ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

«В России началась охота на ведьм» Доктор исторических наук Андрей Зубов



Вчера руководство МГИМО выступило с очередным комментарием по поводу ситуации вокруг профессора Андрея Зубова, уволенного в понедельник за критику действий России в Крыму. Вуз назвал позицию Зубова «резкой и оскорбительной», поведал о его условиях работы, «мягко говоря, без перегрузок» и напомнил, что в период работы профессора в МГИМО этот вуз закончили несколько его родственников. По мнению руководства университета, сотрудникам, которым претят внешнеполитические решения России, не место в дипломатическом вузе. Между тем за профессора Зубова готов вступиться Совет по правам человека при президенте РФ. Сам же Андрей ЗУБОВ заявил «НИ», что его увольнение – не произвол, а часть государственной политики.

– Как вы думаете, получится ли у президентского Совета по правам человека повлиять на руководство МГИМО?

– Я узнал об этом интересе Совета в отношении моей персоны косвенно: вчера вечером сын показал на сайте. К слову, я и сам в какой-то степени состою в этом Совете, потому что я был в комиссии по увековечению памяти жертв политических репрессий. Так что мы – коллеги. Но я не знаю, что из этого получится.

– В МГИМО не скрывают, что именно ваша позиция по Крыму стала причиной увольнения. Раньше было такое политическое давление на сотрудников?

– Не знаю касательно других преподавателей, но я никогда ранее ничего подобного не слышал. Единственное – меня несколько раз просили не упоминать, что я профессор МГИМО, когда я делаю заявления или пишу статьи на острые политические темы. Что я всегда и делал – просил журналы и газеты указывать меня просто доктором исторических наук, профессором, иногда – главным редактором двухтомника «История России. XX век». Это получалось не всегда, особенно во время прямых эфиров на телевидении или радио. Но это никого особо не волновало.

– То есть вуз такими методами, как сейчас, не действовал?

– Разумеется. Я думаю, моя история и вызвала такое волнение в обществе, потому что МГИМО пошел на беспрецедентную меру, я бы сказал – советскую. Так поступали с Пастернаком, Солженицыным, другими деятелями, которые высказывались против власти. Но после 1991 года над этим только смеялись. И вдруг охота на ведьм началась опять.

– По блогам ходит история лингвистки, которая пыталась устроиться в РУДН преподавателем немецкого языка. На собеседовании у нее спросили об отношении к крымским событиям и, услышав, что она осуждает политику России, с гневом отказали в должности. Началась некая кампания?

– Разумеется. Слова – «национал-предатели», «пятая колонна» – это же дикие понятия.

– По чьей воле ведется эта кампания?

– Она затрагивает много больше, чем вузы. Это, например, и средства массовой информации, которые закрываются или где насильственно меняется руководство. Все, что связано с миром идей, хотят поставить под жесткий контроль. Такова политика государства. Оно проводит идею осажденной крепости, на которую наступают четырьмя колоннами, а пятая находится внутри и может открыть ворота. В нормальном демократическом государстве этих идей не бывает: там, само собой разумеется, есть люди разных взглядов, члены разных партий, сторонники разных курсов развития страны. Есть радикальные, есть либеральные – это нормально. Но, когда существует одна истина, а несогласные объявляются врагами, речь идет о прямом нарушении Конституции, ее 13-й статьи (гарантия идеологического многообразия. – «НИ»). Это Оруэлл, это «1984».

– Общество сможет этому противостоять?

– Это зависит от нас с вами. Если мы все – люди, связанные с миром идей и понимающие опасность такого контроля, – выступим против, возмутимся, скажем этому «нет», то этого не будет. Например, если бы ректор РУДН и ректор МГИМО сказали, что не могут переступить законы России, подали бы в суд за давление, а все остальные их поддержали. Должны подавать в суд и средства массовой информации. Есть формы мирного сопротивления граждан произволу: сейчас тот самый момент, когда конституционная статья, гласящая, что граждане могут собираться мирно и без оружия, очень актуальна.

– Вы сами что будете делать дальше? Вам предлагали работу в Киевском университете…

– Разумеется, ни в какой Киев я не поеду, хотя с удовольствием прочту там отдельные лекции. Считаю, что вообще (а в наш нынешний момент – тем более) я должен оставаться в России и как профессор работать с нашей молодежью. А уж форма и площадка… С ними пока не совсем понятно, слишком мало времени прошло. Но будем думать, будем искать.

– Перспектива восстановиться в МГИМО вас прельщает?

– Я готов и совершенно спокойно к этому отношусь. Я люблю своих студентов. Они, как я знаю, хорошо относятся ко мне, выражают мне свою солидарность. Так что у меня нет мысли из гордости или обиды отказаться. С превеликим удовольствием буду работать. Но только на тех же правах, что и раньше: я свободный человек и высказываю свои взгляды так, как считаю нужным. Потому что, куда бы ни двигалась наша страна, мы себя должны вести как граждане свободной демократической России, а не поддаваться игре в «осажденную крепость».


http://www.newizv.ru/society/2014-03-27/199249-doktor-istoricheskih-nauk-andrej-zubov.html

==================================================================

Эля Колесникова
25 марта в 18:47 • отредактировано •

Я больше не работаю в МГИМО. Это из хорошего.

Из плохого. Мне довелось сегодня увидеть своими глазами то, что люди моего поколения знают только из мемуаров и/или воспоминаний родителей и людей их поколения.
Я пришла намного раньше начала моей лекции, чтобы успеть подать заявление об уходе. Зав его молча подписал. По его реакции я поняла, что он ждал этого. У меня был еще час, я ушла на улицу. Когда я вернулась и зашла на кафедру повесить в шкаф куртку, за столом сидел зав, лаборантка и две коллеги. Я поздоровалась. Собственно, я здоровалась только с этими коллегами, потому что зава и лаборантку я уже видела. Они не ответили мне. Не демонстративно, нет. Они просто продолжали сидеть так, будто они меня не видят и не слышат. Одну из них аккуратно оставим в сторонке: год назад я поймала ее на плагиате, у нее есть основания не пылать ко мне любовью (хотя до этого дня она здоровалась). А вот вторая всегда была приветлива; недавно попросила мою книжку, я принесла; она попросила дарственную надпись. Я не люблю этот жанр и не умею, но подписала книжку. Она сказала: "Буду внукам показывать". Про внуков, конечно, шутка, я понимаю. Но она просила книжку. И просила ее подписать. Сегодня она молчала. И вот тут-то я вспомнила это мемуарное знание: перешедший черту становится бесплотным призраком, фантомом, который никто не видит. Я не думала, что этим призраком стану я.

Я думала, что мне будет трудно прочитать эту последнюю лекцию. Но у меня получилось. Мне кажется, это была моя лучшая лекция за семестр. В конце лекциии я попрощалась со студентами и объяснила им, почему ухожу. Можно было сказать этим ребятам теплее, но слова застревали в горле. В общем, я только это и сказала: ухожу и мне было приятно говорить с вами. Мой лекционный зал на четвертом этаже. Я уже успела спуститься по лестнице на третий, а они всё еще хлопали. Они всё еще хлопали. Уже не мне, а пустому лекционному залу.
И вот тут впервые за всё это последнее время - с оккупацией Украины, салютом в честь аннексии, местными делами на работе, увольнением Зубова, стыдом и отчаянием, рождением нового страшного мира, в котором ждать помощи не от кого, - впервые я расплакалась.



Tags: Зубов, Украина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment