Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Перестройка

(((((((((((((( Г Л А В Н О Е ))))))))))))))))))

Приглашаю всех в созданную мной "В контакте" группу
«ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»
http://vkontakte.ru/club3433647
==========================================================
МОИ ОСНОВНЫЕ ПОСТЫ:
Про самое свободное путинское телевидение:

«Народ хочет знать»: когда нам перестанут врать?
http://ed-glezin.livejournal.com/94626.html
Collapse )
Перестройка

Владимир Познер о телевидении эпохи освободительной Перестройки Горбачева.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОБОЗРЕВАТЕЛЬ ЦТ ВЛАДИМИР ПОЗНЕР ОТВЕЧАЕТ НА ВОПРОСЫ КОРРЕСПОНДЕНТА «ОГОНЬКА» МАЙРЫ САЛЫКОВОЙ.

Журнала "Огонек" №9, февраль 1990 года.

Он появился на экранах наших телевизоров в 1986 году. Знаменитые телемосты СССР— США с Владимиром Познером и Филом Донахью открыли эру гласности на советском телевидении. Не будет преувеличением сказать, что Владимир Познер явил собою новый образ телевизионного журналиста. В последнее время он чаще появляется в эфире Главной редакции вещания на Москву. По итогам обширного социологического исследования за 1989 год «Политические обозреватели и комментаторы информационных передач ЦТ в оценках московской аудитории» Владимир Познер был признан тележурналистом № 1.

==================

«В наступающем 1990 году Центральному телевидению придется потесниться. У него появляется серьезный соперник и конкурент... Кабельное телевидение, завоевав весь цивилизованный мир, ступило и на нашу почву» («Неделя» Ns 52, 1989 г.).

«На Витебском заводе телевизионного оборудования... в 1990 году будет выпущено 500 параболических антенн для приема программ через спутник. Стоимость антенны — около 3000 рублей» («Комсомольская правда», 14 января 1990 г.).

«...Возникает вопрос о необходимости подготовки отдельного закона о радио и телевидении, где можно было бы попытаться преодолеть существующие противоречия и пойти на создание рядом с государственным альтернативного телевидения, отражающего взгляды и оценки различных общественных организаций и групп» («Правда», 5 февраля 1990 года. Статья председателя Гостелерадио СССР М. Ненашева).

=====================

— Владимир Владимирович, известно, что все ведущие политические обозреватели Гостелерадио — коммунисты. Членство в партии в известные времена было обязательным условием профессиональной карьеры людей, работающих в средствах массовой информации. Вы ведь тоже коммунист?

— Да, я коммунист. Я вступил в партию в 1967 году, когда мне было 33 года. Кстати, за два года до этого я был назначен ответственным секретарем журнала «Совьет Лайф», который мы издаем в обмен на журнал «Америка».

В партию я вступил после серьезных раздумий. Думаю, что объясняется это отчасти моей биографией. Я думаю, что если бы я родился здесь, окончил бы школу, как все дети, стал бы октябренком, пионером, комсомольцем и так далее, то, учитывая время, я бы автоматом пошел и в партию. Но поскольку я приехал в Советский Союз в сознательном возрасте, когда мне было 18 лет, в самом конце 1952 года, перед смертью Сталина, то мое отношение ко всем этим вещам — и к комсомолу, и впоследствии к партии — было гораздо более осознанным. И когда в 28 лет я вышел из комсомола, то совсем не спешил вступать в партию. Я думал, как мне быть. Ведь по своему нутру я человек общественный, политически активный. Было много разговоров. И решающим стал совет старого большевика, латышского стрелка Николая Яковлевича Тиллиба. Он сказал мне: «Володя, если ты хочешь что-то делать для того, чтобы действительность изменилась, и если ты считаешь, что у тебя хватит сил, то вступай в партию. Но имей в виду, что придется тебе непросто. Придется иногда и хитрить, и выполнять то, что кажется, тебе несправедливым, но другого пути нет. В нашей стране добиться серьезных изменений, находясь вне партии, если только не призывать к перевороту и к очередной крови, невозможно».

— Вы никогда не жалели о своем решении?

— Слово «жалеть» — не совсем верное слово. Были моменты, когда мне было стыдно, скажем так. Стыдно, что я принадлежу к такой безмолвствующей партии. Партии, которая может единодушно аплодировать Брежневу,
Черненко, событиям 1968 года в Чехословакии. Это было.

Но, с другой стороны, я не видел альтернативы. Вопрос для меня шел не о КПСС, а о мировоззрении. Я вырос за рубежом. Жил очень хорошо. Мой отец был человеком весьма преуспевающим. Он зарабатывал по нынешним меркам около четверти миллиона долларов в год. Это очень хорошие деньги. Я учился в привилегированных школах, я жил, как привилегированный американец. Я вкусил, я знаю, что это такое. И хотя я очень люблю Америку и никогда этого не скрывал, но считаю, что это колоссально богатое общество — у нас мало кто себе реально представляет это богатство — не сделало людей более счастливыми, не преодолело отчуждения, не справилось кардинально ни с одной социальной проблемой. Более того, сегодня в еще более богатой Америке еще больше нищих, еще больше несчастных, еще больше отчуждения, еще больше преступности, чем в Америке моего детства.

Я пришел к выводу, что, видимо, эта система, хоть она и добивается поразительных результатов, все- таки органически неспособна сделать так, чтобы не было хотя бы голодных. И это при том, что в Америке сконцентрированы несметные богатства.

То, что происходит у нас,— результат тоталитарной системы, не желающей признавать наличие экономических и других законов. Является ли такое положение неизбежным следствием попытки строительства социализма? Время покажет. Но, на мой взгляд, так, как люди живут в той системе, жить они не должны. И поэтому я за другую идею устройства общества: справедливую и гуманную.

— А она не утопична? Вам это не приходило в голову?

— Приходило. И я считаю, что если в течение этого десятилетия то ли в нашей стране, то ли в какой-либо другой социализм не докажет, что он реально способен дать людям больше, чем капитализм, тогда придется, видимо, сказать, что да — это утопия. И значит, должно быть что-то другое. Какое другое — не знаю.

И чтобы закончить с этой темой, позвольте сказать еще вот что. Когда я двадцать три года тому назад вступил в партию, то считал, что честный, болеющий за дело человек не может поступить иначе. Сегодня все изменилось.

Сегодня совершенно необязательно быть членом КПСС, чтобы реализовать позитивное движение. Более того: если партия в лице ее руководящего органа и аппарата будет все более отставать от происходящих в стране процессов и вместо авангарда, каким себя провозгласила, окажется в обозе, то перед социально активными, совестливыми членами КПСС неизбежно встанет вопрос о выходе из партии.

— Перестройка началась с признания приоритета общечеловеческих ценностей. Наконец-то руководство КПСС перестало смотреть на искусство с точки зрения классового интереса и партийности. Но органы массовой информации оставались и остаются оплотом официального курса. Причем монопольным и тотальным. Что вы думаете об этом как коммунист и как человек, который всегда считался немного инакомыслящим ?

— Если посмотреть на пропаганду более широко, то пропаганда — это любое телевидение, любая газета. Скажем, американское телевидение — это пропаганда? Оно партийно? Безусловно. Оно исповедует определенную идеологию, определенные ценности, мировоззрение. Что касается монополий, то, наверное, надо признать, что наше так называемое социалистическое общество породило такие монополии, какие не снились ни одной капиталистической стране. И это прежде всего монополия власти в лице одной партии.

При этом не следует путать понятие «партия» - с ее членами — ведь их что-то около 20 миллионов, но из этого количества более 19 миллионов не имеют никакого отношения к власти вообще и к контролю над телевидением в частности.

Телевидение контролируется аппаратом ЦК КПСС, каждодневно Политбюро и конкретно, скажем, определенным секретарем ЦК и не только им. И тут можно было бы задать вопрос: ведь это Гостелерадио — при чем тогда Политбюро и ЦК КПСС? Ведь председатель Гостелерадио назначается сейчас, как известно, Верховным Советом СССР. Значит, и контроль должен осуществляться не партией.

— Не кажется ли вам, что такая ситуация будет сохраняться до тех пор, пока будет существовать 6-я статья Конституции? Ведь коль сохраняется направляющая и руководящая роль партии в нашем обществе, а телевидение одно, то кто же
будет направлять и организовывать, не Верховный же Совет?

— 6-я статья сегодня — это вопрос, если угодно, принципа. Сегодня с моральной точки зрения важно отменить эту статью. Но от этого положение может и не измениться. Я это к тому, что статью эту ввели лишь в 1977 году, контроль же аппарата партии не был менее всесилен до этого. Кстати, о контроле.

Бесконтрольного телевидения не было, нет и не будет. Кто платит, тот и заказывает музыку. Более умный, гибкий, заказывая музыку, позволяет играть вариации на тему... Или даже импровизации. А тупой говорит: нет, будете играть сугубо по моим нотам. И в этом, пожалуй, разница между контролем у нас и контролем «у них».

— А разве разница не в том, что у нас платят чужие деньги, а музыку заказывают свою?

— Что значит — чужие?

— Конкретно партия, заказывающая музыку, ничего не производит. Даже если бы платились деньги из партийной копилки, партвзносов и т. д „ то ведь музыку подчас заказывает и всегда контролирует аппарат, а платят остальные 19 миллионов и несколько сот тысяч коммунистов, которых ни о чем не спрашивают. Я не говорю уже о том, что этих денег явно недостаточно, и в ход идут и деньги других, не имеющих никакого отношения к партии людей. А на Западе предприниматель покупает свою студию и возможность вещать за свои деньги.

— В ваших словах есть определенная логика. Но если завтра партия перестанет контролировать ТВ и займется этим Верховный Совет, так ведь и он ничего не производит, он выделяет средства из бюджета, который, как мы знаем, складывается из труда всего населения.

Что же до коммерческого телевидения в буржуазных странах, то оно зависит от рекламодателей. Но в конце концов, с точки зрения обыкновенного потребителя, все это не имеет принципиального значения. Когда я смотрю на экран, мне все равно, кто платит. Я, возможно, понимаю, что осуществляется контроль, что в одном случае мне не будут давать новости о партизанской войне в Сальвадоре, поскольку тот, кто определяет политику, не хочет, чтоб я знал об этом. А что в другом случае мне не будут показывать и рассказывать, что же произошло в Китае и что случилось на площади Тяньаньмэнь.

Для меня принципиально то, что кто-то решает за меня, что я могу узнать, а что не могу. Поэтому-то мне важно, чтобы я имел доступ к разным источникам.

Вот, например, в Англии Би-Би-Си — это государственное телевидение, которое в значительной степени живет за счет государственных субсидий. И государство, в общем, контролирует Би-Би- Си. Но рядом с Би-Би-Си есть Ай-Ти-Ви, коммерческое телевидение, которое существует совершенно на другие деньги и контролируется другими интересами. И я могу, повернув ручку телевизора или нажав на клавишу, посмотреть и то, и другое. Вот что для меня важно. Наличие выбора.

— Что же нам мешает иметь этот выбор?

— Главная преграда. на мой взгляд,— политическая. Вплоть до недавнего времени Гостелерадио пыталось сохранить за собой абсолютную монополию. Возможно, пыталось и не по своей воле, а по чьему-то указанию. Но недавнее заявление председателя Гостелерадио Ненашева о возможности существования альтернативного телевидения показывает, что руководство Гостелерадио понимает: дальше так продолжаться не может.

— Не кажется ли вам, что эта позиция в какой-то мере была вызвана событиями последнего времени на телевидении? Я имею в виду снятие предновогоднего «Взгляда» из программы и реакцию на это общественности, шум вокруг передачи «До и после полуночи», когда Молчанов, не спросясь у начальства, пригласил в студию попавшего в опалу главного редактора «Аргументов и фактов» Старкова. Ведь какие тут могут быть варианты? Либо, коль гласность и демократия, неминуемо будут предаваться гласности закулисные игры, и все это будет подвергаться критике в прогрессивной прессе. А это значит быть постоянно в роли «мальчиков для битья». Либо признать право общественности иметь альтернативное телевидение, где показывают то, что просто не может появляться на официальном телевидении.

— Как бы то ни было, руководство Гостелерадио заняло сейчас, как мне представляется, верную позицию. Ведь никто не будет спорить, что официальное телевидение имеет право на существование. Это — государственное телевидение. так сказать, официоз. И это — нормально.

Понятно и то, что передача «Взгляд», например,— явление чужеродное для этого официального телевидения. Ведь даже название «Взгляд» говорит само за себя. Это самостоятельный, независимый взгляд на жизнь. И понятно, что, когда этот взгляд идет вразрез с официальной точкой зрения, неминуемо следует давление.

При демократии и плюрализме монополия телевидения должна разрушаться.

А сейчас в рамках государственного и единственного телевидения существуют несовместимые подчас течения, мнения, передачи.

— Вы ощущаете на себе эти противоречия как журналист и как личность?

— Да. Вот. например, возьмем упомянутый вами случай с появлением Старкова в передаче «До и после полуночи». Я веду передачу на Москву, которая называется «Воскресный вечер с Владимиром Познером». Она идет в последнее воскресенье каждого месяца.

В ноябрьском выпуске поднимался вопрос о печати: «Журналист и перестройка». Были приглашены главные редакторы ряда газет и журналов. Я хотел пригласить Старкова — не только и не столько потому, что он мой добрый знакомый, но потому, что «АиФ» — самая читаемая газета в мире, газета, выросшая на дрожжах перестройки. Но ноябрь — это был пик неприятностей Старкова. И вот вам противоречие: «Воскресный вечер с Владимиром Познером» — это моя передача, но в то же время — не моя. Производится она в рамках Главной редакции вещания на Москву. И я обязан был поэтому, как порядочный человек, сказать главному редактору: «Я хочу пригласить в свою передачу Старкова». Ведь именно он, главный редактор, несет ответственность за все передачи. Главный редактор ответил, что он не возражает, но решить этот вопрос не может. И попросил меня переговорить с первым заместителем председателя Гостелерадио. Выслушав меня и мое заявление, что я готов сам нести ответственность за приглашение Старкова, тот мне ответил: «Отвечаете за телевидение не вы, а я». А дальше он сказал, что появление Старкова в моей передаче будет означать, что государственное телевидение берет его сторону в споре с Идеологическим отделом ЦК.

Конечно. я мог, никого не спросив, пригласить Старкова, но я бы тогда подставил и главного редактора, и коллектив передачи, так как я не один несу ответственность за свои поступки в эфире. Итак, мне пришлось отказаться от своего замысла. Отказавшись, я не смог публично поддержать Старкова. И в этом, если хотите, мерзость и противоречивость существования журналиста на одном, не имеющем альтернативы телевидении.

— Насколько Владимир Познер независим сегодня? Вы — человек с именем, соответствующим положением, профессионализмом, наконец. Насколько вы все- таки можете иметь собственное мнение?

— Начнем с того, что всякий человек имеет собственное мнение, но не всякий смеет обнаружить его. А независимость — это состояние внутреннее. Оно совершенно не зависит, на мой взгляд, от положения, которое человек занимает. В этом смысле нет разницы между, скажем, знаменитейшим Андреем Дмитриевичем Сахаровым и каким-нибудь малоизвестным человеком, который тоже встал и во всеуслышание высказался.

Есть такие, которые скажут, что, мол, Сахарову было не страшно, он уже был академик и трижды Герой Социалистического Труда. А вот «маленькому» человеку гораздо труднее и опаснее высказываться. Так люди находят оправдание своему малодушию. Мы же знаем, как расправлялись в нашей стране еще совсем недавно с людьми, даже занимавшими весьма высокие посты.

Что до меня, то я испытывал страх в своей жизни не раз и не два, но нельзя сказать, что я особенно страдал: ну, получил партийный выговор, ну, отстранили от эфира, ну, была угроза, что уволят. Это чепуха по сравнению с тем, что испытали многие другие. Сейчас, конечно, не те времена, меня не посадят, тем более не расстреляют, но сделать мою профессиональную жизнь невыносимой могут. И считать, что разгневанное начальство каким-нибудь образом да не расквитается, было бы наивно.

Но я перешагнул через внутренний барьер страха, больше из-за страха на уступки не иду.

Я говорю то, что я хочу, что считаю нужным.


— Ваша известность в стране связана с телемостами, появившимися на всесоюзном телеэкране. Но потом вы с этого всесоюзного экрана почти исчезли, а ныне ведете ежемесячную передачу лишь для зрителей Москвы и области. Это не имеет отношения к вашей независимости?

— Пожалуй, нет. Телемосты — этап в моей жизни. Я счастлив, что был первым, кто начинал это дело. Вполне возможно, что еще приму участие в будущих телемостах — конечно, при условии, что они будут интересными. Но этим нельзя заниматься постоянно и надеяться, что зритель будет смотреть с прежним интересом. Словом, я отошел от телемостов и стал искать другой род деятельности.

Делал разовые передачи по ЦТ. А потом московская редакция предложила вести собственную. Это было два с лишним года назад. Я согласился, но предупредил, что тогдашний первый зампред Гостелерадио этого не допустит.

— Почему?

— Я полагаю, что здесь играла роль личная неприязнь. Впрочем, выдвигался такой, с позволения сказать, аргумент: журналист-международник не должен касаться «внутренних» вопросов собственной страны.

Потом, когда этот зампред перешел на другую работу и его заменил другой, ныне покойный Владимир Иванович Попов, положение переменилось, и я стал вести передачу для московской редакции. Делаю ее с удовольствием. Она завоевала определенный авторитет, и сейчас все чаще говорят о том, чтобы вывести ее на всесоюзный экран.

Совсем недавно я стал вести передачу по второй программе ЦТ, ее название «Квадратура круга». Она затрагивает вопросы межнациональных отношений. Получается, что у меня стало две постоянные рубрики — вроде не было ни гроша, да вдруг алтын.

Получилось это, по-моему, потому, что я отказывался делать то, что считал неприемлемым, готов был терпеть очень долго, никого никогда не отпихивал локтями, и. наконец, потому, что повезло.

— А вы не лукавите? Ведь наверняка, когда вы согласились и пошли в Московскую программу, вы знали, полагаясь на профессионализм, что передача ваша будет идти по Центральному телевидению?

— Я появился всерьез на экране советского телевидения в 1986 году. Мне было тогда 52 года. Можно сказать, что в плане возраста пик мой уже прошел. Ведь творческий расцвет — это 40—45 лет. А кто меня знал, когда мне было 40—45 лет? В Америке знали. Но меня не пускали на советское телевидение. Не пускали вполне сознательно. Имея в виду, что я в каком-то смысле человек непредсказуемый и система взглядов моих не вписывается в круг общепринятого. Вот на зарубеж — пожалуйста, выступай!

Конечно, меня использовали, я понимал это, и шел на это осознанно, ибо так мог говорить свободнее. Я начал работать на радио в Главной редакции вещания на США в 1970 году. А через три года мой главный редактор, Гелий Алексеевич Шахов, предложил выходить с ежедневным трехминутным комментарием. Семь раз в неделю. Поскольку я писал по-английски, визировал меня только главный редактор. Никакого Главлита, никакой цензуры. Кроме того, в СССР меня почти никто не слушал. Ну, кто будет слушать московское радио на английском языке, да еще на коротких волнах, да в два часа ночи? Никто. Уж никто не позвонит из ЦК председателю с требованием «разобраться» с Познером. Конечно, был контроль, но очень щадящий. Поэтому я мог говорить то, что хотел, то. что считал нужным. Почти не сделал ни одного комментария по заказу. И это за много лет каждодневного выхода в эфир в самые застойные времена.

— Это шло иногда абсолютно вразрез... ?

— Не абсолютно, но вразрез... То есть, если бы это было написано по- русски, это бы не пошло. Не могло подобное появиться и в советской печати. И если бы не Горбачев, если бы не изменения, происшедшие в нашей стране, я так бы никогда и не появился на нашем телевизионном экране. Так бы вы меня никогда и не увидели.

Поэтому считать, что я, получив предложение Московской редакции, согласился потому, что был уверен, что передача выйдет на всесоюзный экран,— это чепуха. А шел я на это. необыкновенно волнуясь. И когда редактор передачи Валентина Николаевна Демидова и тогдашний главный редактор Михаил Алексеевич Огородников сообщили мне, что передача будет называться «Воскресный вечер с Владимиром Познером», я чуть не свалился со стула от удивления. И они добились этого, и я им за все это бесконечно благодарен. И никуда из Московской редакции не уйду, даже если передача не будет доходить до всесоюзного зрителя.

Я совершенно не стремлюсь красоваться на экране. Я не в том возрасте. Но мне есть что сказать, у меня есть своя система взглядов, которая мне кажется важной. И именно поэтому я считаю своим долгом реализовать идею Народного телевидения. Материализовать наконец желание людей иметь еще и другое — не государственное, но авторитетное, профессиональное, интересное.

— Вы считаете, это реально?

- Да! — Какой самый главный вопрос должен быть решен в первую очередь?

— Для этого нужно одно: решение правительства. Нужно, чтобы возможность такого телевидения была оговорена в Законе о печати и других средствах массовой информации.

— Ну. а как выглядит реализация этой идеи хотя бы в общих чертах?

— Речь идет о том, чтобы вещать по одному из неиспользуемых телевизионных каналов, а телевизионный сигнал выдавать в закодированном виде. Это означает, что принять этот сигнал без небольшого дополнительного приспособления вы не сможете. Дальше Народное телевидение предложит вам взять напрокат такое приспособление. И будет брать с вас, предположим, 40 рублей в год, исходя из того, что у телевидения будет как минимум 50 миллионов абонентов. Для Советского Союза это вполне реальная цифра. 40 х 50 миллионов — получится 2 миллиарда рублей. Этого вполне достаточно.

Люди будут сами решать, хотят они платить сорок рублей или нет. Если не хотят, то тогда Народное телевидение прогорит. И поэтому самое главное, чтобы телевидение это было интересным.

— Но у нас в стране существует государственная монополия на спутники?

— Я не против государственной монополии на спутники связи, я против
монопольного использования этих спутников. Мы можем платить за использование спутника Министерству связи СССР, чьей собственностью он является.

— Но сразу оснастить студии за рубли современной импортной аппаратурой, необходимой для вещания, даже если вам дадут свободный канал и возможность платить за использование спутника, просто невозможно.

— Ничего невозможного нет. Сегодня у Гостелерадио четыре программы. Кроме того, все местные студии находятся в системе Гостелерадио — это что-то порядка 80 тысяч человек. Затраты огромные — более 10 миллиардов рублей в год. А теперь давайте пофантазируем.

Пусть за Гостелерадио останется лишь одна первая программа. В этом смысле Гостелерадио сравнится с такими телесетями, как, скажем, Си-Би-Эс, Эн-Би-Си, Эй-Би-Си в США, Эн-Эйч-Кей в Японии, Тэ-Эф 1 во Франции и т. д. Сразу Гостелерадио станет компактным, куда более оперативным, менее дорогостоящим и вполне определенным А что остальные программы?

Вторая могла бы стать общероссийской — скажем, по аналогии с британским Ай-Ти-Эн, состоящим из пятнадцати крупнейших телецентров страны. В РСФСР телецентры есть в Хабаровске, Владивостоке. Свердловске, Волгограде, Ленинграде и т. д. Все эти центры нужно вывести за рамки Гостелерадио. Пусть они производят программы как местные, так и используемые в Общероссийском телевещании.

Встает вопрос: а кто будет контролировать этот канал? Как говорится, возможны варианты — от местных Советов до акционерных обществ.

Третья программа — московская — тоже должна выйти из состава Гостелерадио и готовить передачи для Москвы и для Общероссийского вещания.

Наконец, образовательные передачи четвертой программы должны войти в состав вещания Гостелерадио, а сама четвертая программа освобождается для Народного ТВ.

Все программы получат доступ к самофинансированию, к банковским ссудам, к деловым контактам с другими, в том числе зарубежными, кредиторами.

— А почему вы называете телевидение, за идею которого агитируете, Народным?

— Оно будет общественным по содержанию и народным по форме, потому что должно существовать на народные деньги. Потому, что именно народ будет влиять и реагировать на то, что ему нравится или нет. И еще потому, что в Директорский совет Народного телевидения смогут войти представители различных политических течений, ассоциаций. Главное, чтобы они отражали какие-то заметные, значимые явления в общественной жизни страны.

Каждое политическое образование сможет получить возможность для выражения своего взгляда на ту или иную проблему. И здесь не будет никакого насилия или игры. Если опрос наших зрителей выяснит, что рейтинг программы той или иной политической группировки упал за год и не поднялся, то договор с ней может быть расторгнут.

— Система понятна: в студии будет видно, сколько человек повернули ручку своих телевизоров на другой канал. Но что значит «интересно»? Ведь есть много способов сделать зрелище интересным?

— Закон о печати и средствах массовой информации, Конституция должны четко определить: вот грань, переступать которую запрещено. И Народное телевидение обязано придерживаться этого.

— Какая будет структура? Структура Главной редакций Народного телевидения?

— Главная редакция — анахронизм. Структура должна быть совершенно другой. Она будет основана на трех китах телевидения: на информации, развлечениях, спорте. В понятие развлечения входят, разумеется, и шоу, и кино, и театр, и образовательные.
и познавательные передачи. Итак, три кита, три управления, три единицы. Каждая имеет своего президента и вице-президентов. Каждая совершенно самостоятельна, со своей техникой, своим временем. Каждая представлена в Совете директоров Народного телевидения, который и является его руководящим органом.

— Допустим, что началась работа по конкретной организации Народного телевидения. Правительство. Верховный Совет, народ — все поддержали эту идею. Кем вы видите себя в этой структуре?

— Знаете, совсем недавно мои товарищи по работе, люди, к которым я отношусь с уважением, предложили мне выдвинуться от Гостелерадио кандидатом в народные депутаты. Я был очень польщен и тронут этим предложением, но отказался. И главный довод был очень простым: мы еще не поняли, но неизбежно поймем, что нельзя быть народным депутатом и кем-то еще. Эта работа требует полной отдачи. Ежедневной. И не только восьмичасовой рабочий день, а и побольше.

Люди, которые позволяют себе быть народными депутатами и кем-то еще, делают это, скажем, по наивности. По незнанию. И для меня вопрос стоял таким образом, что если я буду баллотироваться и пройду, то должен буду оставить журналистику. Значит, я был поставлен перед выбором. Мне кажется, что я могу больше сделать, работая журналистом. Рассказываю об этом, чтобы ответить на ваш вопрос.

В ситуации с Народным телевидением у меня другая точка зрения. Если бы это вдруг произошло и мне предложили бы возглавить Совет директоров, я посчитал бы себя обязанным согласиться. Я не знаю, способен ли я справиться с такой работой, но коль скоро я агитирую за это, являюсь горячим приверженцем этого дела, то тогда я не имею права отказываться. Как говорят, назвался груздем, полезай в кузов. Но в этом случае я должен буду отказаться от экрана.

Я категорически не согласен с тем положением, что административное лицо совмещает в себе журналиста.


— Вы считаете это неприемлемым?

— Это невозможно. Это нельзя морально, этически, это нельзя административно. Ну, скажите, пожалуйста, если я председатель, то, выходит, я сам себе начальник и подчиненный, автор и редактор и т. д. Не говоря о том, что руководитель должен все время руководить, искать творческих людей, подталкивать, помогать. Нужно делать что-то одно из двух.

Хочу добавить вот что: председатель Совета директоров должен, на мой взгляд, быть лицом сменяемым, избранным самим Советом сроком на 3 года. Если он работает хорошо, он может быть избран на второй, третий и так далее срок, но важно, чтобы он зависел от тех людей, с которыми он работает.

— Не может ли случиться так, что, учитывая привлекательность НТВ, вы просто перекачаете кадры из монопольного государственного телевидения?

— Кто-то. возможно, и прибежит, но рисковать захочется далеко не всем. Людям, привыкшим получать зарплату гарантированно, независимо ни от чего, вряд ли понравятся условия НТВ — Что это за предполагаемые условия?

— Договор, который заключается с человеком на три или на пять лет на разные суммы в зависимости от уровня журналиста. При этом прошу иметь в виду, что гонорары исключаются. Человек работает за определенную, договором установленную плату. И нет никаких должностных окладов. Есть конкретная оплата труда конкретного человека.

— Вы считаете такую систему более справедливой?

— Я считаю ее единственно справедливой и, главное, эффективной. Ведь сейчас как обстоит дело? Два человека — скажем, политобозреватели — получают одинаковый оклад за то, что они политобозреватели. Они имеют право выходить в эфир на равных (за что получают гонорар), хотя их популярность, а следовательно, действенность совершенно различны. Все определяет должность.

Контракт — дело другое. С тобой заключаем договор на год на сумму, предположим, 500 рублей в месяц, оговорив, как часто и с чем конкретно ты должен выходить в эфир. А с другим подписываем договор на три года, да на 800 рублей в месяц. Другими словами, условия договора определяются сугубо личностными качествами журналиста, его заработок зависит только от него.

— Будет ли это зависеть от эфирного времени, в которое выходит тележурналист?

— Зависеть оплата должна только от популярности журналиста, от эффективности его передачи. Один человек может выходить в эфир на три минуты, но зато это — кумир! И эти три минуты могут стоить очень дорого. А другой выходит на целый час, но получает меньше. Объективный показатель — это рейтинг. Как народ смотрит и оценивает.

— То, что вы задумали,— это архисложное дело. Чтобы осуществить его, нужно много составляющих. Привлекли ли вы кого-нибудь из народных депутатов, членов Верховного Совета к работе над проектом Народного телевидения?

— Нет. Более того, у меня внутреннее ощущение, что то, о чем я говорю, не самый важный сейчас для страны вопрос. Или, скажем, он может быть менее срочным. А главный вопрос, я его условно называю,— колбасный. То есть продовольственный. Не будет решен этот вопрос — никакое альтернативное телевидение не спасет. Это приоритет.

— Позволю себе с вами не согласиться. Для меня, как потребителя и гражданина, вопрос альтернативного телевидения не менее важен, чем колбасный вопрос. Потому что это вопрос моей свободы и возможности выбора.

Хлеб и подлинная свобода — это главные проблемы сегодняшней революции. Их надо решать параллельно.

Как вы думаете, появление Народного телевидения повысит уровень государственного телевидения?

— Безусловно. И почти сразу. Ведь в самом деле, зачем бежать стометровку за 9 секунд, если можно выиграть Олимпийские игры за 9,9 секунды? Надо все время чуть-чуть толкать.

Вот посмотрите, наличие разных газет заставляет вертеться. И тиражи растут или падают. Ведь люди реагируют. И именно поэтому создание альтернативного телевидения выгодно государству. И надо понять, что можно критиковать Кастро или Ким Ир Сена без того, чтобы осложнились отношения с Кубой или КНДР. Понять, что Народное телевидение — это не антисоветское телевидение. Не антиправительственное телевидение, хотя оно и независимо от правительства.

— Спасибо. Владимир Владимирович.

===================

«Огонек» поддерживает идею Владимира Познера о создании в СССР альтернативного Народного телевидения. Для того чтобы реализовать эту идею, надо знать, поддержит ли ее народ. К сожалению, мы не можем рассчитывать на проведение с этой целью общенародного референдума, но если каждое печатное издание любого масштаба и уровня проведет свой читательский референдум «Народное телевидение— за или против?», то во многом картина общенародной поддержки или незаинтересованности была бы ясна. А пока «Огонек» обращается к своим читателям. Просим вас откликнуться и прислать в редакцию ваш ответ: «Народное телевидение — за или против?». Журнал продолжит разговор на эту тему. Ваши размышления, пожелания, предложения будут рассмотрены и проанализированы.

=========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================











Перестройка

Наталья Негода: "Девушка нашей мечты".

Интервью Натальи Негоды для журнала "Огонек" №9, февраль 1990 года.

Когда мы пытаемся постичь глубину разума давно сгоревшей цивилизации, мы ищем в ветхих летописях, бороздках наскальных рисунков, устных преданиях имена звезд, которые были известны давно почившему народу, которые он смог рассмотреть, отрываясь от тяжкой земной работы, чей путь он смог понять, кому он истово молился.

Продвижение людей вперед — это освоение звездного неба. По звездам находят путь не только в пучине морской и в дремучих дебрях, по звездам находят пути к обществу, народу, к одной-единственной душе человеческой.

«Маленькая Вера» — это уже не фильм, это товарный знак нынешней оттепели, мы можем по этому поводу кривить губы, но объявленная ценность обеспечивается твердой валютой всенародного банка зрителей, которые пятьдесят миллионов раз сказали: «да!» — и в этом качестве «Маленькая Вера» отправилась греметь в зарубежье, собирать призы, аплодисменты и твердую валюту, и опять же, бог его знает, что зарабатывает все эти дары заморские — экранное действо сомнительных достоинств или долгожданное пробуждение нашей спящей красавицы, разбившее вдребезги хрустальный гроб и для всех окрестных народов. Маленькую Веру играла Наталья Негода.

