Category: общество

Перестройка

(((((((((((((( Г Л А В Н О Е ))))))))))))))))))

Приглашаю всех в созданную мной "В контакте" группу
«ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»
http://vkontakte.ru/club3433647
==========================================================
МОИ ОСНОВНЫЕ ПОСТЫ:
Про самое свободное путинское телевидение:

«Народ хочет знать»: когда нам перестанут врать?
http://ed-glezin.livejournal.com/94626.html
Collapse )
Перестройка

Интервью Мстислава Ростроповича. 23 января 1990 года.

"Я ни к кому не питаю зла и готов пожать в Москве каждую
протдаутую мне руку», — сказал корреспондентам «Известии»
Мстислав Ростропович.
Это было первое интервью, которое великий музыкант дал
советским журналистам после 1974 года — с тех пор как он
и его жена Галина Вишневская вынужденно покинули Родину.
«Мы оказались за границей без надежды увидеть родных и
близких», — сказала Галина Павловна. В 1978 году супруги бы-
ли лишены советского гражданства, недавно оно восстановлено.
— Для миллионов и миллио-
нов почитателей вашего таланта
возвращение вам гражданства—
подлинный праздник. Кого же
поздравлять в первую очередь—
вас, их?
Галина Вишневская: Хочу по-
здравить советский народ — с
тем, что он дожил до того
времени, когда советское пра-
вительство начинает разговари-
вать с людьми человеческим
языком... Гражданство вообще
никогда не должно было быть
отнято. На Западе — немало
людей, которые были насильно
лишены гражданства,—как мы со
Славой, как Солженицын, Макси-
мов, Войнович, Владимов, Не-
красов. Уезжали люди, а через
несколько месяцев, вдогонку —
Указ о лишении гражданства. Что
тут вам объяснять? В те времена
это означало, что вы больше
никогда не приедете домой. У
вас отбирали дом, отбирали
родственников. Навсегда.
— В феврале вы едете в Рос-
сию? С каким чувством?
Мстислав Ростропович: Знае-
те, я никогда еще в своей жиз-
ни не испытывал более сложно-
го душевного процесса. Такого,
как испытываю сейчас, после
того как мне и моей жене воз-
вращено советское гражданство.
Первое, что мы сделаем — пой-
дем на кладбище. Мы хотим ви-
деть людей, которых потеряли
за эти 16 лет, поклониться им.
Поклониться величайшему гению
музыки Шостаковичу, с которым
мы прощались перед отъездом в
1974 году. При прощании он
сказал: «На чьих руках вы с Га-
лей оставляете меня умирать?»
Он умер на следующий год...
Поклониться Хачатуряну. Че-
ловеку, которого я бы обнял с
удовольствием... Когда мы уеха-
ли и были преданы анафеме,
Хачатурян написал сонату-фан-
тазию для виолончели соло. Ко-
нечно, о том, чтобы издать ее в
Союзе с посвящением мне, не
могло быть и речи. Но все-таки
он прислал мне один экземпляр
и написал своей рукой: «Посвя-
щаю Мстиславу Ростроповичу»...
Как-то он был в Антверпене, и я
приехал туда. Узнал, где он ос-
тановился. Прихожу в гостини-
цу. А мне говорят: велел ни в
коем случае не будить. На две-
рях номера — табличка: «Не
беспокоить». Я знаю, Арам Иль-
ич — человек восточный. Можно
напороться на его гнев. Но я на-
чал стучать кулаками. Арам
Ильич появился в домотканой
рубашке — он спал. У него глаза
стали вот такие огромные. По-
том он мне сказал, что подумал,
будто он во сне. В дальнейшее
нельзя поверить. Но я расскажу.
Он упал на колени. Он сказал:
«Слава, умоляю вас, вернитесь!
Я хочу вас видеть!» А я ему от-
ветил: «В качестве кого? В ка-
честве врага советского наро-
да?»
Моя поездка будет для меня
трудной. Я не увижу людей,
которых обожал. Я чувствую
это как свою вину. Да тот же
Аоам Ильич — незадолго перед
отъездом из России вышел я
как-то во двор. Встретил его.
Он плачет. Настоящими слеза-
ми плачет. Я говорю: «Арам
Ильич, почему вы плачете?» А
он отвечает: «Вы знаете, Сла-
ва, я послушал свои сочинения,
которые написал до 1948 года.
Если бы меня тогда не ос-
тановили. как бы я далеко
ушел». Мы, наша страна, отня-
ли гениальнейшие пооизведения
у всего мира. Недавно Галя
сделала пластинки, пела «Лели
Макбет», пела «Войну и мир».
Это шедевры. Сколько бы эти
композиторы могли еще на-
писать? ...Я не хочу особенно
много дискутировать по поводу
политики. Конечно, мы читаем
все, мы участвуем в том, что
происходит в нашей стране. Но
мы не спецы. Когда читаем, на-
жегся, что все так здорово.
Люди высказываются позитив-
но. А когда приезжают оттуда,
то говорят нам: «Стало на-
столько плохо и опасно» и т. д.
Мы хотим быть во всем че-
стными. И потому не будем
высказывать свою точку зре-
ния о том, в чем сами сомне-
ваемся, не будем высказывать-
ся ни о политике, ни об эко-
номике. Мы только молим Бога,
чтобы все обошлось бескровно.
Все обошлось хорошо.
Хочется только одного: что-
бы народ жил свободно, народ
заслуживает этого.
Г. В. Когда мы были лишены
гражданства, все было конче-
но. Мы жили в состоянии, что
никогда больше не увидим Рос-
сию. У нас здесь две дочери,
родились внуки, два внука,
Иван и Сергей. Они американ-
цы. Ездим мы, конечно, не как
советские граждане. Граждан-
ства определенного мы не бра-
ли, у нас есть швейцарские
паспорта для иностранцев, есть
паспорта Монако. Так что мы
едем в Россию как граждане
мира, но уже ке как враги на-
рода.
М. Р. Едем на свою Родину.
Г. В. Едем к себе домой.
М. Р. Кстати сказать, у меня
никогда не было ощущения,
что у меня отобрали Родину.
Отобрать Родину нельзя. Она в
душе. Отобрали возможность
приехать в эту страну, но ото-
брать Родину невозможно. Это
дано Богом. Это наша страна и
наша земля. И нет там людей,
кто может вам ее дать и кто
может у вас ее отобрать.
— Несколько деликатный во-
прос: на следующий день по-
сле того квк состоялось реше-
ние о возвращении гражданст-
ва, газета «Вашингтон пост»
опубликовала сообщение, в ко-
тором процитировано ваше,
Мстислав Леопольдович, выска-
зывание о том, что ваша жена
«ке прощает».
Г. В. Если ты сказал, что я
не прощаю, то ошибся. Я не
забываю. Плохо это или хоро-
шо, но память у меня действи-
тельно очень хорошая. Я пом-
ню всю свою жизнь. И память
дана человеку для того, чтобы
он все помнил.
— Вы великие артисты, вы
знаете, что такое слава. Пред-
ставляете ли вы, какой шквал
восторга, признательности, ува-
жения встретит вас в России?
М. р. Да, мы это понимаем.
Потому что перестройка и то
новое, что сейчас появляется,
дает возможность людям про-
явить себя. Люди не боятся.
Нужно сказать, что первое вре-
мя, когда мы здесь жили, к нам
ходили люди. Скажем, Эмиль
Гилельс. Мы с ним встречались,
но как-то подпольно, чтобы не
на виду... Как-то я прочитал
— Много уникальных деяте-
лей советской культуры оказа-
лось за рубежом. Но пустого
пространства не бывает. Кого из
нового поколения советских
музыкантов вы считаете особен-
но интересными?
М. Р. Очень много людей, с
которыми я не был близок, но
которые приходят на вершину.
Например, Софья Губайдулина.
Это человек исключительного
таланта. Я прежде не знал ни ее
сочинений, ни ее по-настоящему.
Она выдающийся композитор.
Очень сожалею, что в то время,
когда я уехал, не был по-насто-
ящему знаком с Альфредом
Шнитке. А он просто гениаль-
ный композитор. Я был знаком,
и очень счастлив, с Родионом
Щедриным — замечательный
композитор, великий компози-
тор. который слишком много, с
моей точки зрения, занимался
общественной работой. А его
нужно бы поберечь для настоя-
щего, большого творчества. Воз-
никают люди, которых в то
время я не знал. В то время не
пользовались таким успехом,
как ныне, Юрий Башмет и Воло-
дя Спиваков. Они только начина-
ли свою карьеру... Когда меня
выкинули из Большого театра,
М С Т И С Л А В Р О С Т Р О П О В И Ч :
МЫ БЫЛИ
ЧЕСТНЫМИ
И ЛЮБИЛИ
СВОИ НАРОД
письма читателей, напечатанные
в «Советской культуре». Какая-
то дама писала: «Вот сейчас на-
чинают, так сказать, заигрывать
с эмигрантами. Нам не нужны
такие, как Барышников и Ро-
стропович». Знаете знаменитый
анекдот о том, что человек то
ли украл пальто, то ли у него
украли. Фактик этот попал в
дело, и о нем все время
вспоминали, когда нужно было
справлять характеристику: кто
знает, говорили, может, там че-
го и было, не случайно же мол-
ва идет... И к Сахарову было
такое же отношение. Я обожаю
этого человека. Мы с Галей
стояли на улице в демонстра-
ции у советского посольства,
когда его отправили в Горький.
Просто стояли в толпе, плака-
ли... Мне так хотелось его об-
нять. И вот опять же судьба так
распорядилась, что не смогу я
этого сделать.
— Вы продолжаете следить
за культурной жизнью в Совет-
ском Союзе. Известно ваше вы-
сказывание о высоком уровне
музыкального образования в
СССР. Придерживаетесь ли вы и
сейчас этой оценки?
М. Р. Абсолютно да. Конечно,
система музыкального образо-
вания у нас лучшая. Это вне
всякого сомнения. Но в систе-
ме работают люди. Поэтому
иногда бывает так, что систе-
ма замечательная, а что-то не
получается.
— Если вам предложат вдруг
профессуру в Московской кон-
серватории — согласитесь?
М. Р. В консерватории я пре-
подавал больше двадцати лет,
четырнадцать из них был про-
фессором. И в Ленинградской
консерватории свыше семи лет.
Но сейчас структура жизни у
меня иная. Мне тут недавно по-
звонили из Большого, хотели,
чтобы девятнадцатого мая я ди-
рижировал «Евгением Онегиным».
А я вам покажу свой кален-
дарь. Там по девяносто второй
год включительно—включитель-
но!— каждый день расписан. И
нарушить расписание сложно.
Можно, конечно, изыскать два-
три денечка. Я не смогу утер-
петь до девяносто второго года,
чтобы не приехать еще раз на
Родину. Я и Галя будем, конеч-
но, стараться сделать это.
Свои силы и свою душу я хочу
посвятить своим соотечествен-
никам. Будем стараться при-
езжать, давать концерты, встре-
чаться с людьми. Может, сде-
лаем в будущем большие хоро-
шие вещи, оперу поставим, что-
нибудь такое, значительное.
Но сейчас это технически невоз-
можно сделать. Есть обязатель-
ства, которые не могут быть
нарушены.
— В России, на вашей даче
в Жуковке, у вас жил Алек-
сандр Исаевич Солженицын.
Вы сейчас продолжаете поддер-
живать контакт с ним?
М. Р. Поддерживаю очень
дружеские контакты, потому что
мы, как говорится, товарищи
по несчастью, и это уже ничем
неразрушимо.
— «Новый мир» опубликовал
«Архипелаг ГУЛАГ». Солжени-
цын становится одним из наи-
более печатаемых авторов.
Г. В. Однако ему еще не
вернули гражданство. Вот вы го-
ворите, что напечатан «Архипе-
лаг ГУЛАГ». Казалось бы, поче-
му не вернуть ему гражданство,
не уничтожить этот позорный
Указ о лишении его гражданст-
ва? Это говорит о том, что не
идет, а продирается демократи-
зация. Продирается сквозь сте-
ны...
М. Р. О Солженицыне. Я упо-
мянул в одном из заявлений его
имя. Вы знаете, у него особое
положение даже по сравнению с
нами, потому что, когда нас
выперли, нам в общем не было
предъявлено каких-либо обви-
нений. А Солженицыну было
предъявлено официальное обви-
нение прокуратурой.
последним пристанищем, к кото-
рому я кинулся, был театр опе-
ретты. Оркестр там был очень
плохой, не могу назвать его
академией классической музы-
ки. Я бросил клич студентам
консерватории: братцы, при-
ходите, помогите. Студенты ста-
ли помогать. И обратил я вни-
мание на одного альтиста, чер-
ненький, худенький такой, сзади
в оркестре сидел. «Слушай,—
говорю я ему.—А как ты здоро-
во играешь! Ну-ка иди сюда.
Вперед». Бот это и был Башмет.
Но совсем молодое поколение?
Его я не знаю.
— Может ли серьезное искус-
ство выжить без государствен-
ной дотации?
М. р. Думаю, серьезное ис-
кусство без государственной
поддержки вообще не может
существовать.
Г. В. А твой оркестр как су-
ществует?
М. Р. На пожертвования... Я
считаю, что без помощи госу-
дарства искусство существовать
не может. Я добиваюсь этого и
в Америке, а американцы мне
говорят: если государство на-
чнет помогать, оно начнет дик-
товать и воздействовать. Ре-
цепт дать нельзя. Нужно толь-
ко сказать: запрещать — это
значит помогать. Почему такой
наплыв рок-музыки в Советский
Союз? Потому что была она за-
прещена. Если бы не было за-
прета, то все бы шло нормаль-
но, отмирало само собой. Та-
лантливое оставалось, а осталь-
ное отмирало.
— У вашего оркестра, если я
не ошибаюсь, дефицит в полто-
ра-два миллиона долларов?
М. р. Если вас интересуют
цифры, скажу вам: при полной
продаже билетов на сумму в
два миллиона долларов. У нас
бюджет в четырнадцать мил-
лионов... А гастроли в Москву
мы покрываем нашими спонсо-
рами, потому что Советский
Союз не в состоянии оплатить
наши четыре концерта. И на
эти концерты мы получаем пол-
миллиона долларов. От спонсо-
ров.
— Вы говорили, в Союзе в
вашей программе будет Шоста-
кович. Вы «Раек» будете ис-
полнять?
М. р. нет, потому что нету
времени. Я должен показать
американскую музыку и амери-
канских исполнителей, как они
умеют исполнять русскую му-
зыку. Потому что это я считаю
своей заслугой. Начинаем пер-
вый концерт с адажио Барбера.
Я Барбера очень хорошо знал
лично, это был мой друг, у нас
с ним была переписка. Это
единственное американское со-
чинение, которое может ввести
в исполнение патетической сим-
фонии Чайковского. Патетичес-
кая симфония для меня — это
звено в цепи, потому что деся-
того мая 1974 года в моем по-
следнем концерте, разрешен-
ном в Советском Союзе, я ди-
рижировал этой симфонией. Во
втором отделении концерта ор-
кестр будет играть Пятую сим-
фонию Шостаковича. Я счи-
таю, что это сочинение — тво-
рение человеческого духа,
творение, которым Шостакович
говорит: «Я — человек». Он же
написал эту симфонию после
разгрома «Екатерины Измайло-
вой». Это выстраданная симфо-
ния. Это такая исповедь страда-
ний человеческих, что когда я
дирижирую ею, у меля слезы те-
кут. Когда я дирижирую, я ви-
жу лицо Шостаковича. Я чув-
ствую его руки, я чувствую его,
как живого.
Я не еду в Россию в качест-
ве виолончелиста. Я еду как ди-
рижер, но не сыграть не смо-
гу. Во втором концерте я сы-
граю Дворжака, будет дирижи-
ровать мой ассистент. А во
втором отделении я буду дири-
жировать симфонию другого
моего идола — Сергея Про-
кофьева. которого я близко и
очень хорошо знал. В Ленингра-
де первая программа начинает-
ся с произведения очень моло-
дого американского композито-
ра Стивена Альберта, который
написал симфонию по нашему
заказу, мы были первыми ис-
полнителями. Он получил за
нее Пулитцеровскую премию.
Мы сыграем только первую и
последнюю части, автор будет
присутствовать на исполнении.
А во втором отделении мы бу-
дем играть мою самую люби-
мую симфонию Шостаковича —
номер восемь. На втором вы-
ступлении в Ленинграде мы по-
вторим второй концерт в Моск-
ве.
— Но можно надеяться, что
когда-нибудь вами будет ис-
полнен «Раек»?
М. Р. Да, я мечтал об этом.
Но, дорогие мои, золотые мои,
мы едем туда на четыре дня!
На четыре дня после шестнадца-
ти лет! Очень это мало... А
ситуация была такой: ведь Галя
вообще не собиралась туда
ехать, а я — только как руко-
водитель оркестра. Такие планы
были до тех пор, пока не совер-
шилось этого акта — акта нашей
реабилитации...
— Опять несколько деликат-
ный вопрос: в Шер«метьево-2
заполняете декларацию, в графе
«гражданство» что вы постави-
те?
М. Р. Вы знаете, я уже за-
полнял подобную графу. Была
такая графа: «Лишались ли вы
гражданства. Если лишались, то
по каким причинам?» Написал:
лишен в таком-то году совет-
ского гражданства по причине
того, что хотели быть честны-
ми и любили свой народ.
Эту графу заполнил собствен-
норучно, остальное было напе-
чатано. Я считаю, что после этой
акции (возвращенке граждан-
ства,— Ред.) я должен часть
своих сил возвратить своему
народу. Я счастлив за всех —
за себя, за тех людей, которые
этого добились, я счастлив, что
произошло это при моей жиз-
ни. Я счастлив, что при моей
жизни я имею возможность при-
ехзть на Родину, помогать по
мере своих сил. Все деньги за
мои четыре концерта, которые
будут принадлежать мне лич-
но, я отдаю на приобретение од-
норазовых шприцев. Речь идет
о сумме в 50 тысяч долларов.
— Что вы чувствуете по от-
ношению к стране, где вы живе-
те?
М. р. Глубокую благодар-
ность, так же, как и Галя. Я не
живу в Америке, я не живу во
Франции. Я живу в той полови-
не мира, которая называется
Западом. Еще недавно это была
только половина. Но идут
новые события... в пятницу,
одиннадцатого ноября мне зво-
нят и говорят: смотрите скорее
телевизор! А я не смотрю
телевизора никакого, кроме со-
ветского. Включаю, там люди
тащут камни со стены. Берлин-
ская стена! Рушится бер-
линская стена! У нас полились
слезы. На следующее утро
я с виолончелью сел у стены и
начал играть Баха. Потому что
даже для немцев эта стена мо-
жет значить меньше, чем для
нас с Галей. У нас за эти ше-
стнадцать лет в этом мире,
западном, появилось такое ко-
личество людей, которые к нам
замечательно относились, ко-
торые помогли нам сделать
заново нашу жизнь. Я не могу
сказать, это этот Запад за-
гнивший... Я никогда не смогу
сказать этого.
Г. В. Уже и в Россия не го-
ворят этого. Что ж ты-то дол-
жен говорить?
М. Р. Берлинская стена—для
меня символ. Символ двух враж-
дующих половин планеты... С
одной стороны, как-то звучит
странно: нам возвращают граж-
данство, а мы не торопимся
схватить паспорт... Но если вы
поймете духовную сторону это-
го вопроса и техническую, то и
будет ясно, почему в своем за-
явлении, сразу после возвраще-
ния гражданства, мы сказали:
«пока... пока не можем менять
нашу жизнь». Но будут найдены
пути. Во всяком случае сейчас
найден контакт с Родиной.
Г. В. я думаю, что если бы в
России народ, правительство,
партия пришли к тому дню,
когда друг у друга все должны
попросить прощения, вот тогда
было бы дело. А пока они это-
го не сделают, так и будут топ-
таться на одном месте. Надо
очистить душу, а для этого надо
попросить друг у друга проще-
ния. Другого выхода нету.
М. Р. У меня очень твердое
ощущение: я приезжаю в Со-
ветский Союз и не имею там ни
одного врага. Я знаю людей, ко-
торые ко мне плохо относились,
но, может, они покаялись сами в
своей душе. Но нет там челове-
ка, которому я ке подал бы
руки. Нет такого человека. Ак-
ция, которая сейчас произошла,
— она все другое уничтожила.
Руку подам всем. Нель-
зя мстить за то, что признано
ошибкой. Это форма извине-
ния. Пройти через это мне бу-
дет очень трудно. Через это
возвращение. Духовно очень
трудно. Попасть в свою колыбель
и не увидеть тех людей, которые
тебя ждали там—и не дожда-
лись. Это очень трудно. Но, мо-
жет быть, выживу в конце кон-
цов.
...Самолет авиакомпании «Эр-
Франс», которым музыканты На-
ционального симфонического ор-
кестра и их художественный ру-
ководитель Мстислав Ростропо-
вич с супругой Галиной Вишнев-
ской прилетят в Москву из То-
кио, должен будет совершить
посадку в Шереметьево 11 фев-
раля в три часа сорок минут.
A. БЛИНОВ.
B. НАДЕИН.
А. Ш АЛЬНЕВ.



Перестройка

Как готовилось и проходило шествие 4 февраля 1990 года.

4 февраля 1990 года в Москве прошла 300-тысячная демонстрация в поддержку демократических реформ - крупнейшая за всю историю эпохи освободительной Перестройки Горбачева.

Поводом для её проведения стала конфронтация в руководстве страны: консервативное крыло Политбюро активно выступало против реформ, а генсек Михаил Горбачев заявил, что уйдет в отставку, если партия не одобрит его курс на обновление.

За несколько дней до этой манифестации - 22 января 1990 года - произошло историческое событие - на заседании Политбюро ЦК КПСС Михаил Горбачев вынудил компартию отказаться от монополии на власть.
(См. "Как Горбачев демонтировал однопартийную систему в СССР" https://ed-glezin.livejournal.com/896532.html )

Наиболее принципиальным был вопрос об изменении 6 и 7 статей Конституции СССР, закреплявшие монополию компартии на власть. Как явствует из дневника члена Политбюро В.И. Воротникова, за переход к многопартийности высказались: Н.И. Рыжков, Э.А. Шеварднадзе, А.Н. Яковлев, против: Л.Н. Зайков, Е.К. Лигачёв, В.А. Крючков. Решающим оказался голос генсека М.С. Горбачева, который однозначно заявил о необходимости многопартийной системы в стране.

Тогда же получил принципиальное одобрение проект платформы ЦК КПСС к XXVIII съезду партии, предусматривающий введение поста Президена СССР. Таким образом, именно в этот день высшее политическое руководство страны одобрило коренную реформу государственного управления, фактически - смену общественно-политического строя. КПСС была лишена государственного статуса. Из нашего общества был вынут тоталитарный кол.

(Занятно, что главный оппозиционер Борис Ельцин, выступая на предвыборном собрании в 1989 году заявил: "Мы еще не созрели для многопартийности. Нам бы одну партию прокормить". На исходе 1989 года он заявлял: «У нас пока условия не созрели для создания второй партии… Может быть через год-полтора общество сформулирует свое мнение, нужна нам многопартийная система или нет, потому что многопартийность вовсе не является панацеей от всех бед»).

Москвичи решили поддержать Горбачева демонстрацией в его стремлении провести политическую реформу. Одим из плакатов на этом шествии был: "Мы с Вами, Михаил Сергеевич!".

Никто не ожидал такого скопления народа.

Из статьи в журнале "The New Times" за 30 января 2012 года:

Демонстрация собрала приверженцев самых разных политических течений - от христианских демократов до анархистов. На поддержание порядка были брошены тысячи милиционеров, но обошлось без происшествий. Многотысячная колонна прошла от Октябрьской площади до Манежной, где и состоялся митинг.



«Задача нашего митинга — объединение. Объединить все честные силы, сложить все демократические организации в единый антибюрократический фронт», — говорил с грузовика-трибуны, стоявшего прямо под колоннами гостиницы «Москва», Гавриил Попов, сопредседатель Межрегиональной депутатской группы (МДГ), будущий первый мэр Москвы. Вся площадь, еще не перестроенная в торговый центр «Охотный Ряд», начало Тверской улицы (тогда — улица Горького), Моховая (тогда — проспект Маркса) и Александровский сад — все вокруг было заполнено плотно стоящими друг к другу людьми. На дворе 4 февраля, плюсовая температура, но все в теплых меховых шапках и шарфах. Два часа шествия от нынешнего ЦДХ через Крымский мост по Садовому кольцу через площадь Маяковского (ныне Триумфальная), 7 км пути, еще два часа митинга.

По словам милиции, собралось порядка 300 тыс. человек, по словам организаторов — более полумиллиона. Толпа с готовностью подхватывала лозунги, подбадривала ораторов — Бориса Ельцина, Юрия Афанасьева, Тельмана Гдляна, Глеба Якунина, Евгения Евтушенко… Лозунги: демократизация общественной жизни, новая избирательная система, принятие демократического закона о печати, заключение нового Союзного договора, а главное — отмена 6-й статьи Конституции о ведущей и направляющей роли КПСС.

Переговоры

Митинг-демонстрацию, как его назвали участники, организовывали Межрегиональная депутатская группа Съезда народных депутатов СССР, набиравшее силу движение «Демократическая Россия», Московское объединение избирателей (приближались выборы народных депутатов РСФСР), демократическое объединение «Московский народный фронт» и «Мемориал». В те годы митинги были еще «разрешительными», а не «уведомительными». Трое членов оргкомитета — Михаил Шнейдер (будущий помощник будущего мэра Попова и председатель оргсовета «Демократической России») в компании Льва Шемаева (один из активных сторонников опального в то время Бориса Ельцина) и Александра Музыкантского (в 2012 году - московский омбудсмен) отнесли заявку на митинг в Мосгорисполком, исполнительный орган Моссовета. В заявке было указано 150 тыс. участников и описан маршрут шествия.

После подачи заявки организаторов пригласили на встречу и началось согласование — три человека от правительства и милиции и все восемь членов оргкомитета. Мосгорисполком даже не предлагал менять маршрут и дату. «Мы были такие крутые, и мы знали это, поэтому речь шла не о том, чтобы разрешить или не разрешить шествие, а о том, как обеспечить его безопасность», — вспоминает Шнейдер.

По словам Виталия Челышева, ныне секретаря Союза журналистов, а в 1990 году — народного депутата СССР и члена МДГ, в митинге был заинтересован тогда еще генеральный секретарь ЦК КПСС (президентом СССР он станет только в марте того же года) Михаил Горбачев: «Активность демократов помогала Михаилу Сергеевичу бороться с консерваторами в ЦК. Идея многопартийности нуждалась в поддержке снизу, Горбачев этого хотел.

«Главным нашим аргументом был Горбачев: в объявленных им реформах каждый искал то, что ему было выгодно. Нам было выгодно педалировать демократическую риторику и говорить переговорщикам: как? вы что, против Горбачева и его реформ, против демократизации? А чиновникам нечем было это крыть — не могут же они сказать, что они против Горбачева, верно?» — рассказывает Шнейдер. Разрешение было дано в середине января. Неубиваемый аргумент — даже если митинг запретят, он все равно случится, потому что о нем уже знает вся Москва.

Сеть

В 1990 году не было интернета и Facebook, поэтому всем желающим собрать толпу приходилось тщательно продумывать пропагандистскую логистику. Знакомые активистов и организаторов тайком печатали листовки на работе, в институтах и академиях на копировальной технике. «Тогда шел демократический процесс, и работники первых отделов (откомандированные на предприятия сотрудники КГБ. — The New Times), до 1987–1989 годов строго контролировавшие доступ к ксероксам, стали сквозь пальцы смотреть на это», — объясняет Шнейдер. Помогали организаторам и владельцы типографий: «Они работали на власть, но не были заинтересованы в ней, поэтому ночами печатали и нарезали все листовки бесплатно. Мы таким образом сделали миллион листовок».

У оргкомитета было несколько десятков тысяч волонтеров. На встрече с активистами Московского объединения избирателей собралось 1000 активистов. После выступления Ельцина и Попова всем раздали по пачке из 500 листовок: формат А4 — для подъездов, А5 — для остановок общественного транспорта, а «четвертушки» — для раздачи из рук в руки. Протестующие использовали систему «пятерок», напоминающую схему типичной финансовой пирамиды: у каждого активиста — пять волонтеров, а у каждого из них — свои пять.

Таким образом Москва узнала о митинге буквально за двое-трое суток.

Шествие

Встреча была назначена на 12 часов дня у ЦДХ, час на сбор и — в путь. Само шествие Шнейдер сравнивает с броском 10 декабря от площади Революции до Болотной, только без кордонов и милиционеров через каждые три метра. Никаких «креативных» сходок и планерок у оргкомитета не было: «Каждый митинг сам по себе был увлекательным событием, и нам даже в голову не приходило устраивать развлекательные мероприятия».

У митингующих была собственная, как они это называют, «служба безопасности»: по обоим флангам шествия люди двигались, взявшись за руки, и следили за порядком. В задачу Шнейдера, в частности, входил контроль за движением колонны. Самое тяжелое, по его словам, было зайти на улицу Горького: там дорога сужалась и приходилось бегать с мегафоном и распределять людей так, чтобы они не задавили друг друга. На площадь 50-летия Октября, то есть на нынешнюю Манежную, заходили по спирали — обходили всю площадь с правой стороны и по окружности двигались к ее центру, в результате площадь целиком заполнилась.

Шнейдер утверждает, что собралось почти в два раза больше официальных 300 тыс. человек. Арифметика следующая: «Засекаешь минуту и смотришь, сколько за это время пройдет шеренг людей. В одной шеренге — примерно 50 человек. За минуту прошло 30 шеренг — 1500 человек. Протяженность шествия — час».

Безопасность

«Наше управление тогда усилило охрану на своих объектах, — рассказывает генерал-майор ФСБ в отставке Алексей Кондауров, бывший в то время сотрудником 9-го управления КГБ (ныне Федеральная служба охраны). — Было усиление охраны периметра Кремля и Красной площади, но без ввода каких-либо войск — за счет увеличения наряда. Милиция тогда со своими задачами по поддержанию порядка и обеспечению безопасности справилась отлично. Этот порядок обеспечивался и силами милиции, и силами митингующих, которые сотрудничали друг с другом. Даже травм ни у кого не было.

Шествие 4 февраля 1990 года — образцовое с точки зрения обеспечения безопасности». «Я не помню ни одного инцидента на том митинге», — подтверждает Валерий Хомяков, генеральный директор Совета по национальной стратегии, в 90-м году входивший в координационный совет «Демократической России».

Результаты

«Это был первый такой большой митинг в центре города — раньше они проходили только в Лужниках. Толпа была разношерстная, в основном демократическая, но были и монархисты, анархисты, христианские демократы. Только ярых националистов не было, я помню лозунги против пресловутого националистического общества «Память», — рассказывает Виталий Челышев. — Я вспоминаю людей, которые стояли на всем пути на тротуарах, — самые разные, многие с детьми, много стариков, причем в глазах у пожилых было: неужели это случилось? Никто не препятствовал движению, никто не мешал присоединяться к шествию, и колонны по ходу росли».

«Мы не шли тогда против власти. Мы не ощущали себя оппозицией — мы считали оппозицией часть истеблишмента, лигачевцев* * Егор Лигачев, член Политбюро ЦК КПСС, считавшийся лидером консервативных сил. и других. Это был митинг за перемены и за реформы, объявленные демократической частью партии, — считает Михаил Шнейдер, который нынче принимает активное участие в организации шествия 4 февраля 2012 года. — А теперь против нас стоит государственная машина. Сейчас задача сложнее. Тогда у нас были союзники во власти. Сейчас мы одни».

«Вопреки распространенному мнению, тогда людьми двигал не желудок. Был недостаток информации, люди хотели видеть Ельцина, люди хотели видеть своих лидеров, людей волновало происходящее в стране, — говорит Валерий Хомяков. — Я помню ощущение солидарности — все эти люди, стоящие рядом, твои родные, братья твои. Когда я увидел толпу на Болотной, испытал его снова — нет чужих. Все свои».

https://newtimes.ru/articles/detail/49020





















=============================

Из статьи в газете "Собеседник" за 31 января 2012 года:

Вспоминает питерский литератор Андрей Чернов. – Я работал тогда в «Огоньке» и заглянул как-то в кабинет к своему другу Толе Головкову, он был редактором отдела внутренней политики. А к Толе как раз Юра Самодуров зашел, который потом Центр Сахарова возглавил. Юра и говорит: «Как-то скучно год начинается. Хорошо бы нам, ребята, подать заявку, какой-нибудь небольшой демократический митинг провести». Мы и подали – на митинг и шествие в поддержку перестройки.

– Заявку мы подавали, конечно, не на сотни тысяч человек, а кажется, тысяч на 15. Подумали: вдруг получится. И прокатило! Я ушам не поверил, – вспоминает организатор шествия Анатолий Головков. – А народу привалило столько, что это напугало нас не меньше, чем ментов: те так растерялись, что не полезли и просто шли по бокам колонны.

– За несколько дней до шествия штаб митинга собрался в каком-то офисе на Новом Арбате, – добавляет Чернов. – Там было уже человек тридцать, и активней других – Лев Пономарев и Гавриил Попов. Обсуждали в основном вопросы безопасности (за нее отвечал подполковник Виталий Уражцев, будущий депутат), придумали, что живая цепочка возьмется за руки во время шествия… Потом информация начала распространяться по городу.

– Сработало «сарафанное радио», – утверждает университетский преподаватель, а тогда выпускник вуза Алексей Синодов. – Кто-то кому-то сказал, кто-то позвонил, кто-то написал объявление от руки. Я, например, услышал о митинге в философском кружке. Туда еще Сережка Митрохин забегал, который «Яблоко» сейчас возглавляет. Так вся Москва об акции и узнала. Люди вышли на улицу целыми семьями. Было много лозунгов. Помню эсеровский: «В борьбе обретешь ты право свое!» Но в целом политически ангажированных демонстрантов было не больше, чем сейчас. Это оказался не столько политический, сколько психологический протест. Все просто устали от накапливавшейся годами капээсэсной жвачки, как сейчас устали от Путина.

Марш…

– Часа два шли, не меньше (благо тепло было). И ни малейшего эксцесса, – продолжает Алексей Синодов. – Машин никто не переворачивал, прохожие не ругались. Кто-то даже поблагодарил милицию за хорошую организацию.

– С той акции у меня самое яркое воспоминание – переход через Крымский мост, – признается директор «Центра саамских знаний» Максим Кучинский.

– Хорошо, что участники собирались по интересам и шли разными колоннами под своими флагами – демократы, анархисты, «Мемориал». Этот опыт надо взять на заметку, чтобы не ходить под чужими флагами, – считает Андрей Чернов. – Но двигались мы тогда, кстати, немного другим маршрутом. Голова колонны дошла до Триумфальной, а затем свернула на Тверскую. А хвост свернул к Манежной на Калининском, так что к Кремлю мы подошли с разных сторон почти одновременно. Площадь была вся битком. Мы с Толей шли в первой шеренге, заранее договорились опекать Виталия Коротича, вдруг чего... Здесь же был и Гавриил Попов. Еще на Маяковке я, помню, оглянулся и… Такое чувство, будто задыхаешься: «Ах, сколько нас!»

Митинг…

– Мы с Андреем Черновым висели на колонне гостиницы «Москва», в двух шагах от трибуны, то есть грузовика, со счастливыми мордами, – рассказывает Головков. – Нам, организаторам митинга, даже слова не досталось. Там такая свалка образовалась уже на подступах к грузовику. Все звезды политики тех лет, в основном депутаты Верховного совета. Попытались установить регламент. Куда там! Толпа ревела… Но важнее, что мероприятие все-таки состоялось и из идеи, похожей на сказку, под «огоньковский» чаёк и тайный портвейн получилось такое шествие. Кто мог подумать, что отменят 6-ю статью?

Статью Конституции о руководящей роли партии отменили через несколько дней. Участники тех событий полагают, что им тогда помогли единомышленники в верхах.

Источник:
https://sobesednik.ru/obshchestvo/kto-organizoval-znamenityi-miting-4-fevralya-1990-goda

===================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

===================











Перестройка

Моя статья для "Новой газеты" - ТРЕТИЙ СРОК С ПРАВОМ ПЕРЕПИСКИ. КОНСТИТУЦИИ И ЗАКОНА.

«Может или не может тот или другой руководитель возглавить регион страны во второй или в третий раз, это должны определить избиратели тогда, когда они пойдут к урнам для голосования» В. Путин

Традиция ограничивать пребывание выборного правителя у кормила власти двумя сроками зародилась в Америке аж в конце XVIII века. Правда, конституционной нормой эта традиция стала лишь в 1951 году с принятием 22-й поправки к Основному закону США. Произошло это после того, как Франклина Рузвельта «за выдающиеся заслуги перед нацией» целых четыре раза избирали на президентский пост. Но через несколько лет после его смерти нация решила, что с нее хватит одного государственного долгожителя.
Вскоре американский опыт переняли практически все страны, в которых слова «закон» и «демократия» хоть что-нибудь да значили. Не стала исключением и новая Россия. Правда, вскоре мы решили лишний раз доказать всему миру, что у России — свой путь, и добавить национальный колорит в общепринятую конституционную практику.
Осенью 1997 года, едва Борис Ельцин встал с больничной койки и начал появляться на людях, услужливые чиновники президентской администрации стали зондировать реакцию общества на идею переизбрания любимого президента еще на один срок. Истоки любви были вполне понятны: с уходом президента пришлось бы оставить «хлебные» должности и самим чиновникам.
Так, тогдашний заместитель главы администрации президента С. Ястржембский рассказал всем нам с экрана телевизора, что готов доказать любому простую истину: второй президентский срок Бориса Ельцина является на самом деле первым. Для убедительности нам также сообщили, что у господина Ястржембского имеется юридическое образование. Ничего плохого в том, что Ельцин может быть избран президентом на третий срок, не увидел и председатель Совета Федерации Егор Строев.
Словом, не только специальные журналисты, но и вполне официальные представители разных ветвей власти стали весьма своеобразно толковать Конституцию. Аргумент был незатейливо прост: на свой первый срок Ельцин избирался совсем в другой стране и совсем по другой Конституции, значит, первый срок не считается. Правда, многим не давал покоя очень простой встречный вопрос: если мы вдруг стали жить в новой стране, то почему почти три года нами правил президент другой страны, которого по новой Конституции никто не выбирал?
Оставался единственный выход: обратиться в Конституционный суд — орган, имеющий право на толкование Конституции. Ведь если конфликт не разрешить в суде, то бой переносится на улицу.

14 октября 1997 года депутат Государственной Думы от фракции «ЯБЛОКО» А.К. Захаров внес на рассмотрение совета Государственной Думы проект обращения в Конституционный суд. 29 октября 1997 года после незначительной доработки Государственная Дума приняла постановление № 1848-Н ГД «Об обращении в Конституционный суд Российской Федерации». Не поддержали проект обращения фракции: «Наш дом — Россия» — 0% голосов «за»; ЛДПР — 37% голосов «за»; «Российские регионы» — 24% голосов «за». Мнения депутатов, не входящих во фракции, разделились ровно 50% на 50%. Почему?
Главная причина состояла в том, что абсолютное большинство депутатов и журналистов рассматривало этот запрос не как правовой, а как политический, то есть не как проверку Конституции, а как проверку на лояльность к действующему президенту.
Сам Ельцин недоуменно восклицал: «Не терзайте президента! Я же сказал, что не буду выставлять свою кандидатуру на третий срок. Зачем еще какой-то Конституционный суд?». Конечно, важно, что говорит президент, но важнее, что говорит закон. Ведь наш бывший президент — своему слову хозяин: сам дал, сам взял назад, иначе с 1992 года лежать бы ему на рельсах.
Глубинная сущность вопроса, заданного Конституционному суду, была не столько в судьбе Б.Н. Ельцина, сколько в том, будет ли реализован в России один из фундаментальных принципов нормального цивилизованного государства — принцип сменяемости власти.
Пойдем ли мы путем КПСС, которая имела в уставе ограничения для генсека занимать этот пост более чем дважды, однако каждый раз в порядке исключения для выдающегося лидера международного рабочего движения шла навстречу «многочисленным пожеланиям трудящихся» и оставляла за вождем его пост пожизненно?
Общеизвестно, что несменяемая власть костенеет. Отсутствие правовой традиции сменяемости власти превращает демократию в профанацию, а выборы главы государства — в формальный ритуал всенародного «одобрямса».
А если признать, что с принятием новой Конституции все сроки отсчитываются заново, то вот вам и готовый рецепт пожизненного президентства: отпрезидентствовал два срока — вынес на референдум новую Конституцию. При нынешнем монополизме в прессе народ на любой вопрос отвечает ДА. (Если очень захотеть, то даже: ДА — ДА — НЕТ — ДА). Получил новую Конституцию — вот и еще два срока.
Наконец после всех правовых препирательств и политических споров 15 октября 1998 года открылось пленарное заседание Конституционного суда (КС), на котором рассматривался вопрос, зеркально отражающий нынешнее «губернаторское дело».
Как тогда, так и сейчас в основе лежал правовой акт (тогда — Конституция 1993 года, сейчас — закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ» от 1999 года), вводящий новые элементы в принцип организации власти.
Как тогда, так и сейчас предлагалось отсчитывать первый срок полномочий президента (губернаторов) с момента вступления в силу закона. Причем для доказательства этого тезиса приводились довольно занятные аргументы. Так, например, доктор юридических наук Е.И. Козлова на заседании КС утверждала, что Центральная избирательная комиссия, издавая официальные документы «о регистрации Б.Н. Ельцина кандидатом на должность президента РФ на второй срок», а затем и о его избрании именно на второй президентский срок, оказывается, руководствовалась ни много ни мало «обыденным, а не правовым сознанием».
Тогда сомнения в пребывании Ельцина с 1991 по 1996 год на президентском посту возникали, даже несмотря на то, что в Конституции 1993 года эта ситуация специально оговаривалась. Выступавший на заседании КС завкафедрой конституционного права МГУ С. А. Авакьян подчеркивал, что «избранный в июне 1991 года президент осуществлял президентские полномочия полный срок, на который был избран. И затем это же лицо было вновь избрано президентом РФ, то есть получило возможность осуществлять президентские полномочия второй срок подряд».
Четыре года назад КС под руководством Марата Баглая согласился с этой логикой и признал в своем постановлении очевидный факт: «Президент Российской Федерации до выборов в июне—июле 1996 года осуществлял свои полномочия первый срок и был в 1996 году избран на второй срок подряд».
Однако спустя неполных четыре года тот же КС под предводительством того же Баглая наотрез отказался признать, казалось бы, не менее очевидную вещь. Ведь вполне достаточно заглянуть в трудовую книжку каждого претендента на третий губернаторский срок, чтобы убедиться в том, что уважаемый региональный лидер уже имел удовольствие осуществлять полномочия губернатора. Но вердикт суда непреклонен: раз появился новый закон «Об общих принципах…» (5 пункт 18 статьи которого жестко ограничивает пребывание региональных лидеров на своих постах двумя сроками), то и тех сроков, в течение которых главы регионов добросовестно трудились на губернаторских постах до принятия этого закона, как бы и не существовало. Получается абсолютно нелепая ситуация: по одному и тому же закону право пребывания одного лица на губернаторском посту одновременно утверждается и тут же нарушается. Абсурд, конечно, но политическая целесообразность гораздо важнее элементарного здравомыслия.
Просто Путину, проводящему политику кнута и пряника, надо было отблагодарить глав субъектов за покорность, которую они проявили при выстраивании пресловутой властной вертикали. Им, беднягам, и так досталось: и сенаторских постов их лишили, и президентских полпредов над ними поставили, и бюджетные права урезали.
Нет, Конституционный суд, конечно же, не мог допустить очередной вопиющей несправедливости по отношению к региональным слугам народа. Тем более что при негуманном обращении с ними губернаторы могут ведь и не проявить должного рвения при подготовке вверенного им электората к «правильному» выбору на президентских выборах 2004-го, а то и 2008 года. Ведь наверняка кто-нибудь политически мудрый скажет: а почему губернаторам можно править три и даже четыре срока, а не менее уважаемому президенту всея Руси – нет? И соответствующий вердикт КС, скорее всего, не заставит себя долго ждать.
Очевидно, что с правовой точки зрения вышеописанные ситуации абсолютно идентичны. Разница лишь в отношении к правовой коллизии «августейших особ». Если Ельцин в свое время неоднократно и достаточно однозначно высказывался против перспективы получения титула «трижды президент РФ», трезво оценив состояние своего некогда могучего здоровья, то Путин на своей пресс-конференции 12 июня достаточно прозрачно намекнул КС о необходимости дать губернаторам возможность попытать счастья на выборах в третий раз. «Может или не может тот или другой руководитель возглавить регион страны во второй или в третий раз, это должны определить избиратели тогда, когда они пойдут к урнам для голосования», — сказал президент.
Именно этого и добивались столько лет от Москвы региональные начальники: не запрещайте нам идти на третий (четвертый) срок, а уж со своим электоратом мы как-нибудь разберемся...

Эдуард ГЛЕЗИН
18.07.2002

http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/51n/n51n-s10.shtml

https://auroraxxl.blogspot.com/2019/04/blog-post_16.html




Перестройка

Как в 1990 году было объявлено чрезвычайное положение в Нагорном Карабахе.

Указ Президиума Верховного Совета СССР.

Об объявлении чрезвычайного положения
в Нагорно-Карабахской автономной области
и некоторых других районах.

Президиум Верховного Совета
СССР отмечает, что, несмотря на
принятые меры, обстановка в
Нагорно-Карабахской автономной
области Азербайджанской ССР и
вокруг нее не только не норма-
лизуется, но и продолжает ухуд-
шаться. Значительно активизиро-
вались действия различных на-
ционалистических и сепаратист-
ских объединений, которые ве-
дут подстрекательскую работу,
втягивая в противоборство все
более широкие слои населения.
Экстремистски настроенные груп-
пировки организуют массовые
беспорядки, провоцируют заба-
стовки, разжигают национальную
рознь и вражду. Ими осуществ-
ляются дерзкие преступные ак-
ции, минируются дороги и мо-
сты, проводятся обстрелы насе-
ленных пунктов, захват заложни-
ков. В мирное время растет чис-
ло беженцев, лишенных нормаль-
ных условий жизни и работы,
имеются человеческие жертвы.
Это вызывает тревогу и глубо-
кое возмущение советских лю-
дей, всего нашего народа.

В этой сложной обстановке
республиканские органы Азербай-
джана и Армении, руководство
республик действовали недоста-
точно твердо и последовательно,
не использовали всех возможно-
стей для того, чтобы перело-
мить создавшуюся ситуацию, в
ряде случаев шли на поводу у
экстремистски, националистиче-
ски настроенных элементов. В
результате этого блокируется
выполнение решений Верховного
Совета СССР, продолжается эс-
калация напряженности на почве
межнациональных отношений.
Этому способствовали не соот-
ветствующие Конституции СССР
акты по Нагорному Карабаху,
принятые Верховным Советом
Армянской ССР.
В настоящее время особенно
обострилась обстановка в горо-
дах Баку, Гяндже и ряде других
населенных пунктов. Дело дохо-
дит до убийств, грабежей, попы-
ток вооруженного свержения
Советской власти, насильствен-
ного изменения закрепленного
Конституцией СССР государст-
венного и общественного строя.

В связи с изложенным и учи-
тывая обращение Президиума
Верховного Совета Азербайджан-
ской ССР, руководствуясь пунк-
том 14 статьи 119 Конституции
СССР, Президиум Верховного Со-
вета СССР постановляет:

1. Объявить чрезвычайное по-
ложение на территории Нагорно-
Карабахской автономной области,
прилегающих к ней районов
Азербайджанской ССР, Горне-
ского района Армянской ССР, а
также в пограничной зоне вдоль
Государственной границы СССР
на территории Азербайджанской
ССР.

2. Предоставить органам госу-
дарственной власти и управле-
ния, иным уполномоченным на
то государственным органам и
должностным лицам в назван-
ных в статье 1 настоящего Ука-
за местностях право применять
следующие меры:

запрещать проведение собра-
ний, митингов, уличных шествий,
демонстраций, а также теат-
рально-зрелищных, спортивных и
других массовых мероприятий,
контролировать средства массо-
вой информации;

приостанавливать противореча-
щую закону деятельность орга-
низаций и самодеятельных объ-
единений граждан или распускать
их;

привлекать граждан для рабо-
ты на предприятиях, в учрежде-
ниях и организациях, а также
для ликвидации последствий
чрезвычайных обстоятельств;

запрещать забастовки;

вводить комендантский час;

ограничивать въезд и выезд
граждан, временно выселять
граждан из районов, опасных для
проживания, с предоставлением
им других жилых помещений;

обязывать граждан, не являю-
щихся жителями данной местно-
сти, покинуть ее;

ограничивать движение транс-
портных средств, регулировать
и осуществлять их досмотр;

вводить проверку документов,
а в необходимых случаях, при
достаточных данных о наличии у
граждан оружия и отказе добро-
вольно предъявить его,— и лич-
ный досмотр граждан, досмотр
вещей;

осуществлять временное изъ-
ятие у граждан, а в необходи-
мых случаях — у предприятий,
учреждений и организаций огне-
стрельного и холодного оружия,
боеприпасов, взрывчатых ве-
ществ и материалов, сильнодей-
ствующих химических и ядови-
тых веществ;

ограничивать или запрещать
использование множительной
техники, а также радио- и теле-
передающей аппаратуры, вво-
дить особые правила пользова-
ния связью.

3. Гражданам во время комен-
дантского часа не разрешается
находиться на улицах или в иных
общественных местах без специ-
ально выданных пропусков и до-
кументов, удостоверяющих лич-
ность, либо пребывать вне сво-
его жилища без документов,
удостоверяющих личность.

4. Для ликвидации послед-
ствий чрезвычайных обстоя-
тельств, защиты прав граждан,
охраны общественного порядка
и безопасности, объектов жизне-
деятельности населения привле-
каются в соответствии с зако-
ном внутренние войска Минис-
терства внутренних дел СССР.

Для защиты граждан, охраны
объектов жизнедеятельности на-
селения привлекаются также во-
инские части Советской Армии,
Военно-Морского Флота и Коми-
тета государственной безопас-
ности СССР. Внутренние войска
Министерства внутренних дел
СССР и привлеченные воинские
части Советской'Армии, Военно-
Морского Флота и Комитета го-
сударственной безопасности
СССР действуют на основе Кон-
ституции СССР, руководствуют-
ся законами, уставами и настоя-
щим Указом.

5. Лица, провоцирующие на-
рушение общественного поряд-
ка, распространяющие провока-
ционные слухи либо активно
препятствующие осуществле-
нию гражданами и должностны-
ми лицами их законных прав и
обязанностей, нарушающие ре-
жим чрезвычайного положения,
могут быть задержаны в адми-
нистративном порядке на срок
до 30 суток. Эти лица могут
привлекаться к административ-
ной или уголовной ответствен-
ности в соответствии с законом.

6. Для обеспечения беспере-
бойной работы транспорта вве-
сти охрану железных дорог и
других коммуникаций с привле-
чением сил внутренних войск
Министерства внутренних дел
СССР, Советской Армии и Коми-
тета государственной безопа-
сности СССР.

7. Предложить Президиуму
Верховного Совета Азербай-
джанской ССР принять все не-
обходимые меры, включая вве-
дение комендантского часа в
городах Баку, Гяндже и других
населенных пунктах, для обес-
печения безопасности населе-
ния, предприятий, учреждений
и организаций, для привлечения
к ответственности лиц, винов-
ных в нарушении требований
действующего законодательст-
ва, в том числе Указа Президи-
ума Верховного Совета СССР от
23 ноября 1988 года «О неот-
ложных мерах по наведению об-
щественного порядка в Азер-
байджанской ССР и Армянской
ССР» (Ведомости Верховного
Совета СССР, 1988 г., номер 47,
ст. 712).

Потребовать от Президиума
Верховного Совета Армянской
ССР предпринять самые реши-
тельные шаги по пресечению
подстрекательских действий с
территории этой республики,
разжигающих межнациональ-
ные страсти и национальную
вражду между двумя народами.
Считать необходимым, чтобы
Президиумы Верховных Советов
и Советы Министров Азербай-
джанской ССР и Армянской ССР
незамедлительно рассмотрели на
своих заседаниях практические
мероприятия по выполнению на-
стоящего Указа и преодолению
сложившейся обстановки.
Правоохранительным и дру-
гим государственным органам
СССР оказать республиканским
органам необходимую помощь
в осуществлении указанных ме-
роприятий.

8. Статьи 1—7 настоящего
Указа вступают в силу с 23
часов местного времени 15 ян-
варя 1990 года и действуют до
отмены чрезвычайного положе-
ния.

9. Министерству иностранных
дел СССР продолжить и завер-
шить в ближайшее время пере-
говоры по режиму государст-
венной границы и связанными с
этим вопросами отношений ме-
жду СССР и Ираном, а также
информировать о настоящем
Указе соответствующие сопре-
дельные государства и между-
народные организации.

10. Признать необходимым
ускорить рассмотрение в Вер-
ховном Совете СССР разрабо-
танного Советом Министров
СССР по поручению Верховного
Совета СССР проекта Закона о
правовом режиме чрезвычайно-
го положения.

11. Подготовленный группой
ученых и специалистов проект
Закона об усилении ответствен-
ности за посягательства на на-
циональное равноправие граж-
дан и насильственное наруше-
ние единства территории Сою-
за ССР передать на рассмот-
рение Комитета Верховного Со-
вета СССР по вопросам зако-
нодательства, законности и
правопорядка, имея в виду в
ближайшее время внести дан-
ный законопроект на обсужде-
ние Верховного Совета СССР.

Председатель Верховного Совета СССР
М . Г О Р Б А Ч Е В .
Москва, Кремль. 15 января 1990 года.

============

ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ положение.

Ч резвы чайное п о л о ж е н и е —
м ера, что и говор ить, ч р е з ­
вычайная. Теперь в го р о д а х и
районах о д н о й из р е спуб л и к
наш ей страны, к о т о р у ю н е и з-
м ен н о называли сол не чной и
цветущ ей, ко то р а я таи д ол го
ж и ла в сознании м иллионов
ка к п р и м е р и н тер на цио на л и з-
ма и д р у ж б ы наро до в, лю д и
б уд ут сущ ествовать, м о ж н о
сказать, по закон ам во е н ­
н о го врем ени. О гран и чи ва-
ется своб од а пе ред ви ж ен и я,
вводятся п р о в е р ки на д оро га х,
ко м е н д а н тски й час.
С ловом , ограничивается
свобод а. К п р и м е р у, свобода
соб раний, м ити нго в, уличны х
ш ествий, ко т о р ы е теперь на
те р р и то р и и , гд е действует
Ч резвы чайное п о л о ж е н и е , б у ­
д ут огра ни че ны , ка к и с в о б о ­
да печати,— средства м ассо-
вой и н ф о р м а ц и и б е р утся под
осо б ы й ко н тр о л ь . И н ого яы хо-
да не осталось.
Н агор ны й Карабах, стаяш ий
наш ей об щ ей б ед ой и б олью ,
весь А зе р б а й д ж а н , начиная со
вре м е н С ум гаита, у ж е не п е р ­
вый го д пр ико вы вает т р е в о ж ­
ное вним ание страны . В рем я
ш ло, а сп о ко й стви е не в о з-
вращ алось на зту зе м л ю , у ж е
в наш и дни ставш ую м н о го с т-
радальной. С оотечестве н ни ­
ки, вчераш ние д о б р ы е соседи
и д р узь я , а зе р б а й д ж а н ц ы и
а р м я н е уб ива ю т д р у г д руга.
Ж утка я реальность наш их
д ней: лю д ей уб ива ю т только
п о то м у, что они ар м ян е или
азе р б а й д ж а н ц ы . П осле сум -
гаитских соб ы тий два года
спустя послед овали б а ки н ­
ские.
Нет, н икто не япраяе у п р е к ­
нуть р у ко в о д с тв о я том , что
о н о п р оя вил о в данны х о б сто ­
ятельствах нетерпение, невы ­
д е рж а нн ость. О но, пож алуй ,
д а ж е сл и ш ко м д о л го д о во л ь-
ствовалось по ли ти чески м и
сре дствам и — вспом ните, ско л ь ­
ко д епутаций и делегаций
направлялось на м есто « б ое-
вых действий» для встреч и п е ­
ре го в о р о в , ко то р ы е так и не
принесли о щ ути м ы х ре зул ьта-
тов. Был расчет на б л а го ­
ра зум и е всех уче стн и ко в к о н ­
ф ликта. О но сохр ан яло вы ­
д е р ж к у и тогда, ко гд а вспы х-
нула «рельсовая война», была
пр ед пр инята блокад а ж е л е з ­
ных д о р о г, по сути, попы тка
з ко н о м н ч е с ко й б л окад ы со се д ­
ней сувер ен но й р е спуб л и ки ,
то л ь ко что пе рен есш ей од ну
из сам ы х страш ны х трагед и й в
истории человечества. Хотя те,
кто был причастен к этом у, не
м огли не поним ать, что б л о ки ­
р ую т, по сути, пр огресси вн ы е
пе рем ен ы , о тр е за ю т пути к нх
с п о ко й н о м у и б л а го п о л уч н о м у
течению . И не то л ь ко в своем
ре ги о н е . Тогда была п р е д ­
принята б еспр ецед ен тна я а к-
ция — ш турм наш их ю ж н ы х
гр а н и ц не извне, что не раз
бы вало, а и зн утр и, че го не
бы ло н и ко гд а . Хотя те, кто шел
на это, обязан ы были по ни ­
мать, что ш тур м ую т, по сути,
пе р е стр о й ку.
Н е о б хо д и м о зам етить, что
накал страстей нагнетался с
обеих сторон . П риним ались
ре ш ени я, в ко то р ы х э м о ц и о ­
нальные начала явно превал и-
ровали над р а зум н ы м и , си м во-
ли че ски е м отивы над реалисти-
че ски м и . К а ки м и бы м отивам и
ни руково д ство ва л и сь при
зтом , а об ъ е кти вн о выш ло —
лили и лили ке р о с и н в огонь
кон ф ли кта, и вот плам я за гуд е ­
ло со страш ной силой, испепе-
ляя новы е че ловечески е ж и зн и .
Д е л о в и тоге заш ло слиш ­
к о м д а л е ко — сто р о н ы ведут
по сущ еству бои м естного
значения с пр и м е н е н и е м ав-
том атов, пул ем етов н д аж е зе ­
нитной артиллерии. П ре д ­
пр иним ались по пы тки захва-
тить в качестве за л о ж н и ко в
р у ко в о д и те л е й м естны х о р га ­
нов власти. О грани чи вать-
ся в такой обстановке
лнш ь по л и ти че ски м и ср е д с т-
вам и становилось ра вно сил ь-
но невм еш ательству, н е п р и я ­
тие б олее ре ш и тел ьны х м е р
— р а в н о д уш и ю к суд ьбе двух
н аро д о в, попустительством к
д ей стви ям тех, кто играет их
суд ьб а м и . Ч ре звы чай но е п о ­
л о ж е н и е , иначе го в о р я , по т-
ре б ова л ось и скл ю ч ител ьн о в
целях пр ед отяра щ ен ия даль-
н е й ш е го кр о в о п р о л и ти я , в ц е ­
лях о б есп ечен и я прая че л ове-
ка, к п р е ж д е всего его главно-
го права — права на ж и зн ь .
Бы ваю т, наверное, ситуации,
ко гд а сила становится сам ы м
о щ ути м ы м а р гум е н то м я поль-
зу гум ан изм а, а у ж в пользу
ум и р о тв о р е н и я , охл аж д ения
пл еснувш и х ч е р е з кр а й стра-
стей — несом н ен н о.
Если б лагод аря У ка зу уд аст-
ся сохранить ж и зн ь хотя
бы о д н о го человека, над к о т о ­
ры м нависла или м о ж е т нави-
снуть см ертельная угр о за , то
эта пр ед пр ин ятая ц е н тр о м м е ­
ра уж е оправдает себя.
С егод н я мы м н о го го в о р и м о
правах р е спуб л и к, об нх и стин-
ном и м н и м о м суверенитете.
Но всегда ли наш и р е спуб л и ки
и спол ьзую т и те свои права,
на ко то р ы е н икто и не п о к у ­
ш ается) Не всегда. П оч ем у!
Нам т р уд н о ответить. М ы
м о ж е м лиш ь с п р и с ко р б и е м
констатировать ф акт. М естны е
власти оказались не в состоянии
д а ж е защ итить гр а ж д а н от
н ож а и пули убийц. К то ж е
я таком случае д о л ж е н был
защ итить л ю д е й ! К то д о л ­
ж е н был встать на пути новых
в о зм о ж н ы х пр еступлений) Кто
д о л ж е н был об еспечить н о р ­
м альное течение ж и зн и в этой
части наш ей страны)
П ринято тр уд н о е реш ение.
Но д е м о кр а ти ч е ски е п р оцессы
б удут и дальш е набирать силу.
В свете траги чески х с о б ы ­
тий, в свете м еж наци он альн ы х
ко н ф л и кто в в зтом и д р уги х
р е ги он ах становится зам етнее,
ка ки е тр уд но сти гр о м о зд я тся
на пути п е р е стр о й ки н с то л ь ­
ко естественны е, но и и скусст-
венны е. К аки е бы аргум ен ты
ни привод ить, сам и зти с о ­
бытия об ъ е кти вно то р м о зя т
пр о хо д я щ и е в стране п р е о б р а ­
зования, несут в себе в о з м о ж ­
ность заставить п е р е стр о й ­
ку ка к бы воевать на н е ­
ско л ь ко ф ро нтов, отвлекать
значительны е сипы от н е о т л о ж ­
ных м и р н ы х дел, от н е о тл о ж ­
ных забот по улуч ш е н и ю эко-
н о м и ч е с ко го состояния страны,
б лагосостоя ни я лю д ей .
Ясно, что в ко н ф л и кте стра-
дает п р е ж д е всего простой
народ. Все по ни м аю т, что
это — не дело народа, ни один
н аро д не м о ж е т быть заинте-
ресован в см ертях, хаосе м
р а зд ор ах. Эхо кон ф ли кта р а зн о ­
сится по всей стране. И звест-
но, н а ско л ь ко гл убо ка у нас
эко н о м и ч е ска я и нтеграция.
Стало быть, р е зко е сн иж е ни е
э к о н о м и ч е с ко й активности в
о д н о м из р е ги о н о в сра зу ж е
ощ ущ а ется во м н огих. И все
ж е куд а сущ ественнее потери
и н о го характера — политиче-
ские и нравственны е. Участи-
лись по пы тки обвинить и м е нно
новы й ку р с , н овое м ы ш ление
в возн и кн о ве н и и и обострен и и
собы тий. М о ж н о п р е д п о л о ­
ж ить, что с введением чр е зв ы ­
ча йн ого п о л о ж е н и я снова,
ка к это уж е не раз бы ва-
ло, станут ставить в п р им е р
се го д н яш н е м у д н ю день вче-
ра ш ний : м ол, вчера-то не б ы ­
ло ничего п о д о б н о го , д о хо зя й -
иичались... < Н о нет таких сил,
ко то р ы е бы уж е м огли п о в е р ­
нуть нас в пр ош ло е, к а к бы нм
ж и вопи сал кто -то его п р е и м у-
щ ества,— м ы ж и л и тогда и все
видели свои м и глазам и.
П ер естр ой ка вы нуж д ена се ­
бя защ ищ ать. И не ее вина,
что защ ищ ать себя и д руги х
пр ихо д ится с п о м о щ ь ю и ч р е з ­
вычайных м ер. О ка ж и сь она
б еззащ и тн ой — это по р о д и л о
бы повсем естно ощ ущ е н и е по-
давленности, неувер ен но сти *
завтраш нем дне, ч е го н ика к
нельзя допустить.

Альберт ПЛУТНИК.

"Известия" 16 января 1990 года.













Перестройка

"Известия" о вводе войск в Баку 20 января 1990 года.

Указ Президиума Верховного Совета СССР
О в в ед ен и и ч р е зв ы ч а й н о го
п о л о ж е н и я в го р о д е Б а к у.

В связи с резким обострением
обстановки в городе Баку, по-
пытками преступных экстремист-
ских сил насильственным путем,
организуя массовые беспорядки,
отстранить от власти законно
действующие государственные
органы и в интересах защиты и
безопасности граждан
Президиум Верховного Совета СССР, руководствуясь пунктом 14 статьи
119 Конституции СССР, постановляет:

Объявить с 20 января 1990 го-
да чрезвычайное положение в
городе Баку, распространив на
его территорию действие Указа
Президиума Верховного Совета
СССР от 15 января 1990 года.

Председатель Верховного Совета СССР
М . ГО Р Б А Ч Е В .

Москва, Кремль. 19 января 1990 г.

=================

Баку. 20 января

Передают специальные корреспонденты «Известий»
Виктор ЛИТОВКИН и Сергей МОСТОВЩИКОВ

20 января. 10.30 утра. За на-
шими окнами слышны автомат-
ные очереди, из района порта
доносятся звуки гудков... Собы-
тия в городе, резко обостривши-
еся, теперь переросли в насто-
ящий вооруженный конфликт.
Глубокой ночью на площадь Ук-
раины был высажен десант —
иного пути попасть войскам в го-
род в тот момент не было. Сей-
час в туманной дымке видны
барражирующие вертолеты, с ко-
торых разбрасываются листов-
ки. В них — призыв к населению
сохранять спокойствие, призыв
к прекращению вооруженной
борьбы. Такой способ общения
с населением сегодня, по-види-
мому, для армии единственный:
телевидение не работает, молчит
и радио...
В Баку введены воинские ча-
сти Советской Армии. Но сде-
лать это было крайне сложно:
на пути продвижения солдат
вставали препятствия — грузови-
ки на дорогах, завалы на шос-
се... А с обочин звучали залпы.
Стреляли по тем, кто прибыл
взять под охрану жизнь людей.
К сожалению, уже тогда появи-
лись человеческие жертвы...
Теперь цитируем информацию
ТАСС: «Путем шантажа, дезин-
формации, угроз, нагнетания ис-
терии, прямыми действиями по
блокаде транспортных артерий и
правительственных зданий, за-
хвату радиотелецентра, а также
контролем за передвижением
транспорта и населения, вплоть
до проверки документов граж-
дан, другими противозаконными
акциями в последние дни па-
рализована жизнь в городе. На-
стойчиво звучали призывы к
свержению Советской власти,
физической расправе со всеми
инакомыслящими и членами их
семей. «Народным фронтом»
столицы Азербайджана был про-
возглашен режим особого поло-
жения. Создалась критическая
ситуация.
В этих условиях Президиум
Верховного Совета СССР был
вынужден использовать край-
нюю меру, предусмотренную за-
коном,— объявить в Баку чрез-
вычайное положение».
Одной из первых задач в ми-
нувшие сутки было — разблоки-
ровать военные городки и вый-
ти навстречу тем частям, кото-
рые подходили к городу со сто-
роны аэродрома. Тогда совмест-
ными усилиями можно будет
взять под охрану основные объ-
екты столицы Азербайджана —
государственные учреждения,
предприятия, прекратить грабе-
жи магазинов и квартир, обес-
печить четкий порядок в инте-
ресах большинства населения.
Комментирует события заме-
ститель министра обороны СССР,
главнокомандующий Сухопутны-
ми войсками генерал армии
В. Варенников.
— Прежде всего это не ар-
мейская операция. Первые наши
действия были направлены на
жизнеобеспечение Сальянских
казарм,блокированных экстреми-
стами. Да, нам пришлось в ответ
на очереди боевиков открыть
ответный огонь. Но это мерз,
повторю, вынужденная: агрес-
сивные силы на протяжении не-
скольких дней не реагировали ни
на какие наши просьбы и угово-
ры. Более того — они полностью
заблокировали тяжелыми грузо-
виками все подъезды к военным
городкам. Наступила полная бло-
када, о чем уже сообщала ваша
газета. А тем временем экстре-
мисты устанавливали на крышах
ближайших зданий пулеметы, в
том числе — крупнокалиберные.
Разместили там прожекторы. Ря-
дом залегли снайперы... Ну, и
когда воинские подразделения
начали выходить из городка, во-
оруженные группировки открыли
огонь. Впрочем, вы это видели
сами. Видели вы и убитых и ра-
неных солдат...

— Вы говорите о вооружен-
ных группировках. Но настолько
ли они серьезны, чтобы регу-
лярные войска Советской Армии
вступали с ними в борьбу?
— В действия по подавлению
вооруженных группировок в пер-
вую очередь включены войска
МВД СССР, а мы только оказы-
ваем им помощь и занимаемся
деблокировкой своих военных
городков и проделываем прохо-
ды к аэродромам и другим важ-
нейшим в том числе военным
объектам.
А что касается реальной угро-
зы со стороны этих групп, то
она, действительно, существует.
К нашему сожалению, боевики
вооружены не только охотничьи-
ми ружьями и самодельными
гранатами, но и современными
автоматами, пулеметами, даже
гранатометами. Есть случаи,
когда экстремисты, используя
современную технику, мешают
нашей радиосвязи. Это говорит
о многом. Не забывайте: разру-
шена государственная граница с
Ираном на протяжении около 800
километров. В течение послед-
него времени тысячи людей пе-
реходили в том и другом на-
правлении. Не исключено, что и
через этот канал шло обеспече-
ние таких группировок оружи-
ем, боеприпасами, а также сред-
ствами связи и ее подавления.
Действия экстремистов и про-
водимые ими маневры по горо-
ду и районам говорят: они тща-
тельно ко всему подготовились.
Во всех таких действиях видны
политические цели, которые ста-
вит перед собой экстремистская
часть Народного фронта Азер-
байджана. Взвинченная ситуа-
ция, опирающаяся сейчас на на-
ционалистические позиции,—это
только прикрытие и способ удер-
жания в руках ослепленного на-
ционализмом населения. Факти-
чески эти силы, дестабилизиро-
вав обстановку, обвинили мест-
ные органы в неспособности ру-
ководить, а теперь решили
свергнуть эту власть. Следую-
щий логический шаг — объявить
о выходе из Советского Союза.
Ясно, что такого рода «ходы»
не в интересах всех народов
страны и азербайджанского на-
рода — в первую очередь.
— Как развивались события?
— Я уже говорил, что мы
призвали установивших баррика-
ды у наших городков разойтись
и увести свои машины. Иначе
мы вынуждены будем сами их
растаскивать. Мы также преду-
предили, что вся ответствен-
ность за последствия, которые
могут возникнуть в случае при-
менения экстремистами оружия,
ляжет на их совесть. Однако
призывы к благоразумию ожида-
емых результатов не дали.
Пришлось создать отряды для
захвата этих баррикад и очист-
ки дорог от брошенной на них
техники и каменных завалов. Но
экстремисты открыли огонь, и
среди военнослужащих появи-
лись потери... После этого мы
вынуждены были перейти к от-
ветным действиям. Прискорбно,
что заводилы прибегли к гнусно-
му методу — спаивали своих бо-
евиков. Когда одному из постра-
давших экстремистов наши вра-
чи оказывали медицинскую по-
мощь, он признался, что их спа-
ивают уже в течение трех суток.
Должен отметить, что воины
Бакинского гарнизона проявили
исключительную выдержку: не
реагируя на провокации, макси-
мально воздерживались от при-
менения оружия. Они открывали
предупредительный огонь лишь
при защите объектов или самой
жизни. Если нападения не пре-
кращались, вели стрельбу толь-
ко по тем, кто им угрожал.
— Каково теперь положение?
— Военные городки разблоки-
рованы, основные магистрали
города от завалов расчищены, к
агрессивным вооруженным отря-
дам боевиков части МВД СССР
продолжают применять меры.
Главные объекты столицы рес-
публики взяты под охрану. Мы
вынуждены эвакуировать семьи
офицерского состава, среди ко-
торых уже есть жертвы. Погиб-
ли ни в чем не повинные люди.
Хочу высказать слова искренне-
го соболезнования близким по-
гибших и раненых.
Надеемся, что народ Азербай-
джана заставит необузданных
экстремистов прекратить крово-
пролитие. Что касается воинов
Советской Армии, внутренних
войск МВД, то они никогда не
были и не будут сторонниками
насилия.
Как это начиналось? Мы — в
одной из бакинских частей
внутренних войск, заблокиро-
ванной пикетчиками. В семь ут-
ра 19 января возле КПП собра-
лась человек сорок, что приме-
чательно — женщин гораздо
больше, чем мужчин. Практиче-
ски все — люди молодые, как
выяснилось позже, с располо-
женного по соседству чулочно-
трикотажного комбината.
Стоять скучно, и настроение
пикетчиков время от времени
меняется. Сначала командиру
части объявляется решение —
никого не выпустим. К воротам
подгоняют грузовик с прице-
пом: выехать уже нельзя. Дол-
гими уговорами удается добить-
ся, чтобы выпустили машину
за бельем для солдат. Ее тща-
тельно обыскивают и разреша-
ют выехать в город.
Часа через два в режиме
блокады почему-то наступает
послабление. «Разрешаем вы-
ехать из части. Но только дво-
им, не больше»,— говорят пи-
кетчики. Два корреспондента
из газеты «На посту» Управле-
ния внутренних войск МВД
СССР по Северному Кавказу и
Закавказью старший прапор-
щик В. Утенков и капитан
И. Кубышев выходят за ворота.
У них засвечивают фотопленку
и, отобрав диктофонную кассе-
ту, сжигают на их глазах. «Мы
не верим газетам, они лгут»,—
объясняют собравшиеся. Прав-
да, за нанесенный ущерб тут
же предлагают журналистам
шесть рублей.
Подозрительность, однако, ра-
спространяется не только на
прессу. Представители чулоч-
но-трикотажного комбината
обыскивают на выходе офице-
ров части, и те, стукнув зубы,
терпят эту унизительную про-
цедуру: на тот час действовал
жесткий приказ: на конфликт с
населением не идти.
Пользуясь тем, что состояние
блокады пока еще не исключает
возможности говорить по теле-
фону, звоним в газету Народного
фронта Азербайджана «Азадлы»
(«Свобода»), выхода которой
НФА добивался с большим тру-
дом. Газета начала печататься
в декабре прошлого года, тираж
ее достиг 200 тысяч экземпля-
ров. К телефону подходит член
НФА, заместитель редактора
Аслан-оглы.
— Ариф, это правда, что в
рядах вашего Народного фронта
произошел раскол?
— Я бы не назвал это раско-
лом. Идет нормальный процесс
политического становления на-
шей организации. Действитель-
но, мнения сейчас разделились.
Часть готова идти на перегово-
ры с властями, чтобы решить
наши проблемы парламентским
путем. Другая часть этого не
желает. Я отношусь к первым.
Однако должен сказать, что ди-
алог с нынешним руководством
республики бесполезен — оно
полностью скомпрометировало
себя.
— Какова конечная цель
НФА?
— Добиться победы демок-
ратии в Азербайджане. Комен-
дантский час и чрезвычайное
положение не дадут нам прове-
сти нормальные выборы. Нам
опять назначат руководителей
сверху, а мы этого не хотим.
— Скажите, Ариф, вы не в
курсе, почему не отпечатаны 19
января в Баку тиражи централь-
ных и республиканских газет?
— Потому что центральные
газеты отражают события в
Азербайджане необъективно... В
республиканских же нам не да-
ют опубликовать обращение
НФА...
После разговора с Арифом мы
узнали содержание этого обра-
щения. В листовке,в частности,
написано, что, если к 12 часам
19 января 1990 года не будет от-
менено чрезвычайное положение
на территории республики, бу-
дут приняты заранее запланиро-
ванные меры.
20 января, ночь. По городу ез-
дят автобусы. Кто-то кричит в
мегафон, в автобусы садятся лю-
ди и куда-то едут. Около двух
часов ночи поступает команда:
всем вооружиться и занять кру-
говую оборону. В случае прямо-
го нападения на часть—стрелять
без предупреждения. Мы смот-
рим в окна. В нескольких квар-
талах от нас идет автоматная
стрельба. Видно, как в небо ухо-
дят трассирующие пули.
20 января. 12 часов дня. В го-
роде продолжается стрельба...
20 января, 15 часов 15 минут.
К этому времени из Баку посту-
пило последнее сообщение: по
данным МВД Азербайджанской
ССР, погибнет —ажданских
лиц—40, военных—8...

По телефону.

=============

С советско-иранской границы.

Обстановка на советско-иран-
ской границе остается крайне
сложной. Не прекращаются
массовые переходы границы,
экстремисты стремятся поме-
шать стабилизации положения,
восстановлению нормального
режима охраны границы.
Как сообщил корреспонденту
«Известий» заместитель на-
чальника Политического управ-
ления пограничных войск КГБ
СССР Б. Голышев, 18 января
имел место случай перехода
через границу на территорию
СССР нескольких иракских жан-
дармов. В 14 часов того же дня
по ленкоранскому радио вы-
ступил представитель Ирана,
который с восхищением выска-
зывался о событиях в Азер-
байджане.
19 января продолжались мас-
совые переходы границы. По
приблизительным оценкам, на
территорию Ирана перешло не-
сколько тысяч человек. На тер-
риторию СССР — около тысячи.
На турецкой территории в не-
посредственной близости от
границы наблюдались передви-
жения воинских подразделений,
приведенных в боевую готов-
ность.
На ряде застав Нахичеван-
ского, Мегринского и азербайд-
жанском участке Арташатского
погранотрядов пограничникам
удалось вытеснить экстреми-
стов с пограничной полосы без
применения оружия. Личный со-
став пограничных войск прояв-
ляет выдержку и готовность
восстановить правопорядок на
границе.
Председатель КГБ СССР
В. Крючков и начальник погра-
ничных войск И. Калиниченко
направили обращение к лично-
му составу Закавказского по-
граничного округа, в котором
призвали пограничников про-
явить политическую зрелость,
выдержку, руководствоваться
разумом в разрешении сложных
проблем на государственной
границе и во взаимоотношениях
с населением.
Ф . И В АН О В.

=================

Пресс-центр МВД СССР сообщает.

Азербайджанская ССР. 19 ян-
варя обстановка в республике
еще больше осложнилась. Не
прекращались погромы жилых
домов и квартир, за сутки их
совершено 43. Продолжалось
блокирование автомобильных и
железных дорог, на транспорт-
ных магистралях выставлялись
заслоны из грузовиков и автобу-
сов. На железнодорожных стан-
циях Уджары и Кюрдамир экст-
ремисты задержали два воин-
ских эщелрнд.
В 19 часов 30 минут в Баку
в одной из секций главного
энергоблока республиканского
телевидения произошел сильный
взрыв, по всей вероятности, са-
модельного взрывного устройст-
ва. В результате выведена из
строя система энергоснабжения.
Телевидение прекратило работу.
Сейчас невозможно сказать, ког-
да будет восстановлен энерго-
блок. В Баку не выходят также
газеты.
После введения чрезвычайно-
го положения в ночь с 19 на 20
января толпы жителей столицы
республики блокировали здания
местных органов власти, поч-
тамта, радио и телевидения,
перекрыли движение обществен-
ного транспорта.
Продолжались перестрелки на
границе Армении и Азербайджа-
на. С азербайджанской стороны
совершено нападение на армян-
ское село Садарак. Разрушено
5 жилых домов, убито 6 чело-
век, ранено — 23.
В Нахичевани по требованию
многотысячного митинга прошла
сессия Верховного Совета авто-
номной республики. Депутаты
приняли решение о выходе На-
хичеванской АССР из состава
Азербайджанской ССР и СССР.
На сессии принято обращение к
правительствам и йародам Тур-'
ции и Ирана, ООН и всем наро-
дам мира с просьбой об оказа-
нии помощи.
Армянская ССР. Продолжались
вооруженные нападения на места
хранения оружия. Боевики со-
вершили налеты на Артикский,
Абовянский и Наирийский отделы
внутренних дел.
Со склада Южной электросети
Управления спецработ похищены
4 револьвера, 15 ящиков с поро-
хом.
В результате нападения на по-
мещение военизированной охра-
ны ереванского аэропорта
«Звартноц» захвачено около 100
пистолетов и патроны к ним.
В Наиринском районе боевики
захватили 5 противоградных зе-
нитных установок.

==================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

==================






Перестройка

Новогоднее обращение Михаила Сергеевича Горбачева 31 декабря 1989 года.

НОВОГОДНЕЕ
ОБРАЩЕНИЕ
К СОВЕТСКОМУ
НАРОДУ
Генеральною секретаря Ц К К П С С
Председателя
Верховного Совета С С С Р
Михаила Сергеевича Горбачева.

Дорогие товарищи!

Истекают последние минуты 1989 года, а с ними в историю уходит
и целое десятилетие. Мы вступаем в 90-е годы — последнее десятилетие XX века.

В такие минуты мы как бы заново переживаем все, что с нами произошло, и с надеждой смотрим в будущее. И каждый, кто чувствует
и мыслит как гражданин, не отделяет свою судьбу от судьбы Отечества. Какой бы стороной ни оборачивалось к нам и нашим близким
время — радостной или горькой,— каждый человек принимает на
свои плечи часть того, что переживает вся страна.
Позади особый год в жизни страны — я бы сказал,—самый трудный год начатой в апреле 1985 года перестройки. Трудный, потому
что мы напрямую столкнулись с рядом острейших проблем. С большим напряжением, непросто идет экономическая реформа, обострилась ситуация на потребительском рынке. Мы впервые пережили массовые забастовки и связанные с ними тяжелые нарушения в народ-
ном хозяйстве. Недоставало порядка и дисциплины. На протяжении
всего года нас не покидала тревога, вызванная обострением межна-
циональных отношений.
Уходящий год был трудным и потому, что мы непосредственно
приступили к решению новых, необычных и масштабных задач. И
это потребовало от всех нас величайшего напряжения моральных,
духовных и физических сил.

И все же как ни труден был для нас 1989 год, мы провожаем его
не только с чувством горечи, но и как год большой и очень нужной
всем нам работы. Страна жила и работала, перестраиваясь, выходи-
ла на новую дорогу.

За истекший год мы многому научились. Многое пришлось заново
обдумать, многое увидеть сегодня иначе, чем год назад. Теперь мы
яснее представляем себе цель, к которой стремимся. Эта цель —
гуманный, демократический социализм, общество свободы и соци-
альной справедливости.

В истекшем году свершились события переломного значения, по-
следствия которых еще не раскрылись в полной мере. Год 1989-й
стал годом первых по-настоящему свободных выборов за несколь-
ко десятилетий советской истории; годом первого и второго Съез-
дов народных депутатов; годом обретения парламентского опыта,
резкого наращивания демократической культуры народа.

Приняты и уже работают на будущее важные законодательные акты. Разработаны и внесены на всенародное обсуждение законопроекты, касаю-
щиеся перестройки фундаментальных основ нашего общества.
Год 1989-й — это год интенсивного поиска эффективных мер по
снижению социально-экономического напряжения в стране. Второй
Съезд народных депутатов утвердил правительственную программу,
рассчитанную на улучшение положения на потребительском рынке,
оздоровление народного хозяйства страны, переход к более эффек-
тивной, гибкой, ориентированной на человека экономике.
И еще об одном. Через все сложности, политические страсти, что
так отличало 1989 год, в обществе нарастает осознание необходи-
мости диалога, взаимопонимания, уважения к различным позициям,
поиска взаимоприемлемых решений. Как одно из проявлений завя-
завшегося в стране конструктивного диалога рассматриваю я и толь-
ко что закончившийся второй Съезд народных депутатов СССР.

Словом, в уходящем году были посеяны зерна, которые, можно
не сомневаться, принесут всходы. Нелегко прорастают они в нашей
почве, нуждаются в постоянном уходе и заботе. Но если выживут,
укоренятся — а мы обязаны об этом позаботиться, — то принесут
всей стране и каждому человеку богатые плоды.


Мы можем с надеждой глядеть в завтрашний день. Сколь ни ве-
лики препятствия, стоящие на нашем пути, какой бы концентрации
упорства и настойчивости они ни требовали — нашей стране по пле-
чу эта ноша. Она может и должна подняться во весь свой могучий
рост, обрести большую уверенность в себе.

Уходящий год стал годом крупных сдвигов на международной
арене. Начинает давать плоды новое политическое мышление. В
1988 году многие воспринимали идею общеевропейского дома как
своего рода утопию. На исходе нынешнего года об этом говорят
как о реальной перспективе. Уходит в прошлое послевоенный рас-
кол континента.

Прошедший год стал годом окончания «холодной войны». 90-е годы обещают стать самым плодотворным периодом в истории цивилизации. Но чтобы эта возможность была использована, миру тоже
необходимы, как и нам в стране,— солидарность, сотрудничество,
согласие.

Волны революционного обновления прокатились по Восточной Европе. В драматических событиях, которые произошли в Берлине и
Софии, Праге и Бухаресте, вновь с огромной силой нашла подтвер-
ждение необходимость соединить социализм с демократией. Мы же-
лаем нашим друзьям успехов на этом пути. Они всегда могут рас-
считывать на нашу солидарность.

Позвольте мне от нашего общего имени передать всем народам
самые лучшие пожелания в наступающем году, сказать, что наш
народ готов вместе с ними идти по пути свободы и прогресса.

На пороге 1990-й год — год больших надежд и практических деяний
по революционной перестройке социализма. В новом году нам будут
необходимы решительность и твердость в нашей революционной
работе, соединении всех сил, выступающих за перестройку. Нам
жизненно необходимы разум и доброта, терпение и терпимость,
то главное человеческое, что есть, я уверен, в каждом человеке.

Мы располагаем поистине уникальными возможностями: богатей-
шим интеллектуальным и трудовым потенциалом, огромными природ-
ными ресурсами. Используя их, мы можем и должны в 1990 году
переломить ситуацию к лучшему. Но для этого всем нам надо хоро-
шо, на совесть поработать.

Обращаясь к вам, дорогие товарищи, я мысленно представляю,
что сейчас у телевизоров в ожидании звона Кремлевских курантов
собрались миллионы людей всех национальностей, населяющих Со-
ветский Союз, — женщины, мужчины и дети, представители разных
профессий, со своими интересами и склонностями, планами и надеж-
дами на будущее.

На пороге Нового года больше всего мне хочется пожелать, что-
бы он прошел под знаком взаимопонимания и консолидации, в которых так нуждается наше общество, все мы с вами.

С Новым годом, дорогие соотечественники!

Счастья вам, мира и благополучия!

=========================

Новогоднее обращение Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева с 1990 годом.

https://youtu.be/nw0ZOgGKsfU



======================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

====================




Перестройка

«Сахаров и ему подобные»

Глава из книги Михаила Горбачева "Жизнь и реформы".

В самом конце Второго съезда народных депутатов СССР произошел такой эпизод. Ко мне подошел Алесь Адамович, которого я знал хорошо как писателя, общественного деятеля, гуманиста, неистового борца против ядерной угрозы. Он высказал сожаление, что не смог выступить на съезде, и передал мне текст речи. Раиса Максимовна сохранила его в нашем архиве. Работая над мемуарами, я вновь перечитал выступление Алеся и решил его полностью включить в свою книгу.
«Алесь АДАМОВИЧ.
«Сахаров и ему подобные»... — так выразился один из ораторов Первого съезда народных депутатов во время печально знаменитого «антисахаровского митинга большинства», иначе не назовешь то заседание.
Кто же это «ему подобные»? Выступавший имел в виду кого угодно, но, конечно же, не Горбачева. А вот в общественном сознании современного мира именно эти имена все чаще ставятся рядом. Нет, не по обязательному сходству позиций: они нередко дискутировали по острым вопросам, когда раскалывалось мнение беспокойного первенца перестройки — Съезда народных депутатов.
Но если иметь в виду их, Сахарова и Горбачева, исключительную роль в процессе перестройки — в этом они действительно «подобные».
Именно Сахаров, как никто у нас, прокладывал пути перестройке, формулировал основы нового мышления и нового чувствования, подталкивал политиков в сторону моральных решений в делах международных и внутренних. Интеллектуально и морально перестройка вызревала под сильнейшим воздействием этой личности.
И именно Горбачев сделал назревшую в обществе потребность политической реальностью, а новое мышление — государственной политикой. И вызволил из брежневской ссылки того, кто так нужен был набирающему силу процессу.
История, судьба уготовили Сахарову тяжелейшие испытания, но под конец жизни одарили его заведомо победоносной ролью: выражать чистую, незамутненную политической конъюнктурой истину правового и гуманитарного обновления.
С Горбачевым история и судьба распорядились в несколько иной последовательности: именно взятое на себя бремя перестройки сделало политическую жизнь его по-новому сложной, трудной. Испытанием не только воли, взглядов, но и натуры. Вот о последнем, о натуре, хотя об этом у нас не принято рассуждать, пока политик на арене, пока он фигура действующая, — о ней и пойдет речь. В связи с вещами, конечно, более поддающимися определению, уловимыми.
Когда Михаил Горбачев и Рональд Рейган встретились в Рейкьявике и не сумели договориться о том, как остановить сползание мира в ядерную пропасть, различная реакция двух лидеров на этот печальный факт впервые заронила мысль: миролюбие Горбачева более чем политика, система взглядов, в этом — его натура. Не будь это так, не выдержать бы Горбачеву глухого сопротивления его усилиям двух закостеневших в милитаристском недоверии и оцепенении структур, их и нашей.
Но отчего то, что так здорово сработало, срабатывает в масштабах всего мира, почему не получается у себя дома? Кто и что тут виной: история, традиция, ситуация, конкретная политика, какие-то ошибки, просчеты? Скажу сразу: я не в состоянии ответить на этот вопрос достаточно определенно. Но хотя бы поставить его.
Оценивая положение в стране и действия лидера перестройки, кое-кто уже рассуждает: да, он начал, спасибо, но на данном этапе надо бы действовать решительнее и жестче. А он то ли не умеет, то ли не хочет. Чтобы действовать решительнее, я тоже прикидываю: хорошо бы, пора! А вот что жестче?.. Тут надо еще подумать. И не только потому, что в истории нашей слишком замешено все было именно на жесткости, насилии, прямой жестокости. А к чему пришли?
Говорят, что можно и разумно обходиться с механизмом насилия. А уж если надо, то и кровь пролить: без этого большая политика никогда не делалась, не обходилась. Вот даже Хрущев от этого не ушел — в Венгрии, в Новочеркасске. Защищая, думалось ему, социализм. История уже оценила случившееся. Подавил-то, оказывается, революцию, а не контрреволюцию (в Венгрии). И кровью залили попытку новочеркасских рабочих подтолкнуть его же перестройку в сторону политических преобразований. (То, что сегодня шахтеры сделали, делают.) Ну а Брежнев, тот сдуру задушил в самой колыбели — в майской Чехословакии 1968 года — и нашу тоже надежду на хоть какое-то обновление впадающей в маразм системы.
Не в искупление ли прежних кровавых дел (о предшественниках, вроде Сталина, уже и не говорю) история распорядилась дать нам в лидеры человека, который всем поведением своим говорит: «Лучше я уйду, но крови не пролью. И стучать кулаком не буду». Хотя иногда и стукнет, когда уж очень просят, прямо-таки умоляют, когда истосковавшись: ну как же без этого, не обойди милостью! Пусть и по нам, но главное, по ним стукни!
И вот вопрос: а возможно ли в нашей стране что-либо сделать с такой натурой, психологией, философией поведения — без хорошего кулака? Да просто не поймут этого, а то и уважать перестанут. Вот как Сталина уважали!
Не расценят ли (и не расценивают ли) многие как слабость принцип личного демократизма и нежестокости в стране, приученной самой историей совсем к другим типам лидеров?
Но почему даже Рейган не расценил очевиднейшую уступчивость в делах, очень даже рискованных, как слабость, даже проклятые империалисты не решились воспользоваться этим нам во вред, а тоже взялись добросовестно, как клопов, давить свои «першинги»? А уж про то, как относятся к «Горби» народы других стран, даже напомнить невозможно, не впадая в невольный грех как бы подхалимажа.
Загадка, да и только. Там вон как срабатывает ставка Горбачева на ненасилие. Внутри же: как бы совсем другие мы люди, народы. Или страна действительно в таком тупиковом положении, что «по-хорошему» из него уже не выйти?
Не знаю. Но признаюсь: так не хотелось бы, в плане даже историческом, потерять единственного лидера, отвергнувшего принцип, метод кулака и жестокости, чтобы приобрести в его лице или в ком-то другом еще одну разновидность нам столь знакомых «мясников» и «лесорубов», от которых люди отлетали, как щепки. Так и хочется попросить: не поддавайтесь нам, Михаил Сергеевич, ни на шантаж справа, ни на укоры слева — действуйте решительнее, может быть, увереннее , но именно своими методами и средствами! Человеческими. Так хочется стать наконец людьми.
И потом, успех-то все-таки потрясающий, даже уникальный. Случайно такой прийти не может. Без одного выстрела, а наоборот, гася их, выстрелы (в Афганистане и других регионах), без единой угрозы «сокрушительно ответить». Без всякой демонстрации военных мускулов так повернуть всю мировую политику в пользу собственному народу, а может быть, и историю повернуть, как не удавалось, даже проливая моря крови, никому, — разве это не убеждает, что принцип примирения и учета общих интересов сегодня самый верный, а может быть, и единственный путь к общему спасению? И действует он необъяснимо безотказно.
Но только не внутри страны. Тут даже либералы уже предлагают лидеру перестройки и обновления тогу... диктатора. Мечтая, правда, о просвещенном диктаторе. О холодном огне, о горячем льде.
А может, действительно «кадры решают». Очень уж заметно различие «команд»: внешнеполитической и, так сказать, «внутренней». Именно вторые так настороженно, а то и открыто неодобрительно относятся к приоритету общечеловеческих ценностей над классовыми. Так стоит ли удивляться, что они и в населении будут разжигать «классовую зависть» к тем, кто хотел бы жить лучше, работая лучше? И не станут они поспешать с радикальными законами о собственности, земле, печати.
Вообще с теми, кто составляет «команду» или «команды» лидера перестройки, много непонятного. Исчезают фигуры одиозные, еще с брежневских времен, народ аплодирует Горбачеву. А потом разводит руками, когда видит, кого берут на смену. Или все из одной «корзины», как объяснил мне один знающий человек, не очень-то повыбираешь? А то вот еще: известный всем своей решительностью человек уверенно пообещал руководить нами еще пять лет. Так и хочется попросить: а нельзя ли пятилетку за два года? Но посмотришь на новые, восходящие кадры, на площадях рвущие по-моряцки, по-пролетарски обкомовские дубленки на груди и предлагающие себя на место тех, — задумаешься. Те, по крайней мере, никого уже обмануть не могут. А у этих запас слов и демагогии, и цинизма побогаче.
Короля делает его окружение. И лидера — тоже. Какого лидера перестройки, обновления может делать в глазах народа подобное окружение? Лишь подрывать его авторитет.
Обновление партии необходимо. Но за счет ли этих? Время покажет, найдется ли внутренняя демократическая энергия, чтобы совершить прямо-таки вулканический выброс из самых глубин партии — туда, наверх, к Горбачеву.
Съезд народных депутатов высказывал беспокойство: соберемся снова, а нам из ЦК скажут: мы отозвали нашего депутата — вашего Председателя Верховного Совета. Нас, мол, он не устраивает. Предлагались различные поправки к Конституции, чтобы оградить страну от таких неожиданностей, а Председателя Верховного Совета от аппаратного давления. И они действительно нужны, такие гарантии от своеволия партаппарата.
Когда президент защищен будет и руки не будут связаны для радикальных политических и экономических реформ, а у народа, у страны, в свою очередь, будут гарантии от чрезмерной единоличной власти (нужны, нужны нам в ближайшем будущем прямые всенародные выборы президента, наделяющие его твердой властью, но и строго ограничивающие сроком и народным волеизъявлением, а также действительно работающий нормальный парламент!), когда придем к этому, возможно, обнаружим, что мы лучше, чем сами о себе склонны думать. Что нам нужен вовсе не грохающий перед носом кулак, а как раз то, что все еще не умеем ценить сегодня. Не будем думать о себе слишком плохо, раз среди нас могут рождаться, быть такие люди, как Андрей Дмитриевич Сахаров.
Декабрь 1989 года».



Перестройка

Как состоялось решение Политбюро об освобождении Сахарова.

33 года назад - 1 декабря 1986 года (за неделю до гибели диссидента Анатолия Марченко в тюрьме) - на заседании Политбюро Михаил Горбачев настоял на освобождении Андрея Сахарова и Елены Боннэр из горьковской ссылки.

Вот как о подготовке решения о возвращении А.Д. Сахарова в Москву вспоминает тогдашний сотрудник аппарата ЦК Андрей Грачев в своей книге "Кремлевская хроника".

"Телефонный звонок вызвал меня в кабинет Яковлева. (...) Многозначительно посмотрев на потолок, что означало напоминание: "враг подслушивает", Яковлев начал разговор неожиданно: "Все, что здесь будет сказано, должно остаться между нами". Хотя это и не предвещало чего-то хорошего, обещало, тем не менее, интересное продолжение. "Михаил Сергеевич просит порассуждать, как поступить с Сахаровым. Дальше так этого оставлять нельзя". (...)

Предназначая подготовленную бумагу членам Политбюро, мы неизбежно должны были подстраиваться под завещанную большевиками еще основателем партии Лениным этику "целесообразности". (...) Поэтому мы не могли назвать вещи своими именами: беззаконие - беззаконием и низость - низостью, а вынуждены были доказывать "нецелесообразность" дальнейшего содержания Сахарова в Горьком. (...) Таковы были правила "танцев с волками" из КГБ, которые затеял с нашим участием Горбачев. Он рассчитывал, применив эту нехитрую словесную анестезию, не подвергая себя опасности, повыдергать один за другим зубы из их зловещей пасти".

Итак, после того, как Михаил Горбачев снабдил всех членов Политбюро соответствующими справками и документами он ставит вопрос об окончательном решении вопроса возвращения из ссылки Сахарова и Боннэр на заседании Политбюро ЦК КПСС 1 декабря 1986 г. В этот раз (в отличие от августа 85-го) споров не возникло и после небольшой перепалки Горбачева с главным "волком" - Чебриковым "постановление принимается", Таким образом, на высшем уровне было утверждено окончательное решение об освобождении четы Сахаровых.

Так что же все-таки сыграло главную роль при решении вопроса об их вызволении из горьковской ссылки? Кто приблизил этот долгожданный день?

Елена Боннэр: Западные ученые, западные политические деятели и стремление какой-то части нашего руководства (я к ним отношу во всяком случае трех членов Политбюро - самого Горбачева, Яковлева и Шеварднадзе) занять более четкие, более цивилизованные позиции на международной арене. Это им помогало в их "подковерной" борьбе с противоположными силами в Политбюро и ЦК. И они прекрасно понимали (они же умные люди все), что без освобождения Сахарова этого не произойдет.

Михаил Горбачев: Сахаров был освобожден по тем же самым причинам, по которым я решил выводить нашу страну из несвободы к свободе. Это был важный пункт такого процесса. Ведь, считать, что мы движемся к демократии, в то время, когда в стране оставались политические заключенные и в ссылке находился выдающийся человек (представитель интеллигенции, демократ) это был бы просто нонсенс. Потому это было вполне обдуманное решение. Ну конечно для того, чтобы это сделать, надо было пройти какой-то период, какой-то этап. Не так все просто было. Каждый шаг был трудным.

Александр Яковлев: Самое решающее это нелепость самой ссылки. И это уже стало превращаться в определенных условиях, в определенной обстановке в абсурд. Это было вопиющее нарушение всего и вся.

Надо было от этого очищаться. И этим освобождением начался вот такой период очищения. Он для нашей политики дало еще как бы психологическое добро на следующие действия такого же характера.

Однако в общественном мнении до сих пор бытуют две основных версии о причинах возвращения Сахарова: 1) давление Запада, 2) смерть Марченко.

Вот что говорит А.Н. Яковлев по поводу первой версии:

- Меня очень часто спрашивают о влиянии Запада. Я отвечаю: наоборот! Чем больше было нажима, тем резче была наша реакция. Ах, так! Хотите заставить нас? Да мы вам! - и все откладывалось. Очень неловкие это были вмешательства.

И действительно, чем сильнее давил Запад, тем хуже становилось положение Сахарова в ссылке. И ведь никакие протесты мировой общественности не помешали отправлению Сахарова в Горький, не предотвратили ссылки Боннэр. Не стали они препятствием и для осуждения десятков других инакомыслящих. По большому счету все это "давление" воспринималось советским руководством исключительно как вмешательство во внутренние дела.

Да и не зря ведь в годы «застоя» было модным наиболее активных диссидентов высылать на тот самый Запад, давление которого они там могли усиливать сколько угодно. С Сахаровым не расправились таким же образом лишь из-за его "засекреченности". Так что на самом деле давление Запада больше оказывало моральную поддержку правозащитникам, чем реально влияло на принимаемые партией и правительством решения.

Теперь о второй версии. Да, трагическая смерть Анатолия Марченко во время его голодовки в Чистопольской тюрьме многих потрясла и ужаснула. Но он умер 8 декабря 1986 года. Да, в этот день Сахаров все еще находился в Горьком, но к тому времени решение о его освобождении уже прошло все подготовительные стадии. И принципиальное политическое решение было принято на заседании Политбюро еще 1 декабря.

Александр Яковлев: Имя Марченко даже рядом не упоминалось при обсуждении вопроса о возвращении Сахарова. Понимаете, наше правозащитное движение очень часто напичкано иллюзиями. Ну надо тогда число к числу привязать.

Окончательно же прояснил ситуацию в этом вопросе сами Андрей Дмитриевич и Елена Георгиевна еще в 87-ом году, отвечая на вопрос журнала "Континент" (№52):

«А.С.: Теперь Запад все время талдычит одну мысль, что освобождение Сахарова есть следствие смерти Марченко. Это совершенно неверно.

Николас Бетелл: Так вы не считаете, что смерть Марченко ускорила ваше освобождение?

А.С.: Это независимые процессы,

Е.Б.: Совершенно независимые».

Что же тогда повлияло на освобождение Сахарова? Наверное, все-таки в большей степени смена руководства и приход к власти Горбачева, начавшего политику перестройки. Может возвращение Андрея Дмитриевича было неким покаянием Горбачева за ту несправедливость и те преступления, которые были совершены его «августейшими» предшественниками. Желание начать новую политику с чистого листа...

Фрагмент моей статьи к 10-летию вызволения Сахарова.

Читать полностью:

Часть 1
https://ed-glezin.livejournal.com/31297.html

Часть 2
https://ed-glezin.livejournal.com/31127.html

===========

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

===================













Перестройка

Как благодаря Горбачеву в "Московских новостях" был опубликован некролог Виктору Некрасову.

Знаковый для политики Гласности некролог «Умер Виктор Некрасов» был опубликован в газете «Московские новости» № 37 (375), 13 сентября 1987 года.

Надежда Фадеева (внучка Николая Бухарина):

Некролог Виктору Некрасову был опубликован только тогда, когда дал свое согласие Горбачев.

Владимир Шевелев (который с 1989 года входил в редколлегию газеты "Московские новости"), с которым я дружила позвонил мне и сообщил о смерти писателя - эмигранта Виктора Некрасова. Он сказал, что Егор Яковлев (главный редактор газеты "Московские новости") позвонил Александру Николаевичу Яковлеву и просил разрешения опубликовать некролог. И тот ответил, что должен связаться с Михаилом Сергеевичем и перезвонит.

После одобрения Горбачева некролог был напечатан в еженедельнике "Московские новости".



==========================

Из интервью Виктора Лошака:

Когда МН напечатали некролог писателю-эмигранту Виктору Некрасову в 1987 году, секретариат ЦК КПСС голосовал по вопросу о снятии Егора Яковлева с поста главного редактора. Тогда это была обычная практика - секретарям ЦК рассылался проект постановления, который они подписывали или не подписывали. "За" были Лигачев, Зайков, Воротников - в общем, большинство. Уже готовое постановление, видимо, отказались завизировать члены Политбюро Александр Яковлев и Эдуард Шеварднадзе. Не появилось на нем и никаких резолюций генсека. В итоге постановление так и не было принято.

Источник: https://ria.ru/20101001/281234682.html

=============================

Писатель-эмигрант Виктор Некрасов скончался в Париже 3 сентября. Газета Егора Яковлева публикует некролог, подписанный Григорием Баклановым, Булатом Окуджавой, Вячеславом Кондратьевым и Владимиром Лакшиным. Интеллигенция воспринимает статью как глоток свежего воздуха. Это была его идея, рассказал в интервью для этого проекта Валентин Фалин, тогда — глава АПН (издатель «МН»). После публикации, говорит он, «были немалые сложности».

Этот текст – снятие табу с запрещенного прежде в печати имени. На следующий день после выхода газеты главные редакторы главных изданий Москвы были вызваны в ЦК КПСС партийным идеологом Егором Лигачевым. Встреча была неожиданной, утверждает в своей книге Леонид Кравченко, тогда — зампредседателя Гостелерадио: «Собрались словно по тревоге. Все возбуждены, озадачены, у каждого в глазах немой вопрос: «Что случилось?». По всему чувствовалось, что и Лигачев нервничал».

Как вспоминает Кравченко, «Егор Кузьмич особо подчеркнул, что встречу он проводит от имени Политбюро ЦК партии».

Один из подписавших некролог — главный редактор журнала «Знамя», писатель Григорий Бакланов, присутствовавший там, вспоминал позже: «<…> Лигачев только что не орал на редактора, Егора Яковлева: как, мол, посмел вообще печатать некролог! В седую его голову и мысль такая не вступала, что лишись он завтра своей должности, и кто он? Старец никому не нужный, мало ли уже сменилось таких временщиков, некогда всесильных: Лигачев? Кто такой Лигачев? А книга Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда» уже осталась в литературе, в истории нашей культуры».

«Начал издалека, – вспоминает в свою очередь Леонид Кравченко. – Рассказал о сложной идеологической обстановке в стране, о том, как много появляется в нашей печати непроверенных фактов, сведений и откровенной дезинформации. Подчеркнул, насколько ответственны должны быть перед народом все мы, журналисты, когда сообщаем о том или ином событии или когда даем свои оценки, трактовки тех или иных явлений. Ну а когда речь идет о людях, тогда тем более мы должны быть точны, щепетильны. Необходимо все время помнить, подчеркивал тогда Лигачев, о чувстве патриотизма, чувстве высокой ответственности перед народом. И здесь он неожиданно сослался на свежий номер «Московских новостей», который, как выяснилось, и стал непосредственным поводом для проведения совещания».

Лигачев тоже пишет об этом эпизоде в своей книге, говоря, что “публикация вызвала в ЦК большое неудовольствие”, так как “новые подходы к оценке наших соотечественников, по разным причинам выехавших за рубеж, еще не утвердились”. (Об открытом письме десяти других известных эмигрантов «Пусть Горбачев предоставит нам доказательства» см. 29 марта 1987.) “Михаил Сергеевич, – вспоминает Лигачев, – будучи в отпуске в Крыму, позвонил, поручил мне на очередном совещании главных редакторов газет и журналов сообщить о занятой нами позиции. Кроме того, на совещании была оглашена справка заместителя заведующего сектором газет С.С. Слободенюка, из которой явствовало следующее. Оказывается, Слободенюку позвонил тогдашний заведующий отделом культуры ЦК Ю. П. Воронов и сказал, что «Литгазета» и «Московские новости» намереваются печатать некролог в связи со смертью Некрасова. Слободенюк проинформировал об этом секретаря ЦК [Александра] Яковлева, а затем передал [Юрию] Воронову, что указание секретаря ЦК таково: некролог не печатать. Об этом же Слободенюк сообщил в газету «Московские новости». Однако главный редактор «МН» Е. Яковлев указание секретаря ЦК А. Яковлева не выполнил».

На встрече редакторов в ЦК, пишет Лигачев, Егор Яковлев «утверждал, что никаких указаний из ЦК он не получал, а это прямо противоречило справке Слободенюка», поэтому, мол, и «разгорелся сыр-бор». Свидетель перепалки, Леонид Кравченко, подтверждает: Лигачев был возмущен именно тем, что «заметка появилась, несмотря на то, что редактор газеты Егор Яковлев был предупрежден о нецелесообразности такой публикации». Но главный редактор “Московских новостей”, по словам Кравченко, начал спорить с этой претензией: «Он заявил, что действительно был звонок от работников идеологического отдела ЦК с предупреждением о нецелесообразности публикации, но после этого он, главный редактор, связался с Александром Николаевичем Яковлевым, тоже членом Политбюро, и публикация заметки была разрешена». Лигачев возмущен тем, что Яковлевы сговорились за его спиной: накануне, на заседании Политбюро, вспоминает Кравченко слова Лигачева, «было принято единодушное решение «отмолчаться» по этому поводу, и [Александр] Яковлев не высказал там иной точки зрения».

Перепалка в ЦК закончилась тем, что Егор Яковлев «под честное слово снова подтвердил участие [Александра] Яковлева в согласовании публикации. На это Лигачев в довольно жесткой форме заявил: «Ну что ж, тогда это личное дело товарища Яковлева. А я вам делаю замечание и предупреждение от имени Политбюро. Другие члены Политбюро имеют такую же, как у меня, точку зрения».

В свою очередь, Александр Яковлев подтвердит в мемуарах: он действительно давал добро на эту публикацию Егору Яковлеву, а Лигачев, через отдел пропаганды, действительно ее запрещал.

Лигачев утверждает также, что после совещания Егор Яковлев написал на него жалобу в ЦК, «которую на журналистском жаргоне правильнее всего было бы назвать “телегой”». «Почему в мой адрес? Только потому, что я проводил совещание? – не понимает Лигачев. – Но ведь я высказал позицию не только свою, но и Горбачева. Вдобавок, запрещал-то публикацию некролога вовсе не я, а секретарь ЦК Яковлев. Горбачев поступил с “телегой” весьма своеобразно: он разослал ее для ознакомления всем членам Политбюро. Никто, ни сам Михаил Сергеевич, никто другой, не высказал мне в связи с письмом главного редактора «МН» каких-то замечаний. Но то, как использовали жалобу, поневоле наводило на размышления: тут, с одной стороны, отчетливо прочитывалась поддержка Е. Яковлева, а с другой — легкий «щелчок» в мой адрес».

Публикация рассматривается на заседании Политбюро, и там достается обоим Яковлевым, только редактору “Московских новостей” – заочно, а партийному идеологу претензии были высказаны в глаза. “Редактор совсем распустился, потерял всякую меру, – так он вспоминал суть претензий своих коллег. – Пора снимать его с работы. <…> Ты знаешь, что Некрасов занимал откровенно антисоветские позиции? Меня упрекали за слабое руководство печатью, за то, что печать «распустилась»”.

Это столкновение по линии Лигачев–Яковлев стало первым зримым для руководителей СМИ. «Нам, может быть впервые, тогда стало ясно, что между двумя лидерами перестройки, Лигачевым и Яковлевым, возникли, нарастали, обострялись противоречия, которые рано или поздно могли привести к полному разрыву отношений, – вспоминает Кравченко. – И если Александр Яковлев позволил себе занять такую откровенную, обнаженную позицию, значит, он мог это сделать, только рассчитывая на поддержку Горбачева. Противостояние нарастало. Порой доходило до абсурда. На одном совещании слышишь одно, на другом — другое. Иногда на одном совещании, если там выступали оба — Лигачев и Яковлев, приходилось выслушивать полярно противоположные точки зрения на одну и ту же проблему. Журналисты в редакциях стали делиться по признаку ориентированности на тот или иной курс. Это был очень сложный период для нашей журналистики».

Сам Егор Яковлев вспоминал об этой встрече так: «Мы единственные в Москве, кто отозвался на смерть Виктора Некрасова: опубликовали десятистрочную заметку. [Ответственный за идеологию Егор] Лигачев собирает главных редакторов ведущих газет и устраивает мне публичную экзекуцию».

Согласно воспоминаниям «архитектора гласности» Александра Яковлева, главный редактор газеты эту публикацию согласовал с ним, но Лигачев запретил ее через отдел пропаганды. То есть текст вышел, несмотря на его запрет. «Практически это было первое публичное столкновение двух членов Политбюро, причем в острой форме», – объясняет Александр Яковлев.

Однако происходящее в СССР коллеги-эмигранты оценивают иначе. Об ощущениях тех дней говорил в эфире “Свободы” Владимир Войнович: «И вроде бы все честь по чести. И уголок в газете отвели приличный, и фотографию, где покойный изображен молодым, темноволосым, с обаятельной улыбкой, а не грустным, морщинистым стариком, каким он на самом деле ушел из этого мира. В некрологе вроде и сказано достаточно много: автор повести “В окопах Сталинграда”, офицер саперного батальона, он стоял у истоков правдивого и честного слова в нашей литературе о войне. Но тут же и ложка дегтя, словно в песню Окуджавы вставили куплет из Долматовского: “Его отъезд за границу и некоторые выступления там в первые годы его эмиграции отдалили его от нас”».

Источники:
http://gorbymedia.com/post/09-13-1987
http://gorbymedia.com/post/09-14-1987
http://gorbymedia.com/interviews/falin
https://archive.svoboda.org/50/Files/1987.html#1987-6

=======================

В Москве взорвалась идеологическая бомба — «Московские новости» опубликовали некролог о Некрасове, подписанный Григорием Баклановым, Булатом Окуджавой, Вячеславом Кондратьевым, Владимиром Лакшиным. В осторожнейшей форме, но это было как бы извинение перед тем, кого советская власть изгнала за пределы страны.

http://nekrassov-viktor.com/Funeral.aspx

==================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

================