ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Пленум МГК - часть 2.

Два года назад, напомнил В. А. Желтов — первый секретарь Красногвардейского райкома партии, — когда ЦК КПСС рекомендовал нам коммуниста Ельцина Б. Н., имелись в виду его лучшие черты: это и инициативность, и творчество, и воля. Прямо надо сказать, что т. Ельцин доверием Центрального Комитета злоупотребил. Авторитету большой партийной организации нанесён огромный ущерб.

Заявление, которое было сделано т. Ельциным, фактически сыграло на руку противникам. Цитируют и берут в качестве знамени. Худшей характеристики ни один коммунист себе не может пожелать.

Видимо, здесь проявилась та проблема, которая является больной, — проблема лидерства. Не может быть такого положения, когда действуют по лозунгу: пришёл — увидел — победил. Это не для нас лозунг.

И о кадрах. Откровенно говоря, многим в партийном активе запомнился не только жёсткий стиль, а, можно сказать, и жестокость, когда характеристики даются побольнее. Для кого они предназначены? Для товарищей по партии? Надо опираться на лучшее, что есть в человеке, помочь ему проявить себя.

Многие деловые качества Б. Н. Ельцина заслуживают уважения, заметила Р. В. Жукова — первый секретарь Ждановского райкома КПСС. Но есть одна, очень негативная черта — недоверие к своим коллегам. Это недоверие, подозрительность переросли в политический демарш.

Большая беда, что бюро городского комитета партии не могло воспротивиться негативным чертам характера первого лица, а нужно было противостоять, надо более критично оценивать действия руководителя и надо было помогать ему негативные черты своего характера преодолеть.

К сожалению, организационный отдел горкома партии оказался не на высоте своего положения. Многие оценки, касающиеся деятельности первых секретарей райкомов партии, часто формировались по анонимкам.

В оценке работы направленность была только негативная, возникло недоверие, колоссальный вакуум в кадрах. Из этого печального политического урока в жизни городской партийной организации нужно сделать выводы, и эти выводы мы сделаем.

Сегодня очень важно, чтобы горком партии изменил стиль работы, чтобы было больше доверия при высокой требовательности, уважения к кадровым партийным работникам и членам городского комитета партии. Надо, чтобы партийный актив был более зрелым, принципиальным и критически оценивал результаты своей работы.

Должен признаться, продолжил заведующий отделом организационно-партийной работы МГК КПСС В. В. Скитев, что работать с Борисом Николаевичем в качестве заведующего отделом — это, знаете, истязание. Потому что всегда над тобой довлело требование табели о рангах: требование многочисленных немотивированных замен тех или других руководителей.

Мы сопротивлялись этому. Некоторых наших товарищей смогли сохранить, перевести на другие участки. Но некоторых потеряли. Больше того, т. Ельцин занимался политическим манипулированием, когда заявил о том, что якобы ЦК поставил вопрос о наказании двух первых секретарей, исключении их из партии.

Вопросы о работе с резервом кадров нам приходилось практически подпольно докладывать в отделе ЦК КПСС, потому что за два года интерес у т. Ельцина к кадровому резерву иссяк. Искусственно, без апробирования, в основном для саморекламы создавалась новая структура райкомов партии.

Я не хочу снимать с себя ответственность за происшедшее. Но работать было очень сложно. Орготдел превратился по существу в управление по обслуживанию «дипломатического корпуса». Он был подчинен сочинению бумаг для различного рода выступлений, бесконечных речей. В результате были потеряны контакты отдела с первичными организациями, с районными комитетами партии. Эти контакты были потеряны и у бюро городского комитета партии. Я могу сказать, что на очередном пленуме по инициативе т. Ельцина планировалось вывести из состава бюро горкома некоторых рабочих, хотя они работали активнее ряда других членов бюро.

Много было показного. Вспомните, как у нас прошла массовая кампания — День города, на которую мы угробили огромное количество партийного времени, денег, сил и запустили отчётно-выборную кампанию, то есть дело, где решался по существу главный вопрос — как коммунисты ведут перестройку. Или другой пример. Отдел подготовил целый ряд предложений, касающихся перестройки работы первичных партийных организаций, которые опирались на предложения райкомов партии. Однако и это было отметено как ненужное.

Два года назад, сказал А. М. Ларионов, начальник Главного управления профтехобразования г. Москвы, первые шаги т. Ельцина вселяли надежду и оптимизм. Но постепенно возникал ряд вопросов. Мне до сих пор не ясны принципы и те критерии, которыми руководствовался Борис Николаевич в подборе кадров. Он заменил 22 секретаря райкомов партии, порой просто расправлялся с товарищами. Вызывают из отпуска за неделю до окончания и говорят, что будет собеседование по проблемам района. Вместо этого тебя начинают, как в тёмной комнате, по очереди гонять по кругу, ставить в вину просто неожиданные моменты. Здесь, кстати, только что выступил т. Скитев В. В., но ведь именно он лично этим занимался. Может быть, его заставляли, я не знаю, но мужества возразить он не набрался.

Видимо, следует оценить персонально и роль каждого члена бюро горкома партии. Ведь товарищи могли бы, наверное, и в Центральный Комитет партии пойти, здесь недалеко.

Хотел бы особо сказать о комплексных целевых программах. Принято их очень много, но они пеклись, как блины, без глубокой проработки, без увязки одна с другой. Они оторваны от каких бы то ни было экономических основ. Никакой помощи нет в их реализации. По-моему, такой стиль просто элементарно называется демагогией.

Мы понимаем свою причастность ко всему тему, что случилось в нашей городской партийной организации, отметила секретарь МГК КПСС А. А. Низовцева. Хотела бы сказать относительно самого факта выступления Бориса Николаевича на Пленуме Центрального Комитета партии. Я участвовала в работе Пленума и была свидетельницей этого выступления. Оно не получило поддержки и было единогласно осуждено всеми членами Центрального Комитета партии. Все голосовали за то, чтобы признать выступление т. Ельцина политически ошибочным.

Безусловно, это выступление нанесло тяжёлый урон нашей городской партийной организации, я бы сказала даже так, что оно подорвало её авторитет. Поправить положение в этой ситуации может только наше единство, которое проявляется сегодня в выступлениях участников нашего пленума, и вопрос о том, может ли Борис Николаевич быть первым секретарём городского комитета партии, по-моему, уже ни для кого не стоит.

Несколько слов о том, как это могло случиться. Мы, те, кто рядом работает с Борисом Николаевичем, секретари, члены бюро, в отличие от многих других, встречались с ним многократно. Было бы неправильно и нечестно, если бы я сказала, что когда-то мы слышали от него какую-то неправильную постановку политических задач. Но, вероятно, всё-таки необходимого критичного взгляда на работу Бориса Николаевича нам не хватило. Мы действительно обольщались, мы действительно, может быть, переоценивали и его опыт, и его знания.

Сейчас, выслушав выступления товарищей, я ещё раз убедилась, как велики требования к членам бюро, секретарям городского комитета партии, и что нам многое надо изменить в стиле работы.

Ю. С. Карабасов — секретарь МГК КПСС, в частности, заявил: Я тоже прежде всего должен сказать об ответственности бюро городского комитета партий. Я присутствовал на Пленуме как кандидат в члены Центрального Комитета партии. Уже тогда, в тот день встал вопрос о нашей ответственности за выступление Бориса Николаевича Ельцина, когда пришлось посмотреть в глаза участникам Пленума Центрального Комитета партии.

Как я понимаю выступление Бориса Николаевича? Оно было путаным, безответственным, неубедительным, он свои мысли излагал в общем виде, не приводя никаких доказательств. Это заявление об отставке, если хотите, — демонстрация, шантаж, политическая незрелость. Другой оценки не может быть.

Сегодня, Борис Николаевич, я должен сказать, мы к вам искренне и по-честному относились и с огромным воодушевлением шли за вами. Но теперь многое приходится переоценивать. Обстановка в бюро, как нам казалось, характеризовалась необходимой коллегиальностью, критичностью, была возможность обмена мнениями. Но, судя по всему, Борис Николаевич, она для вас была, в значительной мере, игрой. Потому что в самый решающий момент, когда принцип коллективности должен был сработать, вам бюро не понадобилось.

Я уверен, что мы достойно выйдем из этой ситуации, и залогом для меня является единство пленума, единство горкома партии, и, я думаю, нас москвичи поддержат, я думаю, что мы должны сегодня ещё и ещё раз заверить ЦК в том, что на нас можно положиться.

В. А. Протопопов — профессор экономического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова сослался на то, что он проработал одиннадцать лет секретарём Ленинского районного комитета партии, награждён городским комитетом партии грамотой за хорошую работу. И поэтому имеет моральное право, не озираясь, говорить всё, что думает по поводу случившегося. По его убеждению, выступление т. Ельцина на Пленуме ЦК следует назвать демагогией. Это самое точное определение.

Кадровая чехарда, которая происходила в нашей организации, нелепа, она не на пользу перестройке. Многие поняли так, что самое главное в перестройке — меняй людей. Чем ты больше сменишь, тем скорее тебе скажут, что ты перестраиваешься. Такое впечатление, что вы просто какое-то получали наслаждение, когда вот такими методами убирали людей, которые искренне, может быть, хотели работать. Разбили в пух и прах всё, а когда дело дошло до созидания, тут-то вы, Борис. Николаевич, и споткнулись. Такие политические ошибки, которые допускает первый секретарь, кандидат в члены Политбюро, никак не могут быть расценены иначе, как они расценены Центральным Комитетом партии и сегодня оцениваются нами. Человек — носитель этих ошибок — не может руководить такой партийной организацией, какой является партийная организация Москвы.

Михаил Сергеевич, товарищи члены Политбюро, мы всегда были, есть и будем помощниками партии.

Сегодня, когда прошло почти два года после избрания т. Ельцина Б. Н., сказал первый секретарь Первомайского райкома партии В. А. Васильев, я всё больше убеждаюсь, что многие данные им обещания, которые постоянно сквозили в громких фразах, не только не подтвердились конкретным делом, а во многом ухудшили положение. На словах осуждалась непререкаемость авторитетов, непогрешимость руководителя, а на деле утвердился авторитарный, откровенно недопустимый в партийном органе стиль работы, особенно в решении кадровых вопросов.

Начали работать как бы, образно говоря, «под колпаком». Потеряли чувство уверенности. Бесчисленные комиссии приходили в самый ответственный момент. Выкапывался, выцарапывался, добывался многочисленный справочный материал, причем такой, который бы опорочил работу партийной организации, первичных, партийных организаций, районного комитета партии и других организаций района. А потом вешался беспощадный ярлык «изощрённой формы заорганизованности», как писала «Московская правда». Нет. мы не занимались изощрённой заорганизованностью. Мы были просто подавлены.

Обещания, призывы о сокращении бумаготворчества, разделении партийной и хозяйственной работы практически не нашли своего подтверждения. На деле нас просто бичевали за хозяйственные огрехи. Я захватил с собой телеграмму на правительственном бланке, которую мы получили в районном комитете партии в сентябре текущего года. Такие получили все. Цитирую:

«Первому секретарю районного комитета партии.

Прошу вас лично возглавить работу по наведению порядка в организации торговли плодоовощной продукцией в районе. Необходимо установить в течение сентября ежесуточный контроль за выполнением утвержденного ассортиментного минимума в реализации продукции, за работой каждой торговой точки по соблюдению правил торговли». Я думаю, что комментарии здесь не нужны.

Практически любое выступление т. Ельцина было связано с негативной оценкой любого направления развития столицы. При этом, как правило, приводился набор статистических данных, которые использовались для прилюдной манипуляции, очерняющей дела в Москве.

Самовозвышение, авторитарный стиль работы, нежелание считаться с мнением товарищей по партии, на мой взгляд, и привело к вызывающему поведению т. Ельцина на Пленуме Центрального Комитета партии.

Начальник Главмосдоруправления В. С. Саблин целиком и полностью поддержал выступление М. С. Горбачёва, присоединился к оценке политически незрелого выступления на Пленуме Центрального Комитета партии т. Ельцина. Тов. Саблин отметил, что у Бориса Николаевича Ельцина есть много привлекательных черт. Но одна черта, которая является для партийного работника определяющей, — работа с кадрами — не выдерживает никакой критики. Она просто недопустима.

А. А. Логунов — ректор МГУ имени М. В. Ломоносова подчеркнул, что партийная оценка выступления т. Ельцина на Пленуме ЦК КПСС однозначна. Его выступление дало мощную волну всяким спекуляциям.

Я был непосредственным участником обсуждения некоторых вопросов в Политбюро и в Секретариате ЦК КПСС — по развитию науки, высшего образования, высшей школы. Каждый раз это было демократичное всестороннее обсуждение, я бы сказал, настоящая товарищеская обстановка, деловая атмосфера. Все высказываются равноправно, всё ценное стараются аккумулировать, всё полезное учесть. Такое у меня впечатление. Как же можно говорить, что в ЦК КПСС, на Секретариате ЦК нельзя свободно выражать своё мнение?

Теперь о перестройке. Она — как кислород для нашего общества. Мы же неуклонно сползали к пропасти. Сейчас это сползание остановлено. Конечно, это не простой процесс. Здесь очень важно всё ценное суметь вовремя поддержать и направить в правильное русло. Это касается и кадров. Надо сменить столько, сколько нужно для интересов дела. Только исходя из интересов дела, а не для того, чтобы выглядеть сильно перестроившимся.

Утвердившаяся боязнь говорить партийную правду — вот та почва, которая создала в горкоме партии атмосферу, породившую выступление Бориса Николаевича. Этот стиль надо обязательно перетряхнуть.

Сегодня нам, каждому члену бюро и не члену бюро, сказала Н. Е. Кислова — первый секретарь Свердловского райкома партии, высказываться чрезвычайно горько, больно, потому что умом ты понимаешь свою ответственность, потому что речь идёт о городе Москве, о его партийной организации, опорной организации для Центрального Комитета партии.

Я хочу сказать, что очень многие из нас, в том числе и я, становимся смелыми задним числом. Атмосфера бюро городского комитета партии не была такой гладкой, и прошу поверить в это, она не была гладкой, в последний период она была явно неспокойной. Это было видно по поведению Бориса Николаевича. Он вел себя очень нервно. Но не хватило духу спросить — что произошло.

Разделяя, понимая свою личную вину, я хочу сегодня сказать, Михаил Сергеевич, и о том, что Московская организация — это большая организация, и можно было бы увидеть, что у нас происходит не всё ладно, не только каждому члену бюро городского комитета партии, но и работникам Центрального Комитета партии, которые в последнее время вообще не бывали на бюро городского комитета партий. Я вообще не помню, чтобы кто-нибудь из Центрального Комитета партии на уровне заведующего сектором был.

Очень больно, очень стыдно. И тот спрос, который, видимо, будет предъявлен, я с ним полностью согласна, но мы обязаны сделать так, чтобы завтрашний день в трудовой Москве рождал уверенность в том, что мы идём правильным путём.

А. С. Елисеев — ректор МВТУ имени Н. Э. Баумана, сказал: По-моему, после того, что мы услышали, наверное, мы можем сойтись на том, что Борис Николаевич Ельцин допустил грубую политическую ошибку, после которой ему нельзя оставаться секретарём, руководителем Московской партийной организации, нельзя быть в Политбюро, в руководящих партийных органах. Слишком велика ошибка.

Я считаю, что происшедшее должно стать для каждого из нас большой школой. Не допускаем ли мы похожие ошибки, нет ли у нас частички авторитарного стиля руководства, всегда ли мы умеем советоваться с товарищами?

Я, между прочим, как член горкома, не стал бы полностью отмежевываться от Бориса Николаевича в его вине. Я участвую в работе пленумов горкома партии и не слышал похожих на сегодняшние выступлений. Пусть наполовину менее резких, пусть в три раза менее резких. Мы где-то начинаем терять принципиальность. Давайте набираться смелости говорить вовремя, и тогда мы будем избегать таких ошибок.

Всё это результат длительного пренебрежения нормами партийной жизни.

Я бы хотел заверить Центральный Комитет партии и Политбюро, что Московская городская парторганизация сильная, из случившегося она сделает правильный вывод.

Бюро городского комитета партии, сказал Ю. А. Беляков — второй секретарь МГК КПСС, — полностью поддерживает и разделяет оценку, которую Пленум ЦК КПСС дал выступлению т. Ельцина. Это была наша твёрдая позиция с самого начала. Эта оценка дана сегодня в выступлении Михаила Сергеевича Горбачёва.

Я должен от имени бюро МГК КПСС заявить, что мы целиком поддерживаем Центральный Комитет и Политбюро в вопросах внутренней и внешней политики и в деле перестройки.

Выступление на Пленуме т. Ельцина явилось для нас полной неожиданностью, и мы расценили его как незрелое и невыдержанное, расцениваем его как удар по городской партийной организации. Никогда у Московской партийной организации не было расхождений с генеральной линией и практическими действиями Центрального Комитета партии и не будет.

