Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

АНТИФА

Погром чернокожих в Талсе. 1921 год.

В 1921 толпа белых жителей Талсы напала на район преуспевающих чернокожих, известный в то время как Черный Уолл Стрит. Разрушили 35 улиц. Бомбили в том числе с частных самолетов самолета.

350 человек погибло, 800 попали в больницы, 10,000 чернокожих остались бездомными.
Уничтоженная собственность (на $30 млн по сегодняшним деньгам) никогда не была восстановлена. Компенсаций чернокожие тоже никогда не получили.

Всё началось 30 мая 1921 года, когда городская полиция арестовала 19-летнего афроамериканца — чистильщика обуви Дика Роуленда по обвинению в попытке изнасилования 17-летней лифтерши Сары Пэйдж. Это произошло, несмотря на то что сама "жертва изнасилования" отказалась свидетельствовать против Роуленда, заявив, что между ними просто возникла ссора. Тем не менее, парня взяли под стражу, а на следующий день городская газета "Талса Трибюн" вышла с аршинным заголовком на первой полосе: "Негр-насильник напал на белую девушку".

Статья произвела ожидаемый эффект. Уже вечером вооруженная толпа местных расистов, среди которых было немало членов Ку-Клукс-Клана, собралесь у здания тюрьмы, чтобы захватить Роуленда и устроить свою любимую забаву "вздернуть ниггера". Но там их ждал сюрприз. Помимо полицейских, тюрьму взяли под охрану 85 местных чернокожих ветеранов Первой мировой войны с револьверами и охотничьими ружьями. Ополченцы заявили, что не допустят расправы с Роулендом.

Словесная перепалка быстро переросла в перестрелку, которая закончилась не в пользу нападавших. Потеряв восемь человек убитыми, толпа отхлынула. Среди защитников тюрьмы погибли двое. Но этим, разумеется, дело не кончилось. Клан немедленно объявил в городе и его окрестностях мобилизацию с призывом защитить белое население от черных убийц. На призыв откликнулось около двух тысяч человек.

Население Талсы тогда составляло примерно 75 тысяч из них 11 тысяч чернокожих, большинство из которых жило в районе Гринвуд. Ранним утром 1 июня он подвергся атаке боевиков. В отличие от большинства других афроамериканских гетто Америки, это был не самый бедный район города. Это был анклав с собственными магазинами, кинотеатрами, клубами, церквями, газетами и больницами. На прилегающей территории штата у черных жителей даже были свои нефтяные скважины. Значительная часть его обитателей имела вполне приличные дома и даже автомобили. Многие из них также владели оружием. Эти люди быстро организовались и встали на защиту своих жилищ, а остальные бросились бежать, спасаясь от погромщиков.

На улицах Гринвуда завязались перестрелки. Поначалу нападавшие не имели успеха, поскольку чернокожие упорно отстреливались из окон, с чердаков и с крыш домов, нанося потери атакующим. Переломить ситуацию помогло применение аэропланов. На городском аэродроме расисты держали несколько двухместных учебно-спортивных бипланов Кертисс JN-4 "Дженни", принадлежавших местной организации Ку-Клукс-Клана. Там же стояло еще несколько таких же аппаратов, находившихся в собственности городской почтово-транспортной авиакомпании. Они тоже были захвачены, таким образом, в руках мятежников оказалось, по разным данным, от восьми до 12 самолетов.

Среди клансменов сразу нашлись люди с летной подготовкой, поэтому уже в 9 часов утра начались воздушные бомбардировки Гринвуда. На негритянские кварталы посыпались связки динамитных и тротиловых шашек, а также — самодельные зажигательные бомбы, от которых по всему району вспыхнули пожары. Поскольку бой продолжался, их никто не тушил и уже через полчаса целые улицы деревянных коттеджей были охвачены пламенем.

С земли по аэропланам велась стрельба из винтовок. Сбить никого не удалось, но, по рассказам очевидцев, член экипажа одной из машин, свесившийся за борт, чтобы прицельно бросить очередную бомбу, был убит или тяжело ранен и вывалился из кабины. Этим потери ВВС клана ограничились, но на земле жертв было гораздо больше.

Около полудня в город прибыл спешно вызванный шерифом отряд национальной гвардии численностью 110 человек с пулеметом. Но его командир, оценив обстановку, предпочел не вмешиваться в происходящее, ограничившись охраной нескольких крупных общественных зданий за пределами Гринвуда, в которых обитатели гетто, бежавшие от погромщиков, могли найти укрытие. Благодаря этому было спасено более шести тысяч человек, преимущественно — женщин, стариков и детей.

К вечеру "битва за Гринвуд" завершилась. Ополченцы, не имея возможности продолжать сражаться среди огня, покинули горящие кварталы и скрылись или сдались национальным гвардейцам, а нападавшие разграбили и сожгли дома, уцелевшие при бомбардировке. К утру 2 июня процветающий район, центральную улицу которого называли "черным Уолл-стритом", превратился в огромную выжженную пустошь.

Количество погибших, первоначально оцененное в 77 человек, в дальнейшем выросло до 350 (официальная оценка американского Красного креста), из них порядка полусотни погромщиков, остальные — чернокожие. Ранения и ожоги получили не менее 800 человек. Полностью сгорели 1256 жилых, коммерческих и муниципальных зданий, то есть, фактически все постройки Гринвуда. Афроамериканская община Талсы надолго прекратила свое существование, поскольку выжившие жители гетто предпочли уехать из города. Страховые компании не выплатили пострадавшим ни гроша.

Расследование завершилось довольно быстро и, разумеется, возложило всю вину на чернокожих, которые якобы напали на белых "активистов" и сами спровоцировали погром. Однако при этом никто из арестованных защитников Гринвуда не был осужден. Судов вообще не было, поскольку власти опасались, что на них могут вскрыться обстоятельства, идущие вразрез с официальной версией. Всех задержанных просто отпустили. Также был отпущен и Роуленд, с которого сняли обвинение в изнасиловании.
В настоящее время в США осуждают эту историческую трагедию и в знак вечной памяти в Талсе установлен мемориал жертвам этой трагедии.


The Tulsa Lynching of 1921 (2000) | Black Wall Street | Definitive Documentary

https://youtu.be/Cb6_BDDvQ2Y



The massacre of Tulsa's "Black Wall Street"

https://youtu.be/x-ItsPBTFO0



Tulsa Race Riots

https://youtu.be/Shw2-7uazc0




Источники:

https://historydaily.org/tulsa-race-massacre

https://www.bbc.com/news/world-us-canada-46332474

https://mywebs.su/blog/history/21196/

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B0%D1%81%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B5_%D0%B1%D0%B5%D1%81%D0%BF%D0%BE%D1%80%D1%8F%D0%B4%D0%BA%D0%B8_%D0%B2_%D0%A2%D0%B0%D0%BB%D1%81%D0%B5

https://www.drive2.ru/b/504189304327635525/



















АНТИФА

Кислотный расизм.

Это было 18 июня 1964 года, когда в США вовсю шла борьба за права чернокожих граждан. В этот день постояльцы мотеля Monson Motor Lodge в городе Сант-Августин (штат Флорида) пригласили своих чернокожих друзей в бассейн, который был обозначен как "White only" - то есть - "Только для белых".

В попытке выгнать их, менеджер мотеля Джеймс Брок вылил соляную кислоту в бассейн со словами: «Я очищу этот бассейн».

В итоге арестовали не того, кто покушался на здоровье и жизнь людей, а тех, кто плавал в бассейне...

























АНТИФА

Дороти Каунтс: одна против стаи мракобесов.

Я уже говорил о 6-летней Руби Бридж, которая в 1960-м году «посмела» пойти учится в школу вместе с белыми.
https://ed-glezin.livejournal.com/1237227.html

Сегодня рассказ о её предшественнице.
4 сентября 1957 года 15-летняя девочка Дороти Каунтс вышла из дома и пошла в школу. Дороти была первой чернокожей ученицей в старшей школе имени Гарри Хардинга города Шарлотт, Северная Каролина. В школе только что объявили совместное обучение белых и цветных детей.

Но объявить — это одно, а принять — совсем другое.

По дороге вокруг новой ученицы собралась толпа агрессивной молодежи с лицами персонажей Босха. Они кричали ей убираться, плевали и бросали в девочку камни.

Когда процессия прибыла к школе, то застала перед крыльцом импровизированный митинг. В школьном дворе кипели нешуточные страсти. Посреди площади выступали Джон З. Варлик и его жена, оба лидеры «Совета Белых Граждан». Активистка миссис Варлик кричала школьникам: «Это только вы в силах выкинуть ее отсюда» и поощряла девушек плевать в новенькую.

Но девушка нашла в себе силы, поднялась по лестнице и вошла в здание. Так начались, полагаю, самые длинные четыре дня ее жизни, когда ученики травили и унижали ее, а взрослые делали вид, что ничего не происходит. Несколько девушек, которым Дороти помогла на занятиях, под нажимом толпы тоже отступились от нее. Родителям Дороти звонили «граждане, которым не безразлична судьба их детей» и с угрозами требовали забрать дочь из «приличного заведения».

Через четыре дня мистер и миссис Каунтс не выдержали, они больше не отпускали дочь на учебу, боясь, что одноклассники могут навредить ей. Через некоторое время семья переехала в Пенсильванию, и Дороти снова пошла в школу с совместным обучением.

Несколько лет спустя Дороти Каунтс благополучно отучится в университете и получит возможность посвятить свою жизнь защите детей. «То, что случилось в тот день, указало мне на мой путь — я всегда хотела помогать детям и делать всё, чтобы с ними никогда не происходило чего-либо плохого». Спустя 51 год та самая школа (Harding High School) наградит уже знаменитую Дороти Каунтс почётным дипломом, а один из бывших учеников в 2010 году наконец принесёт ей извинения.

Когда Дороти пошла в школу, сегрегация в школах была уже отменена, но люди так цеплялись за свои привычные представления о жизни, что им казалось — одна пятнадцатилетняя девочка с серьезным взглядом и недетской верой в себя может все переиначить. И они были правы. История получила такой резонанс, который можно сравнить только с камнем, брошенным в застоявшуюся воду.

Дороти Каунтс не сделала ничего героического, ни к чему не призывала, не была борцом за свободу, она просто хотела учиться там, где хотела. И жить так, как хотела она, а не как требовали те, кто попрекал ее «неправильным» цветом кожи. Иногда подвиг — это самая малость. Не отвести взгляда, не уйти с дороги, не испугаться.


























Перестройка

Первая публикация стихов Роберта Рождественского.

ТОЛПА
Толпа на людей не похожа. Колышется,
хрипло сопя.
Зевак
и случайных прохожих неслышно вбирая в себя. Затягивает,
как трясина, — подробностей не разглядеть...
И вот
пробуждается сила,
которую некуда деть. Толпа,
как больная природа, дрожит от неясных забот. По виду —
частица народа.
По сути —
его антипод...
И туча плывет, вырастая.
И нет ни друзей, ни врагов...
Толпа
превращается в стаю.
И капает пена с клыков.









=========

ПОЗАПРОШЛАЯ ПЕСНЯ

Старенькие ходики.
Молодые ноченьки…
Полстраны — угодники.
Полстраны — доносчики.

На полях проталинки,
дышит воля вольная…
Полстраны — этапники.
Полстраны — конвойные.

Лаковые туфельки.
Бабушкины пряники…
Полстраны — преступники.
Полстраны — охранники.

Лейтенант в окно глядит.
Пьет — не остановится…
Полстраны уже сидит.
Полстраны готовится.

1989 год.

================================

Музыка ОСКАР ФЕЛЬЦМАН. Стихи РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ. Поёт ИОСИФ КОБЗОН. Концерт 1991 года.

https://www.youtube.com/watch?v=P5NvnPVuuD8




=========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/15…

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================

https://www.novayagazeta.ru/articles/2012/06/13/50138-robert-rozhdestvenskiy-171-a-nam-otkapyvat-zhivyh-187





АНТИФА

Майами против расизма. Как это было 40 лет назад.

17 декабря 1979 года в Майами белыми полицейскими был убит 33-летний чернокожий страховой агент Артур Макдаффи.

Он ехал на мотоцикле и был замечен полицейскими когда ехал на большой скорости. Началась погоня. Макдаффи не вписался в поворот и упал. Вместо того, чтобы оказать первую медицинскую помощь или вызвать скорую, полицейские сковали ему руки наручниками. После чего четыре сотрудника полиции избили Макдаффи до смерти. Он умер от черепно-мозговой травмы. Полицейские проломили ему голову.

После этого сотрудники полиции пытались замести следы своего преступления. Они подделали документы, пытаясь выдать это убийство за несчастный случай. По их показаниям Макдаффи якобы сбила машина.

Причастные к этому офицеры позже были признаны невиновными. Их оправдал суд присяжных, состоявший из 12 белых заседателей. Это произошло 18 мая 1980 года.

После оправдания убийц в погонах в Майами вспыхнуло трехдневное восстание афроамериканцев.

Волнения начались у здания суда, где были оправданы полицейские, затем перекинулись на чёрные районы Майами - Овертаун и Либерти-Сити.

Для подавления протестов в город ввели подразделения национальной гвардии. В Майами был объявлен комендантский час.

В ходе подавления восстания 18 человек погибло, 350 получили ранения. Более 500 человек были арестованы. Ущерб составил более 100 миллионов долларов.

В 1981 году округ Майами-Дейд выплатил семье Макдаффи компенсацию в размере 1,1 миллиона долларов после того, как они подали гражданский иск против властей.

Беспорядки в Майами 1980 года были самыми масштабными и катострофичными с 1960-х годов и оставались таковыми вплоть до беспорядков в Лос-Анджелесе 1992 года двенадцать лет спустя, когда белых полицейских, убивших афроамериканца, снова оправдали на суде...

Источник:

https://thedailybanter.com/2015/04/members-only-remembering-the-1980-miami-riots-35-years-later/#!

https://flashbackmiami.com/2014/05/07/mcduffie-riots-1980/?fb_comment_id=884234641621717_2855480304497131



































Перестройка

Павел Палажченко: «Осенний марафон» I

Осень 1990 года перетасовала мировую повестку дня. Все другие вопросы, в том числе по большому счету более важные, заслонила эпопея, начавшаяся в августе вторжением иракских войск в Кувейт. По своему драматизму и напряжению это были уникальные месяцы. К тому же они совпали с тяжелой полосой в жизни нашей страны. Все навалилось одновременно.

Через несколько дней после саммита в Хельсинки в Москву снова прилетел госсекретарь Бейкер. Прилетел на подписание Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии, но это был уже «постскриптум». Правда, и здесь интрига сохранялась до конца. Договор был готов к подписанию, но в нем не был «прописан» один вопрос: будут ли на территории бывшей ГДР проводиться маневры НАТО. Когда этот вопрос возник, Шеварднадзе отреагировал сразу: об этом не может быть речи. На подписание должен был приехать Горбачев. Если вопрос не будет решен, сказал Шеварднадзе Геншеру после телефонного разговора с Горбачевым, подписание придется отложить. Все вдруг повисло в воздухе. Буквально в последний момент Геншер уступил, 12 сентября договор был подписан.

На другой день в мидовском особняке на улице Алексея Толстого (еще не «переименованной назад» в Спиридоновку) Бейкер и Шеварднадзе обсуждали в основном Ближний Восток. Бейкер немного задерживался, а основная часть делегации уже приехала. В ожидании госсекретаря мы с Тарасенко разговорились с Денисом Россом. Отношения с ним были уже доверительными, и мы не скрывали от него, что ситуация очень непростая. В МИДе многие считали, что американцы ударят по Ираку в ближайшие несколько недель, Тарасенко тоже так думал. Если это произойдет скоро и неожиданно для нас, говорили мы Денису, то мы будем выглядеть дураками.

Из ответов Росса стало ясно, что он, во всяком случае, это понимает. Сюрпризов не будет, сказал он. Можете из этого исходить. Конфиденциально он сказал, что Буш готов «подождать месяца четыре». Так в итоге и оказалось. Тот случай, когда оказалось, что «доверительной информации» действительно можно доверять.
**
Неделю спустя Шеварднадзе был уже в Нью-Йорке на сессии генассамблеи ООН, как оказалось последней для него в качестве министра иностранных дел СССР. На этот раз с нами не было Теймураза Степанова – он лежал в больнице в Москве, но надеялся присоединиться к делегации позже. В самолете министр и Тарасенко работали над речью вдвоем.

Журналисты и дипломаты заметили в этой речи прощальные ноты. Внимательные наблюдатели заметили бы в его интервью и высказываниях еще один новый оттенок: он реже упоминал Горбачева, а если упоминал, то без прежнего тепла. Корреспондент Эн-би-си напрямую спросил его об отношениях с Горбачевым. Шеварднадзе ответил: «Мы единомышленники». А на вопрос о Ельцине ответил:

- Это крупная политическая фигура. Очень важно, чтобы Горбачев и Ельцин сотрудничали.

На исторических переломах даже старым друзьям бывает нелегко держаться вместе. В затянувшихся обсуждениях проектов договоров об обычных вооружениях в Европе и о стратегических наступательных вооружениях наши военные все чаще обращались к Горбачеву через голову Шеварднадзе, и когда Горбачев брал их сторону, Шеварднадзе реагировал остро. Однажды он даже написал Горбачеву «письмо протеста» по поводу, который этого, по-моему, не заслуживал. У него накопилось раздражение из-за необходимости защищать позиции – по цифрам и правилам подсчета вооружений – которые он считал мелкими, лукавыми и только затягивающими дело. «В стране анархия, сепаратизм, людям тяжело, - однажды сказал он, - а военные ведут себя так, будто самое главное – танки и ракеты. Держатся за них. Давно уже могли бы всё подписать».

Всё так. Но Горбачева можно было понять. Его отношения с военными уже висели на волоске. Давить на них в момент, когда закрутился «кризис в Заливе», он не мог. Искал «золотую середину», и не всегда ее находил.

В иракско-кувейтском кризисе Шеварднадзе отстаивал максимально жесткую позицию: не маневрировать, с Саддамом не играть – он не друг нам, никаких поблажек и «отступных» он не заслуживает. В речи на генассамблее он даже упомянул возможность того, что если дело дойдет до военной акции по решению ООН, СССР не исключает своего участия. Степанов, прилетевший в Нью-Йорк неделю спустя, сообщил, что это заявление вызвало в Москве бурю. Все были против – и мидовцы, и военные. Думаю, эта фраза Шеварднадзе была ошибкой. Мы лишь за год с небольшим до этого ушли из Афганистана, и вдруг опять куда-то пойдут наши люди. Даже если это будет какой-нибудь «медсанбат»… Конечно, это использовали против Шеварднадзе, а он, как и Яковлев, давно ставший объектом нападок, считал, что Горбачев его недостаточно поддерживает.

Наши внутренние проблемы тоже создавали трещины, в том числе среди единомышленников. Когда летом Горбачев и Ельцин приняли совместное решение о создании группы экономистов для подготовки общей программы экономических реформ, казалось, что забрезжил свет, что-то сдвинется. Но экономисты не смогли договориться. Горбачева буквально бомбардировали записками о том, к каким пагубным последствиям приведет принятие «программы Шаталина – Явлинского», а те откололись от совместной группы и требовали, чтобы их план был принят без изменений.

Мне запомнился такой эпизод. Во время одного из визитов Бейкера в его делегацию входил министр торговли Моссбахер, и их вместе принимал в Кремле Горбачев. С нашей стороны он пригласил и Шаталина, и Абалкина. Но взаимная неприязнь, даже враждебность между двумя академиками была видна невооруженным глазом.

В этих внутренних спорах Шеварднадзе симпатизировал более радикальным подходам. Медлить дальше нельзя, говорил он – и в подтексте было, что медлит Горбачев.
**
Американцы держали свое слово – шли дни, недели, заканчивался октябрь, а ударов по Ираку, много раз предсказанных «по последним данным разведки», не было, продолжалось политическое и дипломатическое маневрирование. Но напряжение росло, и в конце месяца Бейкер сообщил Шеварднадзе, что хотел бы приехать в Москву для консультаций. Он дал понять, что поскольку нынешний подход на Саддама, видимо, не действует, надо искать что-то новое.

Мои коллеги в МИДе терялись в догадках: с чем едет Бейкер? Госсекретарь прилетел вечером 7 ноября.

https://www.facebook.com/pavel.palazhchenko/posts/3029418983844690

Перестройка

Павел Палажченко: «Осенний марафон» II

Предположения о цели приезда Бейкера были самые разные. Мне казалось, что американцы заявят о готовности применить силу в соответствии со статьей 51 Устава ООН о праве на индивидуальную и коллективную самооборону. Факт агрессии налицо, получить просьбу изгнанного из страны законного правительства Кувейта не составит труда – и, как говорится, вперед. Единственное возражение, которое можно было бы предъявить к такому плану, заключалось в том, что «не исчерпаны все мирные средства». Возражение, кстати, не лишенное оснований, и Буш с Бейкером это, видимо, понимали.

Но в беседе с Шеварднадзе Бейкер изложил другой план: США предложат Совету Безопасности ООН принять резолюцию, разрешающую применение силы против Ирака, если он и дальше будет отказываться вывести свои войска из Кувейта и восстановить его суверенитет.

Для меня это предложение было неожиданным. Американцы вполне могли бы обойтись без санкции ООН – и впоследствии, но уже при других президентах, они не раз так и поступали. Но тогда они были уверены в своей правовой позиции и хотели идти по правовому пути. Я считал, что обращение в Совет Безопасности ООН за санкцией на применение силы – это важно и даже неожиданно, как и вообще стремление США действовать не единолично. А Шеварднадзе реагировал осторожно.

- Такое заявление нельзя делать просто так, - сказал он Бейкеру. – Вы во всем уверены?

С Бейкером был крупный чиновник из Пентагона, который дал обзор привлекаемых в случае необходимости «сил и средств». Кулак собирался внушительный. Шеварднадзе сказал, что расскажет иракцам о своем впечатлении. Бейкер не возражал. Он доверял нашему министру больше, чем некоторым западным партнерам. В разговоре он довольно презрительно отзывался о некоторых политиках и журналистах, которые ищут контакта с Саддамом и рождают в его воображении неоправданные иллюзии. Он упоминал Накасоне и Вилли Брандта, но имел в виду, конечно, Е.М. Примакова.

Примаков был уверен, что сможет склонить Саддама Хусейна к уходу из Кувейта, как-то подсластив для него эту горькую пилюлю. С Саддамом у Примакова были давние отношения, но, парадоксальным образом, это могло работать против него: иракскому диктатору он мог казаться чуть ли не приятелем, он не был в его глазах «тяжеловесом». Телеграммы, которые Примаков присылал после своих многочасовых бесед с Саддамом, довольно сжато представляли «основное содержание» разговора и в общем оставляли впечатление, что Саддам играет в свою игру. Во внутренних обсуждениях, и даже в открытых высказываниях, Примаков напирал на то, что применение силы против Ирака может вызвать большую войну на Ближнем Востоке, и это может отозваться повсюду, в том числе в «мусульманских» республиках Советского Союза. И второй его аргумент: СССР выиграет, если займет позицию «миротворца».

Во второй половине дня должна была состояться беседа Бейкера с Горбачевым, который был в этот день в Ново-Огарево. Шеварднадзе довольно быстро завершил беседу с Бейкером, оставив наших и американских экспертов разбираться в хитросплетениях многострадального договора об ограничении вооруженных сил в Европе, а сам решил поехать заранее в Ново-Огарево, чтобы обсудить предложения Бейкера с Горбачевым.

- Надо поговорить, - сказал он и пригласил меня в свой ЗИЛ.

По дороге он задал несколько вопросов, чтобы уточнить сказанное Бейкером и сверить впечатления. По некоторым его репликам я понял, что к идее Бейкера он относится довольно скептически. Почему, я так и не понял. Но когда он спросил меня, что я думаю, я сказал, что подход, изложенный Бейкером, в принципе разумный. Американцы решили пойти через ООН, что само по себе важно. Неясно, сколько времени они готовы дать Саддаму на эвакуацию, но я обратил внимание на то, что Бейкер сказал: нам трудно будет держать в регионе стянутые туда войска после весны следующего года. То есть крайний срок, видимо, март.

В отличие от Шеварднадзе Горбачев на идею принятия резолюции ООН реагировал позитивно – и так и сказал Бейкеру. Но, добавил он, надо сделать все, чтобы в применении силы не было необходимости, использовать все возможности, чтобы дать Саддаму шанс уйти мирно.

- Мы готовы дать ему шанс, - ответил Бейкер, - но на одно мы не готовы пойти: торговаться с ним об условиях. Вывод войск из Кувейта должен быть безоговорочным.

Это, конечно, противоречило подходу, который отстаивал Примаков: надо дать Саддаму спасти лицо. Мне все же казалось, что пропасти между этими подходами нет, особенно если «идти через ООН». Можно было поискать какие-то формулировки резолюции Совета Безопасности, за которые Саддам мог бы ухватиться. Позже выяснилось, что сама идея резолюции Совета Безопасности не нравится Примакову и нашим арабистам: «Саддаму нельзя предъявлять ультиматум». Но решение принимали не они, а Горбачев.
**
Шеварднадзе не сразу сориентировался в новой ситуации. Вечером следующего дня он улетал с Горбачевым в Бонн. Это был первый государственный визит в объединенную Германию. Перед отлетом он собрал на Смоленской площади совещание. Его первым заместителем тогда был А.Г. Ковалев, которому он поручил координировать работу по выработке нашей позиции в ответ на предложения Бейкера.

- Подготовьте записку для президента. Разные варианты и ваши рекомендации.

Потом добавил:

- Наших ближневосточников я сегодня не пригласил. Они со мной разговаривают, а потом бегут рассказывать.

Присутствующих – Ковалева, заместителей министра В.Ф. Петровского и А.М. Белоногова, моего начальника Юру Мамедова и меня – такая откровенность министра не могла не удивить. Я, во всяком случае, был удивлен. Помолчав, Шеварднадзе сказал:

- Нам нелегко будет принять решение. И надо дать понять это американцам. Нам надо им откровенно сказать, что они должны занять ясную позицию против сепаратизма.

Выглядел министр неважно. Думаю, на его настроение сильно влияла ситуация в стране.
**
Ковалев был человек многоопытный. Я с ним до этого непосредственно работал только один раз, в 1987 году, когда он ездил в Пакистан зондировать позицию Зия-уль-Хака по афганским делам. Миссия оказалась не очень удачной, но для этого были объективные причины. Профессионализм Ковалев сомнений не вызывал, как и то, что у него были принципы и убеждения. Хельсинкский Заключительный Акт СБСЕ, подписанный Брежневым в 1975 году вопреки сомнениям членов политбюро и в особенности возражениям Суслова, во многом его заслуга, он был мотором советской делегации и, говорили, даже заработал себе на этом инфаркт.

Ближний Восток был не его епархией, но, оставшись «на хозяйстве», Ковалев взялся за дело с большим рвением. Сначала он долго допрашивал меня о всех деталях и нюансах бесед Бейкера с Шеварднадзе и Горбачевым, хотя записи я уже сделал вечером, и они у него были. Вновь и вновь он задавал вопросы, ходил кругами, искал формулировки. Несколько раз повторял: «нам надо заложить в наш подход идею паузы» между принятием резолюции и моментом, когда могут быть приняты «другие соответствующие меры» (формулировка Бейкера – по сути, применение силы).

Так, постепенно, кругами, он пришел к формулировке «пауза доброй воли», и она ему понравилась. Потом она вошла в резолюцию Совета Безопасности. А.Г. Ковалеву принадлежит «копирайт» на эту фразу.
**
Ковалев отправил Петровского и Белоногова (первый в министерстве курировал ООН, второй – Ближний Восток, а до этого несколько лет был постпредом при ООН) писать бумагу с вариантами и рекомендациями, а нам с Мамедовым велел ждать.

Прочитав принесенную замами бумагу, Ковалев – первый зам – устроил им разнос:

- Многословно, варианты выписаны невнятно, рекомендации туманные и маловразумительные.

Действительно, хотя в начале записки декларировалось стремление сотрудничать с США, дальше шло типичное для осторожных мидовцев «с одной стороны – с другой стороны», и с таким же успехом из нее можно было сделать вывод, что лучше всего просто тянуть время.

Ковалев послал нас уже вчетвером переделывать записку. Замы – люди толковые и профессиональные – поняли, что нужен другой «лейтмотив».

Я предложил:

- Давайте начнем так: «Предлагаемый Бейкером подход представляется разумным и заслуживает нашей поддержки». Замы и Мамедов решили, что это слишком, но дальше дело пошло веселее. Варианты неучастия в ооновском процессе или затягивания времени были изложены, но отклонены, как «невыгодные нам», а главный упор был сделан на необходимости настаивать на «паузе доброй воли» и активно участвовать в работе над проектом резолюции. Ковалев был доволен, что-то для порядка подретушировал и подписал.

18 ноября в Париже на общеевропейской встрече Горбачев должен был дать ответ Бушу. Бейкер в это время объезжал столицы членов Совета Безопасности, наматывая тысячи миль в своем самолете. Не везде его идею встретили с энтузиазмом. Какую позицию займут два постоянных члена – СССР и Китай – от этого теперь зависело, быть резолюции или не быть.

https://www.facebook.com/pavel.palazhchenko/posts/3033689480084307

Перестройка

Павел Палажченко: «Осенний марафон» III

Три дня парижской общеевропейской встречи вместили множество разных событий, и не всё я увидел своими глазами. Но атмосферу почувствовал. Настроение у собравшихся было смешанное – от радости и чувства облегчения, что, наконец, подписывается совместный документ – Парижская хартия для новой Европы – до опасений и тревоги, для которых было более чем достаточно оснований.

Хартия начиналась словами: «Эра конфронтации и раскола Европы закончилась». И дальше: «Мы обязуемся укреплять демократию как единственную форму правления в наших странах». Потом, правда, выяснилось, что все не так просто. У меня с детства была любимая фраза из книги «Чук и Гек»: «Что такое счастье – это каждый понимал по-своему». Так и с демократией.

В созданной на основе Парижской Хартии Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе сейчас 57 членов – от Канады до Туркменистана. Не удивительно, что демократию, счастье и прочие абстрактные понятия они толкуют по-своему. Иногда – очень уж по-своему, «до степени смешения» с совсем другими и даже противоположными понятиями. И все же, я думаю, хорошо, что такой документ был принят.

У Горбачева было в Париже десятки встреч и контактов с главами делегаций. Некоторые скорее формальные, другие – важные. Всех волновало, что будет дальше в Заливе. Партнеры в основном хотели прощупать, какую позицию займет Советский Союз. Но некоторые прежде всего «двигали» свою позицию. Выделялась в этом Маргарет Тэтчер.

Сразу после обмена протокольными любезностями Тэтчер «высказалась». Саддаму нельзя давать ни малейшей передышки, говорила она. Надо, чтобы он ожидал удара в любой момент. Только так его можно заставить безусловно и безоговорочно уйти из Кувейта. Если дать ему время на «размышление и решение», то он и дальше будет дурить миру голову. Было понятно, что идея получить поддержку ООН ей не нравится. Надежда на то, что достаточно будет авиаударов, тоже казалось ей иллюзорной. Не терять времени, идти до конца, разгромить иракскую армию и – как мне показалось, «в подтексте» – избавиться от Саддама Хусейна. Примерно то же самое говорил Горбачеву канадский премьер Брайан Малруни. Правда, и Тэтчер, и Малруни сомневались, что Буш, человек от природы осторожный и к тому же не имевший полной поддержки дома, захочет действовать именно так.

Буш, видимо, действительно считал, что Тэтчер не лучший советчик в этом деле. Она, кстати, вела себя так, будто ей еще долго премьерствовать. Но она спешила на самолет:

- Мне надо завтра быть в Лондоне. В моей партии непорядок, я должна разобраться и поставить всё на свои места.

К концу 1990 года политика Тэтчер, ее нежелание идти на компромисс по важным внутриполитическим вопросам довели верхушку консерваторов в парламенте до точки кипения. Но она была уверена, что подавит бунт.

Через два дня ей пришлось уйти в отставку. Премьером стал Джон Мейджор.

И вот что еще запомнилось из этого разговора: ее отношение к нашим проблемам. Я понимаю, говорила она, что вам сейчас нелегко, но то, что вы делаете, это основы на многие десятилетия вперед. Я уверена, что всё получится.

И это – на пике конфликта Горбачева с Ельциным. Тэтчер верила, что они помирятся.
**
Буш в разговоре с Горбачевым действительно проявил себя как человек осторожный, мыслящий стратегически. Горбачев начал с общих рассуждений: о том, что агрессия должна быть пресечена, что не должно быть раскола между позициями СССР и США, что предпочтительно решение без войны. Еще один момент подчеркнул Горбачев: надо, наконец, сдвинуть с места урегулирование арабо-израильского конфликта. Все это Буш выслушал очень внимательно и время от времени кивал в знак согласия.

Наконец Горбачев подошел к главному вопросу. То, что вы решили действовать через Совет Безопасности ООН, сказал он, правильно. Но нужно разработать такую резолюцию, чтобы ее могли поддержать все 15 членов Совета. Это трудно, но мы готовы в этом участвовать. У нас есть идеи, и Воронцов (недавно назначенный постоянным представителем СССР при ООН) будет с вами конструктивно работать.

Буш сказал, что, несмотря на критику его позиции справа и слева, он будет твердо придерживаться избранного курса: с Саддамом не торговаться, но дать ему последний шанс. Будем вместе работать над резолюцией Совета Безопасности, заключил он.
**
Первый подводный камень появился спустя несколько дней.

Я был дома, раздался телефонный звонок, я поднял трубку. Звонил Шеварднадзе. Кажется, домой он мне звонил в первый раз.

- Мы тут сидим и пытаемся восстановить картину: что произошло после 8 ноября, - сказал он. – Я попросил помощников проверить записи, но вас тоже хочу спросить. Вы точно помните, что, согласно американскому предложению, должна быть пауза после принятия резолюции?

Я ответил, что именно так понял Бейкера. Он не говорил, что сила может быть применена сразу после принятия резолюции.

- Воронцов прислал телеграмму из Нью-Йорка: американцы внесли проект резолюции, который не соответствует нашему пониманию. Там просто дается санкция на применение силы.

Странно. Я хорошо помнил разговор с Бейкером. Неужели за несколько дней что-то изменилось? Министр молчал.

- Эдуард Амвросиевич, - сказал я, - тут, по-моему, или тактика, или запросная позиция, или какое-то недоразумение. Мы имеем полное право настаивать на нашем понимании.

Я так и не понял, почему американцы внесли такой проект. Может быть, позиция Тэтчер имела сторонников в администрации. Задачу Бейкера, который часами убеждал членов Совета поддержать американский подход, это, конечно, не облегчало.

- Хорошо, будем из этого исходить, - сказал Шеварднадзе.
**
Через несколько дней мы летели в Нью-Йорк на заседание Совета Безопасности, который должен был принять резолюцию. К этому времени американцы согласились, что в резолюции будет обозначен интервал в шесть недель, в течение которого Ирак должен будет вывести войска из Кувейта. Последние инструкции Воронцову были отправлены незадолго до вылета: настаивать на формулировке «пауза доброй воли». Это, кстати говоря, было в интересах и американцев, потому что ряд членов Совета Безопасности еще колебались, а нужно было получить 9 голосов из 15 и поддержку всех постоянных членов Совета. Пока это было не очевидно.

В Нью-Йорке Воронцов обрисовал расстановку сил в Совете Безопасности. Китай решил воздержаться при голосовании, что – при наличии достаточного числа голосов «за» – равносильно поддержке резолюции. Колеблются Йемен и Куба, но скорее всего проголосуют против. Американцы согласились на включение формулировки «пауза доброй воли». Бейкер проводит заключительные консультации и хотел бы до конца дня встретиться с Шеварднадзе.

В Нью-Йорке Шеварднадзе сообщили еще одну новость: Примаков прибыл в Багдад. Как я понял, министра иностранных дел просто поставили перед фактом. Его реакцию можно себе представить. Но журналисту, который задал вопрос об этой миссии, министр ответил, что задача Примакова – добиться возвращения советских специалистов. Саддам разными способами препятствовал их отъезду, и они могли в любой момент стать его заложниками. Шеварднадзе, и не только он, считал, что требование выпустить их следует передать в жесткой форме через посла в Багдаде, чтобы не создавать у Саддама иллюзий, что можно поторговаться. Так в конечном счете и сделали, и люди вернулись домой.
**
Бейкер, приехавший к вечеру в советское представительство, выглядел измотанным перелетами и дипломатической борьбой. В какой-то момент мне показалось, что он вот-вот вздремнет. Даже его сравнительно молодой помощник Денис Росс, сопровождавший его во всех поездках, явно устал. Но результат наших усилий, сказал Бейкер, вполне удовлетворителен. Он перечислил всех членов Совета, подтвердивших голосование «за». До последнего момента, сказал он, мы пытались убедить кубинцев, я только что встречался с их министром, но, судя по всему, он будут голосовать «против».

После этого министры еще раз прошлись по главным положениям проекта резолюции. Все было на месте.

Когда Бейкер уехал, Шеварднадзе сказал:

- Кубинцы упустили уникальную возможность.
**
На другой день состоялось долгожданное заседание Совета Безопасности. Сидя в зале заседаний Совета, я слушал перевод моих коллег и думал, что не часто в момент крупного кризиса Совет Безопасности может сыграть ту роль, которая была предназначена ему отцами-основателями организациями. Для ООН это был большой день.

Председательствовал Шеварднадзе. Заседание началось с голосования по проекту резолюции.

- Кто за?

Поднялось двенадцать рук, в том числе рука министра иностранных дел СССР.

- Кто против?

Поднял руку представитель Йемена и, не сразу, а убедившись, что он не останется в одиночестве, кубинец.

Китай воздержался. Резолюция Совета Безопасности номер 678 была принята.

Источник: https://www.facebook.com/pavel.palazhchenko/posts/3040887869364468

АНТИФА

"Тринадцатая" (2016)

Сегодня в США празднуют День отмены рабства.

19 июня 1862 года президент Линкольн подписал «Прокламацию об освобождении рабов».

Несмотря на то, что официально рабовладение было запрещено, ряд южных регионов США продолжал сопротивляться отмене рабства. Только 19 июня 1865 года рабство было официально запрещено в Техасе. Он был последним из конфедерации южных штатов, где утвердилось новое законодательство.

С тех пор именно этот день считается датой отмены рабства в Штатах.

На федеральном уровне отмена рабства была утверждена с принятием в том же 1865 году 13-й поправки в Конституцию США. Вот её текст:

Раздел 1. В Соединённых Штатах или в каком-либо месте, подчиненном их юрисдикции, не должно существовать ни рабство, ни подневольное услужение, кроме тех случаев, когда это является наказанием за преступление, за которое лицо было надлежащим образом осуждено.

Раздел 2. Конгресс имеет право исполнять настоящую статью путём принятия соответствующего законодательства.

Именно этой оговорке: "кроме тех случаев, когда это является наказанием за преступление" посвящен документальный фильм снятый в 2016 году "Тринадцатая".

Авторы фильма показывают как официально упраздненное рабство трансформировалось в иную легальную форму тюремного закрепощения афроамериканцев в современной Америке.


Сам фильм можно посмотреть тут: https://ok.ru/video/1226334997049