Наталья Негода стала «грачи прилетели!» нашего привала на ратном пути, когда раздалась команда «вольно!» и все ломанулись кто куда: кто покурить травки в тенек; кто набился в душные каморки видеотек сопереживать стонам боли и млеть от стонов страсти; кто облепил киоски, расцвеченные разнообразно раздетым иконостасом; кто отправился в кино, где с экрана доказывается принадлежность искусства народу широкой трансляцией самых народных слов и выражений и Наталья Негода ерзает по своему малозапоминающемуся партнеру, совершая первый в истории советского киноискусства половой прилюдный акт, в котором столько эротики, сколько эротики и страсти в самолете, опыляющем ядохимикатами поле; кто-то купил билеты в театр, чтобы полюбоваться, как путеводными звездами перестройки засверкали с подмостков голые задницы,— нас вжимает в кресла на крутом повороте нашего искусства к коммерции, и случайным знаменем этого поворота оказалась Наталья Негода — звезда нашей революционной эпохи. Ну что ж, будем искать себя по звездам.

======================

— Здравствуйте.

— Только никаких вопросов про личную жизнь! И я ненавижу вопросы зрителей: как отнеслись ваши родные и муж (если есть), когда увидели вас в этой сцене? Я уже думала брать на встречи какого-нибудь товарища, чтобы он, раздавленный стыдом, шатаясь, выходил к микрофону и шептал в него трясущимися губами: «Да, товарищи, это я, вот этой самой муж... это она все без меня, там, на экране... Да, я бью ее теперь смертным боем каждую свободную минуту!» Ой, да никто не спросит: тяжело ли было смеяться и плакать, только одно: как же, как же это вы смогли? И как же это — снять с себя первую половину-то одежды? И что ж вы испытывали в этот самый момент? Вы ведь что-то ведь испытывали?! Я очень хорошо представляю людей, которые задают мне вопросы о «Плейбое», о технике полового акта в кино.

— А вам не жалко этих людей? Для нашей целомудренной (естественно или вынужденно) аудитории десятилетия единственным эротическим зрелищем были долгие поцелуи государственных мужей при проводах братских делегаций в аэропорту, и «большой скачок» до этой сцены, естественно, породил шок. Наше искусство пытается экстерном перемахнуть путь, который при нормальном развитии длился полвека, — понятно, что почва у народа ползет из-под ног. Может, стоит народ пожалеть?

— Почему я должна кого-то жалеть? Что, я обязана жалеть каждого, кто не читает Толстого, Достоевского, Чехова, не ходит в музеи? Это же воинствующая толпа! И я не собираюсь двигать ее в сторону света.

— Говорят, жизнь «звезды» — рестораны, премьеры, посольства, салоны и редкий заезд домой, чтобы сменить норковую шубу на соболью? — Врут. Сплю долго, как слон. Часов до двенадцати. Зимой почти круглые сутки. Хожу на рынок, орехов купить, ой, люблю. Если захожу в «Продукты» — начинает трясти от очередей. Дома кружу по комнате: открою книжку, загляну в ванную — нет стиральной машины и негде купить — ох, приготовлю поесть. Любимого блюда нет. Какое может быть в Союзе любимое блюдо? Включу телевизор, Съезд не смотрю. Я на месяц в Париж уезжала: телевизор на Съезде выключила, приехала — щелк! — и на том же самом месте, на том же самом слове...

— А что в Париже? — Это сбылась маленькая мечта — чтобы просто выбраться. Побродили по улицам с любимым человеком, посидели в кафешках, сходили отметиться в Лувр. У Джоконды — неописуемая куча народа. Дело там у меня, буду сниматься. Поэтическое такое кино. Три героя, из них одна девушка, которая немного говорит по-французски, Льота. Я сценарий прочитала и засмеялась: «И что, я ни разу не разденусь?» Мне сказали: «Ну, если только сама захочешь». Теперь наняла себе педагога по-французскому. Плохо учусь, пытаюсь за свои же деньги ее еще и обмануть. Со школы учебу ненавижу, как вошла в нее, так и вышла — белым листком, только чуть помятым. Все время пыталась уйти в балерины. Была маленькая, страшная и толстая — щеки, как у барсука. Сказки читала до очень позднего возраста, плакала. Люблю поплакать. Студенткой Б. Васильева прочла —«Завтра была война»,— всю ночь прорыдала, пришла на учебу — режиссер Ю. Кара немедленно ко мне: «Хочешь сниматься в фильме «Завтра была война»?» «Да!!!»

— Легко все получается?

— Это такая дурацкая манера... О чем любой художник наш рассказывает в первую очередь? О том, как ему жутко было трудно! А кому это интересно? Ну, вот кому это надо, что у меня была проблема с ростом: маленькая, никто не видит, что на экзамен в школу-студию МХАТа таскала в сумочке туфли с десятисантиметровым каблуком и переобувалась в скверике, и как на «танцах», конечно же, свернула каблук к всеобщей радости и уковыляла, извинившись, и как не поступила первый раз... Как никто не хотел брать в театр, и мы ходили всем скопом показываться, и везде: нет, нет, нет, а когда меня взяли в ТЮЗ, мне казалось, что это грандиозный случай, а прошел год, и я поняла: боже мой, меня засасывает болото, мой талант гниет, моя молодость погибает.

— И как же вы обитали в театре?

— Молча. Кругом левые, правые, кривые, прямые, думай, что говорить, кому, как и где, и немедленно примыкай, а я от этого устаю. Не было ни врагов, ни друзей. Ни ролей. Зато все массовки — зайчики, попугайчики, клены и березки — мои. Пичул мне сказал: «Ну, и что тебе в этом? У тебя впереди открытый проспект, поездки». Я так села, подумала, тут еще предложения были от рекламных компаний на поездки в Италию, Испанию, на съемки в «Плейбое» надо было ехать — театр бы меня не отпустил. Я пока молодая — хочу попрыгать. Я с радостью из театра ушла. С радостью.

— А что для вас было самым трудным на съемках «Маленькой Веры»?

— Найти общий язык с партнером Андреем Соколовым. Любовь же с ним должна быть. А у нас как-то не сложилось. Как перерыв, мы с ним постоянно: гав, гав, гав; только съемки: ути, тюти — пошли любить друг друга.

— Эротика, секс — это то, на чем пресса сейчас добывает подписчиков, писатель — славу, кооператор — покупателя, художник — поклонников. Уцепившись за признание безымянной дурочки в телепередаче, что секса в Союзе нет, все с такой невероятной энергией бросились доказывать обратное, что создается впечатление: кроме секса, ничего другого у нас уже не осталось. Наше кино оказалось в положении человека, который послушно бегал на четвереньках, когда за ним ходили с плеткой, а когда ему разрешили встать — просто плюхнулся в лужу, никто и не помышляет об эротике как о гимне красоте человеческих тел, приобщении людей к высокой культуре чувств, смутных, непростых проявлений человеческих душ — все подается похабно, глазами детсадовца в подворотне. Творцы считают нас за стадо или сами не могут подняться выше?

— Надо быть очень сильным человеком, чтобы снять по-настоящему. Чтобы эта сцена не перешла в сопли. Надо чувствовать в себе нравственную силу. То, что снимают сейчас, имеет оттенок легкого насилия, извращения. Понимаете, художник имеет либо рамки режима, либо рамки внутреннего нравственного закона. Когда режим пал, выяснилось, что одновременно это не существует — многие художники обнаружили нравственную дистрофию.

— Вам бывает стыдно за прошлое: вспомнишь какой-нибудь момент — и прямо как кипятком ошпарит?..

— Нет. Я училась у маминых подруг такие ситуации воспринимать отстраненно, вылезая, что ли, из них... Мамины подруги были почему-то все одинокие... Одна очень смешно рассказывала: у нее был поклонник. Ну такой, приходил, но не оставался. Жениться не мог, семья была. И раз он получил на работе заказ, приходит к ней с «дипломатом» и с порога: «Ну, сегодня гуляем!». Бац «дипломат» на стол, осторожно открыл, приподнял невысоко крышку, оглянулся: «Давай нож!» — Хоп, отрезал в «дипломате» половину колбасы и на стол, «Давай ложку!» — пошуровал там и шмякнул в тарелку икры, поискал еще, «дипломата» так же не открывая, и на стол бутылку шампанского! Все! «Дипломат» закрыл и аккуратно поставил к выходу, стараясь не греметь содержимым, это домой. Она так села и подумала: «Боже, кого я люблю...»

— Вы не жалеете, что снялись для «Плейбоя»? Ни капельки?

— Честно говоря, я не думала, что будет такой резонанс. Думала, слухи не дойдут до Союза. Но «Плейбой», у которого дела идут под гору, сделал мне такую рекламу, что, когда я приехала в Нью-Йорк, поняла, что придется выставлять кулаки вперед для защиты. В Америке я давала по семь-восемь интервью в день. Переводчица уже отвечала сама, на меня не оглядываясь.

Вообще я не люблю рассказывать про то, как стала первой советской моделью «Плейбоя». Я очень плохо чувствую себя здесь при этой теме — во всем мне чудится подвох... Но я не жалею. Меня невыносимо раздражает вопрос: почему вы это сделали? Да какая женщина ответит честно на этот вопрос? Ну вот сделала! Ну что вот все- таки вами руководило? Это что, вызов коммунистической партии? Господи, да какой вызов! Так ради чего же. ради денег, что ли? Да! И ради денег тоже. Это и карьере моей помогло, и фильму. «Маленькую Веру» купили во Франции за сумму в два раза больше, чем он был куплен в Америке. И это после выхода «Плейбоя».

— Какие были творческие проблемы?

— Проблемы такие: они приглашали Наталью Негоду — русскую женщину, а на меня глянули — а где же русское- то? Где румяные щеки и толстая коса? Думали, чем бы меня обрусить... Сарафан, что ли, надеть? Я сказала, в сарафане я не буду. Другая идея возникла. Женщина-подросток, отразить это переходное состояние. Тут воспротивилась редакторша. Наши водители автобусов этого не поймут, тираж будет падать.

— Как отнеслась американская публика к тому, что «русские пришли» и в «Плейбой»?

— Да они такие же, как и мы. Есть тупые до безобразия: «Наталья, вот вы вкусили свободы, теперь вы понимаете, что должны уехать?» Наши эмигранты почти визжали от восторга: «Как мы им показали?!»

— Уважаемая Наталья Игоревна, когда вы остаетесь совсем одна, когда нечего делать и нет необходимости играть в хозяйку, покупательницу, актрису, дающую интервью, вы чего-нибудь боитесь?

— Я боюсь, что все, что со мной произошло, случайно. Сошлись звезды на небе. А завтра этого уже не будет. И жди следующих звезд. Мне было бы очень страшно не выезжать больше никогда за границу. Боюсь, что не будет предложений. Я хочу много зарабатывать денег, тратить их на себя и тех, кого люблю. Я боюсь, что наша жизнь развернется в обратную сторону. Боюсь, что мы идем по чужим следам и повторяем этапы чужого пути: послевьетнамский синдром, сексуальная революция, студенческие волнения ожидают и нас. Я боюсь потерять близких и любимых. Я очень боюсь остаться одна.

=========================

Три десятилетия назад Париж смотрел «Летят журавли», на вынырнувшую из кровавого, долгого водоворота, из страхов и тьмы времени девушку нашей мечты — Веронику, как на белую первую птицу, что садится на мачту, и значит, скоро берег, и ноги наполняются напряженным зудом от блаженной близости свободного простора земли. Это был как первый, трепетный цветок из-под снега на земле, которую так долго скрывали льды.

Сейчас в Париже стоят очереди на «Маленькую Веру» — безысходную, грубую историю не замечающих своей скотскости людей, которых не жалко в смерти и за которых не радостно в любви. Там приметой многозначности бытия пыхтит на заднем плане тепловоз, а прорывом к новому является половой акт.

Звезды прошлого сияли всегда немножко впереди, а теперь прямо над головой сияет уличный фонарь, в котором тени и грязь, а небо затянуто; не до звезд, мы потерялись. И поэтому с такой неясной звериной тоской мы повторяем убитые имена, воскрешаем загубленных еретиков, ждем и беспощадны в своем ожидании, чтобы найти свою землю, чтобы сдвинуться по направлению к свету, чтобы услышать чистый и честный зов, увидев в прогале меж косматых туч острое, победное сияние высокой звезды — девушки нашей мечты! А все остальное — это уличное освещение, сколько бы миллионов ни прогулялось под его рыжим дождем. Я говорю не про человека, только про образ. А нам нужен краешек чистого неба. И мы не обманемся?

А. ТЕРЕХОВ

О фильме "Маленькая Вера" тут: https://ed-glezin.livejournal.com/581277.html







==========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================



Перестройка

Как советские журналисты освещали ликвидацию ядергых ракет.

Тележурналист Александр Тихомиров.
17 апреля 2019 года.


Идея возникла 33 года назад. Где-то в недрах ЦК КПСС. Может, и сам Горбачев предложил: давайте, мол, покажем американцам, как мы, действительно, разоружаемся. Лично мне такую возможность приоткрыл, по секрету, первый заместитель главкома РВСН Григорьев, генерал-полковник.

-Ос стали уничтожать. А ты приезжай, сними!
-Каких ос? - не сразу понял я.
-Сам знаешь - каких! - и подмигнул.

И понял я: ОСы - это отдельные старты стратегических ракет, скрытые в потаенных местах. Прежде ТВ туда никогда не пускали.

-А пустите?
-Обязательно. Если скажут.

Кто-то помнит, быть может: бродили в киножурналах редкие кадры, в середине 60-х. Избушка, полянка, березовая поленница среди цветов... Вдруг дрова с избушкой сдвинулись! И открылось жерло ракетной шахты...

Такой маскировки, нежно-наивной, не было там, куда нас доставили через неделю. Бетонные дорожки ведут к бетонной площадке в поле, заросшем травой. На площадке стальная крышка, тонн десять весом. Крышка зеленая, под цвет травы.
-Впечатляет? - спросил командир дивизии, полковник.
Уловил, видно, мое разочарование.

-Не очень, - признался я, -Как-то... простенько все.
-Ну, да, - усмехнулся он. -Простенько. Но со вкусом.

Знал,что говорит, В такие шахты на боевое дежурство ставили "сотки" УР-100, она же 8К84 - самая массовая наша ракета, из стратегических. Дальность - до 12 тысяч км. А о мощности ядерных зарядов и говорить страшно.

-А ракета? - осторожно спросил звуковик из моей команды. -Изделие отсутствует! - доложил полковник. - Отдельный старт полностью готов к ликвидации.
-Нет! - возразил я. - Не полностью. Вон трещины на бетоне. Вон краска облезла... Потрепанно как-то все. Не впечатляет ваша ракетная мощь!
-Наша, - холодно глянув на меня, поправил полковник, - наша ракетная мощь. Предлагаете обновить, а потом взорвать?

Он задумался ненадолго, потом кивнул:
-Есть резон.
Он о начальстве подумал: пусть увидят в каком порядке содержался объект до конца. А я об американцах: пусть убедятся, что ликвидируем не какое-то старье.

... Пока ракетный старт подновляли, мы с полковником катались по великой русской реке. Потом ели уху и пили водку. И я вновь убедился в его основательности. В том, что даже в таком деле проявляет он неторопливую серьезность. Столько выпить! Свалились бы, если б он не распределил строго - когда пить, когда закусывать.

Утром мы еле встали, а он был - как огурчик.
-Под горячим душем держу лицо, - поделился, - по полчаса.
И объект нашей съемки, стартовый комплекс, подготовлен был, как к параду. Дорожки белые, крыша зеленая, небо голубое.
Потом отъехали метров на 800. Настроили камеры, наставили на объект. И я, как договаривались, подал сигнал белым платком.

Сначала крыша взлетела над лесом, как сухой лист. Землю тряхануло и звук ударил по ушам. Потом то, что взлетело, медленно обвалилось. И стало видно: там, где был зеленый холмик, зияет теперь черная яма.

Для меня с тех пор символом конца света стала эта картина.
Грязь, вперемешку с листвой, сползает по краю воронки. Набухает и валится в глубину ракетной шахты, с чавканьем. Течет по внутренним ее обводам, по электронным схемам, разноцветным проводам, приборам, реле...

...Потом был монтаж засекреченной пленки. Потом показ в Минобороны - для снятия грифа секретности. Собрались возле монитора с магнитофоном двенадцать генералов. Тринадцатым пришел маршал Советского Союза Ахромеев. Чертова дюжина! Это меня обеспокоило. И не зря.

Он вскочил, когда на экране грязь стала валиться в шахту, с чавканьем.

-Кто пустил в войска этих предателей?! Этих вредителей?!
И ткнул в меня пальцем. И глаза его, узко расставленные, голубые, с ненавистью, нацелились мне в переносицу. И острым профилем, стройной фигуркой, в безукоризненно сидящем на нем маршальском мундире, он похож был на хищную птицу.

-Согласовано с оборонным отделом ЦК! - доложил, бледный от волнения генерал, из ракетных. -Показать, как соблюдаем соглашение. На американских телеканалах.

-Ах, на американских! - еще больше взвился маршал и опять ткнул в меня пальцем. - Они, значит, на Америку работают. За доллары! Народ столько лет до копейки отдавал, чтоб такое оружие построить, голодал. А они, как это взрывается - так красиво сняли, с удовольствием! Запретить!

-Это же открытая информация! - попробовал возразить я.

-Американцы ждут этот материал!

-Вот им его и отдайте. Пусть радуются. А нашим людям это видеть не нужно. Не надо боль причинять...

-Но это же правда! - опять возник я. -А вы скрываете!
-Нет! Это не правда! Для советских людей.
И, успокоившись, обозначив этим, что все понял, маршал поискал кого-то в зале глазами.
-Взять с него подписку о неразглашении!

Через десять минут в чьем-то кабинете я подписал соответствующую бумагу. Репортажа своего я больше не видел. А видел другой, на основе наших съемок, озвученный по-английски. Его много раз в новостях показали по каналу "си-эн-эн". И я изображал удивление и восхищение, когда смотрел. И гримасу сожаления на лице, когда спрашивали: "А ты почему это не снял?" Наш репортаж вышел в эфир лишь через два года.
Два года я об этом молчал. Потом рассказывал, как анекдот. Потом опять замолчал: Ахромеев покончил с собой.

Я узнал об этом 25 августа 1991 года, в "Белом доме", где мы, депутаты, продолжали отмечать победу над ГКЧП. Сказали, что повесился на оконной ручке. Я не поверил. Не по-офицерски! Подумал: убили. Предложил выпить. Выпили, за упокой...
Потом прочел то, что он написал в записке:
"Не могу жить, когда гибнет мое отечество и уничтожается все, что я всегда считал смыслом моей жизни".
...Он казался тогда ненастоящим, когда называл меня предателем, вредителем. Думал я: вот разошелся, играет роль. Теперь думаю, все чаще: а, может, это я был тогда ненастоящим? Играя в спектакле, который завершился распадом страны?

Источник: https://www.facebook.com/alexandr.tihomirov.1/posts/1546954882102196



========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================

Перестройка

Речь Ельцина на 27 съезде КПСС

Рыжков Н. И. Слово для выступления предоставляется товарищу Ельцину — первому секретарю Московского городского комитета КПСС. (Аплодисменты.)

Ельцин Б. Н.

Товарищи! На одном из съездов партии, где были откровенные доклады и острые обсуждения, а затем делегаты выразили поддержку единства, Владимир Ильич Ленин наперекор скептикам с воодушевлением воскликнул: «...вот это я понимаю! Это — жизнь!» Много лет минуло с тех пор. И с удовлетворением можно отметить: на нашем съезде снова атмосфера того большевистского духа, ленинского оптимизма, призыва к борьбе со старым, отжившим во имя нового. (Аплодисменты.)

Collapse )



Выступление Первого секретаря московского горкома КПСС Б. Н. Ельцина на XXVII съезде КПСС 26 февраля 1986 года.

https://youtu.be/yYFAdHlpl7c



========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================


Перестройка

Лев Пономарев ровно 30 лет назад: "Нужен конструктивный диалог".

Журнал "Огонек", 24 марта 1990 год. №12

С моей точки зрения, острый политический кризис, в котором находится наша страна, связан главным образом не с тем, что происходит развал унитарного государства, сопровождаемый острыми национальными конфликтами, не с тем, что КПСС исчерпала кредит доверия у народа и поэтому власть ее становится все менее эффективной. И не с тем даже, что партия, теряя власть, решительно не хочет отдавать ее в руки Советов различных уровней, а это приводит к анархии во всех областях жизни страны. Но с тем, что мы переживаем и, возможно, уже пережили момент, когда реформаторское руководство партии и государства могло бы еще сделать решительный шаг в сторону диалога с демократическими организациями страны и с Межрегиональной депутатской группой. В рамках этого диалога можно было бы эффективно искать решения наиболее острых проблем, стоящих перед обществом.

Вместо этого продолжается непризнание политической оппозиции, формирующейся в стране. Оппозиция, желая добиться своего признания, все чаще вступает на путь привлечения широких масс населения к так называемой митинговой демократии.

Этот путь, бесспорно, не является универсальным. Ту же тактику властей мы наблюдали и в ходе предвыборной кампании. Кандидатам в народные депутаты ограничен доступ к средствам массовой информации. Гостелерадио практически отказалось предоставить канал для ознакомления москвичей с кандидатами в народные депутаты и их программами.

На вопрос - сильны мы или слабы сейчас? - следует ответить: да, мы сейчас организационно слабы. Но мы сильны тем, что за нами стоят широкие движения, возникшие по инициативе снизу. У руководства страны может появиться соблазн придерживаться прежней тактики: не замечать Движения "Гражданское действие", не предоставлять ему места в средствах массовой информации, дискредитировать его в глазах общественного мнения. Тогда для нас будет открыт только один путь - апеллировать к мнению широких народных масс, выступая инициаторами митингов и демонстраций.

Но есть и другой путь - путь конструктивного диалога. Мы за этот путь. Несмотря на нашу организационную неоформленность, уже сейчас многие из нас содействуют стабилизации положения в стране, способствуя проведению некоторых переговоров и участвуя в них.

Лев ПОНОМАРЕВ, член правления общества "Мемориал".









========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================


Перестройка

Алексей Венедиктов: "Михаил Горбачев - великая личность!"

Фрагмент программы "Условно ваш" на радиостанции "Эх Москвы"
18 марта 2020 года:


Егор Жуков ― Нетрудно заметить, что вы с большим трепетом, уважением и теплотой относитесь к Михаилу Горбачеву.
Во-первых, чем вызвано такое отношение? Во-вторых, чем объясняете такое негатив по отношению к нему сегодня? И что людям следует осознать о нем, чтобы изменить это отношение, если оно неоправданное?

Алексей Венедиктов ― Когда Горбачев был Горбачевым, если вы возьмете позицию «Эха Москвы» — Вильнюс, Рига и так далее, — наверное, больших критиков, чем мы тогда не было. Потому что он был у власти. Затем проходит время. Кода ты участник событий, ты не видишь не величины человека, и того, что он сделал, исторически. Хотел он это сделать, не хотел он это сделать, это не важно.

Михаил Сергеевич Горбачев — великая личность — не великий человек — великая личность, трагическая фигура в истории. Так оно и будет. И когда ты один из двух-трех человек, которые с ним встречаются, потому что остальные не хотят, боятся, не любят, забыли…

Collapse )

========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================



Collapse )

Перестройка

Зарождение низовой демократии. Первые выборы директора завода.

30 января 1987 года - впервые в советской истории - прошли конкурентные выборы директора завода. Они стали знаменательной приметой эпохи освободительной Перестройки Горбачева. Избирателями были рабочие Рижской автомобильной фабрики (РАФ). Трудовой коллектив избрал своим руководителем 38-летнего Виктора Давыдовича Боссерта.

При новом руководстве развитие "пошло семимильными шагами". На РАФе появились самые современные по тем временам станки — с Числовым программным управлением (ЧПУ). В стране входили в моду КМК — комсомольско–молодежные коллективы. Тот, что создали на РАФе, возглавил Геннадий Аксенов.

— В КМК было около 40 человек. И молодежь, и рабочие со стажем. Примерно половина на половину. Очковтирательство, профанация? Да нет, молодые учились у опытных рабочих, у всех были наставники. Это вам не сегодня: пришел после колледжа или вуза — и некому объяснить, показать. Тогда было по–другому. У ветеранов — опыт, у нас — задор, энергия…

За успешную работу члены бригады ежемесячно получали прибавку к жалованью — 20–30 рублей на человека. Не жалел завод денег на социальные программы: давал автобусы для поездки по Золотому кольцу, на теплоходные экскурсии, на престижные спортивные соревнования. На предприятие приезжали с концертами Алла Борисовна Пугачева и другие эстрадные знаменитости. У передовиков была возможность по госцене купить невиданную по тем временам роскошь — видеокамеру "Панасоник".
— Это был для нас космос! — вспоминает Аксенов.

Рассказывают, что после того как Боссерт в 1990 году уехал на стажировку в США, рабочие РАФа на заборах писали мелом: "Верните нам Боссерта!". А одну из улиц, ведущих к заводу, между собой прозвали "Боссерт-стрит". Сегодня Виктор Давыдович — известная личность в Германии. Со своими единомышленниками он создал политическое объединение Heimat, а также Союз предпринимателей-переселенцев из стран бывшего Союза — RIA-Group.

===============================

Виктор Боссерт: "Я ждал перестройку, она отвечает моим принципам".

Из будней директора РАФа.


Журнал «Юность», номер 11 за 1987 год.


Четыре с половиной тысячи человек пожелали стать директором завода микроавтобусов «РАФ» имени XXV съезда КПСС; когда был объявлен конкурс на замещение этой вакантной должности, комиссия отобрала двадцать кандидатур. 30 января 1987 г. омич Виктор Боссерт стал первым в стране директором завода, выбранным коллективом. Ему тридцать восемь лет.

Collapse )



РАФ_ утраченное достояние Латвии - Судьба Гигантов

https://youtu.be/Xow7Rmyqt5A




==================================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

===================================



Перестройка

Руслан Гринберг: "Мой Горбачев"

Масштаб личности Михаила Горбачева настолько велик, что говорить о нем хочется снова и снова.

Это великий государственный деятель, которому в течение нескольких лет удалось совершить столько добрых дел для своей страны и остального мира, что трудно поверить, что это оказалось под силу одному человеку.

Михаил Горбачев как лидер вечно правящей партии лишил ее монополии на власть. И тем самым избавил жителей СССР от господства "единственно верного" идеологического учения. А дальше, как говорится, пошло - поехало. Гласность, свободные конкурентные выборы, отмена цензуры, говори что хочешь, пиши что хочешь, езжай куда хочешь, живи, где хочешь, смотри что хочешь, верь в кого хочешь... В общем, свобода всего и вся.

Самый распространенный лозунг второй половины 80-х - "разрешено все, что не запрещено". А еще именно Михаил Сергеевич легализовал предпринимательскую деятельность в стране принятием закона о кооперативах. Новоиспеченные бизнесмены должны были отдавать в бюджет аж… 2% от прибыли.

Но и мир вскоре, можно сказать, обалдел от предложений и начинаний нового генсека. Прежде всего Горбачев освободил страны Центральной и Восточной Европы от советского господства, предоставив им право жить по собственным представлениям, а не по указаниям Москвы. Наконец, разве не Горбачев внес решающий вклад в окончание холодной войны между СССР и Западом и тем самым освободил мир от страха ядерной войны? Стоит в этом ряду упомянуть также объединение Германии и вывод советских войск из Афганистана.

Словом, в годы перестройки страна и мир готовились жить в условиях мира, согласия и сотрудничества, Тогда, как мне помнится, многим и у нас, и на Западе казалось, что начинается новая эпоха в человеческой истории, эпоха всеобщей безопасности и творческого созидания.
Но все пошло по-другому...

Не стало СССР, который Горбачев отчаянно хотел превратить в новое истинно федеративное демократическое государство с социальной рыночной экономикой. Вместо него на постсоветском пространстве образовался конгломерат стран из бывших советских республик, в большинстве которых восстановлены автократические режимы правления, а экономики функционируют на основе самых архаичных моделей государственного капитализма.

Вот и с Западом не сложилось. Конфликт между Россией и странами НАТО сегодня намного острее, чем в догорбачевские времена. Все это грустно и опасно. Но причем здесь Горбачев?

Мой ответ простой.
Нам не дано знать, было ли его краткое благородное правление просто случайным зигзагом в человеческой истории, для которой вечным правилом является взаимная вражда наций и периодические кровавые конфликты между ними, или оно действительно представляло собой реальный шанс на формирование более гуманной модели международных отношений в духе опять-таки горбачевских «общечеловеческих ценностей».

Я склонен думать, что перестройка — это все-таки реальный шанс, бездарно упущенный как страной, так и миром. Как бы то ни было, та же история не дает никаких оснований утверждать, что вскоре не появится новый шанс на оздоровление внутренней жизни страны в духе горбачевской перестройки, как, впрочем, и на восстановление дружественных отношений с Западом. Причем все это может произойти совершенно неожиданно.

В 1983 году руководство института, где я тогда работал старшим научным сотрудником и уже был кандидатом наук, решило повысить меня до должности заведующего сектором, для чего надо было обязательно быть членом КПСС. И мне предложили вступить в ее ряды так сказать по блату, то есть без очереди. Но мое настроение тогда было слишком "антипартийным", и чувство стыда оказалось сильнее желания сделать карьеру такой ценой. Я вежливо отказался и приготовился до конца жизни оставаться старшим научным сотрудником с довольно приличным для того времени окладом в размере 300 рублей.
Но не прошло и двух лет, как случилось невероятное. Пришел Горби и процесс пошел…

Словом, я реалист и поэтому верю в чудо. И вам того желаю.

==========================

"Коммерсант" 2 марта 2020 года.

Сегодня исполняется 89 лет экс-президенту СССР Михаилу Горбачеву.

Его поздравляет научный руководитель Института экономики РАН Руслан Гринберг:

— Дорогой Михаил Сергеевич, от всей души поздравляю Вас с днем рождения. Величайший политик XX века, за несколько лет Вы изменили ход истории, дали нам свободу, которую мы не заслуживали, освободили мир от страха. Конечно, не все пользуются плодами Ваших деяний, и на Западе, и у нас появились разные суждения о том, что происходило в середине 80-х—начале 90-х годов прошлого века. К сожалению, Россия не выдержала испытания свободой, а Запад не выдержал испытания победой. Но я твердо знаю, если демократия победит на нашей любимой Родине, то Вас будут вспоминать как человека, инициировавшего построение общества с «человеческим лицом». Многие люди в общении со мной говорят, что чувствуют себя защищенными, поскольку все, чем они еще пользуются и в бизнесе, и в политике,— результат свободы, не отнятой еще после того, как Вы нам ее добыли. Помнится, вы приглашали меня на свое 90-летие, и дай Бог, чтобы это произошло. Будьте здоровы!
https://www.kommersant.ru/doc/4250407

Руслан Гринберг: Перестройка - это была великая попытка жить по-человечески.
https://otr-online.ru/programmy/prav-da/solo-ruslan-grinberg-30681.html

Руслан Гринберг: Горбачев свалился нам с неба.
https://ed-glezin.livejournal.com/122739.html

Руслан Гринберг. Перестройка Горбачева
https://www.gorby.ru/presscenter/publication/show_28388/

=========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

========================

Перестройка

Письмо митрополита Алексия Михаилу Горбачеву.

17 декабря 1985 года Алексий, митрополит Таллиннский и Эстонский, управляющий делами Московской Патриархии, направил письмо Генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Горбачеву.

13 марта 1986 года Секретариат ЦК КПСС начинает свое заседание с рассмотрения этого письма.

Смысл письма митрополита Алексия сконцентрирован в следующем абзаце: «Закон об отделении Церкви от государства отнюдь не означает, что Церковь находится вне государства, а верующие люди – вне советского общества.

Отделение Церкви от государства не исключает сотрудничества между ними, и, даже более того, только при отделении и возможно подлинное сотрудничество». <...>Секретариат ЦК постановил «одобрительно отнестись к соображениям» отдела пропаганды о том, что «часть священнослужителей стремится добиться влияния Церкви на общественную жизнь. Эти настроения нашли отражение в письме митрополита Алексия». Алексий стремился к тому, чтобы Церковь, став подлинно независимой от государства, могла бы. действительно выступать на равных с ним в общественной жизни.

Генеральному секретарю ЦК КПСС
Михаилу Сергеевичу ГОРБАЧЕВУ

Глубокоуважаемый Михаил Сергеевич!


В развитие нашей короткой беседы на приеме по случаю 68-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции позвольте мне высказать несколько соображений по вопросу отношений между государством и церковью.

Collapse )

Митрополит Алексий от Фонда милосердия и здоровья в 1989 году был избран народным депутатом СССР.

С 24 января 1990 года входил в состав правления Советского фонда милосердия и здоровья; с 8 февраля 1990 года - в состав президиума Ленинградского фонда культуры.

7 июня 1990 года на Поместном Соборе Русской Православной Церкви избран на Московский Патриарший Престол.

Пребывал на этом посту вплоть до своей смерти 5 декабря 2008 года.

=========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================