А заявление об отставке Бориса Николаевича — попытка внести именно такие расхождения. Так мы это дело расцениваем. Негативные последствия выступления т. Ельцина трудно переоценить. Своим выступлением, требованием отставки т. Ельцин породил сомнения в деле перестройки, в происходящих в стране переменах.

Этот удар нанесён в канун 70-летия Октября, в критический момент перестройки. Удар нанесён по всем тем делам, в которых самое активное участие принимал и сам Борис Николаевич. Он работал много, самоотверженно, творчески, его работа оказывала заметное влияние на работу городской партийной организации. Тем болезненнее для нас оказался удар, тяжелее его последствия. Имя первого секретаря Московского горкома сегодня используется сомнительными элементами, которые пытаются противопоставить Москву я ЦК КПСС.

Партийный руководитель, тем более такого уровня, обязан видеть все последствия своих действий и нести всю полноту ответственности за них.

Сегодня очень серьёзная критика прозвучала в адрес бюро городского комитета партии. Мы её полностью принимаем, она справедлива, хотя и горька.

И бюро горкома партии не снимает с себя ответственности за случившееся, наша требовательность, взыскательность к первому секретарю были явно недостаточны.

Необходимого критического взгляда на работу Бориса Николаевича не было. И в этом особая ответственность лежит на секретарях горкома партии. Сегодня мы это хорошо понимаем. И поэтому слишком дорогой ценой платим за свои ошибки.

Мнение бюро городского комитета партии единодушно. Тов. Ельцин не может больше быть руководителем Московской городской партийной организации.

Я хочу заверить Центральный Комитет, Политбюро, что дела перестройки в Москве выступлением т. Ельцина и ошибкой этой не кончаются. Дела продолжаются. Впереди много работы. И разрешите мне от имени членов горкома заверить, что Московская городская партийная организация, все трудящиеся Москвы будут усиленно трудиться над претворением в жизнь поставленных Центральным Комитетом задач. И мы с ними справимся.

Товарищи! — обратился к участникам пленума В. В. Виноградов — первый секретарь Советского райкома КПСС. — Я не могу отнести себя к числу обиженных. Я один из небольшого количества секретарей райкомов, которые давно работают в городской партийной организации и которых, по статистическим данным, осталось немного.

Есть у т. Ельцина положительные качества. Это и явилось основанием того, что он стал секретарём обкома партии в Свердловске, секретарём горкома в Москве. Но сегодня не об этом идёт речь. Сегодня речь идёт о том, что своими действиями он нанёс очень большой вред и урон и партии, и Московской городской партийной организации и на Пленуме ЦК проявил себя в самом плохом качестве.

И мне думается, что не совсем правильно говорить сегодня о том, как это делают секретари горкома, что это была неожиданность, какая-то растерянность. Мне думается, что это не совсем так. Взрыв-то назревал, и основа его — амбициозность т. Ельцина, его жёсткость, а не твёрдость, его неумение прислушиваться к людям.

Он критиковал Центральный Комитет партии за отсутствие демократизма, а ему дали возможность на Пленуме ЦК выступить. Значит, там была создана обстановка для того, чтобы можно было даже абсолютно демагогические заявления, с которыми он вышел, произносить. А могли ли мы выступать открыто? По многим вопросам набирали в рот воды И даже болевые ощущения, зажав зубами губы, переносили.

Какие методы использовались? Весь район переворачивали и искали, какой Виноградов плохой, а я 17 лет на выборной партийной и советской работе. Меня пленум избрал.

У меня терпения не хватило, и я пошел ко второму секретарю горкома партии т. Белякову и откровенно сказал: или снимайте, или прекратите экзекуцию. Прекратили. Вроде бы на последнем пленуме даже похвалили район.

Оторвался Борис Николаевич от нас, да он и не был с нами в ряду. Он над нами как-то летал. Он не очень беспокоился о том, чтобы мы в едином строю, взявшись за руки, решали большое дело.

Я не могу никак и сегодня понять, как Борис Николаевич, приехав в район на отчётно-выборное собрание в цеховую организацию, сделал так, чтобы я туда попасть не смог. И мне т. Скитев так и не мог объяснить, почему я туда не попал.

Конечно, Борис Николаевич подкупил москвичей своей мобильностью, моторностью, он очень много ездил, много контактировал с людьми. Но мне представляется, он в этих поездках больше беспокоился о личном авторитете, чем авторитете горкома. И почему такое пренебрежение к первым секретарям райкомов? Почти у каждого ярлык. Нам приходилось, извините за резкость, очень часто отмываться от тех оценок, которые давались нам, первым секретарям райкомов партии. Даже участковым инспекторам предоставлялось право следить за нами, говорилось о нас, если они, сукины сыны, что-нибудь натворят, смотрите. Борис Николаевич, работнику вашего уровня нельзя только ради игры на аудиторию бросаться такими формулировками.

Я в заключение хотел бы сказать, что очень переживаю за поступок т. Ельцина. Это тяжёлый удар, это суровая школа для нас, для всех. Но мне хотелось бы заверить сегодня Центральный Комитет партии, Политбюро и присутствующих здесь руководителей партии, что уж если мы в тяжёлое и трудное время выстояли, то, распрямившись, в единстве и монолитности можем сделать очень много и сделаем обязательно.

В своём выступлении Б. Н. Ельцин сказал: Я думаю, нет необходимости давать здесь себе оценку, поскольку мой поступок просто непредсказуем. Я и сегодня, и на Пленуме Центрального Комитета, и на Политбюро, и на бюро горкома, и на нынешнем пленуме много выслушал того, что я не выслушал за всю свою жизнь. Может быть, это и явилось в какой-то степени причиной того, что произошло.

Я только хочу здесь твёрдо заверить и сказать, Михаил Сергеевич, вам и членам Политбюро и секретарям ЦК, здесь присутствующим, и членам горкома партии, всем тем, кто сегодня на пленуме горкома, первое: я честное партийное слово даю, конечно, никаких умыслов я не имел, и политической направленности в моем выступлении не было.

Второе: я согласен сегодня с той критикой, которая была высказана. Наверное, т. Елисеев сказал правильно — если бы это было раньше, то было бы на пользу.

Я должен сказать, что я верю, убеждён по-партийному абсолютно твёрдо в генеральную линию партии и в решения двадцать седьмого съезда. Я абсолютно убеждён в перестройке и в том, что как бы она трудно ни шла, она всё равно победит. Другое дело, что она, и в этом иногда действительно у нас были разные нюансы её оценок, она по разным регионам и даже по разным организациям идёт по-разному. Но, конечно, я в перестройку верю, и здесь не может быть никаких сомнений. Я перед вами, коммунистами, проработавшими два года вместе в партийной организации, я заявляю абсолютно честно. И любой мой поступок, который будет противоречить этому моему заявлению, конечно, должен привести к исключению из партии.

В начале прошлого года я был рекомендован Политбюро и избран здесь на пленуме первым секретарём горкома партии, сформировалось бюро. И надо сказать, бюро работало очень плодотворно. Сформировался исполком Моссовета, в основном, я имею в виду председателя, его заместителей, которые, конечно, и это отмечали многие, стали заниматься конкретной работой. Но, начиная примерно с начала этого года, я стал замечать, что у меня получается плохо. Вы помните, мы на пленуме городского комитета партии говорили о том, что надо каждому руководителю, если у него не получается, всегда честно сказать, прийти и честно сказать в свой вышестоящий партийный орган, что у меня не получается. Но здесь, конечно, была тоже тактическая ошибка. Видимо, это было связано с перегрузкой и прочим. Но оно, действительно, стало получаться у меня, я не могу сказать про всё бюро, стало получаться в работе хуже. Сегодня, пожалуй, наиболее чётко это выразилось в том, что легче было давать обещания и разрабатывать комплексные программы, чем затем их реализовывать. Это во-первых. И во-вторых, именно в этот период, то есть в последнее время, сработало одно из главных моих личных качеств — это амбиция, о чём сегодня говорили. Я пытался с ней бороться, но, к сожалению, безуспешно.

Главное сейчас для меня, как для коммуниста Московской организации, — это, конечно, что же всё-таки сделать, какое решение принять, чтобы меньше было ущерба для Московской организации. Конечно, ущерб он есть, и ущерб нанесён, и трудно будет новому первому секретарю городского комитета партии, бюро и городскому комитету партии сделать так, чтобы вот эту рану, которая нанесена, этот ущерб, который нанесён и не только Московской организации, чтобы залечить её делом как можно быстрее.

Я не могу согласиться с тем, что я не люблю Москву. Сработали другие обстоятельства, но нет, я успел полюбить Москву и старался сделать всё, чтобы те недостатки, которые были раньше, как-то устранить.

Мне было сегодня особенно тяжело слушать тех товарищей по партии, с которыми я работал два года, очень конкретную критику, и я бы сказал, что ничего опровергнуть из этого не могу.

И не потому, что надо бить себя в грудь, поскольку вы понимаете, что я потерял как коммунист политическое лицо руководителя. Я очень виновен перед Московской партийной организацией, очень виновен перед горкомом партии, перед вами, конечно, перед бюро и, конечно, я очень виновен лично перед Михаилом Сергеевичем Горбачёвым, авторитет которого так высок в нашей организации, в нашей стране и во всём мире.

И я, как коммунист, уверен, что Московская организация едина с Центральным Комитетом партии, и она очень уверенно шла и пойдёт за Центральным Комитетом партии.

Затем на пленуме с заключительным словом выступил М. С. Горбачёв.

На обсуждение сегодняшнего пленума, сказал он, вынесен важный вопрос. Содержание и атмосфера обсуждения ещё раз убедили в зрелости и большом политическом потенциале Московской городской партийной организации, её партийного комитета. Состоялся откровенный партийный разговор в духе высокой требовательности и ответственности. Выработаны и приняты правильные решения.

Политбюро ЦК и я, как Генеральный секретарь, твёрдо убеждены, что Московская городская партийная организация — это наша опора, и опора надёжная. А москвичи, как это было на всех этапах социалистического строительства, показывают пример напряжённой работы и сегодня, когда идёт революционное обновление общества.

Вы можете быть уверены, продолжал М. С. Горбачёв, что заботы Москвы — это первейшие заботы ЦК. Как уже отмечалось, Центральный Комитет принял ряд крупных решений, направленных на развитие экономики, социальной сферы и культуры города. Сейчас наша общая задача такова, чтобы всё намеченное претворить в жизнь, чтобы москвичи почувствовали перемены, чтобы шаг за шагом решать конкретные проблемы, поправлять дела с жильём, транспортом, торговлей.

Мы внесли предложение, чтобы по развитию системы здравоохранения в Москве было принято отдельное постановление с тем, чтобы московские вопросы не потонули в общих разработках и ассигнованиях.

Если взять социальные вопросы, которые приняли в Москве острый характер, — речь идёт о жилье, здравоохранении, транспорте, школах, театрах, музеях, — то выход один: создать мощную современную строительную базу, которая отвечала бы московским масштабам, потребностям москвичей.

Словом, Московская городская партийная организация должна основательно прибавить в работе по всем направлениям.

Думаю, что атмосфера должна быть другой и в горкоме партии, и в городе, чтобы люди работали инициативней, как говорится, не за страх, а за совесть. Требуются упорная работа, настойчивые усилия. Потенциал Москвы такой, что если он даёт сбои, то это сказывается на всей стране, но если действует в полную силу, то это весомо чувствует тоже вся страна. Поэтому я желаю партийной организации больше деловитости, больше конкретности, больше требовательности и инициативы. Инициативный работник всегда найдет решение, как действовать и повести людей за собой.

Сегодняшний пленум — ещё один трудный, но поучительный урок. А трудные уроки усваиваются непросто и не всеми. Иной, послушаешь, горой за перестройку, и выводы сделает и заверяет в преданности передовым идеям. Но когда слушаешь его, то чувствуешь такой застойный нафталин в заявлениях и заверениях, что невмоготу становится. Сегодня нам нужны дела, а не заверения, действия, а не обещания.

Нынешний урок не должен быть забыт. Это урок и для ЦК КПСС. Не буду сейчас оправдываться, подробно рассказывать, что предпринималось, чтобы не допустить ошибок в работе руководства горкома, которые мы сегодня обсуждали. Лично я переживаю за то, что произошло. Ведь у меня были беседы с Борисом Николаевичем Ельциным. Причем острые, откровенные, один на один.

Должен сказать, Борис Николаевич, помешали тебе амбиции твои, очень помешали. Накануне январского Пленума и на самом Пленуме ЦК мы тебя поправляли основательно. Накануне июньского Пленума опять был разговор.

Хочу поддержать товарищей, которые говорили о положительных сторонах в работе Б. Н. Ельцина. Но всё-таки политически он оказался не на высоте, ему не по силам возглавлять такую парторганизацию, какой является Московская городская.

Когда на январском (1987 г.) Пленуме ЦК мы анализировали причины застоя, причины того, почему Политбюро и Секретариат ЦК на каком-то этапе в прошлом оказались неработоспособными и что нужно сделать, чтобы такого не повторилось, в своих выводах были едины. Нужно, чтобы везде была атмосфера подлинной партийности, критики и самокритики, коллегиальности. Никакого самодовольства. Товарищеское открытое партийное обсуждение — самая лучшая атмосфера, в которой только и могут формироваться плодотворные замыслы, проверяться правильность политики. Коллективность и коллегиальность — огромная сила.

На октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК, когда все товарищи высказались и дали оценку выступлению т. Ельцина как политически ошибочному, я спросил, есть ли другие предложения. Тов. Затворницкий В. А., известный наш строитель, поднял руку и подошел к трибуне. Я не против, сказал он, решения ЦК. У меня вопрос к т. Ельцину. Как это вы, такой большой руководитель, думаете не о стране, не о партии, а заболели карьеризмом, сводите счёты, забыв о трудных делах, на которые мы поднялись. Разве это позволительно, Непозволительно!

Меня эти слова Владимира Андреевича Затворницкого прямо по сердцу полоснули.

Мы — партия рабочего класса, всего народа. Мы несем ответственность за каждое своё решение, за каждый практически шаг. Рабочий класс выстрадал перестройку, он горой стоит за перемены, за обновление, за нравственное оздоровление общества.

Нас недруги называют утопистами, предрекают, что мы провалимся. Говорят они это из-за страха перед нашей перестройкой. До январского Пленума они заявляли — это, мол, очередная кампания. Новая бригада управляющих страной пришла, старую критикует, счёты сводит, значит, дела не будет. Когда январский Пленум прошёл, прошёл июньский, они запаниковали. Теперь делается всё, чтобы посеять сомнения у рабочего класса, неверие у трудящихся, скомпрометировать перестройку.

Пусть говорят! Злословить по нашему адресу — привычное дело для них.

Наш путь нелёгкий, но мы шли в гору и сейчас опираемся не на плывуны, а на твердь и поэтому выстоим! У нас такой огромный потенциал, что мы можем решить всё намеченное. Наша политика — реальная политика. Уверен, что москвичи внесут тот вклад, на который рассчитывают страна, ЦК и правительство, а мы будем вас поддерживать.

* * *

12 ноября состоялось Московское общегородское собрание партийного актива, на котором коммунисты были подробно информированы об итогах октябрьского (1987 г.) Пленума ЦК КПСС и решениях пленума МГК КПСС от 11 ноября с. г. Собрания актива с аналогичной повесткой дня состоялись во всех райкомах КПСС г. Москвы.

Участники собраний заявили о полной поддержке курса партии, выработанного на апрельском (1985 г.) Пленуме ЦК КПСС и XXVII съезде КПСС, на обновление всех сторон жизни советского общества, демократизацию, гласность, ускорение социально-экономического развития страны.

На собраниях подчёркивалось, что в документах Центрального Комитета партии, в решении пленума Московского горкома дана суровая, но справедливая оценка случившемуся. Со всей определённостью коммунисты, все трудящиеся столицы твёрдо заявляют: Московская городская партийная организация всегда была, есть и будет крепчайшей опорой Центрального Комитета КПСС, будет неуклонно следовать ленинским курсом, выработанным на апрельском (1985 г.) Пленуме ЦК, являть собой достойный пример самоотверженности в борьбе за перестройку, за претворение в жизнь революционных преобразований нашего общества.

Участники собраний подчеркивали, что главная задача текущего периода состоит в том, чтобы сосредоточить весь огромный творческий потенциал московских коммунистов на перестройке во всех сферах социально-экономической, научной и культурной жизни столицы. И чем быстрее будут извлечены уроки из происшедшего, тем весомее станут и результаты этой работы.

На общегородском собрании партийного актива выступил член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС, первый секретарь Московского городского комитета партии Л. Н. Зайков.



Tags: 1987, Ельцин
Subscribe

Posts from This Journal “Ельцин” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments