ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Праздник избавления от Берлинской стены

Едва я увидел, как ломают эту проклятую стену, я сказал другу Антуану, имеющему свой самолет: «Завтра я должен быть в Берлине». Схватил виолончель, и мы полетели. Я играл и смотрел на вдохновенные лица молодых немцев. Многие плакали от счастья. И я не мог сдержаться… Ведь эта стена стояла между двумя мирами моих друзей. Даже для немцев эта стена, возможно, значила меньше, чем для нас с Галей. Какое счастье было видеть, что эта проклятая Берлинская стена — символ двух враждующих половин планеты — рассыпалась в прах! Этот день 11 ноября 1989 года в Берлине стал для меня самым великим событием со времен победного 9 мая 1945-го.

Мстислав Ростропович



25-я годовщина падения Берлинской стены.

Воспоминания членов Комитета гражданских инициатив.

Игорь ЮРГЕНС, председатель правления Института современного развития:

За неделю до падения Берлинской стены у меня была встреча с советником посольства ФРГ в Москве. Я задал ему вопрос: «За годы существования ФРГ и ГДР вы ощущаете, что создалось два государства и две нации, или это один германский народ, искусственно разделенный и стремящийся в объятия друг друга». И он мне ответил, что, безусловно, создалось два мира: восточные немцы не понимают западных, и наоборот, а материальные условия жизни западногерманского государства манят к себе отдельную часть населения ГДР, которая бежит через границу. Из нашего разговора было абсолютно понятно, что падение Берлинской стены - событие, которое не предусматривалось даже таким опытным дипломатом, как мой немецкий собеседник. Ноябрь 1989 года – взрывное развитие событий после визита Михаила Сергеевича Горбачёва в ГДР и провозглашение курса на демократические преобразования. Самое удивительное, что и Министерство государственной безопасности ГДР, и полиция, и многотысячный контингент наших советских войск, которые размещались на базах в ГДР, падение стены 9 ноября 1989 года восприняли как нечто естественное. С одной стороны, падение Берлинской стены - полная неожиданность. С другой стороны, в воздухе ощущалось, что у модели политического и экономического развития, как СССР, так и союзников, силы исчерпались. Мы ждали, каким образом наступит крах: будет неожиданное кровавое развитие событий, или некое дипломатическое решение.

Леонид ГОЗМАН, президент фонда «Перспектива»:

В июле 1989 года мы с женой на несколько дней впервые попали на Запад, в ФРГ. У нас с немецкими партнерами был совместный проект. После рабочих встреч, в аэропорт нас отвозил немецкий коллега Ханс, мой ровесник. Он спросил: «Как вы думаете, когда снесут стену? Я, наверное, не доживу. Но вот, может быть, дети мои увидят ее падение». Мы тогда ему ответили: «Что ты, Ханс, мы верим, что все будет хорошо. Пять – семь лет стена еще простоит – и упадет». Она упала через несколько месяцев. Мы были людьми политически активными и наш немецкий коллега тоже занимал хороший пост. Падение Берлинской стены было событием удивительным и неожиданным даже для нас. Первое чувство, которое меня посетило, узнав о падение стены, - острое чувство счастья. Радость не за немцев, а за себя. Берлинская стена никогда не была внутри германской проблемой. Это наша проблема. Стена отгораживала и нас от всего мира. Удивительное чувство счастья не прошло до сих пор, хотя уже так много изменилось. Это одно из самых радостных воспоминаний моей жизни, сравнимое с тем, когда я впервые увидел триколор над Кремлем вместо красного флага, или когда народ разбивал на сувениры вывеску «Центральный комитет Коммунистической партии Советского союза» на Старой площади.

Андрей НЕЧАЕВ, председатель партии «Гражданская инициатива»:

25 лет назад в СССР уже активно шла перестройка. У всех было приподнятое, немного романтическое настроение. Появились надежды, что жизнь кардинально изменится. Летом 1989 года ко мне в гости приехали друзья из ГДР. Они были страшно расстроены, что в Союзе все-таки подул ветер перемен. А в ГДР все по-прежнему – мрак, коммунистический диктат, отсутствие свободы прессы. Через несколько месяцев падает Берлинская стена, рушится коммунистический режим. Удивительно, насколько люди к этому были не готовы и ничего подобного не ждали. После падения стены, я на два дня должен был вылететь в Берлин. Граница формально была еще закрыта, стояли пограничники, но люди уже ходили туда-сюда. Я зажал в кармане свой советский паспорт и, озираясь, прошмыгнул мимо пограничников через Чекпойнт Чарли. Но дальше наступило некоторое разочарование. Я-то шел в Западную Германию, в Западный Берлин – цитадель демократии и свободы, который играл особую роль противостояния двух блоков в условиях холодной войны. Поскольку вдоль стены сами немцы селиться боялись, я попал в Кройцбург – турецкий квартал. Вместо свободы и сияющих витрин, я оказался в турецкой деревне, где никто не говорил по-немецки. Люди лузгали семечки и были неприветливы. Помню, часа полтора побродил и, разочарованный, ушел в Восточный Берлин.















Tags: 1989, Горбачев, Перестройка, история, падение Берлинской стены
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments