Category: еда

Перестройка

А.Д. Сахаров во время проведения 1 съезда народных депутатов СССР.

Фрагменты выступлений Андрея Дмитриевича на заседаниях съезда и на митинге демократической оппозиции в Лужниках. Интервью Елены Бонэр, Сергея Ковалева, Галины Старовойтовой, Ларисы Богораз и др.

https://www.youtube.com/watch?v=j5ud7aphd4A

===========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

==========================














Перестройка

Михаил Горбачев об Андрее Сахарове.

История Перестройки. К 30-летию Первого съезда народных депутатов. Горбачев и Сахаров.
Стенограмма 13 заседания Первого Съезда народных депутатов СССР. Из записи от 9 июня 1989 года stenogramma_1_sezd_nd_9_06_1989.pdf

М.С. Горбачев: Первые Союзные съезды и новый Верховный Совет доказали возможность позитивной деятельности представительной и законодательной власти Союза с участием людей различных политических взглядов. Не могу не сказать о том эмоциональном напряжении, которое вызвала финальная сцена этого форума. Она связана с человеком, который был, бесспорно, самой яркой личностью на съезде, — академиком Сахаровым.
<…>
Позицию Сахарова в нашем парламенте я оценил бы как преимущественно конструктивную. Он поддерживал и лично Горбачева, хотя, как сам говорил, «условно». Это означало — последовательно идти путем реформ, не уступать правым. При том, что руководствовался Сахаров самыми благородными намерениями, был он политиком «по вдохновению», идеалистом, не всегда точно взвешивал реальные возможности, а также последствия своих действий. Он заявлял о своей приверженности социализму и Советской власти, очищенным от тоталитаризма.
<…>
Прежде всего — и это, пожалуй, самое важное — его заявление с требованием принять декларацию о том, что съезд берет на себя всю полноту власти. Преследовалась цель таким образом как бы дезавуировать, «обесточить», лишить властных полномочий и функций все существующие органы, прежде всего партийные. Тут явно просматривалось намерение свести счеты с режимом и одним ударом покончить с монопольным господством КПСС.
<…>
Когда Сахаров появился на трибуне при закрытии съезда, зал уже был раздражен и настроен против него, особенно в связи с его высказываниями о действиях наших военных в Афганистане. Окружение подбросило ему «жареные факты», а он, не потрудившись проверить, использовал их в одном из интервью, что вызвало острейшую реакцию съезда. Он был явно растерян. И хотя последнее выступление, как я полагаю, было попыткой восстановить свой престиж, помимо этого, личного мотива, был и политический расчет его окружения: Сахаров должен закрыть съезд своим напутствием, так сказать, тактическая находка «межрегионалов».
<…>
Но его стремление попасть на трибуну вызвало жесткое сопротивление депутатов. Все-таки я настоял предоставить ему пять минут. Съезд только под моим давлением согласился. Он начал говорить, явно повторяя то, о чем уже говорил десять дней назад. Пошла шестая или седьмая минута, я напомнил Сахарову:

— Андрей Дмитриевич, время истекло.

Сахаров не слушает и продолжает говорить. Я еще и еще раз прошу его заканчивать выступление. И когда наконец микрофон был выключен, Сахаров воздел руки к небу как жертва произвола. Поднялся дикий шум, часть депутатов и публики бурно его приветствует, выражая возмущение председателем. Словом, ловко разыгранное представление, которое должно показать стране, как беспардонно власти обращаются с заслуженным человеком. Чего от них ждать после этого!

И все же, при всех этих инцидентах, которые я объясняю воздействием на Сахарова не очень щепетильных людей из его окружения, завершу тем, с чего начал: он внес конструктивный вклад в работу Первого съезда, в становление у нас парламентской системы.

Да разве этим только измеряются его заслуги перед Россией! Одним из первых он выступил за демократию и свободу, обновление социализма и подлинную власть Советов. Такова была суть и созданного им проекта Конституции, который Андрей Дмитриевич передал в Конституционную комиссию. Мы хотели использовать многие точные формулы, написанные, между прочим, рукой не юриста, а физика.

Так получилось, что Первый съезд накрепко связан в моей памяти с двумя выдающимися соотечественниками: писателем Леоновым и ученым Сахаровым. Они очень разные, представляют как бы две ипостаси, два лика русской интеллигенции. И было бы диким упрощением повесить на них привычные ярлыки: один — государственник, другой — демократ. Оба они классики в своем деле. Оба и демократы, и гуманисты, и патриоты. Но каждый по-своему, у каждого своя главенствующая идея, свое пристрастие, свой угол зрения. И оба заслуживают нашего почитания, а главное — понимания. (М.С. Горбачев. Жизнь и реформы. М., 1995. Т.1. С.449-450)
<…>
Академик Сахаров отличался не только мощным интеллектом, личным бескорыстием и благородством. Далекий от подковерных интриг, при всем его политическом романтизме, он был, можно сказать, знаменем для настоящих советских и российских демократов. Его имя, авторитет, его деятельность позволяли МДГ претендовать на особый морально-политический статус. (М.С. Горбачев. Наедине с собой. М., 2012. С.545)

<...>
Андрей Дмитриевич Сахаров говорил в связи со своим выступлением
9 июня 1989 года на Первом Съезде народный депутатов СССР : «Горбачев прежде всего мог мне не давать слова. Он мне давал слово. У меня было такое ощущение, что он хотел, чтобы я говорил: он не мог сказать то, что мог сказать я, а ему надо, чтобы это было сказано». («Новая газета», 16 мая 2005 года.)

Читать полностью http://www.gorby.ru/presscenter/news/show_30027/










Перестройка

Первый американский фаст-фуд в СССР.

12 апреля 1988 года на Воробьевых горах — тогда они были еще Ленинскими — в Москве остановился грузовик марки GMC. Такие, конечно, можно было иногда наблюдать в столице и раньше — они развозили «Пепси». Но этот не был похож даже на диковинные машины с газировкой: он блестел металлом, на его бортах размещались советский и американский флаги, а также красные лозунги на русском и английском языках.



Советская Astro Pizza и ее соучредители в первый день работы в Москве, 12 апреля 1988 года

Когда прохожие сообразили, что это кафе на колесах, прибывшее в Москву прямо из Америки, вокруг машины собралась толпа. За окном-прилавком фургона два улыбающихся итало-американца показывали фокус — подбрасывали тесто, растягивая его, — и приглашали советских граждан попробовать настоящую американскую пиццу. Цена по местным меркам была заоблачная: два доллара десять центов, точнее рубль 25 копеек за кусок пиццы, газировка — еще 75 копеек.

Это был фургон Astro Pizza, первого американского фастфуда в СССР, за недолгие полгода завоевавшего любовь москвичей. Astro Pizza открылась в России за два года до Pizza Hut и «Макдоналдса».

«Машину можно было встретить около „Метрополя“. Очереди были огромные, был ажиотаж», — вспоминает в разговоре с «Медузой» предприниматель Петр Зрелов, один из соучредителей Astro Pizza, который помог американской пиццерии оказаться в советской Москве.

Фургон проработал в столице советской России всего полгода. Москвичи за ним охотились, пытаясь угадать, куда фургон приедет снова. Появление этого пришельца в СССР было признаком перемен, опередившим сами эти перемены.

В конце 1980-х годов состоялась серия переговоров между президентом США Рональдом Рейганом и генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым. Горбачев побывал в Вашингтоне, Рейган — в Москве. Отношения между странами потеплели, а для общества это означало легализацию и прежде модных у советских людей западных вещей и музыки. За них уже давно не преследовали, а сейчас власти перестали даже осуждать все американское. В США пресса в то время писала, что советский народ «распробовал вкус западной жизни».

На эту же тему, только более практически, рассуждал в интервью Los Angeles Times бизнесмен из Нью-Джерси Луи Пинконе: «Они полюбят пиццу. Кто вообще не любит пиццу?» Его компания и запустила в Москве фургон-пиццерию, и Пинконе не без удовольствия рассказывал газете The New York Times после месяца работы в СССР, почему ему нравится вести дела в социалистической стране: «К пяти часам вечера у нас кончается пицца. В США конкуренция такая, что приходится тратить миллионы, чтобы просто продать свой продукт. Там — покупатели стучат в вашу дверь и просят им его продать».

После переговоров президентов сверхдержав Совет министров СССР разрешил создавать совместные предприятия (СП). В конце 1987 года был продемонстрирован первый пример сотрудничества бывших противников — зарегистрировано совместное советско-американское предприятие с символическим названием «Диалог». Американским инвестором «Диалога» был чикагский мультимиллионер Джозеф Ритчи, который вложил в фирму пять миллионов долларов; с советской стороны были Академия наук, МГУ и передовые промышленные предприятия страны, они внесли восемь миллионов советских рублей и, что оказалось важнее, отправили в СП своих представителей — энергичных советских программистов и экономистов. Генеральным директором «Диалога» стал заместитель директора «КамАЗа» (автозавод тоже был соучредителем СП) Петр Зрелов, подбором кадров в новой фирме занялась его жена Татьяна.



Петр и Татьяна Зреловы и Джозеф Ритчи договорились о создании СП «Диалог», 1987 год

У Зрелова уже был опыт компьютеризации завода-автогиганта и он знал, как остро промышленность СССР нуждается в вычислительной технике — и насколько отстала отечественная электроника от западной. «Диалог» занялся сборкой современных персональных компьютеров, которые продавал предприятиям социалистической индустрии. Успех был ошеломляющим. Через несколько лет, в 1995 году Петр Зрелов вспоминал: «Мы сделали за год 120 миллионов рублей прибыли. Это жуткая цифра, ведь „КамАЗ“, например, в тот же год дал 400 миллионов. Но вот что делать нам с этими деньгами в плановой экономике, было непонятно. Придешь к чиновнику и слышишь — ну что ж, включу вас в план на следующий год».

Поскольку потратить деньги в закрытой плановой экономике даже на зарплаты себе и сотрудникам было непросто, обошлись с прибылью по-советски: «Диалог» стал расти вширь, обзаводясь многочисленными дочерними структурами самого разного профиля. В книге Василия Мартова и Дмитрия Лисицина «Мечта о „Тройке“. Как самый необычный инвестбанк России стал национальным чемпионом» (2016) об этом времени в истории «Диалога» сказано: «Компьютерная фирма на глазах превращалась в многопрофильный конгломерат с тысячами стручков. „Диалог“ заполнял пустоты: кругом не было юристов, так почему бы не открыть юридическую фирму? Так же появились собственное архитектурное бюро, строительная компания, мебельное производство, дом моды».

Число дочерних компаний «Диалога» превысило сотню, в какой-то момент даже было решено создать внутреннюю биржу для взаимодействия между «дочками» советско-американской империи. Из этого внутреннего брокера, слившегося с «Диалог Банком» и бизнесом Питера Дерби — американского партнера Джозефа Ритчи, потом родится инвестиционный банк «Тройка Диалог» (о нем и его бывшем владельце Рубене Варданяне в начале весны 2019 года международное бюро журналистов-расследователей OCCRP выпустило расследование, которое было опубликовано в «Медузе»).

В конце 1980-х — начале 1990-х СП «Диалог» дало жизнь многим проектам. Фирма была зонтичным брендом, под которым развивались не только разнообразные собственные предприятия, но могли найти укрытие и западные компании, не приспособленные к существованию в советском инвестиционном климате.

В 1988 году к соучредителям «Диалога» обратились советские чиновники с просьбой помочь американским предпринимателям привести в страну американский фастфуд. Законодательство ограничивало ведение бизнеса иностранными компаниями в СССР, а у Зрелова и его коллег уже был опыт создания СП.

«Мы встретились в исполкоме [Ленинского района Москвы] с представителем Astro Pizza», — вспоминает Петр Зрелов. Речь о партнере Луи Пинконе Шелли Зайгере. Зайгер приехал в Советский Союз еще и с личным делом: его семья в 1940-х спаслась от Холокоста в небольшом городе Зборов (тогда это была Польша, после войны — Тернопольская область Украины) благодаря помощи местных жителей. Во время нацистской оккупации, как потом вспоминал Зайгер, он и его близкие просидели в специальном укрытии в погребе год и два месяца, питаясь капустой, которую им спускали туда в ведре. После войны семья уехала в США, и спустя четыре десятилетия Шелли Зайгер попросил своего нового партнера в СССР отблагодарить людей, которые прятали его семью: купить им автомобиль «Москвич». Зрелов вспоминает, что машину купить так и не удалось: американец оставил чек с непроставленной суммой, но не учел, что деньги в социалистической экономике ничего не значат, когда речь идет о дефиците. «Это [то есть фастфуд] был не наш профиль, но мы решили помочь», — заканчивает воспоминание о той встрече Зрелов.

Помочь с пиццей удалось лучше, чем с «москвичом». «Диалог» юридически оформил работу Astro Pizza в СССР, хотя в делах американцев не участвовал. Петр Зрелов объясняет, почему бизнесменам из Нью-Джерси удалось так легко начать дело в Союзе: «Поскольку все делалось через исполком, не было никаких препятствий и препон со стороны чиновников. Согласовывали быстро».

Astro Pizza собиралась захватить советский рынок раньше корпораций-конкурентов. Свой интерес к СССР уже тогда проявляла Pizza Hut, которая в итоге открыла свой ресторан в 1990 году и смогла закрепиться только со второй попытки (из-за кризиса 1998-го компания уходила из России). Astro Pizza кормила москвичей уже весной 1988-го, а в США ее руководитель объяснял журналистам, как его компания будет покорять города по ту сторону «железного занавеса». Уже к концу 1990 года Луи Пинконе собирался открыть в Москве 25 пиццерий, а свой фудтрак отправить в Ленинград на разведку — продавать, заодно рекламировать американскую пиццу и искать лучшие места для стационарных ресторанов; в сентябре 1988 года Пинконе рассуждал, как откроет пиццерии в Риге и Туле.

«Они хотели организовать продажу, — говорит „Медузе“ Татьяна Зрелова, делая ударения на „хотели“. — Но все-таки это была скорее рекламная акция для них, а не бизнес. Обстановка была не торгашеская, а праздничная и радостная, они хотели познакомить советских граждан с американской культурой». По словам соосновательницы «Диалога», «это был первый воздух свободы», и свобода состояла в том, что вокруг фудтрака не было «никакой милиции, никто не спрашивал, почему вы здесь стоите». «Акт свободных отношений разных стран», — резюмирует Зрелова.

Продлились эти отношения полгода.

Весь теплый сезон — с весны до осени — серебристый фургон-пиццерия колесил по Москве и останавливался каждый день в разных местах. Чаще всего его можно было встретить на улице Горького (Тверской) и возле МГУ. Постоянные покупатели пытались узнать, где фудтрак будет снова, и даже ездили по городу в поисках пиццерии на колесах. В день американцы продавали от 150 до 200 пицц, и предприятие выглядело весьма успешным.

Но через полгода работы в СССР бизнес закрылся, фудтрак уехал, и Astro Pizza навсегда отказалась от идеи создать сеть ресторанов в Союзе. Неудобными оказались форма СП, советские законы и инструкции, а главное — трудности с заработанными деньгами в неконвертируемых рублях. Маленькая пиццерия оказалось в том же положении, что и большое СП «Диалог», специфически успешное социалистическое предприятие.

Занимавший в то время пост начальника главного управления общественного питания Москвы Владимир Малышков признается, что фургон Astro Pizza помнит отлично, но пиццу ни разу не пробовал. «Я всегда относится к фастфуду с осторожностью, все же это не самая полезная еда, но именно при мне они появились в Москве. Тут вот в чем дело, государство тогда не очень баловало народ чем-то новым, а это делать нужно. Ведь если мы варимся в одном котле, то у нас одна и та же каша будет. А если мы используем иностранный опыт и знания, то нам же и лучше», — говорит Малышков в беседе с «Медузой».

«Мы тогда не задумывались, что делали что-то первое. В те времена, что ни сделаешь, будешь первым, — рассуждает Татьяна Зрелова. — Компьютеры — первые, с „Майкрософтом“ работали первые, с Биллом Гейтсом встречались первые. Мы даже не заморачивались, потому что открывалась новая страница в истории нашей страны. Мы не озабочены были тем, что все было впервые, для нас это была просто жизнь».

А Петр Зрелов замечает, что Astro Pizza пришла в Россию слишком рано, когда страна была еще не готова для такого бизнеса. Супруги Зреловы вкус пиццы из фудтрака запомнили хорошо — говорят, он был отличным. Хотя признаются, что потом побывали в разных странах мира и попробовали много такого, что было куда вкуснее настоящей американской пиццы в Москве 1988 года.

https://meduza.io/feature/2019/03/30/nastoyaschaya-amerikanskaya-pitstsa-v-moskve-1988-goda

========

Многие знают про первый московский Макдональдс, открытый в 1990-м году, Пушкинская, очередь до мкада, ну и тд. но первым американским фастфудом в Москве был не макдак!

в 1987 году муж и жена Петр и Татьяна Зреловы познакомились с весёлым американским бизнесменом Джозефом Ритчи. Зреловы и Ритчи зарегистрировали одно из первых советско-американских предприятий «Диалог».
в 1988-м прошли успешные переговоры Горбачёва и Рейгана, и американизация советского союза не просто началась, - понеслась!

одним из её символов стал проект той самой фирмы Диалог супругов Зреловых и мистера Ритчи.
это был фудтрак с пиццей Астро, «первой американской пиццей» в Москве.
вагончик катался по Москве, притягивая толпы. он останавливался на Охотном ряду, у Василия Блаженного и даже на улице Ягодной в Бирюлёво.

на Ленинском проспекте, как писал офигевший корреспондент Лос Анджелес Таймс, в очередь за пиццей выстроилось сто человек, как в старые добрые времена за молоком.

в Москву приехал и представитель компании Астро пицца, некий Дэниэль Брукс, который капиталистически напомнил советским москвичам: "Помните, что мы ничего не делаем только для доброй воли. Мы делаем это за деньги»

супруги Зреловы, кажется, живы-здоровы и по сей день, миллионер Ритчи и подавно. а от СП Диалог отпочковалась знаменитая гигантская финансовая компания «Тройка-Диалог».

https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=2275034262715649&id=1724310891121325

==========

В конце 1980х годах на улицах Москвы можно было встретить необычный полуприцеп с американским тягачом. Это была передвижная пиццерия, торгующая под лейблом "AstroPizza". Необычный полуприцеп кухню - торговую точку таскал за собой тягач из семейства GMC C6500. Автопоезд пиццерию можно было встретить на Арбате, в Олимпийской деревне, на ул. Горького и других. В эпоху гласности и перестройки продукция пиццерии пользовалась большим спросом.



Полуприцеп собирал вокруг себя большие очереди. Откуда в Москве в советское время взялась американская пиццерия, будет сегодняшний рассказ. На фотографии передвижная пиццерия "AstroPizza" на ул. Горького.


Торговлей пиццы на улицах Москвы занималось совместное советско-американское предприятие "Диалог". Оно было зарегистрировано в СССР в Министерстве финансов 29 декабря 1987 года. Интересно, что основным направлением СП "Диалог" были: сборка компьютеров, создание и дистрибуция собственных и иностранных программных продуктов, обучение работе на персональных компьютерах, создание автоматизированных рабочих мест. Учредителями были В. П. Мазурик (Вычислительный Центр Академии наук СССР), Э. С. Жарков (ГДИВЦ ВДНХ), С. А. Айвазян (Центральный экономико-математический институт Академии наук СССР), А. И. Рыбак (ВО «Внештехника»), В. Ф. Матвеев (Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова), Дж. Ритчи (американская фирма "MPI" (Менеджмент Партнершип Интернэшнл), П. С. Зрелов, Дж. Байерс (американская фирма "MPI"). Видимо, в начале своего становления, будущее ЗАО СП "Диалог" не прочь было увеличивать свой начальный капитал за счет торговли модным итальянским национальным блюдом. На фотографии открытие "AstroPizza" в 1988 году у "Желтого дома" по адресу ул. Спартаковская д. 13.


"AstroPizza" - это сеть американских пиццерий, известных по всему миру. СП "Диалог" на тот момент пользовалась брендом и товарным знаком "AstroPizza", так называемая франшиза, видимо одна из первых. Судя по американским номерам на тягаче, сам автопоезд вероятно был взят в аренду. На фотографиях передвижная пиццерия "AstroPizza" на Арбате.



Пицца стоила совсем не малых денег - 1 руб. 25 коп. На эти деньги можно было пообедать в приличной столовой нормальной едой, но тогда всех привлекал западный фаст-фуд. На фотографии передвижная пиццерия "AstroPizza" в Олимпийской Деревне.



"AstroPizza" просуществовало не долго, пока не была вытеснена с улиц аналогичными совместными предприятиями. Да и основная деятельность СП "Диалог" была направлена на компьютеризацию, которая в те времена развивалась семимильными шагами и была более перспективной, чем торговля пиццей с автоточки. К примеру в 1989 году СП "Диалог" открывает дочерние предприятия в числе которых был например Акционерный коммерческий банк "Диалог Банк". Американский автопоезд, видимо был отправлен туда, откуда был взят в аренду. К 1990 году СП "Диалог" уже имел свои собственные филиалы в Ленинграде, Набережных Челнах, Горьком, Ульяновске, Донецке, Перми, Находке, Кишиневе, Куйбышеве, Минске, Таллинне, Могилеве, Новосибирске, Киеве, Алма-Ате и Праге и представительства в таких городах как Ангарск, Винница, Гомель, Запорожье, Иркутск, Красноярск, Казань, Павлоград, Рига, Рязань, Ставрополь, Уфа, Фрунзе и Челябинск.

В настоящее время ЗАО СП "Диалог" является многопрофильным холдингом, объединяющим в группу "Диалог" предприятия, работающие как в области компьютерных технологий и системной интеграции, так и в других областях экономики, зачастую в кооперации друг с другом, предоставляя своим заказчикам широкий диапазон услуг в различных направлениях деятельности.



Источник: https://m.fishki.net/2257366-piccerija-astropizza-v-moskve.html

=====================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

================


















Перестройка

Как советские граждане отведали сладость заграничной жизни.

4 января 1991 года в Москве, в магазине "Хлеб" на проспекте Калинина 46 состоялась распродажа шоколадных батончиков компании "Марс".

Весь двухэтажный кондитерский магазин был тогда сосредоточен на продаже исключительно этих сладостей.

Это было яркое событие в жизни советских граждан. Распродажа собрала огромную очередь. Люди простаивали больше двух часов, чтобы купить такие всемирно известные шоколадки как Snickers, Mars, MilkyWay, Bounty и Raider (Twix).

Я тоже выстоял в тот день пару часов на морозе, чтобы за 5 рублей приобрести заветный набор заграничных сладостей.

=========

АМЕРИКАНЦЫ ПРИВЕЗЛИ ШОКОЛАДНЫЕ БАТОНЧИКИ И ГОТОВЫ ПРИВЕЗТИ ЕЩЕ

Транснациональная корпорация Mars, Inc., являющаяся одним из крупнейших в мире производителей кондитерских изделий и других продуктов питания, намерена осваивать советский рынок. Корпорация готова поставлять за валюту и по бартеру продукты питания и ищет партнеров для реализации своей продукции в СССР.

Об этом сообщили вице-президент корпорации г-н Дэвид Бэджер (David Badger) и директор по продажам в Восточной Европе г-н Джон Скиннер (John Skinner), которые находятся в Москве с 2 по 8 января.

Как сообщил г-н Скиннер, с целью исследования советского рынка корпорация заключила с "Союзплодимпортом" небольшую сделку на поставку 60 тонн шоколада на общую сумму 200 тыс. долларов. По словам г-на Скиннера, шоколад был продан по льготной цене и в дальнейшем при заключении сделок цены могут быть увеличены. Пока в Советский Союз с голландской фабрики привезена пробная партия - 20 тонн. Если шоколад будет продан (а им с 4 января торгует единственный магазин в Москве - "Хлеб" на проспекте Калинина), прибудут еще два трейлера по 20 тонн. Рублевые цены были назначены в результате взаимного соглашения сторон, и они, по словам г-на Скиннера, соответствуют мировым ценам на шоколад корпорации Mars. Шоколадные батончики Snickers, Mars, Twix-Raider весом 60 грамм и стоимостью 65 центов продаются в Москве по цене 1,5 руб.; батончики Milky Way весом 30 грамм по цене 35 центов стоят в Москве 50 коп.

Г-н Бэджер сообщил, что в ходе визита представители корпорации встретились с ответственными работниками Мосгорисполкома и Главного управления торговли, обсуждали вопросы продажи за валюту пищевых продуктов корпорации с другими советскими организациями. По его словам, корпорация предполагает заключать валютные и бартерные сделки. При закупке большой партии покупателю предполагается предоставлять оптовую скидку. В обмен по бартеру корпорация хотела бы получать сырье для производства продуктов питания.
Кроме того, Mars ищет в СССР партнеров для реализации своей продукции на советском рынке.

По словам г-на Бэджера, корпорация готова продавать свою продукцию за рубли, если будет найдена возможность их перспективного вложения в СССР. В будущем возможно открытие в СССР собственной фабрики по производству шоколада.

Адрес европейского отделения корпорации: Industriestrasse 20. А-2460 Bruck/Leitha Austria.
Tel.: (43) 02162/4346. Fax: (43) 02162/4734.

***

Частная транснациональная корпорация Mars, Inc. основана в 1911 г. в США.
Производит продукты питания (рис. макароны, мясные консервы), продукты для собак и кошек, электронные системы автоматической продажи напитков и кондитерские изделия, среди которых наиболее известные - драже М & M's и шоколадные батончики Snickers, Mars, TwixRaider, Milky Way. Потребителями продукции корпорации являются 150 стран. Имеет более 50 предприятий в различных регионах мира. Численность сотрудников - 26 тыс. человек. Годовой оборот - 1 млрд долларов.
---
Журнал "Коммерсантъ Власть" №1 от 31.12.1990

=====================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

===============================










Перестройка

Как Михаил Горбачев позвонил Андрею Сахарову,чтобы сообщить о его освобождении из горьковской ссылки

32 года назад - 16 декабря 1986 года - Михаил Горбачев позвонил Андрею Сахарову, чтобы сообщить о его освобождении из горьковской ссылки. Соответствующее решение Политбюро ЦК КПСС было принято 1 декабря (диссидент Анатолий Марченко умер после прекращения им голодовки в Чистопольской тюрьме 8 декабря).


Из моей статьи 1996 года "Освобождение":


Горбачев решает сам объявить Сахарову о его освобождении. 15 декабря на квартире Андрея Дмитриевича устанавливают телефон. На следующий день состоялся разговор между Горбачевым и Сахаровым, в ходе которого Генеральный секретарь призвал главного диссидента "вернуться к своей патриотической деятельности".

Позднее Сахаров назовет этот поступок Горбачева "нетривиальным". И действительно, казалось, что нет никакой необходимости в прямом личном контакте главы государства и ссыльного ученого. Для многих известие об этом звонке было потрясением, сравнимым, быть может, с шоком от первой встречи Горбачева и Рейгана в ноябре 1985-го. Если тогда это воспринималось как встреча лидера СССР с "внешним врагом №1 ", то непосредственный контакт с Сахаровым - как заочная встреча с "внутренним врагом №1".

Collapse )

Леонид Парфенов о ссылке академика Сахарова в Горький (1980-1986)

https://www.youtube.com/watch?v=8YE11NTuyg8





Перестройка

Михаил Владимов: "Погутарили".

Поэзия перестройки.

Погутарили
Фельетон

Завком отмечал
Подведенье итогов...
И — традиционно —
Потом
Остался актив
«Погутарить» немного
За дружеским
тесным столом.

Вполне аппетитной
Была здесь картина:
Лучок, заливное, салат,
Стерлядка, икорка, хренок,
Осетрина,
Грибки, холодец,
сервилат (так в тексте — Р. С.)...

С учётом момента —
Напитки стояли
(Хмельного — ни грамма,
ни-ни!):
«Боржоми», «Тархун»,
«Пепси-кола»,
«Куяльник»,
«Нарзан», «Буратино»,
«Арзни»...
Любой кулинар
Здесь воскликнул бы:
«Нонсенс!
Еды нестыковка с питьём!»
Но гости
Не видели в том перекоса
И лишь прозвучало:
«Нальём!» —
Как налили, вздрогнув,
И выпили, крякнув.
Пошла под «Саяны»... икра.
Лучок — под «Боржоми»,
Под «Пепси» —
стерлядка...
Шла бойкая
в прятки игра.
Всё было по цвету
Подобрано чётко
(Хотя — с этикеткой
вразрез):
Коньяк — в «Пепси-коле»,
В «Славяновской» — водка.
И даже в «Тархуне»...
«шартрез».
Подняться пытались —
Не слушались ноги.
Нарушив окрестную тишь,
Хмельной,
Завершающий тост:
«За итоги!»
В итоге пошёл под
«Камыш»...

Михаил Владимов

«Правда» № 262, 19 сентября 1985 года.















Перестройка

Евгений Евтушенко. «Кабычегоневышлисты»

Поэзия перестройки.

Евгений Евтушенко

«Кабычегоневышлисты»

Не всякая всходит идея,
асфальт пробивает не всякое семя.
Кулаком по земному шару
Архимед колотил, как всевышний:
«Дайте мне точку опоры,
и я переверну всю землю!»,
но не дали этой точки:
«Кабы чего не вышло…»
«Кабы чего не вышло…» —
в колёса вставляли палки
первому паровозу —
лишь бы столкнуть с пути,
и в скальпель хирурга вцеплялись
всех коновалов пальцы,
когда он впервые разрезал
сердце — чтобы спасти.
«Кабы чего не вышло…» —
сыто и мордовито
ворчали на аэропланы,
на электрический свет.
«Кабы чего не вышло…» —
и «Мастера и Маргариту»
мы прочитали с вами
позднее на двадцать лет.
Прощание с бормотухой
для алкоголика — горе.
Прыгать в рассольник придётся
солёному огурцу.
Но есть алкоголики трусости —
особая категория.
«Кабычегоневышлисты» —
по образному словцу.
Их руки дрожат, как от пьянства,
их ноги нетрезво подкашиваются,
когда им дают на подпись
поэмы и чертежи,
и даже графины с водою
побулькивают по-алкашески
у алкоголиков трусости,
у бормотушников лжи.
И по проводам телефонным
ползёт от уха до уха,
как будто по сладким шлангам,
словесная бормотуха.
Вместо забот о хлебе,
о мясе,
о чугуне
слышится липкий лепет:
«Кабы… чего… не…»
На проводе Пётр Сомневалыч,
Его бы сдать в общепит!
Гражданственным самоваром
он весь от сомнений кипит.
Лоб медный вконец распаялся.
Прёт кипяток сквозь швы.
Но всё до смешного ясно:
«Кабы… чего… не вы…»
Выставить бы Филонова
так, чтобы ахнул Париж,
но —
как на запах палёного:
«Кабы… чего… не выш…»
Пока доказуются истины,
рушатся в никуда
кабычегоневышлистами
высасываемые года…
Кабычегоневышлизмом,
как засухой,
столько выжгло.
Под запоздалый дождичек
стыд подставлять решето.
Есть люди, всю жизнь положившие,
чтобы хоть что-нибудь вышло,
и трутни, чей труд единственный —
чтобы не вышло ничто.
Взгляд на входящих нацелен,
словно двуствольная «тулка»,
как будто любой проситель —
это тамбовский волк.
Сейф, где людские судьбы, —
волокитовая шкатулка,
которая впрямь по-волчьи
стальными зубами: «Щёлк!»
В доспехах из резолюций
рыцари долгого ящика,
где даже носастая Несси
и та не наткнётся на дно,
не лучше жуков колорадских
и морового ящура
хлеба и коров пожирали
с пахарями заодно.
И овдовела землица,
лишённая ласки сеющего,
затосковала гречиха,
клевер уныло полёг,
и подсекала под корень
измученный колос
лысенковщина,
и квакать учились курицы,
чтоб не попасть под налог.
В лопающемся френче
Кабычегоневышлистенко,
сограждан своих охраняя
от якобы вредных затей.
видел во всей кибернетике
лишь мракобесье и мистику
и отнимал компьютеры
у будущих наших детей.
И, отвергая всё новое,
откладыватели,
непущатели
«Это беспрецедентно!» —
грозно махали печатями,
забыв, что с ветхим ружьишком,
во вшах,
разута,
раздета,
Октябрьская революция
тоже беспрецедентна!
Навеки беспрецедентны
Ленин и Маяковский.
Беспрецедентен Гагарин,
обнявший весь шар земной.
Беспрецедентен по смелости
ядерный мораторий —
матросовский подвиг мира,
свершённый нашей страной.
Я приветствую время,
когда по законам баллистики
из кресел летят вверх тормашками—
«кабычегоневышлистики».
Великая Родина наша,
из кабинетов их выставь,
дай им проветриться малость
на нашем просторе большом.
Когда карандаш-вычёркиватель
у кабычегоневышлистов,
есть пропасть меж красным знаменем
и красным карандашом.
Не знамени Серп и Молот
страна не случайно вышила,
а вовсе не чьё-то трусливое:
«Кабы чего не вышло…»!

«Правда», 9 сентября 1985 года











Перестройка

Как Михаил Горбачев отметил свое 70-летие.

Михаил Горбачев отметил свое 70-летие. Сначала — праздничным концертом в ГЦКЗ "Россия", а поздним вечером — в центре "Царев сад", куда съехались особо приближенные Михаила Сергеевича.

Как ни странно, банкет начался не просто вовремя, а даже раньше объявленного часа, в 22.00, а не в 22.30 — опаздывающих не дожидались. Впрочем, их не было: друзья господина Горбачева оказались пунктуальными. Только представителей администрации нынешнего президента, столичной мэрии и Государственной думы среди них не оказалось, причем было точно известно, что приглашения на банкет они получили. Впрочем, Михаил Горбачев не обиделся — выглядел он на редкость бодро и жизнерадостно.
Те, кто все же приехал, принесли много цветов и подарков.

Открыл вечер разбитной телеведущий Андрей Вульф, в последнее время работающий с юбиляром. "Во время перестройки такого не было",— справедливо заметил юбиляр, правда, не по этому поводу, а увидев, как наполняют шампанским пирамиду из фужеров. "Во время перестройки банкеты другие были",— согласился седовласый господин в черном, стоявший с тарелкой в руках между продюсером Стасом Наминым (тоже, вопреки обыкновению, в черном костюме и галстуке) и столом, на котором дымились баранина на косточке, рулет из свинины и лосось, тушеный в белом соусе со спаржей. В первые пятнадцать минут были съедены фаршированный поросенок и огромный запеченный осетр, фаршированный овощами. Шоумен Андрей Макаревич, ужинавший с кинорежиссером Сергеем Соловьевым (оба в строгих черных костюмах), сетовал двум господам из Госдумы (в черном): "Ну надо же! Как будто народу кушать нечего!"
А именинник тем временем принялся танцевать кадриль с дамами в красном — гимнасткой Ларисой Латыниной и президентом Горбачев-центра Натальей Козыревой. Гости продолжали есть и хлопали, роняя вилки, листья салата и куски пирожных. Поближе к танцующим и столику с винами, коньяком и шампанским держались думские депутаты Владимир Семенов и Владимир Коптев-Дворников (в черном). Народные избранники почти не пили. Около одиннадцати, тем не менее, весь коньяк кончился — к большому огорчению официантов и других любителей этого напитка, ворчавших, что, мол, теперь придется переходить на вино.
Отдельно держались вице-спикер Госдумы Владимир Жириновский с охранниками (все в черных костюмах). Они долго не могли выбрать между алкоголем и чаем, а потому ходили от стола к столу. Наконец выбрали фрукты. Задержался у фруктового стола и телеведущий Юрий Николаев (конечно, в черном), который время от времени общался с актером Эммануилом Виторганом (в темно-сером, потому что актер). Позже они переместились к столам с холодными закусками — фаршированными баклажанами, квашеной капустой, черемшой, сыром, языками, белой и красной рыбой и редисом. В руках у господ Николаева и Виторгана было по рюмке водки. Так что к ним естественно присоединились группа "Самоцветы" и все семейство Пресняковых во главе с Еленой. В своей компании ужинало руководство радиостанции "Радио-1", в конце прошлого года купленной господином Горбачевым у господина Кобзона,— Диана Берлин и Андрей Насонов (все в черном). Потом к ним присоединились композитор Илья Резник и поэт Андрей Дементьев (о цвете костюмов говорить нечего). В разгар праздника приехали Григорий Явлинский со своим соратником Леонидом Иванченко и вице-губернатор Московской области Михаил Мень. Поздравив юбиляра, они почти сразу ушли.
После того как гости перекусили, в зале погас свет. Вывезли огромный торт с 70 свечами, которые юбиляр, надо отдать ему должное, почти все сам задул, немного помогла только дочь Ирина. Потом Михаил Сергеевич взял нож и сказал: "Я поднял этот нож, чтобы успокоить вас". Но просто разрезал торт со словами: "Конечно, первый кусок надо было дать Раисе Максимовне, но ее нет, и я отдаю его дочери. Ох, как самому хочется, но нельзя".
Гости перешли к сладкому. Михаил Горбачев с родственниками и друзьями переместился в отдельный зал. Покинул он свой юбилей в половине первого ночи. Вслед за юбиляром тихо ушли последние гости. Некоторые из них отправились продолжать ужин в клуб "Маяк".

АЛЕНА Ъ-АНТОНОВА, ПАВЕЛ Ъ-КОРОБОВ

https://www.kommersant.ru/doc/170274

Перестройка

Андрей Сахаров: "Горбачев показался мне умным и сдержанным человеком, находчивым в дискуссии".

Из книги А.Д. Сахарова "Горький, Москва, далее везде":

"15 января 1988 года состоялась встреча представителей Международного фонда за выживание и развитие человечества с М.С. Горбачевым. Со стороны Фонда присутствовали директора, некоторые приглашенные Велиховым, Визнером и исполнительным директором Рольфом Бьернерстедом лица, в их числе Арманд Хаммер и Стоун, и некоторые работники аппарата Бьернерстеда.

Нас попросили подождать в комнате, соседней с той, где должно было проходить заседание. За пять минут до начала вышел Горбачев и сопровождающие его лица, он за руку поздоровался с собравшимися, обменявшись с некоторыми несколькими словами. Я сказал, что благодарен ему за вмешательство в судьбу мою и моей жены: "Я получил свободу, одновременно я чувствую возросшую ответственность. Свобода и ответственность - неразделимы". Горбачев ответил: "Я очень рад, что вы связали эти два слова". Мы прошли в зал. После выступления Горбачева с краткими речами выступили Велихов, Визнер, некоторые "рядовые" директора (в их числе Лихачев и я) и некоторые приглашенные лица. Я в своем выступлении сказал, что значение Фонда связано с его независимостью от государственного аппарата какой-либо страны, от организаций и структур, преследующих частные цели. Я рассказал о предложенных мною темах (кроме подземного расположения ядерных реакторов, я не успел об этом упомянуть в выступлении, но после собрания подошел к Горбачеву и сказал отдельно).

Центральным в моем выступлении был вопрос о сокращении срока службы в армии. Я передал Горбачеву составленный в декабре-январе по моей просьбе список еще оставшихся к тому времени в заключении, ссылке и психбольницах узников совести. К сожалению, этот список был составлен несколько небрежно и неудачно, отчасти по причине очень больших трудностей в получении достоверной информации, отчасти же в силу недостаточной серьезности тех бывших узников совести, кто этим занимался. По моему мнению, эта небольшая печальная история тоже является одним из проявлений внутренней дезориентированности их в новых условиях. В списке не было конкретных данных по делам указанных там лиц. Я в своем выступлении сказал, что у меня есть список, и послал его Горбачеву по кругу (нас рассадили вокруг большого мраморного стола в форме овала, в центре которого на уровне пола находилась великолепная цветочная ваза или клумба). Список оставил у себя сидевший недалеко от меня человек. Заметив мой изумленный взгляд, Горбачев сказал, что это его советник (я потом узнал, что его фамилия Фролов). Этот список был передан в Прокуратуру СССР. Нам несколько раз звонил по поводу списка заместитель Генерального прокурора Васильев. Возможно, список сыграл какую-то роль в судьбе некоторых освобожденных в 1988 году узников совести.

В конце собрания с речью выступил М.С. Горбачев. Кратко сказав о том значении, которое он придает Фонду как международной организации, созданной в духе принципов нового политического мышления, большую часть своего выступления он посвятил скрытой, иногда явной дискуссии со мной (и с другими сторонниками более радикальной политики). Горбачев подчеркивал опасность спешки и перескакивания через необходимые промежуточные этапы. В связи с проектом сокращения срока службы в армии он сказал об опасности и бесполезности односторонних актов СССР в области разоружения, сославшись на недавний опыт моратория на проведение испытаний (по-моему, пример не убедителен. Для анализа последствий такого гигантского беспрецедентного шага, как двукратное сокращение срока службы в армии, с последующим переходом к профессиональной армии, - аналогии вообще мало пригодны).

Это была моя первая личная встреча с М. С. Горбачевым. До этого я только говорил с ним по телефону в декабре 1986 года. Потом, в 1989 году, было еще несколько встреч, о которых я буду писать. Мое первое личное впечатление о Горбачеве было в основном благоприятным. Он показался мне умным и сдержанным человеком, находчивым в дискуссии. Линия Горбачева представлялась мне тогда последовательно либеральной, с постепенным качественным наращиванием реформ и демократии.

Конечно, я был не удовлетворен половинчатостью, иногда противоречивостью некоторых действий руководства и порочностью некоторых законов, например, закона о нетрудовых доходах. Но я в основном относил это за счет ограничений, которые неизбежны для любого руководителя, в особенности реформатора, за счет "правил игры", присущих той среде, в которой делал свою карьеру и находился Горбачев. В целом я видел в Горбачеве инициатора и достойного лидера перестройки. Отношение Горбачева ко мне показалось мне уважительным, и даже со скрытым оттенком личной симпатии.

http://sdamzavas.net/3-75213.htm



Фрэнк фон Хиппел (Frank von Hippel), физик-теоретик, профессор Принстонского университета (Public and International Affairs Woodrow Wilson School, Princeton University):

Сахаров был великим ученым, но он был еще более великим человеком. В январе 1988 года я присутствовал – наряду с еще несколькими иностранцами – на самой первой встрече Сахарова с Михаилом Горбачевым. Каждый из участников этой беседы мог задать свой вопрос главе советского государства.

Когда очередь дошла до Сахарова, он напомнил Горбачеву, как тот позвонил ему в Горький и сообщил, что Сахаров свободен. После этого Сахаров призвал: «Михаил Сергеевич! У меня с собой перечень политических заключенных. Пожалуйста, дайте им свободу». Для Сахарова было недостаточно того, что он на свободе – ему было важно добиться свободы для других людей.

https://www.golos-ameriki.ru/a/about-sakharov-2011-05-20-122365104/234742.html

МС о Сахарове:

П.П. Когда Вы впервые услышали о Сахарове? Как Вы познакомились с его мнениями – читая его статьи, книги, через изложение в западной печати, в материалах КГБ, через чьи-то пересказы и т.п.? Какова была Ваша реакция? Было ли что-то созвучное Вашим собственным размышлениям?

М.С. Я услышал об Андрее Дмитриевиче Сахарове тогда же, когда и большинство советских граждан – во второй половине 1960-х годов. Конечно, в печати его имя не упоминалось, его высказывания замалчивались, но его мнение становилось известно. Я узнавал его, так сказать, в изложении, в передаче других людей. Говорили о том, что это выдающийся ученый, один из создателей нашего ядерного щита, обсуждали его мысли и высказывания. И я бы сказал, что многие из этих мыслей уже тогда были довольно широко распространены в обществе. Стремление к более демократическим, свободным формам жизни, требования перемен тогда еще не достигли такого накала, как в начале в 80-х годов, но люди задумывались, сомнения и вопросы возникали постоянно.

Потом в нашей печати стали появляться разоблачительные статьи о Сахарове, но они не давали представления о действительном содержании его статей и интервью. Мне хотелось больше узнать об этом человеке, и представившийся случай дал мне такую возможность.

Это было летом, теперь уже не помню точно год, когда в Кисловодске отдыхал академик П.Л. Капица – человек авторитетный и даже легендарный. Возможность познакомиться и поговорить с ним была для меня важной. Мы говорили о многом, и в том числе об академике Сахарове. Я спросил, что происходит, почему у Сахарова возникли проблемы. Капица ответил, что большие проблемы у Сахарова возникли из-за его письма в ЦК КПСС. Я отметил про себя, что, хотя сам являюсь членом ЦК, письмо я не читал, нам о нем даже не сообщили. Из рассказа Капицы я понял, что в этом письме речь идет о демократизации, о мирном сосуществовании и конвергенции систем, о необходимости уменьшения военных расходов. Это было предостережение человека, который создавал оружие чудовищной силы, думал о последствиях этого и пришел к выводу, что надо менять отношения СССР и США. С этого все началось.

Капица говорил о заслугах Сахарова в науке и обороне, о том, что засекреченность мучает его, что человек хочет высказаться, но наталкивается на невнимательное отношение к себе. Действительно, письмом занимались чиновники ЦК, и далеко не самые прогрессивно мыслящие, ну и, конечно, КГБ. С Сахаровым даже нормально не поговорили. Наверняка идеологические начальники, М.А. Суслов, считали, что Сахаров лезет не в свое дело.

Что было потом, известно: Сахаров резко высказался по поводу ввода советских войск в Афганистан, и это послужило основанием для его высылки из Москвы в Горький. Что тут сказать? Я вспоминаю, как я сам реагировал на эту военную акцию. Я отдыхал тогда на юге, там же был Эдуард Шеварднадзе, и оба мы были, мягко говоря, удивлены тем, что было сделано и как это было сделано. Даже многих членов политбюро не спросили и не проинформировали. И мы уже понимали, что это – признак тяжелой болезни системы. И, по крайней мере, в данном конкретном случае возникла мысль: «Так дальше жить нельзя». Потом она только усиливалась.

П.П. Как Вы пришли к мысли о необходимости дать возможность Сахарову вернуться из Горького в Москву? Было ли это решение кем-то «подсказано»? Трудно ли было провести его через политбюро?

М.С. Точно могу сказать, что это решение не было кем-то подсказано, хотя имя Сахарова иногда упоминалось в моем кругу. Решение о высылке Сахарова из Москвы – а, по сути, о лишении его свободы – мне казалось несправедливым, незаслуженным, к тому же принятым келейно. Я знал, какую реакцию оно вызвало в Академии Наук, среди интеллигенции, вообще у многих людей. Конечно, надо было прекратить эту несправедливость. Но я все-таки попросил дать мне досье, чтобы посмотреть, как обосновывалось это решение. И через несколько дней мне доложили, что никакого «досье», собственно, нет и, стало быть, никакого обоснования тоже нет. Приняли это решение «на ходу», без серьезного анализа. Меня это поразило. И я поставил вопрос на Политбюро – потому что надо было принять правильное решение, и принять его подобающим образом.

Никакого сопротивления со стороны других членов Политбюро не было. Более того, как мне показалось, они искренне высказались за то, чтобы Сахаров смог вернуться в Москву, приступить к работе, жить нормально, без ограничений. Единственный вопрос, который вызвал дискуссию – как это «организовать», как объявить и так далее.

П.П. Как возникло решение позвонить Сахарову и лично сообщить ему о принятом решении?

М.С. Я считал, что так будет правильно. Но в ходе разговора на Политбюро обсуждались и другие варианты – например, поручить президенту Академии Наук сообщить об этом Андрею Дмитриевичу. Но когда я сказал, что будет правильнее мне самому позвонить ему в Горький, сообщить о решении, поговорить, то все поддержали. Кстати, потребовалось какое-то время, чтобы связисты КГБ установили связь, но разговор состоялся, и он мне запомнился.

Андрей Дмитриевич был очень взволнован, даже возбужден, его переполняло то, что он обязательно мне хотел сказать, и я должен был его сначала как-то успокоить, чтобы сказать главное: Политбюро приняло решение о том, что он может возвращаться в Москву. Я сказал: у вас есть квартира, работа, и я уверен, что вы сможете нормально работать, заниматься всеми делами. Сахаров выслушал и сразу же стал говорить о том, что не давало ему покоя: «Михаил Сергеевич, я прошу вас отпустить узников совести, которые находятся сейчас заключении». Он приводил факты, называл имена, торопился, и мне, откровенно говоря, было трудно продолжать разговор на таких эмоциях, хотя стремление Андрея Дмитриевича помочь конкретным людям не могло не вызвать уважения. Я сказал ему, что в этих делах мы будем безотлагательно разбираться, и у меня действительно было такое намерение: в стране, где происходят перемены, расширяется гласность, люди не должны сидеть в тюрьме за свои взгляды, за выражение своего мнения. А для Сахарова главное было, чтобы это дело не заволокитили, поэтому он так нажимал.

П.П. Рассчитывали ли Вы на сотрудничество с Сахаровым, его поддержку в делах перестройки? В какой мере можно сказать, что Сахаров был Вашим сторонником, или он все-таки тяготел скорее к «непримиримой оппозиции»?

М.С. Я не говорил с ним о поддержке, но я, безусловно, был уверен, что такой человек должен быть включен в происходящий процесс. И это произошло. В те годы все менялось очень быстро, и то, что Андрей Дмитриевич действительно «включился» очень быстро, никого не удивило. Это было частью перестройки, частью тех перемен, которые раньше казались немыслимыми, а теперь шли быстрее, чем он предполагал даже в самых смелых своих статьях и предложениях: появилась гласность, свобода слова, свободные выборы, решались волновавшие Сахарова проблемы разоружения, экологии.

Стали создаваться неправительственные организации. Мы встретились с ним на конференции одной из таких новых организаций – Фонда за выживание и развитие человечества. Поздоровались, и Сахаров сразу стал говорить о людях, еще остававшихся в заключении по обвинениям политического характера. Надо сказать, что у него были основания для беспокойства, потому что КГБ требовал от большинства из них заявления с просьбой об освобождении, а люди были уверены, что с ними поступили несправедливо и не хотели подписывать такие просьбы. Но, как вы знаете, вскоре все эти люди вышли на свободу.

Когда Сахаров был избран на Съезд народных депутатов, у него появилась возможность и на заседаниях съезда, и в средствах массовой информации высказывать свою позицию по всем вопросам. Он предложил свой проект конституции «Союза Советских Республик Европы и Азии». В нем было много интересного, мысли и предложения Сахарова шли в русле того, что мы тогда делали. И поэтому я считал его союзником. Его формулировка тогда была такова: я поддерживаю Горбачева, но не безоговорочно. Но я и не просил о безоговорочной поддержке. И я был признателен за такую позицию Сахарова.

Андрею Дмитриевичу, видимо, много обо мне говорили разного, нашептывали. В этой связи вспоминается такой эпизод. После заседаний Съезда я часто подолгу оставался в здании, готовился к следующему дню иногда чуть ли не до полуночи. В один из таких дней, когда я выходил через зал заседаний, я увидел недалеко от сцены, где размещался президиум, Андрея Дмитриевича. Он после заседания все это время дожидался меня, а мне об этом мои люди не доложили (таков аппарат!), за что я их отругал. Он сказал мне, что хочет поговорить. Я спросил его, как ему съезд, согласен ли он, что «процесс идет» и набирает силу. Он согласился. О чем вы хотите поговорить, спросил я. Андрей Дмитриевич сказал, что его тревожит то, что он слышал: оказывается, говорят, что на меня можно давить, использовать против меня какие-то факты коррупции, связанные с моей деятельностью на Северном Кавказе. Я ответил: «Андрей Дмитриевич, вы можете спать спокойно, ничего подобного Горбачев никогда не делал». По его реакции я понял, что он отнесся к моим словам с доверием.

Сложности возникали еще потому, что Андрей Дмитриевич как депутат претендовал на особое отношение к себе. Конечно, для этого у него были основания, но я как председательствующий должен был учитывать и другие мнения. Андрей Дмитриевич часто становился в очередь у микрофона. Просил слова. Я говорил ему, что слово будет ему предоставлено, и обычно он выступал. В один из дней, когда подавляющее большинство депутатов требовало закрытия прений, он настаивал, чтобы ему дали слово, и я, вопреки мнению большинства, дал слово на пять минут. Но прошло десять минут. Он продолжает выступать, депутаты и президиум недовольны, он продолжает, несмотря на мои обращения к нему. В конце концов я сказал: «Выключите микрофон». Много было на этот счет разговоров, но думаю, это был не более чем эпизод. Я продолжал рассматривать Сахарова как союзника по перестройке.

П.П. Что в мыслях и высказываниях Сахарова до перестройки и во время ее кажется Вам актуальным, не утратившим значения?

М.С. Думаю, прежде всего, общая демократическая направленность его мыслей. Конечно, во второй половине 80-х годов, и даже раньше, этот демократический вектор имел поддержку большинства политически активной части нашего общества. Но приходится признать, что сейчас положение изменилось, и многие, кто прежде поддерживал демократию или называл себя демократом, говорят, что России нужна твердая рука, что можно авторитарными методами провести модернизацию экономики и технологий. По-моему, Сахарову такая позиция была бы абсолютно чужда. Все-таки на первое место он ставил человека – и права и свободы человека вообще, и судьбу отдельного человека. Это очень важно, это во многом было проигнорировано в последующие годы, и сейчас нам надо снова к этому поворачиваться.

Думаю, очень важны суждения Сахарова о разоружении, решении глобальных проблем человечества – энергетической, экологической. Причем он понимал, что путь к этому сложный. Нужно не просто ядерное разоружение, а демилитаризация мышления и политики. Я в последнее время много об этом думаю и пишу – надо избавляться от милитаристского наследия ХХ века.

Андрей Дмитриевич оставил очень серьезные размышления об энергетической проблеме, о роли ядерной энергии, которая ему представлялась промежуточной. Это очень актуально сегодня, когда осознана необходимость идти к «низкоуглеродной» экономике, но полностью заменить ископаемое топливо в обозримой перспективе не получается. Поэтому, видимо, придется заняться развитием безопасной ядерной энергии, как и предлагал Сахаров.

П.П. Может быть, самый трудный вопрос: как, по Вашему предположению, отнесся бы Сахаров к событиям последующего периода, если бы прожил дольше: к распаду Союза, расстрелу парламента, тяжелым последствиям для большинства людей обвальных реформ 90-х годов?

М.С. Действительно трудный вопрос. Я не хотел бы «выстраивать сценарии». Но думаю, что его роль была бы позитивной. Думаю, он был бы против раскола в демократическом движении, который усилился в 1990-1991 году. Были люди, которые его намеренно обостряли, но Сахаров, как мне кажется, его не хотел.

Не знаю, какова была бы его непосредственная реакция на распад Союза, но уверен: он тяжело переживал бы его последствия для людей. Ведь практически повсюду это привело к массовым нарушениям прав граждан. Права человека были для Сахарова не лозунгом. Но именно в этой области последствия во многих республиках очень тяжелые. И конечно, я не могу представить себе, чтобы Андрей Дмитриевич аплодировал расстрелу парламента в октябре 1993 года. Надо исходить из того, что Сахаров занимал нравственную позицию. Таким он мне запомнился.

http://www.pavelpal.ru/node/872?fbclid=IwAR0VJR1qIxO2oNYeAjEOrK-VS4_0htWR9zTEWYZNOkHCNJs__bRHco2Xt7w

Павел Палажченко:

"Политический святой"

https://profile.ru/archive/politicheskiy-svyatoy-123783/




Сахаров в годы Перестройки

http://biofile.ru/his/26938.html









=================================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

==================================
Перестройка

Андрей Сахаров: "Горбачев - человек высокого интеллекта и совершенно блестящий политик."

Из интервью А.Д. Сахарова Юрию Росту 1989 года:
"СЪЕЗД НЕ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ВСЕ СРАЗУ"

"Я впервые услышал выступление Горбачева в Горьком, находясь в больнице. Единственными моими собеседниками были тогда сотрудники КГБ. Я им сказал, что стране повезло: впервые за долгий период у нас появился безусловно умный руководитель. И этой оценки продолжаю придерживаться."

— Какое у вас впечатление от ваших собственных выступлений? Как сложились взаимоотношения между вами и залом и президиумом Съезда?

— Я почувствовал, что Горбачев в какой-то мере меня выпускает. Он ведь выпустил меня на трибуну одним из первых. Даже, кажется, совсем первым, как бы "коверным", выражаясь на языке цирковой жизни. И сразу возникла конфронтация с залом. Я не знаю, было ли это предусмотрено или же…

— Но кто мог предусмотреть, что вы захотите пойти сразу так далеко?

— Я тоже думаю, что председатель ничего не подстраивал. Конфронтация с залом отразила закоснелый консерватизм значительной части депутатов, который в какой-то мере, я думаю, даже не соответствует планам Горбачева...

На самом деле, в любом плюралистическом обществе должны быть разные оценки. И вот это мы сейчас имели. В результате Съезд оказался идеологически гораздо более глубоким, чем он мог бы быть… Что и ценно. И это, может быть, самый важный итог Съезда. В расчете на перспективу. На далекую перспективу.

Читать полностью:

https://public.wikireading.ru/38622



Михаил Горбачев: "Сахаров занимал нравственную позицию. Таким он мне запомнился."

http://www.gorby.ru/presscenter/publication/show_28498/



=================================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=======================