осуществлять то, что мы называем ускорением социально-экономического развития.

Нам показан тип человека, про которого мы после спектакля думаем, что он способен вырваться из пут, из проторенной колеи и работать так, как того требует время. Это представляется мне большим достоинством спектакля.

Я хочу обратить внимание, что спектакль «Серебряная свадьба» был первым в ряду театральных работ, талантливо и чутко ощутивших то, что происходит сегодня в стране.

Приходилось слышать: театр ничем не рисковал, «Серебряная свадьба» – это «разрешенная» смелость. Неправда. Никто не мог гарантировать, что театр пожнет лавры. Театр шел на риск, театр проявил гражданское мужество. А то, что это было оценено и признано, свидетельствует о благотворных переменах в общественном климате.

Мизвилин СИНЕЛЬНИКОВ

Чем дорог мне пафос этого спектакля, этой пьесы? Тем прежде всего, что в нем отразилась напряженность раздумий о нашем переломном времени. «Серебряная свадьба» заостряет внимание на непростоте проблем. На том, что неблагополучные тенденции жизни, которые мы должны преодолеть, победить, имеют не поверхностное, а достаточно глубокое происхождение, уходят внутрь десятилетий, коренятся в душах людей, этими десятилетиями формировавшихся.

В этом смысле, безусловно, сценический вариант пьесы многое дополнил, уточнил, обосновал.

Как могло случиться, что руководящий пост в таком вот районном центре стал постом неконтролируемым? Как произошло, что люди, занимающие подобные посты, исповедуют особость своего положения, и прежде всего особость своих привилегий, находящихся где-то высоко над обязанностями, не зависящих от качества выполнения обязанностей?

Не могу утверждать, что театр и драматург отвечают на подобные вопросы со всей полнотой убедительности. Однако, повторяю, спектакль заставляет задумываться над серьезными, драматичными вещами, и в том его сила, его значение.

Очень важно, что в сценическом варианте появились эпизоды, публицистически остро напоминающие об истоках всей нашей жизни и борьбы – ленинских истоках и о тех тенденциях, которые, по сути, эти истоки замутняли, искажали. Я имею в виду, в частности, отличный эпизод с голубыми елями, посаженными у горкома («как на Красной площади»), – ассоциации, которые они вызывают у Важнова и Голощапова. Для одного это мысли об Ильиче, о его требовательной человечности, мысли неуютные, беспокоящие: так ли, праведно ли живем? Для другого это ностальгия по руководителю иного, «волевого» типа, который может взлететь (взорлить!) над людьми: «…одним махом от края и до края. По горным, так сказать, вершинам…».

Кстати, выявившееся в этом эпизоде серьезное несходство взглядов очень многое проясняет в самой сущности, человеческой и политической, Важнова и Голощапова. Они оба повинны в негодном состоянии дел в районе, в бюрократических извращениях, нарушениях принципа социальной справедливости. Однако душа Важнова не закрыта для внутренней очистительной работы, для критической самооценки. По ходу спектакля мы убеждаемся в этом: и когда Важнов, в общем достаточно спокойно, готов отказаться от дома, выстроенного с нарушением порядка, и когда он участливо, деликатно воспринимает трудную ситуацию, в которой оказался Выборное (тут, в этой линии отношений, П. Щербаков, играющий Важнова, особенно убеждает)… Что же до Голощапова, то в данном случае, как видно, болезнь зашла слишком далеко, никакой высоты душевных движений ждать не приходится.

Любопытно: не кто-нибудь, а Голощапов произносит слова о… ленинской скромности, призывает к ней. Еще одно проявление публицистической заостренности – публицистической, но глубоко обоснованной психологически, касающейся самой сути характера. Недаром так интересен, многогранен в этом эпизоде О. Табаков, в некоторых других случаях, мне кажется, несколько пережимающий в обнажении голощаповского циничного самодовольства.

Серьезная находка – ввод в сценический вариант пьесы Серафима Полетаева, не появляющегося на сцене персонажа, фигура которого и житейски связала целый ряд действующих лиц, и, главное, конкретизировала, сделала более осязаемой меру вины районных руководителей. А еще Полетаев, конечно же, усиливает позитивный потенциал спектакля, ибо, судя по всему, он при всех своих промахах и проявлениях нестойкости действительно был борцом с несправедливостью, не побоялся против людей из своего «командного» круга пойти.

Ну и, разумеется, велико значение в спектакле матери Выборнова, Марии Ивановны; о роли этой, о прекрасном исполнении А. Степановой много и заслуженно писали. Высокие начала, которые несет в себе образ Марии Ивановны, просматриваются еще в журнальном варианте пьесы: на неприятие ею всякого неравенства, на слова ее – «никаких привилегий» не можешь не обратить внимания. Превращение же матери в обобщающую, символическую, в известном смысле ключевую фигуру – свидетельство того, что создателей спектакля заботили способы выражения мысли об идеале, о тех действенных, нетленных ценностях, что лежат в основе нашего бытия. Для острокритического по своему пафосу спектакля это показалось важной – и совершенно естественной – задачей.

Добавлю еще о символике: точен, выразителен контраст между прочностью дома (сценический образ дома впечатляюще дан) и колеблющимся положением владельца его, всех других, кто так или иначе причастен к несправедливости.

О многом заставляет думать «Серебряная свадьба». Об образе Тони, в частности, о причудливом сочетании в ней доброты и холодного прагматизма, о минутах прозрения, которые, кажется, посещают все-таки это молодое существо.

Интересная пьеса, интересный остросовременный спектакль...

До конца ли служат идее, соображениям художественной целесообразности нынешние перипетии служебной карьеры и человеческой судьбы Выборнова? Его, как можно предположить, все-таки повышают в должности. За что, за какие достоинства и заслуги? С сочувствием ли нам к этому относиться? Есть ли уверенность или хотя бы надежда, что он действительно нужен тому переустройству, которое совершается в обществе?

Мало все-таки конкретного знаем мы о Выборнове, особенно о Выборнове сегодняшнем. Приезд его в районный город воистину случаен, не слишком работает на то, чтобы проявить время. По сути, мы и того не знаем, каково душевное самочувствие этого очень важного по замыслу персонажа в пору перемен. Другие персонажи, районные работники, в этом ясны, в поведении их ощущаешь, что все вокруг сдвинулось, что время пришло беспокойное, требовательное. А Выборное тут как-то на особицу, в стороне.

Мне не пришлось видеть Выборнова – О. Борисова. Но когда смотришь в этой роли Е. Евстигнеева, не можешь отделаться от впечатления бесперспективности Выборнова, что, вероятно, все-таки не входило в задачу создателей спектакля. Е. Евстигнеев играет человека, у которого все в прошлом, который устал безумно, из которого, что называется, пар вышел… Какой уж тут «переход на другую работу»!

Можно, пожалуй, упрекнуть прекрасного актера в однолинейной трактовке, но и изначальных недостатков роли нельзя, по-моему, не признать.

Вот еще о чем, о какой зависимости думаешь. Будь фигура Выборнова основательнее, будь глубже прочерчены корни отношений в изображаемой среде, не пришлось бы прибегать к поверхностной, репличной остроте, которая не обошла этот спектакль. Реплики насчет, допустим, того, что нынче «всех» снимают, или другие, похожие на них уровнем, вызывают, конечно, оживление в зрительном зале, но расходятся с серьезными задачами театра.

Впрочем, скажу точнее: и в настоящем своем виде, облике спектакль «Серебряная свадьба», конечно же, не нуждается во внешних эффектах – насущно его содержание, гражданственна художественная мысль.

Юрий Апенченко:

Кто-то произнес слова: разрешенная правда. А разве есть такая? Ведь если мы всерьез относимся к жизни, то должны понимать: разрешенной или неразрешенной правды нет. Есть просто правда. Когда речь заходит о разрешенной правде, то имеется в виду либо неправда, либа та правда, которая запоздало сказана вдогонку событиям. Спектакль «Серебряная свадьба» называли здесь общественным явлением. Общественным – понятно, но почему же – явлением? Не потому ли, кроме всего прочего, что постановки такого звучания редки, что искусство, литература достаточно заметно расходятся с окружающей нас жизнью?

https://voplit.ru/article/kruglyj-stol-serebryanaya-svadba-a-misharina-na-stsene-mhata/

===========

Из Книги воспоминаний Олега Табакова «Моя настоящая жизнь»:

Следующей работой во МХАТе у меня была «Серебряная свадьба» Александра Мишарина. Было время, когда люди, начинавшие ту или иную работу, почти с уверенностью говорили: «Ну все, это на Государственную премию — уже точно». Примерно таким спектаклем в глазах актеров и была пьеса Мишарина «Серебряная свадьба».

Но затем время удивительно спрессовалось, ускорилось и к моменту выдвижения спектакля на Государственную премию оказалось, что он безнадежно отстает от самых современных и радикальных идей советского общества.

Кроме очевидного гражданского пафоса и гражданских барабанов работа над этим спектаклем была интересна прежде всего тем, что там были заняты замечательные актеры — и Олег Борисов, и Женя Евстигнеев, и Петя Щербаков, чье присутствие приносило с собой мгновения подлинного актерского откровения — самого важного, на мой взгляд, в нашем ремесле.

Замечательными были и декорации Давида Боровского, создавшего почти художественный римейк внутреннего убранства белого дерева хором сибирского областного или городского руководителя. Там и происходили все коллизии.

Петя Щербаков был партийным руководителем, я — советским, и был еще залетевший по случаю выходец из тех мест, ставший руководителем союзного масштаба — Олег Борисов.

Но с Государственной премией за «Серебряную свадьбу» мы пролетели.

https://www.litmir.me/br/?b=255782&p=63

===============


Фрагменты спектакля:

https://youtu.be/StVw8Bp5_nA

https://youtu.be/7NyaaHz9KfY


====================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=====================



























Перестройка

Премьера спектакля «Горбачев».

Ксения Ларина: «На премьере спектакля «Горбачёв» в Театре Наций побывал Михаил Сергеевич Горбачёв. Про спектакль , поставленный и придуманный Алвисом Херманисом и сыгранный Евгением Мироновым и Чулпан Хаматовой, уже ходят легенды) после первых показов!
Уникальный ритуал для нашей страны, для нашего общества - чтить и уважать ушедших в отставку глав государства. Чтить и уважать их при жизни!
Я ужасно рада, что этот спектакль вышел при жизни , и что один из героев его увидел!
Театр Наций совершил не просто художественный акт, это акт истории!
В этом проекте все не так просто, как кажется.
Для тех, кто не помнит/ не знает. Алвис Херманис - это выдающийся европейский режиссёр , преданный русской театральной школе и русской культуре. Именно Алвис открыл для современной публики прозу Шукшина, его «Рассказы Шукшина» стали визитной карточкой нового театра - Театра Наций. Херманис совершенно потрясающе работает с так называемой «культурой старости», соединяя трагедию ухода с величием ухода, его спектакли «Долгая жизнь» и «Соня» - это настоящий гимн человечеству.
Херманис первый из европейских деятелей культуры выразил своё возмущение крымскими событиями, российской оккупацией территории Украины. Тогда, в 2014 году, Алвис разорвал все контакты с Россией, человек, посвятивший свою жизнь любви к русской культуре, отрывал себя от этой страны публично и сознательно. «Путин навредил людям так, как никто другой. Он очень эффективно разрушает Россию: российскую экономику, русский менталитет. Он - враг номер один российского народа», - говорил тогда Херманис. «Мы не знаем сейчас, как будет развиваться этот "психоделический спектакль" Путина, как будет эволюционировать кремлевская власть в ближайшие годы. Очевидно, что будет некая эскалация. Это понятно. Единственное, что можно пожелать людям, которые живут сейчас в России, - сохранять достоинство. Чтобы потом им не было стыдно. Нынешняя ситуация рано или поздно изменится. Возможно, лет через пять». Это было сказано шесть лет назад. Ситуация, конечно, изменилась, но совсем не в ту сторону. Не в ту. Путин остался на месте, а людям, живущим в России, с каждым годом, месяцем и днём все труднее сохранять достоинство.
Думаю, что решение Алвиса Херманиса «вернуться» в Россию объясняется желанием протянуть руку тем, кто держится и не сдаётся.
Это человек совести, человек поступка. И человек любви.
И вот теперь Алвис снова в России. Чтобы признаться в любви человеку, политику, совершившему переворот в мировом сознании, развернувшему историю от войны к миру. От ненависти к любви.
Я спектакля не видела) но вот точно знаю, про что он.»


===========

Михаил Кожухов

Прекрасный, тонкий, трогательный до мурашек спектакль «Горбачев» в Театре наций. Не про МС, не про политику - про любовь. Михаил Сергеевич смотрел из ложи; что чувствовал, о чем думал - нам неведомо. Когда представление закончилось, зал долго аплодировал стоя - Хаматовой, Миронову. Горбачёву.
Отличный кадр Юрий Феклистов. Комментаторам: горжусь тем, что и я на снимке, сообразно масштабу главного героя - меленько, не сразу и разглядишь.



Репортаж 1 канала

https://youtu.be/MoQzwoe4Pps

https://youtu.be/4cXw1aumTIg



Репортаж телеканала ТВЦ

https://youtu.be/hMwk6bGHZQw



Репортаж телеканала «Россия»

https://youtu.be/M8Qpyn56XkI



Репортаж телеканала «Дождь»

https://tvrain.ru/teleshow/here_and_now/kataev-517435/



Чулпан Хаматова о дружбе с Горбачевым, новом спектакле и сложной роли Раисы Максимовны

https://youtu.be/GNdNh5R5eOk

Чулпан Хаматова: «Для меня Михаил Горбачев – абсолютный герой, подаривший мне свободу. Я его люблю»

https://www.kp.ru/daily/27118/4199873/



















==================

Борис Берман:

«Горбачёв» в Театр Наций - это радость. Вот никакого другого слова и подбирать не хочу.
Радость.

Радость с первых минут. Я уже забыл, что актеры, оказывается, могут работать без приклеенных к щекам микрофонов. И их слышно. Все обертона слышны, все переходы настроения, которые способен передать актерский голос.
Я знал, конечно, давно знал, что Чулпан Хаматова и Евгений Миронов - большие актеры. Но то, что они делают в спектакле Алвиса Херманиса «Горбачёв», это какой-то иной уровень мастерства.
Это, на мой взгляд, новая вершина, которую они покорили. Будут, разумеется, и другие вершины (в их-то годы до итогов далековато), но этому спектаклю, я уверен, не суждено стать «одним из».

Придуманный Херманисом «Горбачёв» (где Миронов играет Горбачёва, а Хаматова - Раису Максимовну) - это совсем не байопик, к анализу его не применимы аргументы исторической пунктуальности, здесь не надо задаваться вопросами «а почему не сказано про [....]?», отчего обойдено молчанием [....]? Все эти многоточия в спектакле Херманиса уходят прочь, и я не хочу задаваться вопросами про политику, потому что энергия человеческого обаяния (или актерского обаяния - не знаю) - она, эта энергия берет меня в плен. И я не сопротивляюсь.

Это история не про политику. Это про любовь.
Апокриф. Или, если угодно, Сказание о Микки и Захарке (так они называли друг друга: она его звала Микки, он ее - Захаркой).

Сентиментально? Да. Трогательно? Безусловно. Но - и это главное - с той мерой вкуса, которая не допускает и намёка на сериальный мелодраматизм (то, что зовётся «розовыми соплями»).

Мастерство Хаматовой и Миронова - это не только безупречное владение голосом, пластикой, это ещё и невероятное достоинство, которое я вижу в их работе. Они не заигрывают с залом, не подают репризы с эстрадным шиком (а репризных моментов в тексте пьесы немало), они, что называется, проживают свои роли, нигде не отступая от правды характеров.

Нет в них фальши.

Это тоже - в копилку моей зрительской радости.

















Максим Виторган:

«Горбачёв» в Театре Наций. Это просто «браво!». Миронов и Хаматова являют такие вершины актерского мастерства, а режиссер Херманис напоминает всем что такое профессия режиссера в русском психологическом театре, что сами исторические фигуры главных героев уступают им центр сцены.

Это совсем не байопик. Все, абсолютно все острые и неоднозначные моменты биографии Горбачева как общественно-политического деятеля или служат фоном или, по большей части, вообще остаются закулисами. Это love story.

Если не ошибаюсь, слово «любовь» не звучит со сцены вообще, но ее так много в воздухе, что кажется можно потрогать руками. С какой легкостью, в какой сумасшедшей динамике и как виртуозно - в полунамеках, полувзглядах, полужестах - Миронов и Хаматова создают эту hand- made любовь. Это восторг!

Я сидел и думал о том, что если на спектакль попадёт кто-то, кто ничего не знает про Горбачевых, то он, конечно, будетерять какие-то детали «узнавания» и «понимания» в отдельных моментах, но в целом ему будет не менее интересно. Собственно, моя дочь, находившаяся вчера в зале подтвердила это.

Горбачёв - фигура сложная. Одновременно и переоцененная и недооценённая. Любая попытка объяснить его двумя словами - будь то «предал страну» или «спас страну» - просто недалекая глупость. Но вот , если Бог есть любовь, то Горбачёв ее солдат. Остававшийся верным ей всегда и в любых обстоятельствах.

Ещё раз - спасибо все создателям этого спектакля! - это прекрасно.



Андрей Макаревич:

Театр Наций. Спектакль "Горбачёв". Три часа на сцене два человека - Евгений Миронов и Чулпан Хаматова. В общем, они просто разговаривают. Рассказывают. И три часа от сцены невозможно оторваться. Это Театр высшей пробы.
Случайно прочитал что какие-то коммунисты России требуют закрыть спектакль - видимо, их оскорбляет сам факт его появления (о политике в спектакле ни слова). Эти легко ранимые товарищи забыли, что во многом благодаря мягкости Михаила Сергеевича в своё время так и не состоялся суд над КПСС - за преступления против собственного народа.
А зря.

==========

Репортаж телеканала «Культура» о спектакле «Горбачев».

Михаил Горбачев одним из первых увидел посвященный ему спектакль в Театре Наций. Режиссер Алвис Херманис хотел показать историю любви и взаимоотношений Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны Горбачевых.

Предпремьерный показ. Михаил Горбачев — на спектакле под названием «Горбачёв». Артисты рассказали, что Михаил Сергеевич не внес никаких поправок ни в пьесу, ни в спектакль.

«Для него это невозможная вещь — влезать во что-то. Нет! Это свобода, привыкайте. Это точка зрения художника. На него в том числе. Ему интересно на нее посмотреть. Все равно в любом случае это же образ», — рассказал художественный руководитель Театра Наций, народный артист России Евгений Миронов.

Сам Михаил Горбачев рассказал, что многие театральные и кинокомпании обращались за разрешением воплотить его биографию. Но единственный президент СССР доверил постановку лишь своим давним друзьям — Евгению Миронову и Чулпан Хаматовой. Артисты перевоплощаются в своих персонажей в процессе спектакля — читают текст, ищут интонацию. На сцене обстановка гримерной.

Прямо на сцене — вешалка с костюмами. Актеры несколько раз переодеваются, представляя разные периоды жизни героев. Воспоминания о детстве, студенческая свадьба, начало карьеры. Но в центре внимания — история семьи. Создатели спектакля говорят, эта постановка — о любви.

Евгений Миронов: «Мы не хотим говорить о политической деятельности, в частности об этих шести годах его правления. У каждого свое отношение к этому времени. Мы хотим, мне лично очень интересно — исследовать откуда взялся такой характер, благодаря которому мы все вошли в новую эпоху человечества».

Идея постановки принадлежит режиссеру Алвису Херманису. Вместе с актерами он несколько лет собирал документальные материалы. Чулпан Хаматова говорит, ее поражают отношения этой пары.

«Благородство этих отношений, их собственное достоинство, их уважение друг к другу. Умение помириться. Умение простить. Им обоим было непросто», — считает актриса.

Весь спектакль — это длинный разговор супругов. Они вспоминают счастливые моменты, спорят о политике и даже рассказывают друг другу анекдоты про Горбачева. В финале становится ясно, что это за разговор. В последнюю ночь Раисы Максимовны — в клинике — Михаил Сергеевич был рядом с женой до последней минуты.

https://tvkultura.ru/article/show/article_id/369306/

https://youtu.be/xm0ukseHUJw



==============

Миронов рассказал, как Горбачев похвалил его и Хаматову после спектакля.

МОСКВА, 5 окт - РИА Новости. Экс-президент СССР Михаил Горбачев посмотрел в Театре наций спектакль, посвященный ему и его супруге, и остался очень доволен, рассказал РИА Новости исполнитель главной роли Евгений Миронов.

"Михаил Сергеевич очень хотел посмотреть спектакль, хотя мы отговаривали, боялись из-за сложной ситуации с пандемией. Но все-таки он пришел вчера. Я очень переживал до начала спектакля, но игралось легко. В какой-то момент я даже подумал: может, мне что-то недоговаривать, опустить какие-то острые моменты?" - рассказал Миронов.

Он отметил, что очень рад реакции зрителей, которые приняли спектакль, аплодировали стоя, кричали "спасибо".
"Но незабываемым останется для меня большой палец, который сразу по окончании спектакля из ложи показал нам с Чулпан Михаил Сергеевич, а потом позже, когда мы уже разговаривали, он сказал: "Вы просто молодцы. У меня нет никаких замечаний", - поделился актер.

https://ria.ru/20201005/gorbachev-1578270566.html

=============

Репортаж телеканала «Немецкая волна»:

https://youtu.be/7_gEgoDM4bU

=============

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:

https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

========








Они ласково называли друг друга Микки и Захарка. Всегда держались за руки. И ни разу не расставались надолго. Это камерная история о любви лишённая пафоса личности. Артисты, работая над ролью, изучили всё, что нашли в открытом доступе. Но если информации про Михаила Горбачева хоть отбавляй, то образ своей героини Чулпан Хаматова собирала по крупицам.

Создатели намеренно ушли от неоднозначности личности Горбачева. Шесть лет его правления одной репликой: "это был один бесконечный рабочий день". У артистов должно быть стопроцентное попадание. Да и как иначе - когда прототип героя здравствует. Евгений Миронов за свою актёрскую карьеру сыграл Солженицына, Леонова. При их жизни.
Свобода, плюрализм мнений, гласность. Смена эпох, потеря любимой, одиночество. Все это о Михаиле Горбачёве. И о его истории любви.

Анастасия Мартынова, "ТВ Центр".

https://www.tvc.ru/news/show/id/193984









Виктор Мироненко:

Были с Ларисой в Театре Наций на премьере новой постановки Херманиса. Состоит из пронзительных маленьких историй о жизни четы Горбачёвых. На сцене всего два героя: Михаил Сергеевич – Евгений Миронов и Раиса Максимовна – Чулпан Хаматова. Браво, Евгений! Браво, Чулпан! У кого есть глаза и уши, идите, смотрите и слушайте, пожалуйста. Кажись светает!













=============

О роли, личности, истории
«Горбачев» Алвиса Херманиса в Театре наций

Газета "Коммерсантъ" №186/П от 12.10.2020, стр. 11

В Театре наций состоялась премьера спектакля Алвиса Херманиса «Горбачев». От обычных байопиков он отличается тем, что почти демонстративно пренебрегает как историческими событиями, так и интимным взглядом на великих людей. Это не мешает театру создать полный любви и понимания портрет главного политического реформатора второй половины ХХ века, считает Ольга Федянина.

Спектакль «Горбачев» начинается со своего рода пролога, с последних дней жизни Раисы Горбачевой в немецкой клинике. Исполнители двух главных и единственных ролей Евгений Миронов и Чулпан Хаматова чуть отстраненно, как бы еще от себя, рассказывают про боль и угасание надежды, про то, что в качестве поддержки ей было нужно только присутствие мужа — его терпение, его голос, его руки. Московская публика времен ковида, дисциплинированно закрывшая лица медицинскими масками, образует гротескный, но вполне сообразный контекст для этого рассказа, контекст, незапланированно подчеркивающий важное свойство всего спектакля: зритель является его непосредственным соавтором. Точнее говоря, коллективная память публики является его неизбежной частью.

У каждого, кто придет на этот спектакль, уже есть какое-то отношение к его героям, свои претензии, свои предрассудки, свои недоумения.

Заведомо обманывая многие ожидания, спектакль Алвиса Херманиса движется вовсе не от одного исторического этапа к другому. Исторические этапы здесь либо игнорируют, либо проскакивают на огромной скорости.

«Эти шесть лет прошли, как один рабочий день» — все, что будет сказано про время правления Горбачева, от избрания на пост генерального секретаря ЦК КПСС до отставки в 1991-м. Но и многолетний путь от провинциального комсомольского функционера до члена Политбюро останется таким же прочерком. Зато мы узнаем, сколько людей жило в комнате университетского общежития, какой неудобной была мебель на правительственной даче и про взятые напрокат свадебные туфли. Но и в этих деталях нет той теплоты, которая составляет основу жанра «большие люди в интерьере частной жизни». Диалоги в спектакле построены на документальных текстах и на словах самих протагонистов — а Горбачевы принадлежат к той традиции государственных деятелей, в которой держать лицо и соблюдать известную официальность нужно всегда, даже если рассказываешь о первом свидании.

Недостающую интимность театр не додумывает от себя и не пытается сымитировать: он остается деликатным в обращении со своими героями и соблюдает предложенную дистанцию.

Слово «деликатность» приходит в голову неслучайно. В способе обращения двух актеров со своими персонажами содержится послание спектакля — признание в любви двух выдающихся актеров своим выдающимся персонажам. Заданная дистанция между теми и другими нисколько не идет в ущерб точности получившегося парного портрета. То, как Евгений Миронов примеряет на себя Михаила Горбачева,— это парад виртуозности самой высокой пробы. Актер начинает спектакль, выходя на сцену самим собой, а заканчивает его даже не в портретном гриме, а в портретной маске, проходя за это время все стадии взаимоотношений со своим героем. Он пробует интонации, повадки, пластику Горбачева, от почти незаметной цитаты до пародийной, шаржевой точности.

Это трехчасовой головокружительный танец актера вокруг героя, они оба на сцене — Горбачев и Миронов, образ просвечивает сквозь исполнителя, дистанция между ними то увеличивается, то сжимается.
И из этих пунктирных сближений-расхождений о Горбачеве со всей его видимой простотой и подспудной хитростью, с природным здравым смыслом и выученным конформизмом можно узнать больше, чем из любых драматических коллизий. А рассказ Миронова-Горбачева об обмене взглядами на заседании Политбюро, где решается вопрос, быть ему или не быть властителем СССР, превращается в шекспировский этюд о том, что такое борьба за власть со всеми ее соблазнами, провокациями и рисками.

Чулпан Хаматова свою Раису Горбачеву создает из такого же виртуозного сочетания близости и удаления, но, хотя спектакль этот про двоих, характер ее героини в большей степени остается за кадром, потому что историческая роль важнее характера, а ее роль — быть рядом с ним. И главный драматический момент, сам выбор этой роли и этой жизни, происходит почти в самом начале, когда у Раисы есть беспроигрышное московское распределение после учебы, а у Горбачева — перспектива отъезда в ставропольское захолустье, в 11-метровую съемную комнату. Хаматова-Горбачева принимает решение, почти необъяснимое, мгновенно и безвозвратно — с этой минуты она часть его судьбы.

В финале, в эпилоге, Горбачев на короткое время остается совсем один — Евгений Миронов надевает маску и исчезает в герое. Негнущиеся старческие пальцы перебирают оставшиеся от покойной жены вещи, он продолжает рассказывать, вспоминать и шутить — не для себя, для публики, для зала. В одиночестве этой длинной жизни у него по-прежнему есть своя роль — человеческая, историческая, а теперь еще и театральная.

Авторы:
Ольга Федянина

https://www.kommersant.ru/doc/4528827















==================

Столько мерзостей получила после поста о спектакле «Горбачёв», столько мерзостей прочла про открытие памятника Горбачёву в Германии, что решила опубликовать это архивное фото, которым горжусь.
Горбачёв - человек, изменивший мою страну и мою жизнь.
Благодаря Горбачёву мы из империи зла превратились в страну с будущим.
Горбачёв открыл нам мир и открыл нас миру.
Горбачёв остановил холодную войну.
Горбачёв вернул из небытия наших великих соотечественников.
Горбачёв сказал нам - говорите!
Горбачёв открыл подлинную историю нашей страны.
Горбачёв дал свободу мысли и слова и творчества.
Горбачёв вернул достоинство нации.



Комментарии тут:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/permalink/3338418032907108/

==================

Чулпан Хаматова в интервью для Forbes Woman :
"Раиса Максимовна заставила уважать русскую женщину в мире и внутри страны тоже — при всей ненависти, которая лилась на нее внутри страны. Какой стержень был у этого человека! К сожалению, страна просто не успела ее полюбить."
https://www.forbes.ru/forbes-woman/410241-ya-postoyanno-treniruyu-terpenie-i-chuvstvo-yumora-chulpan-hamatova-o-vozraste

Как Алвис Херманис решил, что вы сыграете роль Раисы Максимовны в спектакле «Горбачев»?

Сразу после «Рассказов Шукшина» мы стали думать, что можем сделать дальше. Было одно предложение, другое, потом как-то все затихло, и потом то ли Женя Миронов, то ли Алвис придумали, что это должна быть история с Михаилом Сергеевичем и Раисой Максимовной. Алвис изучил множество источников, собрал их в пьесу.

Для меня огромная честь играть Раису Горбачеву. Хотя Михаил Сергеевич часто шутил, что он разрешит сыграть ее только мне, больше никому.

Год назад по приглашению Михаила Сергеевича Алвис Херманис приезжал в Россию. Мы все вместе ездили в «Горбачев-Фонд», провели прекрасный день. Михаил Сергеевич был в хорошем настроении, рассказывал истории, вспоминал, шутил. Он в детстве играл в школьном театре, до сих пор помнит наизусть монолог князя Звездича из пьесы Лермонтова «Маскарад». В общем, всю встречу он говорил и пел, пел и говорил. А Алвис почти все время молчал. В какой-то момент Горбачев посмотрел на Алвиса: «Я вижу, ты такой же говорун, как и я». Все рассмеялись. Но если серьезно, Алвиса интересовало, влияла ли Раиса Максимовна на принятие государственных решений. Михаил Сергеевич говорил, что, конечно, нет. Но мне кажется, что она имела очень сильное влияние на него как на мужчину, на личность и была его нравственным камертоном.

Сначала мы думали, что пьеса будет как «Леди Макбет» наоборот. Леди Макбет, которая ведет не в темную сторону, а в светлую. Но это оказалось очень непросто. Во время карантина мы долго репетировали в Zoom, подробно работали с текстом, совместно сделали то ли восемь, то ли девять редакций.

Какой период, какой возраст Раисы Максимовны кажется наиболее интересным?

Я не могу сказать, какой именно возраст. Мне все кажется самым интересным. И детство, когда она колесила по всей стране с отцом-железнодорожником. И то, что она занималась образованием младших брата и сестры. Очень интересен период МГУ. Совершенно непонятно, и спросить уже нельзя, почему она выбрала философский факультет. С какого такого перепугу? Я сначала была уверена, что философский был выбран по остаточному принципу. Выяснилось — нет. В то время человек, закончивший с золотой медалью школу, как Раиса Максимовна, мог выбрать любой факультет без экзамена. То есть это был осознанный выбор — стать философом. Интересен период Ставрополья, почему так долго не вступала в партию, как она относилась к нашей истории, к литературе, культуре, будучи очень просвещенной женщиной, ведь ее младший брат был талантливым писателем и журналистом. Интересен короткий период жизни на вершине. Сейчас смешно представить: Горбачев возглавлял страну всего шесть лет.

Интересно, как за эти шесть лет Раиса Максимовна расцвела и показала себя, как она заставила уважать русскую женщину в мире и внутри страны тоже — при всей ненависти, которая лилась на нее внутри страны. Какой стержень был у этого человека! И очень интересно и трагично, как после путча ее крепкий стержень был подточен и практически рассыпался. Так что, в каком возрасте ее ни возьми, она везде интересна.

Она проводила опросы работающих женщин, изучала, как устроена их жизнь…

И это притом, что социология тогда никому не была нужна, потому что только портила официальную статистику. Но это не останавливало Раису Максимовну. Она продолжала собирать информацию, добираться до деревень на чем попало: на тракторе, на попутке, иногда пешком в резиновых сапогах, чтобы узнать, как живут женщины Советского Союза.

«По отношению к женщине, которая рядом, можно понять, как человек относится к своей стране и что это за человек»

И все-таки большинство жителей СССР Раису Горбачеву не принимало, не считало своей. Хотя ее родина — Рубцовск, Алтайский край.

Да. Мама — сибирячка. Папа — украинец. Бабушки и дедушки — крестьяне. Но советской она не была, я имею в виду в таком, не очень приятном смысле слова. Хотя в мире, за границей Раиса Горбачева представляла советскую женщину. Она была воспитана в советской культуре. Она родилась в 1932 году, то есть детеныш советской идеологии. При этом она не была такой советской женщиной, которая понятна каждому встречному-поперечному. Она не была узнаваемой женой соседа. Это правда. Но мне кажется, просто не хватило времени на то, чтобы российские женщины поняли, что они могут быть такими же, как Раиса Горбачева. И это была одна из ее идей — доказать русской женщине, что она может красиво одеваться, достойно выглядеть рядом с мужем. Для этого она запустила в стране Burda Moden, немецкий журнал с выкройками, чтобы доказать, что такие наряды может своими руками сшить каждая женщина.

Все сногсшибательные наряды Раисы Горбачевой были сшиты на Кузнецком Мосту.

Это была ее принципиальная позиция — одеваться у наших художников-модельеров, что бы ни говорили сплетники. Так что, к сожалению, страна просто не успела ее полюбить.

Сейчас уже много лет в стране нет своей «первой леди». И это, мне кажется, очень негативно отражается на социальной роли женщин, на представлении о российских женщинах в мире и России.

Конечно. Я читала пост Маши Алехиной ко дню рождения Горбачева, где она сделала очень простой вывод: по отношению к жене, по отношению к женщине, которая рядом, можно понять, как человек относится к своей стране и что это за человек. Ни до, ни после Михаила Сергеевича таких примеров у нас не было.

Чулпан, как, на ваш взгляд, в XXI веке вообще такое может происходить: любовь с юности и до конца дней?

Я думаю, им очень повезло. Они судьбоносно нашли друг друга. Они нуждались друг в друге. Они правда были почти единым целым. На многих официальных съемках видно, как у них тянулись друг к другу руки. Они нежно переплетали пальцы даже на самых строгих официальных церемониях. Они были интересны друг другу и всегда поддерживали друг друга. Такая любовь. Откуда-то из космоса.

Есть цитата из воспоминаний Раисы Максимовны о дне свадьбы, где она замечает, что целоваться на людях невозможно, что поцелуй это «настолько интимное, что оно должно принадлежать только нам». Эта тургеневская чистота как-то реверсивно вернулась к поколению сегодняшних девушек, вы не находите?

Согласна. Когда с нашим поколением случилась перестройка, вдруг то, за что раньше сажали и что запрещали, стали показывать в кинотеатрах и печатать в официальных изданиях. Эта среда провоцировала нас на подвиги, нам требовалось насытиться свободой в любом ее проявлении. Нам хотелось, грубо говоря, какого-то панка, какого-то трэша, какого-то дна. А сегодняшние подростки воспринимают свободу как данность. Они вышли на новый виток цивилизации: самоограничения, ограничения потребления и, видимо, так же, как они берегут природу, они берегут свой моральный облик. И от этого правда складывается ощущение, что они тургеневские барышни.

Именно Раиса Горбачева начала активно возрождать традиции благотворительности в нашей стране. Фонд культуры — ее детище. НИИ детской онкологии, гематологии и трансплантологии имени Р. М. Горбачевой создан на деньги семьи Горбачевых после ее смерти.

В начале 1990-х она приехала в российскую детскую клиническую больницу и увидела детей. Тогда в России, в Советском Союзе, онкобольных не лечили по мировому протоколу. Каждый врач, Петров, Иванов, Сидоров, действовал так, как ему представлялось правильным. Поэтому по статистике выживало менее 5% больных детей. Однажды Раиса Максимовна, как мне рассказывал Михаил Сергеевич, вернулась домой в ужасе, в отчаянии. К тому времени Горбачевы побывали уже и в Германии, и в Америке. Они видели детские больницы за границей. Она кинулась к нему: «Миша, ну как же так?» А у него в этот момент страна разваливается. Горбачев ей ответил что-то вроде: «Рая, мне не до этого. Тебе надо, ты и делай».

И Раиса Максимовна за это взялась. Она уговорила немцев, и они приняли на обучение за свой счет наших врачей. В общем, те врачи, с которыми я сейчас дружу и которым помогаю, за которыми идет фонд «Подари жизнь», и были теми студентами и аспирантами, которые ездили учиться в Германию по инициативе Раисы Максимовны. Оттуда они уже вернулись обученными врачами.

Почему я так слепо им доверилась, пошла за ними? Потому что таких врачей я в своей жизни не видела. Я и представить не могла, что на свете могут быть такие врачи. Мы рискнули организовать фонд под впечатлением от знакомства именно с этими врачами и понимания, что им можно доверять. Если бы Раиса Максимовна тогда не отправила их за границу, непонятно, сколько еще ушло бы времени и как развивался бы наш фонд. Так что моя работа в фонде «Подари жизнь» — продолжение тропинки, которую проложила Раиса Максимовна.

«Это был величайший поступок Горбачева. Он не думал о своем позоре или о позоре страны, он делал конкретное дело — помогал больным детям»

Из-за благотворительности мы и познакомились с Михаилом Сергеевичем. Я пришла к нему в 2004 году попросить денег, наивная и ничего не понимающая артистка. Просто пришла попросить денег. Фонда «Подари жизнь» еще не было. Мы тогда собирали деньги напрямую в больницы, на какие-то конкретные вещи. Я сказала: «Дайте денег. У вас же фонд». Михаил Сергеевич ответил: «Вы актриса, публичная личность. У вас есть все возможности, все ресурсы для того, чтобы собрать ту самую сумму, которую вы сейчас просите. Если нужно, мы поможем советами». В общем, дал мне от ворот поворот.

Я, конечно, немного надулась. Почему-то мне казалось, что «Горбачев-Фонд» должен лопаться от денег. Но в конце того разговора он добавил, что помог бы с удовольствием, но им самим не хватает средств. В тот момент в Питере как раз шло строительство клиники имени Раисы Горбачевой. Так началось наше общение. Очень скоро я оказалась в Лондоне на благотворительном балу, где собирали деньги для петербургской больницы. И тут все встало на свои места. Я сидела за столиком среди приглашенных звезд и гостей, в основном английской аристократии и буржуазии. Михаил Сергеевич вышел на сцену и стал продавать лот на ужин с собой. Это было так непривычно. Он говорил: «Ну купите подороже». У меня хлынули слезы. Я сидела и думала: какой позор. Как же так? Какие-то англичане собирают деньги для больницы в России. А в этот момент, чтобы вы понимали, баррель нефти стоил так дорого, как никогда. Это были жирные для России годы. Но сейчас я понимаю: это был величайший поступок Горбачева. Он не думал о своем позоре или о позоре страны, он делал конкретное дело — помогал больным детям. Этот поступок стал для меня прекрасным уроком. С тех пор я тоже ни секунды не стесняюсь, когда продаюсь на благотворительных аукционах. Неизменно вспоминаю, как это делал Горбачев в Лондоне. Так потихонечку мы сдружились с Михаилом Сергеевичем. Сейчас он для меня очень близкий человек. Если он не перезванивает, не рассказывает, как здоровье, у меня начинается паника.

На Западе Горбачев по-прежнему мегазвезда. Несколько лет назад произошла смешная история. Звонит мой европейский агент из Вены и говорит: «Я не понимаю, что происходит, но у меня выстроилась очередь из лучших изданий Австрии и Германии на интервью с тобой». Оказалось, Михаил Сергеевич в каком-то интервью в ответ на вопрос, кто из артистов ему нравится, назвал мою фамилию. И этого оказалось достаточно, чтобы журналисты выстроились в очередь. Я снималась в разных зарубежных фильмах, участвовала в театральных проектах, но никогда не добивалась такого внимания западной прессы. Одно слово Михаила Сергеевича, и все поменялось. Такой до сих пор кредит доверия Горбачеву на Западе.

Михаил Сергеевич вам помогал готовиться к роли Раисы Максимовны?

Михаил Сергеевич очень открыто делился воспоминаниями. И «Горбачев-Фонд» тоже очень помогал. Я ходила к ним, чтобы смотреть архивные видео из официальных поездок, когда у Михаила Сергеевича была своя программа, у Раисы Максимовны своя. На этих записях многое проявляется в деталях. Мы смотрели все, что возможно было найти. В программе «Час пик» Влада Листьева меня поразило высказывание Михаила Сергеевича, что главными приоритетами в государстве должны быть культура, образование и наука.
Когда стала смотреть "Частный взгляд на жизнь президента" (фильм Олега Уралова) , заплакала на десятой минуте и так и проплакала весь фильм. Там нет авторских слов, только хроника. С каким достоинством Горбачев держится уже при агонии политбюро, где каждый считает себя обязанным выйти и пнуть, плюнуть в него. С каким достоинством говорит: «Вы что, хотите кулака? Вы опять хотите жесткого кулака? Не будет. От меня не дождетесь. Мы не будем туда возвращаться. Давайте будем демократами до конца».
Плакала я от того, что все надежды времен перестройки на сегодняшний день перечеркнуты.

Фото: М.С. Горбачев и Чулпан Хаматова на благотворительном балу, организованном для сбора средств на строительство Института детской онкологии, гематологии и трансплантологии имени Раисы Горбачёвой . Лондон, 2006
Фото предоставлено Горбачев- Фондом

























Перестройка

Скоро на сцене: спектакль Театра наций «Горбачев».

Премьера: 14 октября 2020
Спектакль идет с 1 антрактом

Ближайшие даты:
14 окт 2020 (ср) - 19:00
Основная сцена
16 окт 2020 (пт) - 19:00
Основная сцена
17 окт 2020 (сб) - 19:00
Основная сцена

===================

О спектакле:

Они прошли через всю жизнь, держась за руки. В буквальном и переносном смысле. Михаила и Раису Горбачёвых называли парой из средневековья, где она всегда оставалась прекрасной дамой, а он – рыцарем, который совершал подвиги, чтобы завоевать ее сердце. Именно таким, влюбленным, смотрящим друг другу в глаза, и посвятил свой новый спектакль латвийский режиссер, художественный руководитель Нового Рижского театра Алвис Херманис. Драматические и оперные работы Херманиса – неоднократные лауреаты международных театральных фестивалей, а одна из самых знаковых его постановок – «Рассказы Шукшина» в Театре Наций – завоевала три «Золотые маски», уже 12 лет идет на нашей сцене и гастролирует по миру с неизменным аншлагом.
Задумывая второй совместный спектакль с Театром Наций – «Горбачёв» – Алвис Херманис понимал, что публика отнесется к фигуре последнего президента СССР неоднозначно, но у режиссера была своя задача:

«Если и есть один человек в двадцатом веке, который так масштабно повлиял на жизнь сотен миллионов, то это Горбачёв, – говорит Херманис. – Именно он перерисовал карту всей Евразии, он нашел ключ от тюрьмы, в которой мы пребывали, сделав шаг в сторону гласности. Лично я раньше думал, что СССР рухнул в силу экономических причин. Сейчас я уверен – это сделал один человек. И цель спектакля – понять, какие качества этого человека, какие ингредиенты его души привели к тому, что он стал той песчинкой, которая остановила огромный механизм».

Новая постановка Херманиса состоит из пронзительных маленьких историй о жизни четы Горбачёвых. На сцене всего два героя: Михаил Сергеевич – Евгений Миронов и Раиса Максимовна – Чулпан Хаматова.

«У нас нет задачи сделать двойников, добиться портретного сходства, –признается Евгений Миронов, – мы пытаемся понять способ их мышления, причину их поступков. Ведь подумать только: в Москве встретились тракторист из Ставрополя и девушка-отличница из Сибири. Просто Ромео и Джульетта какие-то! Как он ее любил, как восхищался ею!».

В постановке политика занимает не главную роль, это лишь исторический фон, на котором развиваются взаимоотношения супружеской пары. А период с 1985 по 1991 годы, когда Горбачёв был у власти, намеренно исключен из спектакля. По словам Алвиса Херманиса, эта пьеса – не торжественный панегирик на юбилейном собрании. Это рассказ о чувствах, которые развернули ход истории.

«Я считаю, как и у героев «Рассказов Шукшина», у Михаила Горбачёва сердце размера ХХL. Он того же химического состава, как и шукшинские персонажи. Это очень порядочный человек, и в этом его трагедия», – говорит режиссер.

Перед тем, как приступить к репетициям, команда спектакля тщательно готовилась: изучала воспоминания, документы, мемуары политиков, просматривала интервью, лично встречалась с Михаилом Горбачёвым. Постановка на сцене Театра Наций – очень честный рассказ из первых уст, который должен спровоцировать зрителей на обсуждение и принятие собственного решения: кем был для России этот человек, и как его любовь повлияла на жизнь будущих поколений.

https://theatreofnations.ru/performances/gorbachev-1

======================

Евгений Миронов:

Михаилу Сергеевичу наша идея понравилась, но он предварительно захотел познакомиться с режиссером лично. Алвис прилетал в Москву, и мы с ним встречались с Горбачевым. Михаил Сергеевич рассказывал очень интересные вещи, делился воспоминаниями весьма личного характера, о которых я никогда не слышал и не читал. Они обязательно войдут в спектакль.

https://teleprogramma.pro/stars/star-hist/1152269-evgeniy-mironov-i-chulpan-hamatova-sygrayut-mihaila-i-raisu-u3510/

«Горбачев спел мне колыбельную»
Актер Евгений Миронов готовится к роли президента СССР.
https://www.kommersant.ru/doc/4258995

https://sobesednik.ru/kultura-i-tv/20200901-evgenij-mironov-boitsya-zakryt

Горбачев с симпатией отозвался о спектакле Херманиса "Горбачев"

https://m.lv.sputniknews.ru/culture/20200403/13494714/Gorbachev-s-simpatiey-otozvalsya-o-spektakle-Khermanisa-o-nem-i-ego-zhene.html?mobile_return=no

======================

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

============



Перестройка

Спектакль «Ромул Великий» (1990)

22 июня 1990 года в театре «Ленком» состоялась премьера исторического спектакля «Ромул Великий» в постановке Петра Штейна. В главной роли блистал Владимир Стеклов, а в роли его супруги Юлии - Ирина Алферова.

Комедия Фридриха Дюрренматта полна злободневных пародийных элементов. На сцене – император Ромул, откровенно пренебрегающий властью и силой перед наступающими на Рим германцами.

Его фразу: «Почему я должен желать приятного аппетита родине, когда она ест своих детей?», вполне мог произнести лидер тогдашней умирающей империи - Михаил Горбачев.

В основе сюжета - история свержения последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа.

Действие пьесы разворачивается на вилле императора Ромула в Кампанье в течение одних суток - с утра 15 до утра 16 марта 476 года.

В Риме царит запустение; на императорской вилле всё поросло мхом, плющом и бурьяном. Министр финансов сбежал вместе с казной, которая, впрочем, давно пуста. Ромул добывает деньги, распродавая, помимо бюстов великих представителей Рима, листки со своего золотого лаврового венка...

Шутовское поведение Ромула заставляет окружающих считать его сумасшедшим, однако у знаменитого римлянина всё спланировано и подчинено одной концепции правления.

Дюрренматт считал комедию единственным жанром, который в состоянии отобразить современность. Пьесой правит стихия пародии - на римскую историю, на классическую трагедию, на современный мир.

Автор знаменитой пьесы «Визит старой дамы» Фридрих Дюрренматт описывает всего одни сутки из жизни величественного города и великого народа, однако пренебрежение и отвращение ко лжи и тирании становится всеобъемлющей композицией спектакля.


========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=========================
















Перестройка

Фильм-спектакль "Улица Шолом-Алейхема, дом 40". 1987 год.

35 лет назад - 9 ноября 1985 года - на сцене столичного театра имени Станиславского состоялась официальная премьера спектакля «Улица Шолом-Алейхема, дом 40» по пьесе Аркадия Ставицкого.

Ощутимый отток советских граждан в Израиль не был тайной, но говорить об этом открыто, со сцены театра — наверное, стало возможно только с началом эпохи освободительной Перестройки Горбачева. В летописи театра читаем: «Многие спектакли Товстоногова имели острую социальную направленность, например «Былое и думы» по А. Герцену, а постановка пьесы А. Ставицкого «Шолом-Алейхема, 40» была настолько злободневной, что очередь в билетную кассу театра заворачивала за угол дома». Действительно, спектакль имел большой резонанс и успех, а пьеса была напечатана в журнале «Театр».

Действие происходит в Одессе в 1970-е годы.
Главная героиня спектакля — пожилая одесситка Роза, мать семейства и хозяйка дома. Роль виртуозно исполнила Римма Быкова. Ее миниатюрная героиня все время в движении — готовит, собирает на стол, устраняет на ходу любые неполадки. Ее высокий голос звенит по всему дому. На сцене лишь одна комната — гостиная с круглым столом и старым резным буфетом — но пространство устроено таким образом, что фантазии легко «дорисовать» остальные закоулки квартиры и даже двора. Двор — важный момент в этой истории. Это не просто место, но и люди — соседи, с которыми прожита жизнь. Недаром в финале Роза прощается со Двором, как с самым дорогим существом. Впрочем, еще она прощается с буфетом — символом домашнего благополучия. Роза даже встает на колени перед этим великаном из красного дерева и обращается к нему, как чеховский Гаев обращался к многоуважаемому шкафу.

Розе приходится прощаться со Двором, в котором прошла вся жизнь, потому что ее сыновья и внучка решили уехать в Израиль и забрать с собой стариков — мать и отца, «беспартийного коммуниста». Убежденный патриот, фронтовик Семен Марголин готов проклясть детей за такое предательство, но с помощью мамы Розы его как-то удается подвигнуть на переезд. Сыновья Розы и Семена давно уже взрослые, состоявшиеся люди. Оба сделали карьеру в Москве. Старший Борис — крупный ученый-физик, младший Леонид — талантливый и амбициозный хирург. Он главный инициатор отъезда. Ему кажется, что здесь его зажимают по причине «пятого пункта». Он убедил в необходимости эмигрировать брата — вдовца с юной дочерью-студенткой, человека интеллигентного и податливого.

Братьев замечательно сыграли в спектакле Товстоногова звезды театра им. Станиславского той поры — Леонид Сатановский (Борис) и Владимир Коренев (Леонид). Их дуэт — словно спектакль в спектакле. «Ведет» резкий, напористый Леонид. Коренев отлично создал образ холодного человека, заложника собственных устремлений. Он цинично использует то доверие, что питает мать к старшему брату, заставляет Бориса подлизываться и постепенно склонять стариков к мысли о переезде.

Римма Быкова играет свою Розу как человека бесконечно жертвенного, но отнюдь не лишенного принципов. На таких, как Роза, держится мир — к такой мысли волей-неволей приходишь, посмотрев спектакль до конца. Она пережила еврейские погромы, войну, голод и холод. Но никогда у нее не было времени отчаиваться — надо было в любых условиях кормить семью, учить и лечить детей. Она покоряется воле детей не потому, что у нее нет своей, а просто потому, что ее долг — быть рядом с родными, охранять их душевный покой, создавать вокруг уют. Оттого не сразу складываются ее отношения с внучкой, хамоватой студенткой столичного института. Женя (Е. Клищевская) в пьесе и спектакле, пожалуй, наиболее схематичный образ: поначалу она отвечает за все свое избалованное поколение, потом она — жертва взрослых игр. Приехав в Одессу с отцом и дядей, девица влюбляется в славного парня Федю (Николай Стоцкий) и уже не хочет ни в какой Израиль. Но поздно — советский паспорт сдан, квартиры проданы, путь назад отрезан.

Драма Аркадия Ставицкого в постановке Александра Товстоногова приобрела такое пронзительное звучание еще и потому, что режиссер добился удивительной узнаваемости, достоверности среды. Приметы быта тут же включают в зрительском подсознании кнопку «Верю», а актерское существование не может не вызвать сочувствия к их несчастным героям. Конечно, самая колоритная партия — у Риммы Быковой, но хороши и другие персонажи-одесситы: отец семейства, пожилой активист Семен Марголин (Ю. Мальковский). Он носит очки на резинке, заводит старинный патефон, но громит в речах капиталистов.

Смех в зрительном зале звучит на выходах дворового ловеласа, оборотистого Жорика (И. Радов) — его речь пересыпана уморительными образчиками одесского жаргона. Фактура знаменитого приморского города ненавязчиво, но в достаточной мере присутствует в спектакле и разбавляет напряженность атмосферы, оттеняет драматизм семейных и исторических катаклизмов. В конечном итоге, это история не только про то, как уезжали евреи из СССР. Это еще один горький сюжет про разорение гнезда, дома. И в этом он продолжает тему чеховскую, булгаковскую.

В итоге для Марголиных решение о переезде оборачивается трагедией...

Источник: https://www.culture.ru/movies/999/ulica-sholom-aleikhema-dom-40

=================

Яков Басин
Литературный Иерусалим.
Вып. №13. 2017. – С. 159 – 168

Мокрый послепраздничный день ноября 1985 года. Два праздничных дня я провел в Обнинске, у сестрички, а утром 9-го уехал в Москву в надежде попасть на спектакль театра им. Станиславского «Ул.Шолом-Алейхема, дом 40». Пришлось отказаться от званого обеда у обнинских друзей, который они, как потом выяснилось, затеяли во многом ради меня. У театра я был уже в пять вечера.

У входа в театр уже толпился народ: было много молодежи, но еще больше пожилых людей – плащи и пальто распахнуты, на груди – ордена, медали, орденские планки. Попытка ветеранов и инвалидов войны воспользоваться своими привилегиями. Похоже, попытка безуспешная: на окошке администратора – табличка «Все билеты проданы». Вскоре толпа выросла. Появилось еще много очень пожилых людей, которых, судя по их внешнему виду, на улицах Москвы можно встретить достаточно редко. Те, кто, похоже, уже много лет дальше своего двора не уходил. А тут – повод, и, судя по всему, повод серьезный. Публика наэлектризована, особенно активно ведет себя молодежь: говорят громко, возбужденно, вид независимый и даже в чем-то агрессивный. Не нужно быть большим физиономистом, чтобы разглядеть в большинстве собравшихся евреев. На улицах они как-то не очень выделяются. Тех, кого сразу отмечаешь как явных неевреев, немного. И появились они позже. В окружающей их толпе они явно чувствуют себя неловко, взгляды настороженные.


1

Человеку со стороны трудно определить насколько напряжена межэтническая обстановка в таком огромном и многонациональном городе, как Москва. Но иногда об этом, притом в совершенно нейтральной обстановке, могут сообщить сами москвичи. Вот пример. Произошло это в начале 1970 года. Я тогда впервые оказался в Москве, попав по линии военкомата на подготовку в группу начальников штабов госпитальных баз военно-медицинской академии. Факультет находился в Сокольниках, и, впервые приехав в центр, вынужден был поминутно спрашивать у прохожих, где что. Оказавшись на площади Революции, я обратился к какой-то старушке, как пройти к Детскому миру?

– Это здесь, за углом. Идемте, я вам покажу! – Но не прошли мы и пару шагов, как она начала этакое старческое ворчание. Правда ворчание это было такого рода, какого мне в жизни слышать еще не приходилось. – И чего это они к евреям так плохо относятся?! Что те им плохого сделали?! Люди, как люди! Зла им не на кого валить, что ли?.. Вы откуда приехали? Из Минска? А, может, вам остановиться негде? Можете у меня. Вы меня не стесните. Не хотите? Ну, смотрите. А то запишите телефон, может, когда и пригодится».

Надо было записать, но я так был смущен этим неожиданным разговором. Позднее мне приходилось уже бывать в Москве неоднократно, а в годы пребывания в составе президиума Ваада и вовсе почти еженедельно, приезжая в израильское посольство для получения для евреев Белоруссии, желающих выехать из страны, вызовов или исправления ошибок в уже полученных. Но ни разу не произошло такого случая, чтобы кто-то бросил мне в лицо какое-то неприятное замечание или просто презрительную реплику. Как ни странно, особо вежливыми и внимательными были в девяностые годы продавцы антисемитской литературы, располагавшиеся целой командой на той же площади Революции.

В театр им. Станиславского на улице Горького я в тот дождливый день осени 85-го все же попал. Официально это была премьера, неофициально – третий спектакль. О первых двух – 31 октября и 1 ноября – я уже знал, и каждый я узнавал о них в результате каких-то странных совпадений. Спектакли не были объявлены, и о том, что они должны состояться, нигде нельзя было прочесть. Ими заменяли другие, отмененные, притом, без ведома зрителя. Но так случалось, что именно в эти дни в театр им. Станиславского попадали курсанты из моей группы цикла детской рентгенологии Центрального института усовершенствования врачей, где я тогда проходил подготовку. Я был в группе единственным евреем и к тому же единственным мужчиной – работал тогда в детском санатории под Минском, а мужчин в педиатрии не так много.

Первая одногруппница рассказала, что шла на «Сирано» с Шакуровым в главной роли. Купила билет возле театра с рук, чему была очень удивлена, так как на «Сирано» в Москве попасть практически невозможно. На ЧТО она попала, она поняла только тогда, когда приобрела программку. Внимательно глядя мне в глаза, сказала назавтра: «Яша, я тебе ничего говорить не буду. Это надо видеть». В тот же день на этот спектакль попала Надя из Горького, как и я, страстная театралка. Нередко, когда ей попадалось два билета (по одному театральные кассы продавали неохотно), она второй билет предлагала мне. То же делал и я. Подскочив ко мне на перерыве, она рассказывала:

– Идем по Горького с одной приятельницей-москвичкой: собирались к ней домой, вечер провести. Смотрим, возле театра Станиславского толпа – билеты с рук продают. Спектакль заменили. Не стали спрашивать: что на что – купили билеты. Заходим. Разделись. Смотрим, почти рядом стоят Менглет, его дочка Майя, актриса, и Татьяна Пельтцер. Можно было рукой потрогать. Сели в зале, а что смотреть будем, не знаем. И тут эта пьеса. Слушай, это для тебя. Я сразу поняла. Ты обязательно должен посмотреть.

В группе все знали мое увлечение театром. Я и в общежитии на Ленинградском проспекте бывал только ночью, потому что днем, после занятий, сразу бежал в город – музеи, «Ленинка» и поиски билетов в театр, а вечером – где-нибудь какой-нибудь очередной спектакль. Поэтому эти дамы так ко мне и обратились, но было в их словах что-то более значительное, чем просто сообщение о какой-то премьере. Я был заинтригован, но расспращивать подробностей не стал, и после занятий сразу поехал в театр. В репертуаре на ноябрь в те дни, что мне еще оставалось пробыть в Москве, стоял лишь один спектакль – 9 ноября. Выбора не было. Итак, два первых премьерных спектакля прошли «втихаря», на замене. Оставалось попасть на третий.

Дни, пролетевшие до похода в театр, были наполнены размышлениями на тему: что может означать появление на советской сцене спектакля, как минимум, с еврейским названием. Мысль о том, что это может быть пьеса из еврейской жизни, мне тогда еще не могла придти в голову. Правда, кое-какие разговоры о предстоящей либерализации режима уже велись, а для евреев уже были открыты «ворота на историческую родину», которую они пока еще использовали лишь как «ворота в США». Велись еще также разговоры о том, что у нас в стране евреи равноправны в тех же пределах, что и остальные граждане, но чтобы публично поднять еврейский вопрос на сцене?!.. Правда, кое-что изменилось и в моей жизни: впервые после скандала с моей статьей к 80-летию Второго съезда РСДРП, когда меня обвинили в сионистской провокации и попытке реабилитации Бунда, был снят некий негласный запрет на появление моих статей в прессе и передач на телевидении. Как минимум, музыкальных передач по джазу. Ну, и что самое главное, в 1984 году вышла, наконец, моя книга «И творцы и мастеровые», вскоре получившая даже диплом третьей степени на всесоюзном конкурсе научно-популярной литературы.

Пытаясь получить хоть какую-то информацию о спектакле, я сделал от сестры из Обнинска пару звонков знакомым в Москву. Никто ничего знал. Удивлялись, откуда я в курсе происходящего. А одна дальняя родственница, узнав о спектакле, сказала: «Я что-то ничего не понимаю: когда умер Шолом-Алейхем?» И лишь давний коллега, ставший москвичом после женитьбы на москвичке, пролил немного света на проблему.

– Пьеса антисемитская, и ходить на нее нечего. Что ты хочешь, Яша, она же написана по заказу антисионистского комитета. Мне о ней рассказывали, когда в театре еще шли репетиции. Народ начал потихоньку готовиться к отъездам, вот ГБ-шники и заволновались. Ленка моя была премьере, а я не пойду. Принципиально!

Это уже было кое-что. Интрига возросла, а вместе с ней и желание попасть в театр, пока я еще в Москве. Приеду в Минск и окажусь первым евреем города, кто видел первую за долгие годы в СССР пьесу из жизни современного советского еврейства.


2

Спектакль начинался в семь, но лишний билетик начали спрашивать уже в половине шестого. К шести из-за обилия безбилетников я вынужден был отодвинуться к подземному переходу у площади Пушкина. Оттуда вываливалась огромная толпа людей, а я стоял и по привычке скулил: «Нет ли у кого-нибудь случайно лишнего билетика?». Рядом стоял еще один парень-еврей, откуда-то из Украины. Разговорились. Он в отпуске, тоже ежевечерне ходит в театр. Сказал, что ни разу не уходил без билета. Судя по тому, что в театре я его потом не видел, в тот день он первый раз ушел без билета. А пока договорились, что если кто-то продаст два билета, мы будем иметь друг друга в виду.

Страждущие приобрести билет в театр уже спустились вниз, в подземный переход, и кое-кто уже даже шел оттуда со счастливым выражением лица и билетом в руках. На владельцев лишних билетов набрасывались так, как это делали болельщики в рассказе Ильфа и Петрова «Любители футбола». Слышались крики: «Продайте мне: я вам заплачу столько, сколько вы попросите!» Билеты буквально рвали из рук. За полтора месяца в Москве я такого ажиотажа и такой людской бесцеремонности еще не видел, хотя аналогичные толпы у входа в «Современник» или в «Театр на Таганке» были тоже немаленькие. Чувствовалось, что у этой толпы страсть и нетерпение имеет свою, специфическую составляющую. Думается, причина того, что никто никого не стеснялся, объяснялась одним: толпа состояла из СВОИХ.

Билет я поймал у входа в метро. Милая спокойная женщина остановилась, спросила: «А в какой театр вы ловите билет?» Я ответил. Она сказала: «Есть билет. Дочка не захотела идти. Ей название не понравилось». Я не понял. Она достала билеты. На них стояло название совсем другой пьесы: билеты приобретены были еще месяц назад. Я объяснил ей, что ей и этот спектакль не придется посмотреть. Думал, получу и второй билет. Пока мы разговаривали, подошли к выходу из подземного перехода. Женщина колебалась. Но тут со всех сторон на нас стали набрасываться страждущие приобрести билет, и она сказала: «Пойду сама».

В зале была обстановка, которую иначе, как нервозной, назвать было невозможно. Чувствовалось, что люди ждут ПОТРЯСЕНИЯ. Вспыхивали скандалы из-за мест. Я сидел на «приставном» и слышал, как позади меня какой-то человек вместе с билетершей пытались согнать с такого же приставного места пожилого еврея с набором орденов на пиджаке. У владельца места была записка от администратора, а у того, кто занял место, ничего не было. Ему говорили: «Вам разрешили пройти в театр, но вам никто не обещал, что у вас будет место. Поднимитесь на балкон». Мужчина отвечал: «Я – инвалид войны. Своими ранами заслужил право на такую же записочку, как этот гражданин». От него отстали, а его слова я вспомнил потом, по ходу спектакля.

Публика вела себя шумно, говорили громко, многие переговаривались через несколько рядов. Никак не могли усесться. То ли общая нервозность какая-то проявлялась, то ли наша еврейская суетливость и шумливость. И в самом деле, когда все СВОИ, можно вести себя, как дома. Спектакль начался с двадцатиминутным опозданием. Драматурга по имени Аркадий Ставицкий я до этого не знал. Да и сегодня, спустя 30 лет после описываемых событий, кроме названий написанных им пьес, никакой другой информации в Интернете я не нашел. Записывая эти воспоминания, я попытался коротко изложить сюжет, но пьеса уже в середине 80-х годов носила такой откровенно антиэмиграционный характер, что в еврейской среде считалась достаточно одиозной. А сегодня – за давностью ее сценического воплощения и исторической несостоятельности концепции – этого и вовсе нет смысла делать. Тем не менее.

Дело происходит в Одессе, в наши дни. Обычная для нашего, второго десятилетия ХХI века история, происшедшая в 70-е годы ХХ века, заканчивается трагически. Выросшие, получившие хорошее образование и многого добившиеся в жизни дети, принимают решение репатриироваться в Израиль и, естественно, хотят забрать с собой пожилых родителей. Старший сын – крупный ученый-физик, младший, инициатор отъезда, – талантливый и амбициозный хирург. Оба сделали карьеру в Москве. Мать семейства и хозяйка дома Роза успела за свою жизнь пережить еврейские погромы, войну, голод и холод, но никогда у нее не было времени отчаиваться: надо было в любых условиях кормить семью, учить и лечить детей. Она покоряется воле сыновей, понимая, что ее материнский долг – быть рядом с детьми, охранять их душевный покой, создавать, по возможности, уютную атмосферу в их семейной жизни.

А вот отец, бывший фронтовик Семен Марголин, воспринимает отъезд как предательство того, чему он посвятил свою жизнь. Это на его глазах и при его участии строилась и росла, а после войны возрождалась из руин его родная Одесса, каждый уголок которой ему дорог и близок. Для него отъезд в чужую страну, с чужим языком, который он, в его возрасте, уже никогда не осилит, – это потеря друзей, это одиночество в чужой квартире и смерть, когда некому будет даже придти на его похороны. Но дети, особенно младший сын (эту роль исполнял Владимир Коренев, в прошлом – «человек-амфибия» из одноименного фильма) холодно, весьма настойчиво, в ряде случаев переходя рамки приличия и не считаясь с явно неадекватным поведением страдающего отца, бескомпромиссно шли к своей цели. Все это, в конечном итоге, оборачивается трагедией: в последний момент старик Марголин кончает с собой, выбрасываясь с балкона на тротуар.

Все было логично, все укладывалось в еврейское общественное сознание семидесятых. Утрата привычной, взлелеянной десятилетиями зоны душевного комфорта пожилыми людьми при переезде даже с одной квартиры на другую, а уж, тем более, из города в город, была близка и понятна всем. А тут переезд из одного государства, из одной системы социальных отношений в другую и вовсе мог вызвать нервный срыв, но зал ждал другого. Зал ждал объяснений, отчего эти люди бросают столь привычный и удобный уклад жизни и уезжают туда, где еще неизвестно, что их вообще ждет. А вот как раз это всё было представлено в минимальных объемах, в обрывках фраз, в каких-то не всегда объяснимых репликах. Особо нужные и ожидаемые зрителем реплики проговаривалось наскоро, не допуская смысловых пауз и возможной реакции зала, А ведь зал, заполненный людьми, которым в ближайшие годы приходилось, как минимум, решать судьбу своих детей и внуков, ждал именно этого.

Вот реплика дочки профессора: «Баба Роза, вы же знаете, что я больше всего на свете не люблю баклажаны и антисемитов…» А вот слова сына-хирурга: «Мне не дают хода, потому что шеф – Воронов, а я – Марголин. Я для них недостаточно блондинист». Каждая из таких фраз в середине семидесятых должна была бы вызвать в зале бурю эмоций, но их проговаривали этакой скороговоркой, подавляя заложенный в них глубинный смысл последующими репликами и разрушая возникающий резонанс. И делалось это умышленно – не всегда профессионально, но явно срежиссировано. И так весь спектакль. Зато другие смысловые акценты расставлялись в полную силу: о некоем Пине, которому плохо живется где-то на 26-м этаже в Бруклине; о молчаливом осуждении соседей решения Марголиных уехать и т.д.


3

Спустя два года, 21 сентября 1987 г., спектакль «Ул. Шолом-Алейхема, д.40» был показан по Центральному телевидению, что ознаменовало очередной этап гласности в обсуждении и попытке решения имеющего скандальную репутацию «еврейского вопроса». Я провел вечер у телевизора. Рядом со мной были члены моей семьи. Отрешенность наша от всего того, что происходило на экране, производила странное впечатление. Я ожидал, что мои близкие будут взволнованы появлением «нашей» темы на экране, но этого не произошло, и я вновь поблагодарил случай, который позволил мне оказаться в зале. Я слышал дыхание зала, я чувствовал этот незримый контакт актеров со зрителем. И я видел, что зал принимает, а что нет, с чем согласен, а с чем нет, в чем видит откровение, а в чем лицемерие. Большая часть того, что происходило на сцене, было прощание главной героини, бабы Розы, с Двором, с тем самым легендарным одесским двором, все обитатели которого десятилетиями жили одной семьей. Перефразируя реплику бабы Розы о своих соседях – «Двор всегда прав», могу сказать с полной ответственностью так: «Зал всегда прав».

Вообще-то в спектакле по внешней атрибутике ничего еврейского нет. Есть «одесское». Многие считают, что это одно и то же. Среди действующих лиц «типажным», кроме бабы Розы, можно назвать, пожалуй, лишь Суню. Длинный, неуклюжий, косноязычный мямля. Такие ребята в еврейских семьях встречаются нередко. Ни у одного не акцентирована речь, никто не использует еврейской жестикуляции и т.д. И вообще, это – пьеса на извечную тему: о жестокости детей по отношению к родителям, только перенесенная на «нашу» почву. Что же касается бабы Розы… Это то, ради чего надо идти в театр.

Я знаю только одну аналогию – актерскую, человеческую – Блюменталь-Тамарину в роли Двойры в фильме «Искатели счастья». Между этими ролями пролегает временной отрезок в 50 лет: фильм был поставлен в 1936 году. То есть в течении полувека на экране и на сцене не появлялось женского персонажа, который бы воплощал в себе типичный образ пожилой еврейской женщины. Да и в зарубежном кино из того, что я видел, я могу назвать лишь образ старухи Розалии в чешском фильме «Магазин на площади» в исполнении великой Иды Каминской. А, возможно, я в своей жизни прошел мимо чего-то очень важного. Но Ида Каминская – великая еврейская актриса, дочь «матери еврейского театра» Эстер-Рохл Каминской, а Римма Быкова и Блюменталь-Тамарина – русские актрисы!

Персонаж Риммы Быковой – это именно тот самый тип женщины, которая предстает перед нами как стержень еврейских семей. Это на них все держится. Они, вроде, не на главных ролях, их позиции не всегда бросается в глаза, они никогда не «давят», в них нет и грана присущего многим (не очень умным и не очень далеким) еврейским женщинам семейного деспотизма, но с уходом такой Двойры нередко рушатся семьи, домашние уклады, рвутся связи, распадаются целые кланы. За свою долгую жизнь и при своей избыточной общительности я мог наблюдать это поистине социальное явление только у евреев и читать об этом только в еврейской литературе. Но и Блюменталь-Тамарина, и Римма Быкова при этом совсем не создают подчеркнуто еврейский типаж. Их узнаваемость не индивидуальная, а социально-бытовая.

Еще в 50-е годы в журнале «Новый мир» был опубликован обнаруженный после войны «Дневник Нины Костериной». Мне запомнилась одна любопытная реплика из этого «дневника». Нина ходила в Еврейский театр на «Короля Лира». Спектакль ей очень понравился, но Лир в исполнении Михоэлса ей показался «очень еврейским».Так вот здесь, в постановке театра им. Станиславского еврейский колорит отсутствовал вовсе.

По аналогии вспоминается спектакль «Эшелон» по М.Рощину в постановке «Современника». Среди действующих лиц – еврейская старуха в исполнении отнюдь не еврейки Лии Ахеджаковой. Эта старуха – поистине трагическая фигура. Одинокая женщина, раздражающая всех своими старческими недостатками (например, долгим сиденьем в единственном на всю теплушку туалете), а потому вынужденная терпеть несущуюся со всех сторон в ее адрес грубость. Образ, откровенно списанный с уходящих в прошлое еврейским местечковых старух.

В бабе Розе ничего этого нет, но, когда она появлялась на сцене, зал начинал хлюпать носами, кое-кто утирал невольно появляющиеся слезы. Этакая типичная суетливая еврейская мамаша, одесситка с характерным акцентом речи и глазами, вобравшими в себя всю многовековую печаль еврейского народа и полными сострадания ко всем, кто ее окружает, даже к соседу – бывшему полицаю. Узнаваемость потрясающая. Работа ювелирная и притом, не прибегая к использованию каких-то внешних характерных черт. Баба Роза могла быть только такой и больше никакой! И зал готов был плакать только от того, что впервые на сцене возник не стилизованный, а подлинный образ еврея. Как ни хорош был Михаил Ульянов в роли Тевье-молочника в телевизионном варианте книги Шолом-Алейхема, но и он, на мой взгляд, достичь такой степени достоверности, такого слияния с народным образом, как Римма Быкова.

Ее фамилия мне ничего не говорила, но, увидев ее, я сразу узнал: незадолго до этого я видел ее в двухсерийном фильме «Осенняя история», где она играла старую учительницу, которую выживают из школы. Трагический образ. Рядом с ней были прекрасные партнеры – Зинаида Шарко, Ада Роговцева. Так вот, уже в образе этой учительницы я заметил некоторые черты будущей бабы Розы.

В своих дневниковых записях, относящихся к этому посещению театра им. Станиславского, нахожу пометки о реакции зала. Любопытно, что зал плакал не в трагических местах, а в тех, где баба Роза вставала именно как народный тип.Два таких момента особенно запомнились: где она танцует «Фрейлехс» и где разговаривает со своим шкафом, который никто из соседей не захотел после их отъезда взять себе. Это был шкаф, в котором стояли такие веселенькие тарелочки и который был свидетелем всего, что происходило в этой квартире. Особенно драматически звучали ее слова в этом монологе, когда она говорила, как в этом шкафу она сохраняла в годы нужды последний кусок хлеба.

Бабу Розу зал принял сразу и отзывался на каждое ее слово. Но был эпизод, когда зал осуждающе молчал: он не одобрял то, что делает баба Розак. Это было тогда, когда баба Роза отдавала последние, ей уже ненужные 220 рублей вечно пьяному соседу Барабанову, который в годы оккупации служил в полиции. Это он занимал квартиру Марголиных, когда те вернулись из эвакуации, и вот теперь баба Роза давала ему деньги на лечение рака. Поистине неистребим образ «жида» из одноименного рассказа Григория Мачтета, где главный герой – врач, оказывающий медицинскую помощь в разгар еврейского погрома раненым погромщикам!

Зал не был однородным, и чувствовалось, как по-разному реагирует он на то, что происходит на сцене. Был один любопытный эпизод. В Одессу с отцом и дядей приезжает и Женя – внучка бабы Розы, которая по ходу пьесы влюбляется в славного соседского парня Федю. Женя – довольно хамоватая студентка одного из московских вузов, Влюбившись в Федю, она уже готова вообще никуда не ехать, но изменить уже что бы то ни было невозможно: советский паспорт сдан, московские квартиры проданы, путь один – отъезд. Федя тоже влюблен по уши, и его отец, какой-то высокопоставленный чиновник, боясь, что сын выкинет какой-нибудь фортель, устраивает ему скандал и велит уйти из дома Марголиных. В ответ на это Федя кричит, что он никуда не уйдет и вообще он едет с Женей.

Пол зала взрывается аплодисментами. Следует пауза, после которой парень добавляет: «Не волнуйся, не в Тель-Авив, а до Шереметьева». Тут взрывается аплодисментами другая половина зала и хохочет – над первой половиной.

После окончания спектакля актеров долго не отпускали. Кланяться выходили и автор, и режиссер. Словоохотливый сосед тут же поведал мне, что Римма Быкова была первой женой Смоктуновского, а режиссер Александр Товстоногов – сын «того самого» великого Георгия Александровича Товстоногова, что из ленинградского БДТ. Это последнее сообщение меня взволновало, и я, выбравшись из зала, рванул за кулисы взять интервью у режиссера: уж больно неординарным для того времени было появление такого спектакля. Я не был уверен, что смогу в Минске такое интервью где-нибудь в местной прессе разместить, но попытку сделать следовало. Мое рвение было зарублено в корню: в дверях стоял крупных размеров мужик (как выяснилось, это был администратор) и впускал только людей, предъявлявших ему какие-нибудь удостоверения или бумажки с фирменными знаками и печатями. А жаль.

Источник: http://jewishfreedom.org/page172.html



















Московский драматический театр им. К.С.Станиславского
Режиссеры: заслуженный деятель искусств Грузинской ССР Александр Товстоногов, Надежда Марусалова (Иваненкова).

Действующие лица и исполнители:
Роза - народная артистка РСФСР Римма Быкова,
Марголин - заслуженный артист РСФСР Юрий Мальковский,
Борис - заслуженный артист РСФСР Леонид Сатановский,
Леонид - Владимир Коренев,
Петрук - Вячеслав Кутаков,
Женя - Елена Клищевская,
Федор - Николай Стоцкий,
Смугленко - Нонна Мейер,
Барабанов - Александр Горбатов,
Площанская - заслуженная артистка РСФСР Надежда Животова,
Суня - Владимир Ломизов,
Жорик - Вячеслав Мищенко,
Котов - Сергей Ляхницкий,
Муж - Леонид Зверинцев,
Жена - Людмила Розанова.

Спектакль можно посмотреть тут:

https://youtu.be/iFuDF_Y2jWg



=======

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=======================

Перестройка

Первая постановка спектакля «Завтра была война».

В 1985 году, когда в Театре им. Владимира Маяковского вышла постановка Андрея Гончарова по повести Бориса Васильева «Завтра была война», никакой шумихи не было, но зритель пошел на спектакль. На спектакль, созданный во многом совсем молодыми ребятами — выпускниками гончаровского курса.

Эта история, рассказанная юношами и девушками эпохи «перестройки» про своих почти ровесников далекого 1940 года, прозвучала не только честно и сурово, но еще и пронзительно. Сегодня, когда фактами о бессмысленных жесточайших репрессиях никого не удивишь, остается пронзительность и боль за тех, кого не пощадил ни високосный сороковой, ни следующий, обещавший быть таким счастливым...

Герои спектакля не знают, что завтра будет война, что очень многим осталось жить считанные дни. Они упоенно воюют с учительницей, влюбляются, плачут и смеются, веселятся, дерутся, озорничают и дерзят, но кажутся совсем еще детьми, хотя — парадокс того времени — души их мужают и развиваются куда быстрее, чем тело. И когда по навету или ошибке арестовывают отца их подруги, они оказываются готовыми к первым испытаниям, к начальным урокам несправедливости и горя, взаимопомощи и взаимопонимания. Трагедия, случившаяся в классе, явилась своего рода проверкой готовности к завтрашним жертвам и завтрашним подвигам.

...Одинокий рояль — за ним пожилой человек и молодой парень. Сегодня. Они смотрят на старую фотографию, где запечатлен улыбающийся девятый класс — мальчишки и девчонки — такие разные и такие похожие. Одно за другим из темноты сцены проступают эти веселые лица, а время откатывается назад. В те далекие дни, когда было сделано это фото.

Андрей Гончаров со своими выпускниками рассказали очень простую и очень страшную историю. Историю взросления целого поколения, которому не дали побыть детьми. Молодые актеры, чьи крупные планы выхватывает беспристрастная камера, правдивы в каждом жесте, в каждом взгляде. Их герои юны, а потому еще способны мгновенно переходить от безысходного горя к минутам счастья. Максималистами были все — не только Искра Полякова. В них всех была неубиваемая вера в свою страну и то, с чем эта страна ассоциировалась.

В спектакле есть очень характерная сцена. Только-только похоронили, оплакали Вику Люберецкую, которая предпочла смерть необходимости предать своего отца, объявленного «врагом народа». Вику, загубленную, по сути, бездушной системой. И тут же — в дни ноябрьских праздников — с искренним воодушевлением юности несли транспаранты с портретами вождей и радостно кричали революционные песни на демонстрации...

При аскетизме сценического оформления (возможно, только оно и могло вобрать в себя всю глубину этой трагической истории) не удивительно, что вся смысловая нагрузка спектакля легла на актеров. Запоминается каждое лицо, каждый характер. Понятно, что в силу чисто сюжетных причин кто-то выходил на первый план, но почти все актерские работы были безупречными.

И рядом с совсем молодыми и неопытными актерами, подобно своим героям очень быстро повзрослевшими и уже на этом — первом своем спектакле — ставшими профессионалами, рядом с ними признанные мэтры — Александр Лазарев, Татьяна Васильева и Андрей Болтнев. Более мудрые, более знающие, они очень тонко оттеняют юность и порывистость своих молодых коллег, твердо выдерживая рамки этого сценического произведения.

Но об одной актерской работе хочется сказать особо — нелюбимая учительница Валентина Андроновна (Ольга Прокофьева). Валендра, как ее называют ребята. Героиня из поколения старших — тех, кого играли Лазарев, Васильева, Болтнев, — но вылепила этот образ ровесница других — тех, что взрослели на наших глазах, учеников. Ольга Прокофьева в этом спектакле оказалась отделена от собственного поколения и, казалось бы, искусственно «прилеплена» к страшим. Но в том-то и дело, что не было искусственности. Было мастерство, позволяющее забывать, не замечать разницу в возрасте. А в профессионализме разницы и не было. Был образ, сотканный актрисой из столь противоречивых составляющих, что при всей общей негативной подаче этого персонажа, Валендра оставалась живым человеком с обнаженными до предела нервами. Не только человеческую слепоту и глухоту, но и безысходное одиночество смогла сыграть начинающая актриса Ольга Прокофьева. И сделала это так, что в финале спектакля весь зал понимал, что и у Валентины Андроновны завтра была война...

Источник: https://www.culture.ru/movies/892/zavtra-byla-voina







«Известия» 23 июня 1985 года.





Репортаж о премьере спектакля с интервью Бориса Васильева и Андрея Дементьева:

https://youtu.be/PM6d1uNlyxM

================

Спектакль в записи 1990 года можно посмотреть тут:

Часть 1
https://youtu.be/R8wgSgDSmp0

Часть 2
https://youtu.be/oo3EfLTPZbw




Перестройка

«Птичий полёт» - спектакль Марка Розовского по произведениям Михаила Жванецкого.

33 года назад - 7 июня 1987 года - на сцене Московского театра миниатюр состоялась премьера спектакля «Птичий полёт» по произведениям Михаила Жванецкого в постановке режиссера Марка Розовского в исполнении артистов эстрады Романа Карцева и Виктора Ильченко.

Две птицы летят над страной и рассказывают, что они видят...

По окончании спектакля Роман Карцев читает монолог Михаила Жванецкого "Не страна, а детский сад", написанный автором после постановки пьесы.

Имя Михаила Жванецкого известно всем. На его литературе выросло уже не одно поколение читателей и зрителей. Его миниатюры стали классикой отечественной эстрады. Спектакль «Птичий полет», созданный по произведениям Мастера, предлагает взглянуть глазами талантливого сатирика на обыденную жизнь «маленького» человека на бескрайних просторах нашей необъятной Родины. Тема «маленького человека» — сквозная тема всей великой классической русской литературы. Сегодня у нас есть прекрасная возможность увидеть, как она решается нашим современником — писателем Михаилом Жванецким.



Съемки проводились в 1990 году в Концертном зале Олимпийской деревни.

https://youtu.be/hHdkO-8mxJM






«Московские новости» #24 14 июня 1987 года.

«Птичий полет» был написан Жванецким почти три года назад. Что доказывает: сатира, как ане­кдот, живет вне периода застоя или перестройки. Только в первом случае она живет сама для себя,а во втором — для нас. Мне кажется, режиссер Марк Розовский поставил очень оптими­стичный спектакль. Разве не толку­ем мы о том, как непросто жить, не бывая в других странах, как зачастую производим продукт, а потом начинаем бороться за его качество, как выворачивается по­рой наизнанку власть народа, у которой народ оказывается в по­лном подчинении, как...

Да, есть тупики и сложности, но они обсуж­дены не на кухне, а гласно подняты и осмеяны, значит, будут решены? Кто-то признался в кулуарах, что во время спектакля онемел от смелости сказанного. Как же до­лго еще придется лечить болезнь, от которой и сказать тяжело, и услышать боязно.



==============

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================



Перестройка

С нетерпением ждем премьеры спектакля "Горбачев" в московском Театре наций.

С нетерпением ждем премьеры спектакля "Горбачев" в московском Театре наций.

Фрагмент спектакля читают Евгений Миронов и Чулпан Хаматова:

https://youtu.be/lbBEJi92CPA






==========================

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

==============