ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Михаил Горбачев: 80 лет. Большое интервью о политике, семье, любви и возрасте.

Журнал Harper's Bazaar (март 2011)


2 марта он будет праздновать юбилей в Москве, а 30 мар­та - в Королевском Альберт-Холле в Лондоне, где состоится Благотворительная церемония «Михаил Горбачев - человек, который изменил мир». Это будет не просто концерт, а ма­нифест эпохи, посвященный президенту СССР и лауреату Нобелевской премии мира. Накануне своего 80-летия Михаил Сергеевич рассказал Harper's Bazaar, как не только менять мир, но и оставаться Человеком.

HARPER'S BAZAAR: Михаил Сергеевич, как будете праздновать день рождения? Я знаю, что ваша внучка Ксения вовсю занята приготовлениями к церемонии в Лондоне.

МИХАИЛ ГОРБАЧЕВ: Мы решили праздновать и в России, и за рубежом. В Лондоне будет благотворительное меро­приятие. За то время, что мы занимаемся детскими лей­козами, многое удалось изменить. Могу судить даже по нашей Петербургской больнице - раньше удавалось спа­сать только 10-15 процентов больных детей, а теперь 75-80. Но оборудование невероятной дороговизны, да и лекарства тоже, так что нормальная семья не может себе позволить лечение. Поэтому мы продолжаем свою деятельность, чтобы были деньги. И все равно не можем решить все проблемы. Государство в конце концов есть, и другие спонсоры этим занимаются. Хорошо, что благо­творительность в России наконец прижилась, а то ведь, когда мы начинали и я еще был президентом, меня кры­ли тем, что благотворительности не место при социализ­ме. Социализм должен все сам... Вот так мы потихоньку и приучали людей.

НВ: Вы чувствуете, что отношение к благотворительности изменилось?

МГ: Конечно. Люди стали понимать, что это, может быть, самое важное - помогать друг другу. Даже, посмотрите, га­зеты стали писать: Миша вот такой-то, Ваня вот такой-то, нужна помощь. И люди находятся, выручают, и это здорово. НВ: Вам приятно, что Ксения занимается вашим юбилеем? Вам хотелось бы больше привлекать внучек к деятельности Фонда? Мне кажется, вдвоем они были бы отличной коман­дой - Ксения такая уравновешенная, мудрая, а Настя...

МГ: А Настя - огонь! Я их никогда ни к чему не склонял, пусть сами выбирают. Я их не просто по-дедовски люблю, а еще и очень уважаю. Они интересные люди, всегда откры­ты для общения, для друзей, и бывает, что они расплачи­ваются за эту открытость - та же медаль, только с другой стороны. Есть же очень много предательства, и они уже обо­жглись. На девчонок большое влияние оказала дочь, Ирина - они все как подружки. И у всех носы Раисы Максимовны. А что касается Фонда - как они решат! Это Иришку пришлось нам в свое время с Раисой привлечь, но она сильнее по характеру. Правда, терпения у нее не всегда хвата­ет - когда кто-то несет ложь, заводится с пол-оборота.

НВ: А вы с возрастом к каким-то вещам стали спокойнее относиться, к критике, например?

МГ: Знаешь, характер мой остался преж­ним, черт возьми! Я уже болею, пора бы утихомириться! Реагирую более эмо­ционально, чем нужно в этом возрасте. Но я что, меняться что ли буду? Я редко завожусь. Но, бывает, такая напраслина льется, такая грязь, что я возмущаюсь и посылаю подальше - вплоть до того, что матом крою. А по поводу критики... Меня каждый день критикуют, так что я уже... При этом я готов вести разговор по самым серьезным проблемам. Есть много людей, которые готовы обсуж­дать, хотят в чем-то разобраться, - это одно. А другие просто ни черта не пони­мают, только из-под стола вышел, и все он знает, оказывается. Черт возьми, тут вся жизнь уже прошла, и многое при­ходится заново обдумывать, а эти все всё знают. Но главное, в чем с возрастом убеждаешься, - что время необратимо, и высший закон справедливости каса­ется всех.

НВ: Какими проектами сейчас за­нимается Горбачев-Фонд, помимо благотворительности?

МГ: Фонд ведет много политологиче­ских исследований. К тому же у нас регулярно проводятся конференции. На наших «круглых столах» обсуж­дается масса тем, но, конечно, глав­ная - перестройка. Страсти такие кипят на наших встречах! Хорошо, при мне не могут драться! Но и мне достается... Политологов у нас больше, чем надо! Но у нас широкий взгляд на демокра­тию - это не какая-то твердолобая ле­визна, точно так же, как и твердолобая правизна. Фундаментализм любой от­вергаем. Знаешь, почему все идут сюда?

Потому что кто-то сказал: «Пока Фонд существует, будем считать, что все-таки демократия в стране есть». Хотя сей­час очень туго все идет. Я даже начал опять высказывать­ся на этот счет - положение дел такое, что кроме «Единой России», которая является худшей копией КПСС, ничего нет. Поэтому у меня была идея создать независимую поли­тическую партию, но мы находим другую форму. А диалог должен строиться между обществом и властью так, чтобы общество независимо, прямо, открыто, честно могло ставить вопросы. И надо писать, говорить об этом, не давать покоя, потому что правда на нашей стороне! Даже ваша читатель­ница, современная молодая женщина - это же не просто лю­бительница приодеться, ее волнует и что-то другое. Как по Чехову: «В человеке все должно быть прекрасно...»

НВ: Вы с детства ощущали в себе лидерские качества?

МГ: Может, все так и произошло оттого, что в детстве я вер­ховодил всеми - и мальчишками, и девчонками. С одной стороны, это наследство от матери и отца, они были люди простые, но общительные. Мать - практически неграмот­ная, отец - полуграмотный, никто меня никогда не кон­тролировал. Во время войны у меня два года был перерыв в школьной учебе, и потом уже так не хотелось в школу возвращаться, развинтился до предела - вот она, свобода! Но заставили. Когда я вернулся в школу после перерыва, посмотрел, послушал - и ничего не понял, все забыл за два года! Матери сказал: в школу больше не пойду, позориться не буду. Это было в 1943-м, осенью. А мать насобирала вся­ких ценных вещей дома - и ушла. Оказывается, она меняла их на книжки. Приносит полмешка. Разные там книги бы­ли - она ж не разбирается, класс только мой называет, а ей дают... И вот вечером я начал читать, мать уже и спать лег­ла, а я читаю. А утром встал и пошел в школу. Дальше толь­ко с грамотами и учился.

НВ: Можно ли развить в себе лидерские качества?

МГ: Да. Вот вес всегда спрашивают: откуда Горбачев сва­лился? В глухомани рос, в селе, денег не было, ни электри­чества, ни радио, да ничего не было - еще и война наложи­ла отпечаток. Книг не было, хорошей библиотеки. Вот кто повлиял? А я так вспоминаю, вспоминаю, и все же пони­маю, что и семья моя крестьянская, и то, что я работать на­чал рано и среди взрослых был, - это очень многое опреде­лило. И вот тебе наш разговор с отцом, как мы раньше на все смотрели. Отец спрашивает: «Нуты как, будешь даль­ше учиться или будем вместе работать?» Видишь, все бы­ло просто. Тут - нанимают, едут, помогают, ходят, плачут, а там простой вопрос: «Ты дальше собираешься учиться?» А я: «Попробую». Я же школу с медалью окончил в итоге, правда, с серебряной - немецкий язык меня подвел. Вот кто влиял? С одной стороны, семья. И отец, и дед - он был ста­рый коммунист, они меня и поддержали, я в партию всту­пил в десятом классе. Происходило в этой душе много чего, что вылилось в определенный взгляд и отношение к ве­щам, в серьезность. Ну и, конечно, Московский универси­тет повлиял сильно - без него траектория была бы другая.

Но все равно главное влияние- это русская литература. Кино я смотрю много, очень много. Вот «Остров» мне по­нравился, и с Лунгиным мы подружились, умеет он ста­вить! Прочтение Ивана Грозного его последнее потрясаю­щее просто. Я еще поэзией увлекаюсь - помню, мы уезжали в Пицунду с Раисой, выходили к морю, закутывались в пле­ды и читали... Тогда начинали сборники выходить, была троица: Рождественский, Женя Евтушенко и Вознесенский, все они друзья мои. Теперь остался один только Женя.

НВ: А что вы последнее прочитали, что вам понравилось?

МГ: Детективы женские читал, много книжек (смеется), всю эту троицу - Донская, Маринина и Полякова. И уди­вительно - хорошо пишут, не попусту. На меня произво­дит большое впечатление Сорокин, колоссальный дар у него, «День опричника» очень понравился. Умный па­рень, он участвует в наших «круглых столах», мы его при­глашаем, хотя тут в основном политологи собираются.

НВ: У вас есть любимая русская поговорка?

МГ: Я люблю смачные, но не хочу соревноваться с Путиным. По-моему, Дмитрий Анатольевич пытается, но не надо ему в этом помогать.

НВ: Вы во многих интервью говорили, что самый счастливый период в жизни у вас был, когда вы с Раисой Максимовной познакомились.

МГ: Мы познакомились в клубе МГУ на Стромынке. Ребята мои ко мне прибегают: «Миша, там такая девчонка!» Я го­ворю, ну ладно-ладно, вы идите, а я позже приду. И дей­ствительно, толчок внутри какой-то - пошел. Увидел. Она старалась делать вид, что вообще не замечает, и я тоже. Раиса в то время уже готовилась замуж выходить, за физи­ка Толю Зарецкого. А приехала мать на смотрины и не дала согласия. Молодец, ее надо поблагодарить за это. А я потом однажды пошел в клуб. Иду, иду по залу, ищу место, а все забито. Вдруг поднимается девушка в платьице в горошек -Раиса: «Вы место ищете? А я ухожу, садитесь». Глянул я на нее, а настроение у нее какое-то... Что-то мне переда­лось. Говорю: ну хорошо, я вас провожу. Проводил, а по­том ей: «Может, мы погуляем?» Два часа ходили в районе Сокольников, это была осень 1951 года, холодно. И прощаясь, я говорю: «У нас же занятия в одно время за­канчиваются, в три часа? Может, завтра походим, погу­ляем?» Она: «Хорошо». Вот так и пошло, пошло, пошло... Навсегда. Но были перипетии, конечно. Все часто спраши­вали: «Раиса Максимовна, как это на вас время не действу­ет?» Она действительно всегда выглядела моложе и следи­ла за собой очень. Когда мы решили пожениться, я поехал на машинно-тракторную станцию, денег заработал.

Купили ей платье, мне материал на ко­стюм, на водку осталось, а на туфли уже не хватило - и она на свадьбе была в туфлях подруги. И вот когда она при­меряла это платье, может, целый час от зеркала не отходила, вертелась. Я го­ворю: «Тебе нравится?» А она: «Я так счастлива!» И в самые трудные време­на мы всегда находили возможность что-то ей купить. Но ей все шло - она была стройная, красивая.

НВ: Как вы думаете, в чем был ее секрет? Как ей удавалось всегда, абсолютно всегда выглядеть безупречно?

МГ: Раиса была очень требователь­ной к себе. Когда у нее интервью бра­ли, всегда вопрос задавали: «Раиса, как вам удается так хорошо выглядеть?» Я тут же вмешиваюсь: «Просто с мужем повезло». Она переключается: «Еще на­до решить, кому больше повезло!» Вот так, она умерла, а мы этот вопрос так и не решили. Я человек неверующий, вообще говоря, но сейчас я был бы го­тов поверить, что есть тот мир, где мы еще встретимся. Она была потрясаю­щей! Ведь в самом деле повезло - и ей, и мне. Любовь - это все. Но даже боль­ше я ценю дружбу. Если нет дружбы, то любовь уже не та, чтобы уважать, це­нить, сотрудничать. Мы могли пору­гаться, но Раиса больше двух часов не выдерживала. Я ухожу, ложусь спать после ссоры, даже если и днем, а она за­ходит: «Ну вот, я так и знала, ты спишь, тебе все равно». А я ей: «Нет, мне не все равно...» И все кончалось. Удивительно, нам никогда не было вдвоем скучно, не нужен был никто третий.

НВ:  Вы однажды сказали, что може­те простить все, кроме предательства. Действительно все?

МГ:  Простить все могу, предательство -никогда. Всякое бывает - срывы, за­блуждения, ошибки, у всех у нас быва­ет. Да, наверное, человек без этого даже скучный - если все у него отбелено.












Tags: Горбачев, Михаил Сергеевич Горбачев, Перестройка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments