August 28th, 2021

Перестройка

Как была создана первая в Советском Союзе соцсеть.

Свобода слова со скоростью 9600 бит в секунду.

30 лет назад - 19 августа 1991 года - провайдер «Релком» создал первую в СССР социальную сеть в Usenet. Фактически был открыт информационный интернет-фронт против путча.

=======================

Курчатовский институт, где родилась советская атомная бомба, построили на территории бывшего артиллерийского полигона на севере Москвы. Для атомного проекта ресурсов не жалели, и институту выделили сто гектаров. С тех пор институт остаётся главным и самым известным в стране исследовательским центром ядерной энергетики.

В СССР Курчатовский институт имел особый статус и пользовался исключительными привилегиями. Его сотрудники были в авангарде советской оборонной программы.

Элитарный статус института и относительная свобода действий позволят программистам и физикам впервые подключить Советский Союз к интернету.

В середине 1980-х на Западе полным ходом шла компьютерная революция, оставив СССР далеко позади. Страна пыталась научиться делать собственные микропроцессоры, правда, без особого успеха, а советские персональные компьютеры оставались плохими имитациями западных моделей. Тем временем холодная война продолжалась.

Компьютерные технологии завораживали молодых советских учёных, в том числе Велихова, но возрастные партийные лидеры и промышленники, ровесники Брежнева и Андропова, смотрели на вещи по-другому. Технологическая пропасть между Востоком и Западом продолжала расти.

В 1985 году начальником вычислительного центра Курчатовского института назначили молодого физика Алексея Солдатова: директору института, Анатолию Александрову, нужен был человек, способный объяснить программистам, что от них требовалось. Крепко сбитый, всегда серьёзный Солдатов сильно заикался. Чтобы преодолеть дефект речи, он тщательно обдумывал каждую фразу и говорил только то, что действительно хотел сказать, благодаря чему его речь была точной, пусть и не слишком выразительной.

К 34 годам у него за плечами была успешная карьера в ядерной физике. Он окончил Московский инженерно-физический институт, попал на работу в Курчатовский, через пять лет защитил кандидатскую, затем стажировался в институте Нильса Бора в Копенгагене. Солдатов дописывал докторскую и в Курчатовском был известен тем, что загружал расчётами суперкомпьютеры больше, чем любой другой сотрудник.

К тому времени руководство института собрало команду программистов, чьей главной задачей стала адаптация операционной системы Unix, копию которой удалось украсть двумя годами ранее в Калифорнийском университете. Unix никак не зависит от «железа», так что её можно было использовать на любом институтском компьютере, как на «Эльбрусе», суперкомпьютере, созданном в СССР, так и на EС ЭВМ, советской копии суперкомпьютера IBM. Ещё одним важным преимуществом Unix было то, что на ней можно было построить сеть. Первая версия модифицированного советскими программистами Unix была продемонстрирована ещё осенью 1984 года на одном из семинаров, проходивших в стенах Курчатовского института.

Лидером команды был 30-летний, с копной золотистых волос, Валерий Бардин, будущий обладатель премии Совмина СССР за «юниксизацию» Союза. Бардин фонтанировал грандиозными, странными, часто гениальными идеями. Когда Солдатов узнал об адаптации Unix и команде Бардина, он тут же вспомнил про компьютерную сеть, которую видел в Институте Нильса Бора, и предложил создать такую же на Unix в Курчатовском институте.

За несколько лет программисты сделали свою версию Unix и запустили на ней локальную сеть. Операционную систему назвали ДЕМОС, «Диалоговая единая мобильная операционная система». За неё в 1988 году вся команда получила премию Совета министров СССР — впрочем, секретно. Курчатовская сеть была создана на тех же протоколах, что и интернет. Пока программисты Бардина писали код, Солдатов использовал весь свой административный талант, чтобы убедить начальство института закупать необходимое для работы сети оборудование. Институт был настолько большим, что идея соединить в сеть компьютеры, стоящие в разных зданиях, выглядела более логичной, чем собрать все машины в одном вычислительном центре.

Программисты Курчатовского института сотрудничали с коллегами из Министерства автомобильной промышленности.

Со временем Курчатовская команда разделилась на две группы. Программисты не хотели упускать возможности, которые появились после того, как Горбачёв одобрил идею «кооперативов» — первую форму свободного частного предпринимательства. Они захотели продавать операционную систему ДЕМОС, а для этого им нужно было вырваться из тщательно охраняемого комплекса Курчатовского института. Эта группа перевезла свои компьютеры на второй этаж просторного двухэтажного здания на Овчинниковской набережной Москва-реки. В 1989 году здесь образовался кооператив «Демос».

Вторая группа осталась работать в вычислительном центре Курчатовского института под руководством Солдатова. Несмотря на произошедший раскол, обе группы продолжали работать вместе, ведь сеть была одна на двоих: специалисты постоянно ездили из института в кооператив и обратно. Когда им понадобилось название для сети, молодой программист Вадим Антонов запустил генератор английских слов. Сгенерировалось Relcom. Антонов предложил расшифровывать это как reliable communications (надёжная связь), и название прижилось.

Летом 1990 года «Релком» стал реальной сетью, соединив московский Курчатовский институт и ленинградский Институт информатики и автоматизации. Потом подключились научные центры в Дубне, Серпухове и Новосибирске. Сеть работала по обычным телефонным линиям, так что её пропускная способность была крайне мала: ученые могли лишь обмениваться электронной почтой. Но релкомовские программисты мечтали подключиться к всемирной Сети.

Солдатов отправился за поддержкой к Велихову, уже два года возглавлявшему институт. Он попросил помочь в создании всесоюзной сети, которая соединила бы наиболее важные исследовательские центры внутри страны и за её пределами. Первая реакция Велихова была скептической: он хорошо знал, с каким треском проваливались подобные проекты. И тем не менее, когда Солдатов попросил Велихова отдать под нужды сети собственный телефонный номер — единственную во всем институте прямую линию, открытую для международных звонков, — Велихов согласился. Он также помог с приобретением модемов.

Первое подключение СССР к интернету произошло 28 августа 1990 года, когда программисты с Овчинниковской набережной обменялись электронными письмами с коллегами из университета Хельсинки.

Финляндия была выбрана не случайно: после московской Олимпиады это была единственная страна, с которой сохранилась автоматическая телефонная связь. Вскоре «Релкому» был открыт доступ в общеевропейскую сеть, EUnet. 19 сентября от имени советских пользователей Unix Антонов зарегистрировал домен .su — так появился новый сегмент интернета.

К концу 1990 года «Релком» объединял тридцать исследовательских организаций по всей стране. К лету 1991-го появилась выделенная линия с Хельсинки, а внутренняя советская сеть охватила более четырехсот организаций в семидесяти городах: к «Релкому» подключились университеты, исследовательские институты, академии и государственные учреждения. «Релком» получил своего первого клиента в СМИ — недавно открывшееся новостное агентство «Интерфакс».

Технически сеть «Релком» работала из двух мест одновременно. Обслуживанием сети занимались программисты в нескольких помещениях на третьем этаже вычислительного центра Курчатовского института, там же располагались сервер, состоявший из 386-го персонального компьютера IBM и модемов со скоростью 9600 бит/сек, постоянно подключенных к телефонной линии. Второй «штаб» находился на втором этаже здания на Овчинниковской набережной, где работала команда «Демоса»: четырнадцать программистов день и ночь что-то чинили и улучшали, обеспечивая работоспособность сети. Ещё здесь стоял резервный сервер и вспомогательный модем, тоже на 9600 бит/сек.

Ранним утром 19 августа 1991 года Бардина разбудил телефонный звонок. Знакомый журналист пересказал ему то, что услышал от приятеля из Японии: в СССР происходит государственный переворот. О путче сначала узнали на Дальнем Востоке, и уже оттуда новость покатилась на Запад, по всем часовым поясам. Москвичи увидели телесюжет об отстранении президента Михаила Горбачёва и создании ГКЧП (Государственного Комитета по чрезвычайному положению) на несколько часов позже, чем жители восточной части Союза.

Первое, что сделал Бардин, — проверил состояние сервера прямо из дома. Связи не было. Тогда Бардин пошёл за сигаретами. На улице он столкнулся со старым товарищем, ленинградцем Дмитрием Бурковым, программистом и одним из основателей «Демоса». Вместе они помчались на Овчинниковскую набережную, зная, что там всегда кто-нибудь есть.

В семь утра в городе уже появились танки и бронетранспортеры: таков был приказ министра обороны Дмитрия Язова, присоединившегося к ГКЧП. На всю информацию, распространяемую через СМИ, была наложена строжайшая цензура. Государственные телеканалы провозгласили вице-президента Геннадия Янаева, человека неприметного и мало кому знакомого, новым лидером страны. Таким нехитрым способом ГКЧП пытался легитимизировать отстранение Михаила Горбачёва от власти. Настоящим же организатором переворота был КГБ и его председатель Владимир Крючков. Именно спецназ КГБ отправили в Крым, где проводил отпуск Горбачёв. КГБ отключил местные телефонные линии — сначала на президентской даче, а потом и во всем Форосе. Президент оказался в полной изоляции.

На углу Большой Лубянки и Варсонофьевского переулка стоит огромное шестиэтажное здание, возведенное в 1970-е для нужд государственных органов. Последнее определило его внешний вид: серое, монументальное, мрачное, первый этаж закован в холодный гранит… Местные жители сразу поняли: здесь будут работать спецслужбы. КГБ всегда любил район Лубянки: буквально через дорогу в невысоком двухэтажном здании при Ленине располагался штаб ВЧК, а при Сталине — пугающая токсикологическая лаборатория НКВД, основными задачами которой были разработка и производство ядов.

Никто никогда не говорил открыто о том, что происходит в стенах дома в Варсонофьевском переулке, но все отлично знали: там находится одно из подразделений КГБ. Однако это была не просто штаб-квартира одного из управлений, в здании находился центр контроля телефонных переговоров. Под землёй он соединялся кабелями с псевдоготическим, красного кирпича, зданием, стоящим в двухстах метрах от Лубянки, в Милютинском переулке, — старейшей в Москве центральной телефонной станцией. В середине августа 1991 года в этих двух домах шла лихорадочная деятельность: 12-й отдел КГБ, отвечавший за прослушку, буквально стоял на ушах.

Штаб-квартира двенадцатого департамента в Варсонофьевском переулке была впервые описана в книге Бориса Гулько, Юрия Фельштинского, Владимира Попова и Виктора Корчного «The KGB Plays Chess» [«КГБ играет в шахматы»], «Russell Enterprises», 2010.

15 августа Крючков в срочном порядке вызвал из отпуска начальника отдела Евгения Калгина. Калгин начинал карьеру водителем Андропова, но быстро дорос до его личного помощника. Позже, когда пост председателя КГБ занял ученик Андропова Крючков, Калгин, известный своей лояльностью, был назначен главой 12-го отдела и, перепрыгнув несколько званий, стал генерал-майором. Калгин прибыл на встречу к Крючкову и тут же получил распоряжение внимательно прослушивать разговоры всех, кто имел хоть какие-то контакты с Борисом Ельциным, избранным в июне президентом Российской Федерации, которая в то время была одной из республик СССР.

Калгину велено было прослушивать служебные и домашние телефоны всех членов правительства Ельцина и лояльных ему депутатов — КГБ хотел знать, как они реагируют на происходящее в Москве, и вычислить их контакты. Ещё в конце июля КГБ перехватил разговор Горбачёва и Ельцина, в котором они обсуждали смещение Крючкова. Крючков решил действовать на опережение, и первой его целью стал Горбачёв.

Калгин взял на себя подготовительную работу. Основная нагрузка легла на шестой отдел 12-го отдела — «контролёров», как называли их в КГБ, — женщин в наушниках, чьей работой была прослушка и запись телефонных разговоров советских граждан. На следующий день, 16 августа, Калгин проинструктировал начальницу шестого отдела Зуйкову, и та вызвала из отпусков всех своих сотрудников.

17 августа Крючков позвонил Калгину и велел «взять на слуховой контроль» линию Геннадия Янаева, чтобы удостовериться, что тот не «даст задний ход». 18-го Борис Ельцин вернулся в Москву из Казахстана, и Калгину было приказано «взять на контроль» и его линии. Начальница шестого отдела собрала самых проверенных и надёжных подчинённых и велела передавать всю перехваченную информацию лично Калгину по его внутреннему телефону. Им было поручено прослушивать 169 телефонных номеров. Пятому отделу 12-го отдела, отвечающему за прослушку иностранцев, поручили слушать 74 номера. Операция началась. В тот же день спецслужбы заблокировали Горбачёва в Крыму.

Действия Калгина описаны в отчёте внутренней комиссии КГБ, расследовавшей под руководством Вадима Бакатина события августа 1991 года. Фотокопия отчёта одной из женщин, Татьяны Ланинои, была включена в русское издание книги Евгении Альбац «Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ» (Москва, 1992), позже вышедшей на английском языке под названием «The State Within a State: The KGB and Its Hold on Russia — Past, Present, and Future» (New York: Farrar Straus & Giroux, 1994).

Эпизод основан на книге Георгия Урушадзе «Избранные места из переписки с врагами» (Санкт-Петербург: Европейскии Дом, 1995), 348–349. После путча Урушадзе получил доступ к документации международного расследования КГБ, благодаря чему в книге можно найти копии отчетов сотрудников двенадцатого департамента.

Т. Лапина, Е. Кузнецова, Е. Тимофеева и Е. Володченко отчитывались персонально перед Калгиным и начальником контролёров. По распоряжению Калгина они включали всю необходимую информацию в отчёты, предназначенные для Крючкова.
19 августа заговорщики объявили чрезвычайное положение и ввели войска. Впрочем, Ельцину и его соратникам удалось прорваться через кордоны КГБ и забаррикадироваться в огромном здании Дома Советов РСФСР, расположенном на берегу Москва- реки. Это здание, известное как Белый дом, позднее станет штаб-квартирой правительства Ельцина.

За происходящим следила вся страна. Андрей Солдатов, которому тогда было пятнадцать лет, не мог пропустить такое событие.

Андрей всегда интересовался политикой. Его дед, полковник Советской армии, в 1980-е был заместителем военного коменданта Москвы. В его обязанности входило, кроме прочего, идти парадным шагом перед катафалком с очередным скончавшимся членом Политбюро, когда траурная процессия направлялась к Кремлевской стене. Андрей помнил, как дедушку в форме показывали по телевизору в репортажах с похорон Брежнева, а затем Андропова.

Перестройку в семье встретили неоднозначно: жаркие споры начинались каждый раз, когда за столом в маленьком деревянном доме в Переделкино собирались родственники. Дядя Андрея, полковник ВВС, служил в Афганистане и терпеть не мог Сахарова, физика-диссидента, критиковавшего эту войну. Отец Андрея, Алексей, будучи ядерным физиком, знал изнутри, что происходило во время Чернобыльской катастрофы: Курчатовский институт оставался главным в СССР исследовательским центром ядерной энергии. Андрей вместе с мамой стояли на либеральных позициях. Услышав о путче, Андрей с другом помчался на Манежную площадь — туда, где обычно проводили митинги защитники демократических реформ.

Гостиница «Москва» уже была окружена танками. На противоположной стороне, ближе к старому зданию МГУ, собрались студенты. «На Пресню! На Пресню!» — скандировали они: именно там собирались сторонники Ельцина.

Андрей с другом бродили между танками, пытаясь вызвать солдат на разговор. Не привыкшие к такому вниманию со стороны гражданских, солдаты чувствовали себя неуверенно и поглядывали на офицеров. Но и те были сконфужены и предпочитали стоять в стороне и не вмешиваться.

Звонить отцу Андрей не собирался: его родители развелись, когда ему было восемь, и отношения между ними не были близкими. Однако он понимал, как важно происходящее на его глазах, и старался собрать столько свидетельств, сколько мог. Он уже несколько месяцев собирал выпуски «Московского комсомольца», который в то время был самой популярной либеральной газетой. На Манежной он залез на башню одного из танков и стащил резиновую крышку с дымового гранатомета. Увидев на стене ГУМа листовку Демократического Союза, агитирующую за Ельцина, он немедленно её содрал, чтобы сохранить для истории.

«СТРАНА В СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ! — гласила листовка. — Группа коммунистических преступников совершила государственный переворот, ввергая страну в пучину насилия и беззакония. Если сегодня граждане России не противопоставят действиям путчистов гражданское сознание, решительность и мужество, вновь вернутся мрачные времена сталинизма, вновь по улицам наших городов будут разъезжать черные воронки, вновь сотни тысяч невинных будут брошены в лагеря ГУЛАГа.

Если ты не сопротивляешься государственным преступникам —
— ты предаёшь свободу!
— ты предаёшь Россию!
— ты предаёшь СЕБЯ!»

Дома мама Андрея настроила радиоприемник на волну демократической станции «Эхо Москвы». Однако 19 августа радиостанция молчала: в восемь утра её передатчик отключили сотрудники КГБ.

На Манежную пришла и Ирина Бороган: она собиралась на вступительные экзамены в Полиграфический институт, когда услышала о происходящем. Перестройка стала для неё прекрасным временем. Когда реформы только начались, ей было одиннадцать, но и в таком возрасте было ясно, что свободы с каждым днём становится всё больше. В школе правила стали менее строгими, учителя начали позволять высказывать собственную точку зрения и даже спорить на политические и исторические темы. Ирина могла вести ожесточённые дискуссии с завучем по идеологии, женщиной старой закалки, коммунисткой до мозга костей, что до Горбачёва трудно было даже представить.

Свобода ощущалась везде — в автобусах, пригородных электричках, метро… Впервые люди могли говорить открыто, причём не только о личном, но обо всём, что их интересовало, начиная с низкого уровня жизни и заканчивая сталинскими репрессиями и современной музыкой. Западные фильмы, книги, музыка — всё, что годами оставалось под запретом, — вдруг хлынули в страну неуправляемым потоком. Но для Ирины газеты и журналы были самым интересным. В тринадцать лет она решила стать журналистом. И горбачёвскую политику гласности, предполагающую информационную открытость и прозрачность, воспринимала как дар, посланный ее поколению.

Когда она узнала о перевороте, она испугалась, что эта свобода может исчезнуть. Отец Ирины, работавший на одном из закрытых предприятий ВПК, сказал: «Если они запретят западные инвестиции, наша экономика загнется». Инвестиции Ирину заботили мало, но её волновало, что ГКЧП может повернуть время вспять и перекрыть её поколению воздух свободы.

Первый день путча она провела на московских площадях, где собирались люди. На второй день сдавала вступительный экзамен по истории, и вопрос, который ей попался, был связан со сталинскими репрессиями. Преподаватели были настроены либерально и о путчистах говорили с неодобрением. Поэтому Ирина с улыбкой спросила: «Как мне отвечать на вопрос: по-старому или по-новому?» Экзаменаторы рассмеялись, и экзамен был сдан.

По странному стечению обстоятельств путч начался именно в тот день, когда в Москве открылась Международная выставка компьютерных технологий. Был там и стенд «Релкома». Естественно, все программисты были на выставке. Поэтому Бардин, едва приехав в офис на Овчинниковской набережной, немедленно позвонил на выставку и призвал коллег возвращаться, как можно быстрее и обязательно с оборудованием. Связь оборвалась по техническим причинам, но с проблемой вскоре справились. Бардин сразу взял управление на себя.

Алексея Солдатова, возглавлявшего «курчатовский филиал» «Релкома», в Москве в тот день не было: он уехал по личным делам во Владикавказ. Узнав о путче, он тут же позвонил Бардину с единственным вопросом:

— Что происходит?
— Сеть работает как часы, — ответил Бардин.
— Слушай, ты же понимаешь, что нас всех могут посадить?
— Конечно. Продолжаем работать, как обычно.
— Отлично.

Они поняли друг друга. Солдатов повесил трубку, затем набрал номер Курчатовского вычислительного центра. Для обеих команд у него было единственное распоряжение — почта должна работать. Кто-то в вычислительном центре предлагал распечатывать ельцинские листовки, но Солдатов был непреклонен: необходимо сосредоточиться на обеспечении связи. Для него это был вопрос первостепенной важности. Директор Курчатовского института Велихов в это время находился на Сицилии, на научной конференции по физике, и возможности связаться с ним не было.

Через несколько часов Бардину позвонил приятель из Вены — именно он продавал «Демосу» компьютеры.

— Слушай, Валера, — сказал он. — Что-то мне не кажется, что с вашим госпереворотом что-нибудь получится.
— Почему? — спросил Бардин.
— Потому что мы говорим по телефону. А любые уважающие себя путчисты первым делом перерезают телефонные линии.

Ещё через час в двери «Демоса» постучал незнакомец, сказал, что он из Белого дома и ищет ксерокс, на котором можно размножать листовки. Он и представления не имел, к кому пришёл. «Забудьте о ксероксах, — сказал ему Бардин. — У нас связь со всеми крупными городами в Союзе. Плюс со всем Западом».

Без лишних слов мужчина удалился. Через некоторое время в офисе появился ещё один человек из Белого дома. «Все теперь должны подчиняться распоряжениям Константина Кобца», — заявил он с порога (Генерал Кобец поддержал Ельцина и по сути возглавил тех, кто противостоял ГКЧП. Бардин, впрочем, понятия не имел, кто такой Кобец, и слышал эту фамилию в первый и в последний раз за все три дня путча). Посланник Ельцина дал Бардину копии ельцинских воззваний и попросил распространить их по Сети. Одновременно с этим «Демос» открыл прямую линию с правительством Ленинграда — там тоже поддерживали Ельцина.

Благодаря интернет-соединению с городами внутри Союза и за его пределами заявления Ельцина и других демократов разошлись по миру. Главным каналом была новостная группа talk.politics.soviet в Usenet.

Эта популярная в то время сеть для дискуссий базировалась на нескольких серверах, что обеспечивало стабильность и надежность. В дни путча её заполнили тревожные сообщения от пользователей из западных стран. 19 августа около пяти утра Вадим Антонов, длинноволосый программист в очках, который придумал название для «Релкома», написал в Usenet по-английски:

Я видел танки собственными глазами. Надеюсь, у нас будет возможность общаться в ближайшие несколько дней. У коммунистов не получится снова изнасиловать матушку Россию!
Сообщения о поддержке Ельцина шли с Запада нескончаемым потоком. К ночи Usenet заполнился американцами: в США как раз наступил полдень. Сеть тут же упала. Расстроенный Алексей Солдатов названивал Бардину и повторял, что соединение должно быть восстановлено любой ценой. Антонов написал ещё одно сообщение:

Пожалуйста, перестаньте забивать наш единственный канал всякой ерундой и глупыми вопросами. Поймите, это не игрушка и не канал связи с вашими родственниками и друзьями. Нам нужна пропускная способность, чтобы организовать сопротивление. Пожалуйста, не нужно (даже не нарочно) помогать этим фашистам!

К тому времени «Релком» распространял по миру сообщения от «Интерфакса», «Эха Москвы», РИА, Северо-западного информационного агентства и «Балтфакса», запрещённых путчистами.

Утром 20 августа CNN выпустил в эфир репортаж, шокировавший команду «Релкома». Корреспондент рассказал, как, несмотря на цензуру, из советской столицы утекает информация, и показал монитор с адресом релкомовской новостной группы в Usenet. Сюжет быстро сняли (с эфира — TJ). Бардин и Солдатов были уверены, что кто-то в США сумел объяснить CNN, что он ставит под угрозу безопасность источника информации.

На следующее утро Полина Антонова, жена Вадима, тоже программист, написала письмо своему другу Ларри Прессу, профессору компьютерных информационных систем Университета штата Калифорния:

Дорогой Ларри!

Не беспокойся, у нас всё хорошо, если не считать того, что мы злы и напуганы. Москву заполнили танки и прочая военная техника — на дух её не переношу. Они пытаются закрыть все СМИ, час назад перекрыли эфир CNN, а советское телевидение показывает только оперы и старые фильмы. Слава Богу, они не считают «Релком» за СМИ, а может, просто забыли про нас. Того, что мы сейчас передаем, достаточно, чтобы посадить нас в тюрьму на всю жизнь.

Пока!
Полина

Сначала Полина хотела взять ноутбук и поехать туда, где происходило самое интересное, — к Белому дому. Но потом решила остаться: телефонная связь была ненадежной. Вместо этого она начала переводить на русский новости западных СМИ, которые постоянно получала от Ларри.

Примерно в это же время государственное телевидение обнародовало текст постановления ГКЧП № 3, вводящего ограничения на вещание. Там же были перечислены «подозрительные» радио- и телестанции, среди которых было и демократически настроенное «Эхо Москвы». Их деятельность нужно было приостановить как «не способствующую процессу стабилизации положения в стране». С помощью этого документа КГБ надеялся перекрыть все неподконтрольные каналы связи и вещания.

Несмотря на угрозу, на Овчинниковской не было споров по поводу постановления № 3: программисты решили держать линию открытой.

«Мы считали, что из-за нашего обмена информацией с Западом мы уже в любом случае пострадавшие. Что мы в любом случае огребём, даже если всё прямо сейчас выключим. Для того народа, что появится в результате путча, мы явно враги», — вспоминал Бардин. Единственной целью «Релкома» всегда был обмен информацией: «Что бы мы ни делали, мы бы оставались врагами режима».

Для Бардина, Солдатова и их программистов, 20–30-летних молодых специалистов, горбачёвские времена стали настоящим прорывом в профессиональной деятельности. Каждый прекрасно понимал, что своими успехами обязан исключительно новой политике. Их безумно злила мысль, что всё достигнутое может быть обращено в прах из-за закоснелых в своей твердолобости генералов и престарелых бюрократов, заперших Горбачёва в Крыму и пытающихся остановить Ельцина в Москве.

В дни путча люди Ельцина отчаянно хватались за малейшую возможность достучаться до российских граждан.

Министром связи в правительстве Ельцина был Владимир Булгак. Начавший карьеру механиком кафедры радиосистем в Московском электротехническом институте связи, он быстро поднялся до поста начальника всей московской радиосети. В 1980-е его поставили отвечать за финансовый оборот Минсвязи, где он познакомился с изнанкой централизованной плановой экономики. Советские методы управления связью Булгаку решительно не нравились, и в 1990 году он присоединился к команде Ельцина.

Накануне путча он улетел в Ялту в отпуск. Когда по телевизору рассказали о путче, он позвонил Ивану Силаеву, ельцинскому премьер-министру, и спросил, что делать.

«Как ты думаешь, где должен быть министр в такой момент? — ответил Силаев. — В Москве!»

20 августа Булгак был в самолёте, летящем в столицу. В аэропорту его ждала машина, которая, в объезд заполоненных танками и солдатами центральных улиц, доставила его в Белый дом. Перед Булгаком поставили задачу включить радиопередатчики, чтобы донести призыв Ельцина до российских граждан. «Ельцин сказал мне включить все средневолновые радиопередатчики в европейской части России», — вспоминал Булгак. Эти передатчики былиосновным средством вещания на территории Советского Союза. Они были разбросаны по всей стране. Каждый имел зону покрытия в среднем около шестисот километров.

Задача была не из лёгких, главным образом потому, что ельцинское правительство эти передатчики не контролировало, ими занималось Минсвязи Союза, то есть структура уровнем выше. «Пароли включения передатчиков знали только три человека во всём Министерстве, а без него включить было ничего нельзя. Директор передатчика не будет ничего переключать, если ты пароль не назовешь», — рассказывал Булгак. Оставалось только попытаться воспользоваться личными связями.

Для подстраховки Булгак развернул мобильный резервный передатчик, смонтированный на грузовике, который пригнали из подмосковного Ногинска прямиком во внутренний двор Белого дома. Если всё провалится, Ельцин мог рассчитывать на то, что его услышат хотя бы в центре столицы. В ответ военные станции КВ- и УКВ-диапазонов в Теплом Стане получили приказ выявлять и глушить сигнал мобильного передатчика Булгака. Другой военной станции, расположенной в Подольске, было приказано перехватывать всю транслируемую из Белого дома информацию и незамедлительно передавать её в ГКЧП.

Булгак работал всю ночь в поисках контактов во всесоюзном Минсвязи. «Есть такая вещь, как связистская солидарность. Но она не работала, когда дело доходило до паролей», — вспоминал он. К утру 21 августа он всё-таки добился своего: передающие станции заработали. Когда Ельцин спустился по ступеням Белого дома и взял в руки микрофон, его было слышно на всю Россию. Работники союзного Минсвязи были шокированы — Булгаку удалось невозможное.

Геннадий Кудрявцев, положивший столько сил в борьбе за увеличение количества международных телефонных линий в СССР в 1980 году, в 1991-м был назначен Михаилом Горбачёвым министром связи Советского Союза. 19 августа, в день начала путча, он был в самолёте по пути в Белград. Узнав от командира экипажа о событиях в Москве, он тем не менее не стал менять курс. По признанию самого Кудрявцева, он решил, что это не его битва: будучи ставленником Горбачёва, он не мог поддерживать Ельцина, к тому же статус министра СССР был выше статуса члена республиканского российского правительства. Более того, у Кудрявцева не было ни малейшего желания поддерживать путч, во главе которого стоял КГБ. Весь период политической неопределённости он провёл в Белграде.

Днём 21 августа Крючков приказал Калгину «свернуть» прослушку подконтрольных Ельцину линий и немедленно уничтожить все записи.

Булгак сделал так, что Ельцина услышали по всей стране. «Релком» показал другой путь. В первый же день путча кто-то из команды Бардина придумал «Режим № 1»: программисты попросили всех релкомовских подписчиков выглянуть в окно, а потом написать, что именно они там увидят, — только факты, никаких эмоций.

Вскоре «Релком» получал картину событий, происходящих по всей стране: новости СМИ вперемешку с наблюдениями очевидцев.

Стало понятно, что танки и солдаты были выведены на улицы лишь двух городов, Москвы и Ленинграда, и что путчисты не добьются своего. Всё кончилось 21 августа. За три дня путча «Релком» передал 46 000 новостных сообщений из Москвы в другие города Союза и по всему миру.

«Режим № 1» был блестящей и революционной идеей, хотя в тот момент это мало кто понимал. Передающие радиостанции работали лишь в одном направлении, в то время как «Релком» не только распространял, но и собирал информацию. Это была горизонтальная структура — Сеть, совершенно новая идея для страны, которая веками управлялась сверху вниз.

Путч продемонстрировал ещё одно: программисты «Релкома» делали то, что считали правильным, не спрашивая разрешений. Антонов не ждал отмашки Бардина, чтобы писать посты, Бардин не спрашивал Солдатова, что делать, а Солдатов не просил официального одобрения у Велихова. Мысль, что они все должны подчиниться «распоряжениям Константина Кобца», их только рассмешила. Они не собирались возвращаться к правилам партийной иерархии, в которой каждый вздох должен быть одобрен сверху.

Булгак из команды Ельцина, несомненно, играл по старым правилам. Поставив на карту всё, он использовал своё положение и связи, чтобы помочь лидеру. Бардин, Солдатов и Антонов были слишком далеко от Кремлевской сцены, чтобы почувствовать себя частью политической игры. Они стали действовать, потому что свободный обмен информацией, ключевое для них понятие, был под угрозой. Они также знали, что их поддерживают тысячи и тысячи пользователей «Релкома», делая Сеть сильнее.

С первого дня путча Бардин думал о КГБ. Он был уверен, что спецслужбы следят за офисом «Демоса» и что наблюдение было установлено за несколько дней до того, как в воздухе запахло переворотом. Он даже видел одинокую фигуру, стоящую недалеко от входа в здание. Но КГБ не стал вмешиваться: его сотрудники не появились ни в офисе «Демоса» на Овчинниковской набережной, ни в вычислительном центре Курчатовского института.

Впрочем, КГБ никуда не исчез. В последующие годы спецслужбы продолжали внимательно наблюдать за этим новым способом распространения и обмена информации. Наблюдали, но не могли до конца понять.

Провал ГКЧП освободил советских граждан от тотального контроля компартии. К декабрю 1991 года СССР фактически перестал существовать. Это было странное время: старые советские правила уже перестали действовать, а новые, демократические, ещё не были сформулированы.

В какой-то момент КГБ даже начал водить экскурсии по собственной штаб-квартире, демонстрируя себя иностранным туристам словно реликт древней эпохи. Иностранцы хлынули в Москву и другие крупные города России, по всей стране расцвёл частный бизнес, и в каждой подворотне начали появляться совместные предприятия, открытые на деньги зарубежных инвесторов.

Но свобода принесла нечто, к чему оказались не готовы те, кто вырос в теплице советского патернализма, — свободу выбора. Даже прозападно настроенные предприниматели, желавшие развивать компьютерные и сетевые технологии, чувствовали себя не в своей тарелке.

Министр связи Владимир Булгак — тот, кто в дни путча доставил мобильный радиопередатчик во внутренний двор Белого дома, — столкнулся с множеством проблем, как только избавился от контроля союзного Министерства. Он принял дела в том же здании Центрального телеграфа, в котором до него работал Кудрявцев. Вскоре ему пришлось заняться тем, что столько лет изводило Кудрявцева, — отвратительной междугородней и международной связью.

Из книги Андрея Солдатова и Ирины Бороган «Битва за рунет: как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас», издательство «Альпина паблишер».

Читать полностью:

https://tjournal.ru/s/books/430143-svoboda-slova-so-skorostyu-9600-bit-v-sekundu-kak-provayder-relkom-izobrel-socialnuyu-set-v-avguste-1991-goda

=====================

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

======================





















1988 г.: после вручения премии Совета Министров СССР
Израиль

Памятник первым евреям в Северной Америке. В городе Сент-Луис, штат Миссури.

В 1654 году, опасаясь притеснения португальцев, недавно завоевавших голландское поселение Ресифи, Бразилия, евреи, жившие там, отправились в Нидерланды. Однако вместо того, чтобы благополучно прибыть в Амстердам, один из 16 кораблей, перевозивших их, сбился с курса и был ограблено пиратами.

23 пассажиров оставшихся в живых были подобраны французским кораблем, направлявшимся в Канаду, и остановились в Нью-Амстердаме, как тогда назывался Нью-Йорк.

В 1954 году в ознаменование 300-летия прибытия евреев в Северную Америку во многих городах были проведены торжества. Раввин Фердинанд М. Иссерман из Храма Израиля сформировал комитет Сент-Луиса, чтобы установить подходящий памятник в Лесном парке. Установленная скульптура была открыта 22 ноября 1956 года.

Созданный датчанином Карлом К. Мозе, главой факультета скульптуры Вашингтонского университета, памятник имеет флагшток с волнообразным основанием из известняка. На основании изображены библейские цитаты, относящиеся к знаменитым «Четырем свободам» Франклина Д. Рузвельта: свобода от тирании; религии; от страха и войны; и от нужды. Среди других фигур также изображен корабль, символизирующий тот, что доставил беженцев в Новый Амстердам.

В 1989 году скульптура была поднята на постамент из девяти ступенек, а на площади, окружающей памятник, были добавлены освещение, скамейки и фонтаны.

==============

Ещё много интересных фото и видео из этого города тут:

https://public.fotki.com/Ed-Glezin/28534/a6d03/ccd0/



















я

«Старый собор» в город Сент-Луис, штат Миссури.

Старый Собор был построен в 1834 году.

На фасаде храма уникальная для христианского собора надпись на иврите «Адонай» - это одно из имён Вс-го в иудаизме.

Ещё над входом в церковь выгравированы слова "В честь Святого Луиса. Посвящается ему и триединому Богу. Нашей эры 1834."

Снаружи обычное здание, ничем не примечательное, таких католических церквей в Америке достаточно много, но какая же красота оказалась внутри!

Неоклассический интерьер церкви довольно ярок, благодаря окнам прозрачного стекла
и отделке из белого мрамора.

Над Главным алтарём большая копия знаменитой картины Диего Веласкеса "Распятие на кресте", которая
появилась здесь относительно недавно, в конце прошлого века.

Вблизи алтаря статуя святого Людовика IX (1215-1270) - короля Франции, святой Маргарет и статуи других святых.

Из необычных памятников в храме - скульптура Жанны Дарк. Всё-таки и храм и город Сент-Луис был основан французами.

На одной из картин Людовик изображён стоящим на коленях перед алтарем в ночь перед коронацией.

До 1845 года это была единственная приходская церковь в Сент-Луисе.

=============

Ещё много интересных фото и видео из этого города тут:

https://public.fotki.com/Ed-Glezin/28534/a6d03/ccd0/



















я

Кафедральная базилика в Сент-Луисе, штат Миссури.

Этот католический собор в неовизантийском стиле просто поражает своим великолепием!

Главная достопримечательность собора — мозаичный потолок. На создание этой красоты ушло больше 70 лет (с 12 по 88 год XX века) и больше сорока миллионов мозаичных деталей.

Фото не передают всей торжественности и цветовой гаммы мозаики (более семи тысяч оттенков), католики всех стран мира считают за честь побывать в главном соборе Сент-Луиса.

Храм молодой по европейским меркам, но старый для Америки, он был построен в 1914 году, освящен спустя 12 лет.
Собор действующий, в нем еженедельно проводятся мессы и службы. Вместимость — 2,5 тысячи мест для посадки на скамьях, около 5 тысяч стоячих.

Кроме этого, в соборе есть орган (играть на нем может каждый, кто получил музыкальное образование по классу орган), и подвал, в нем расположен музей, вход платный.

=============

Ещё много интересных фото и видео из этого города тут:

https://public.fotki.com/Ed-Glezin/28534/a6d03/ccd0/















Перестройка

Как Молдавия объявила о своей независимости.

30 лет назад - 27 августа 1991 года - спустя несколько дней после провала путча в Москве - Молдавия объявила о своей независимости.

Декларация была принята на основании решения Великого национального собрания, состоявшегося в Кишиневе, парламент Молдовы (тогда еще Верховный совет Молдавской Советской Социалистической Республики) принял Декларацию о независимости Республики Молдова. Документ утвердили 278 депутатов.

Принятый на той же сессии закон «О декларации о независимости» объявлял не имеющим юридической силы закон 02.08.40 «Об образовании союзной Молдавской ССР».

Декларация объявляла выход Молдовы из СССР и провозглашала республику суверенным, независимым и демократическим государством. Как следует из текста Декларации, в основе независимости лежит тысячелетнее прошлое молдавского народа и его непрерывная государственность (начиная со времен Молдавского княжества), а также полное право на подобный шаг.

Первой страной, признавшей независимость Республики Молдова, была Румыния. За короткое время независимость республики признали более 100 государств мира.

Сразу вслед за объявлением независимости молдавские власти предприняли попытку разобраться с руководством Приднестровья.

29 августа председатель парламента самопровозглашенной республики Игорь Смирнов (будущий президент Приднестровья) был арестован молдавскими спецслужбами. Под арест были взяты и некоторые приднестровские депутаты. В ответ приднестровские активисты устроили массовые акции протеста и блокировали железную дорогу.

При этом процесс формирования в Приднестровье собственного государства не прерывался: 2 сентября, в частности, местные депутаты утвердили конституцию, флаг и герб республики. В итоге власти Молдавии предпочли отыграть назад: в начале октября Смирнов и депутаты были освобождены.

8 декабря 1991 года на всенародном голосовании президентом Молдавии был избран Мирча Снегур.

18 декабря, вскоре после подписания Беловежских соглашений, зафиксировавших распад СССР, независимость Молдавии признала Россия. Несколько дней спустя президент Молдавии подписал договор о вступлении в СНГ.







==============

Как была написана Декларация о независимости?

Интервью-монолог с Василием Недельчуком, депутатом первого парламента, соавтором Декларации о независимости Республики Молдова
Василий Недельчук известен нынешнему поколению как бизнесмен, который основал одну из самых успешных ИТ-компаний в регионе, Dava, ставшую первой молдавской компанией, котирующейся на иностранных биржах. Но, прежде всего, Василий Недельчук был одним из основателей национально-освободительного движения в 1980-х и 1990-х годах и, будучи одним из первых оппозиционных депутатов в законодательном собрании 1991 года, стал председателем парламентского комитета по международным отношениям, а также инициатором и соавтором Декларации о независимости Республики Молдова, документ, который был разработан, написан и отредактирован всего за несколько дней, в конце августа 1991 года. Я беседовала с Василием Недельчуком несколько часов, но получился практически монолог, рассказанная история, полная воспоминаний о том, как родилось это государство, с этой идентичностью, которая также определила его дальнейшую траекторию.

Конец 80-х – начало 90-х. Первая политическая оппозиция в законодательном органе

В 90-м году, в феврале, прошли парламентские выборы, на которых впервые появилась оппозиция по отношению к представителям Коммунистической партии. Выборы были настоящие, в прямом смысле этого слова, потому что до этого было просто голосование. Народный фронт, который был официально зарегистрирован в октябре 1989 года, составил списки кандидатов для большей части округов. В то время в законодательном собрании было 380 мест. Коммунистическая партия доминировала в обществе, органах власти, экономике. Был единственный хозяин – государство и Коммунистическая партия.

Мы не набрали и трети голосов, может быть, до 27%. К сожалению, с такими силами невозможно было добиться многого, особенно разрушения системы, не говоря уже об объединении с Румынией. Тогда такое было невозможно реализовать.

Август 1991 года. Распад Советского Союза. Молдова?

Никто не думал, что с таким меньшинством в парламенте мы сможем провозгласить независимость. Но также нельзя было и не провозглашать ее, потому, как и украинцы, белорусы, все республики Союза и республики Средней Азии объявили о независимости. Поскольку мы знали, что у нас нет большинства, это был большой риск. Будут ли они голосовать за независимость? Какой будет текст декларации? Потом я, в качестве председателя комиссии по международным отношениям, вошел к Мошану (председатель законодательного собрания 1990-1993 гг., прим. ред), как только мы решили созвать Великое национальное собрание. Я говорю ему: «Господин Мошану, понимаете ли вы, что эта Декларация о независимости должна быть признана и принята также Румынией? Что нам делать с южной и северной Бессарабией?».

Это был волнительный момент. Могли ли мы объявить Объединение? Бухарест не был готов. Никаких знаков, никаких сообщений мы не получили от них в этом смысле. До этого я был в Бухаресте и в декабре 90-х провел переговоры с президентом Илиеску, Петре Романом и Адрианом Нэстасе. Сейчас мы отвлечемся немного, но нужно сказать вам и об этом. Итак, я захожу к Мошану и говорю ему: «Первое: что будем делать в отношении нашего провозглашения о независимости? Если мы сделаем это так, как хотим, как нам это нравится, будет ли у нас большинство голосов в парламенте, когда все они, как волки, ждут только, чтобы нас разодрать? И второе: обладаем ли мы компетенцией в области международного права? А что, если завтра наша Декларация помешает Румынии провести диалог с Украиной, Москвой или на международном уровне?».

Сегодня все политические партии привозят из-за границы оплачиваемых экспертов, консультируются с ними, чтобы победить на выборах. Когда мы провозглашали независимость, не имея людей-профессионалов, но особенно не обладая информацией о том, как думают и что думают другие государства вокруг, было чистой воды безумием начинать все в одиночку. Я тогда сказал: «Господин Мошану, мы должны вызвать специалистов из Бухареста». И он говорит: «И что нам делать?». До этого прошла конференция «Пакт Молотова-Риббентропа и его последствия для Бессарабии». Несколько человек приехали из Бухареста, а также Аурел Преда, глава отдела международных договоров и права. Я позвонил ему и сказал: «Аурел, вот какая у нас проблема: мы готовим здесь текст Декларации о независимости. Пожалуйста, свяжись с министром иностранных дел, с президентом и сделайте все, что в ваших силах, за один день – полтора дня» (это было уже 22-го, я думаю, утром). Через некоторое время Адриан Нэстасе позвонил Мошану и сказал: «Люди придут».

24-27 августа 1991 года. Написание Акта о независимости

И вот, вечером 24-го, а может быть и 25-го, когды мы уже начали работу, из Бухареста приехали три эксперта: Аурел Преда, глава Департамента международных и правовых договоров, Валентин Стан, советник посла Марчела Дину и Александру Фаркаш, представитель Ассоциации международного права, аналитического центра в области международных отношений. Эти три человека вместе с Матеем и мною начали работу над текстом Декларации независимости.

Ситуация была следующая. Во-первых: в президиуме парламента у нас не было большинства, которое бы приняло целиком текст, который бы мы написали. Во-вторых: я знал, что в парламенте будет много представителей оппозиции.

Мы пришли на встречу с Аурелом Преда и его командой, взяв с собой резолюции Великих национальных собраний, текст об Объединении от 1918 года. Также мы знали, чего хотим. Мы хотели заявить всему свету, кто мы такие. Потому что в XX-м столетии (тогда это был конец века), когда вы заявляете о себе миру без идентификации и истории, то вас просто не воспримут серьезно, а как потерянного человека. Потому что другие не будут относиться к вам так же, как к другим, и вы всегда будете чувствовать себя закомплексованным и униженным.

Логично, что тогда мы должны были объединиться (с Румынией). Но как это можно было сделать, когда в Бухаресте имела место минериада (ряд выступлений рабочих) и он был изолирован на международном уровне, ведь у него не было партнеров? Вопрос об Объединении не был поддержан Соединенными Штатами. Американцы не приняли и не ратифицировали Объединение в 1918 году. Потом, в Европе тоже не было партнеров, ни в Германии, ни во Франции, никаких дискуссий на этот счет не было. Как на карте мог появиться новый элемент? Просто явился и заявил о себе? Это невозможно, так это не делается.

Наконец, мы проработали над этим текстом 2 дня и в последний день, 26-го, вечером, я пришел на заседание Президиума парламента, чтобы представить текст Декларации о независимости. И вот сюрприз: мы раздали тексты членам Президиума, а за длинным прямоугольным столом, во главе которого стоял Мошану, присутствовали все члены или, может быть, только один отсутствовал, всего было 21 человек и каждый прочитал текст. Наши сердца сильно колотились. В какой-то момент Ион Цуркану, историк, очень возмущенно и в некотором роде насмешливо, заявляет: «Ну, что за текст вы написали? Что это? Декларация об Объединении? Это не Декларация о независимости». И он сделал несколько замечаний, которые, вероятно, были рациональными. Одно из них, например, относилось к тому, что в тексте не было ничего сказано о приднестровцах и это было нашей ошибкой. Мы упустили это из виду, хотя обсуждали этот момент между собой. Хорошо, что он об этом сказал, потому что мы позже внесли это примечание. После выступления Иона Цуркану воцарилась мрачная тишина, которая, как мне показалось, длилась столетие. Я не знал, как выбраться из сложившейся ситуации. Я думал: «Что мы будем делать на следующий день? На следующий день мы созвали Великое национальное собрание, приехало так много иностранных журналистов, международная пресса, Румыния смотрит на нас. Что мы теперь будем делать?»

В это время, помню, я стоял понурый. Затем я встал с Матеем и начали оправдываться, утверждать, что мы приняли это во внимание, что у нас есть предыдущие решения. Итак, мы не привнесли ничего абсолютно нового. Там написаны вещи, о которых говорилось ранее, но думаю, что просто они не были сконцентрированы в лаконичной и убедительной форме. Помню, как я посмотрел и удивился тому, что прямо передо мной стоял Петру Солтан, с поникшей головой и сильно напуганный. Рядом с ним – Ион Ватаману, тоже напуганный. Он тоже молчал. А также Михай Патраш, Брынзан – справа, передо мной. Я посмотрел на них и задался вопросом: «Но почему они ничего не говорят?»

Тогда я подумал: «Петру Солтан из Приднестровья, он наверное подумал: «Все, Приднестровье потеряно, как будто его люди остались за бортом». Вероятно, то же самое думал и Ватаману, будучи из Буковины. Надежда Брынзан тоже была напугана». Затем Мошану глубоко вздохнул и сказал: «Знаете что? Ваши замечания уместны, давайте еще поработаем. Господа Матей, Недельчук, идите, примите во внимание комментарии и уже встретимся завтра утром, в 7.00». Мы ушли и стали переделывать абзац с Приднестровьем. Но что надо было исключить? Ну как же исключить то, что произошло в 1775 году, когда австрийцы присоединили Буковину, территорию Северной Молдавии? Как тут не упомянуть о 1812 году, ведь с тех пор все и началось? О 1918 годе – ведь вначале была Молдавская демократическая республика, а затем Объединение. Большевики взяли в руки оружие и начали убивать, получили власть с помощью оружия, в конце концов, они были бандитами. И они нам говорили, что Сфатул Цэрий провел выборы неправильно, недемократично. Итак, мы добавили статью о Приднестровье и, по сути, сохранили текст, сказав: «Мы больше ничего не можем сделать. Если кто-то признает нас, пусть признает нас на основании исторических фактов. Они сказали нам, что Декларация о независимости слишком политизирована. Наша жизнь и история политизированы. Нас политизировали те, кто нас убивал».

Кстати, все это время, пока шла работа над текстом Декларации о независимости, ни Мирча Снегур, ни его представители из администрации президента, никто не участвовал в процессе написания текста. Они его даже не знали. Правда лишь, что ночью, с 26 на 27, около часа ночи, господин Цыу (Николае Цыу, министр иностранных дел, 1990-1993) и еще один человек (Цыу был одет в спортивный костюм, вероятно, после пробежки по парку) зашли лишь посмотреть, что мы делаем. Он перекинулся с нами парочкой слов и ушел. Но опять же отмечу, что он не видел текста. Ночью мы отправили текст в министерство иностранных дел Румынии, чтобы они его просмотрели. Оно было отправлено по факсу (тогда еще существовал факс). Мы отправили текст в Бухарест, чтобы они его просмотрели и попросили прислать нам свои комментарии, если таковые имеются. Но до утра мы ничего не получили.

27 августа 1991 года, утро. Граждане приветствуют Декларацию о независимости на ПВНС

Утро. Мы подходим. Собрались члены Президиума, но Площадь все еще пуста. Мошану не спешит созывать заседание Президиума, потому что боится, что они снова не примут текст Декларации. Он все равно отправляет посмотреть не идут ли люди на Площадь, потому что было сказано, чтобы люди пришли с самого утра, чтобы была праздничная атмосфера и т.д. Делегации еще не достигли центра Кишинева, но люди уже спускались с Телецентра и со стороны Страшен шел народ. И Mошану говорит: «Скажите им, чтобы они попили еще чайку, кофе …». Да, мы тянули время. Думаю, что было уже около восьми часов, когда кто-то пришел и сказал: «Господин Мошану, там океан людей возле Медицинского института, а там, на холме, уже дошли до перекрестка с Матеевичем, с плакатами, люди поют…». Тогда Мошану говорит: «Пускай входят!». И вошли члены Президиума. Пока они рассаживались, мы раздали текст Декларации о независимости. Все снова читают. Гробовое молчание. Никто не говорит ни слова. Мошану говорит, что недостаточно воздуха и просит открыть окна. И всем становится слышна атмосфера с Площади. По одному члены Президиума встают и подходят к окну, чтобы посмотреть… И члены Президиума поняли, что люди начинают собираться на Площади и что все они ждут Декларации о независимости, а не что-то другое. Практически было невозможно написать другой текст. Мошану тоже глянул и сказал: «Ну что, коллеги, если все замечания были учтены, что будем делать? Принимаем ли мы ее? Хорошо, то есть будем считать, что принимаем? Кто за?». Медленно все подняли руки и проголосовали за нее. Ну, нам будто тяжеленный камень с груди сняли.

Теперь давайте все пойдем на Площадь. Как известно, мы все пошли на Площадь. Там начался митинг, красивый спектакль, люди …

Само заседание парламента имело место после обеда. Так было прописано в сценарии. В каком-то смысле мы донесли до общества то, за что будем голосовать. Ведь с трибуны было сказано о Декларации независимости, практически все, что было в ней написано…

27 августа 1991 года, послеполуденное время. Депутаты проголосовали за Декларацию о независимости
Мы поговорили с народом. Предоставили слово представителям меньшинств, иностранным делегациям, сенаторам румынского парламента. После этого, думаю, что около 12.30, после основной части события Народного собрания, объявили, что депутаты пойдут в зал заседаний. Тогда же раздали копии Декларации о независимости, которую одобрил Президиум.

Итак, в парламенте выступил вначале Снегур, а затем Мошану. После Мошану, который все очень долго и подробно рассказывал, желающих выступить оказалось очень мало. Потом текст Декларации поставили на голосование, но не все проголосовали за нее. Некоторые депутаты покинули зал заседания, некоторые отсутствовали и каждый из них по-своему объясняет свое отсутствие.

Проголосовали даже несколько аграриев и коммунистов после того, как они увидели, что происходит на ПВНС. Также они уже знали, что и в Украине проголосовали. Все, что есть в тексте Декларации о независимости обсуждалось ранее на заседаниях парламента, в контексте предыдущих дебатов.

27 августа 1991 года. Бокал с шампанским и фотография после голосования
Теперь кое-что обо мне. И я хочу это вам сказать, независимо от того, опубликуете вы это или нет. После того, как депутаты проголосовали за Декларацию о независимости, они покинули заседание, а затем их пригласили на бокал шампанского, на седьмом этаже. Они спустились с 8-го на 7-й этаж, где подавали шампанское. Меня там не было, и я объясняю почему. В то время я занимал должность председателя комиссии по международным отношениям. На заседании присутствовал и Михай Карп, сын известного комментатора со «Свободной Европы» тех времен и «Голоса Америки» Мирчи Карпа. Михай Карп получил образование дипломата в США. Я попросил его перевести наиболее важные моменты из Декларации о независимости и передать их иностранным журналистам. В те минуты я работал с Михаем Карпом и поэтому я не пошел пить шампанское.

После шампанского все спустились и, конечно же, Мирча Снегур стал на переднем фоне на лестницах, а Мошану немного в сторонке, в тени. Меня там не было, потому что я работал, поэтому вы не увидите моё изображение на фотографиях. Затем депутаты подписали Декларацию на флаге. Вот я рассказал вам, как прошло голосование. Впервые я рассказал вам некоторые детали, о которых раньше не говорил из-за разочарования, эмоций. Но прошло уже много лет – надо рассказать, как все это было на самом деле.

https://www.zdg.md/ru/?p=41607



===================

Д Е К Л А Р А Ц И Я
О НЕЗАВИСИМОСТИ РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА
ПАРЛАМЕНТ РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА, образованный в результате свободных и демократических выборов,

ПРИНИМАЯ ВО ВНИМАНИЕ тысячелетнее прошлое нашего народа и его непрерывную государственность в историческом и этническом пространстве его национального становления; СЧИТАЯ акты расчленения национальной территории 1775 и 1812 годов противоречащими историческому и национальному праву и юридическому статусу Молдавского княжества и аннулированными всем историческим развитием и свободным волеизъявлением населения Бессарабии и Буковины;

ПОДЧЕРКИВАЯ, что издавна населенное молдованами Заднестровье является составной частью исторической и этнической территории нашего народа;

УЧИТЫВАЯ, что парламенты многих государств в своих декларациях считают соглашение, заключенное 23 августа 1939 года между Правительством СССР и Правительством Германии, недействительным с самого начала и требуют ликвидации его политико-правовых последствий, что отмечено и Международной конференцией \"Пакт Молотова - Риббентропа и его последствия для Бессарабии\" в Кишиневской декларации, принятой 28 июня 1991 года;

ПОДЧЕРКИВАЯ, что, не спросив население Бессарабии, севера Буковины и области Херца, насильственно захваченных 28 июня 1940 года, а также население Молдавской АССР (Заднестровья), образованной 12 октября 1924 года, Верховный Совет СССР, даже в нарушение своих конституционных полномочий, принял 2 августа 1940 года Закон СССР \"Об образовании союзной Молдавской ССР\" - нормативные акты, которыми попытались оправдать, при отсутствии какого-либо реального правового обоснования, расчленение этих территорий и принадлежность новой республики СССР;

НАПОМИНАЯ, что в последние годы демократическое движение за национальное освобождение населения Республики Молдова еще раз подтвердило его стремление к свободе, независимости и национальному единству, выраженное в заключительных документах Великих Национальных Собраний, состоявшихся в Кишиневе 27 августа 1989 года, 16 декабря 1990 года и 27 августа 1991 года, в законах и постановлениях Парламента Республики Молдова о провозглашении румынского языка государственным и о возврате ему латинского алфавита от 31 августа 1989 года, о Государственном флаге от 27 апреля 1990 года, о Государственном гербе от 3 ноября 1990 года и об изменении официального названия государства от 23 мая 1991 года;

ИСХОДЯ из Декларации о суверенитете Республики Молдова, принятой Парламентом 23 июня 1990 года, и того, что население Республики Молдова, осуществляя свое суверенное право, не участвовало 17 марта 1991 года, несмотря на оказанное государственными органами СССР давление, в референдуме о сохранении СССР;

УЧИТЫВАЯ необратимость происходящих в Европе и а мире процессов демократизации, утверждения свободы, независимости и национального единства, становления правовых государств и перехода к рыночной экономике;

ПОДВЕРЖДАЯ равноправие народов и их право на самоопределение согласно Хартии ООН, Хельсинкскому заключительному акту и нормам международного права;

СЧИТАЯ, в силу всего вышеизложенного, что пробил великий час свершения акта справедливости в соответствии с историей нашего народа, нормами морали и международного права, на основе права народов на самоопределение, от имени всего населения Республики Молдова и перед всем миром торжественно

П Р О В О З Г Л А Ш А Е Т :

РЕСПУБЛИКА МОЛДОВА - СУВЕРЕННОЕ, НЕЗАВИСИМОЕ И ДЕМОКРАТИЧEСКОЕ ГОСУДАРСТВО, МОГУЩЕЕ СВОБОДНО, БЕЗ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ИЗВНЕ РЕШАТЬ СВОЕ НАСТОЯЩИЕ И БУДУЩЕЕ В СООТВЕТСТВИИ С ИДЕАЛАМИ И СВЯТЫМИ УСТРЕМЛЕНИЯМИ НАРОДА В ИСТОРИЧЕСКОМ И ЭТНИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЕГО НАЦИОНАЛЬНОГО СТАНОВЛЕНИЯ.

В качестве СУВЕРЕННОГО И НЕЗАВИСИМОГО ГОСУДАРСТВА РЕСПУБЛИКА МОЛДОВА:

ПРОСИТ все государства и правительства мира признать ее независимость так, как она была провозглашена свободно избранным Парламентом республики, и выражает желание установить политические, экономические, культурные и иные связи, представляющие взаимный интерес, с европейским государствами, со всеми странами мира, будучи готовой установить дипломатические отношения с ними в соответствии с нормами международного права и существующей в мире практикой в этой области;

ОБРАЩАЕТСЯ к Организации Объединенных Наций с просьбой принять ее полноправным членом всемирной организации и ее специализированных агентств;

ОБЬЯВЛЯЕТ о своей готовности присоединиться к Хельсинкскому заключительному акту и Парижской хартии для новой Европы и просит также быть допущенной на равных правах на Конференцию по безопасности и сотрудничеству в Европе и к ее механизмам;

ТРЕБУЕТ от Правительства Союза Советских Социалистических Республик начать переговоры с Правительством Республики Молдова о прекращении незаконного состояния ее окупации и вывести советские войска с национальной территории Республики Молдова;

ПОСТАНОВЛЯЕТ применять на всей своей территории только Конституцию, законы и другие нормативные акты, принятые законно образованными органами Республики Молдова;

ГАРАНТИРУЕТ осуществление социальных, экономических, культурных прав и политических свобод всем гражданам Республики Молдова, включая лиц, принадлежащих к национальным, этническим, языковым и религиозным группам в соответствии с положениями Хельсинкского заключительного акта и принятых впоследствии документов, Парижской хартии для новой Европы.

Да поможет нам БОГ!

Принята Парламентом Республики Молдова в Кишиневе 27 августа 1991 года.

===================

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=====================







Перестройка

Арка «Врата на Запад» в Сент-Луисе.

Эта национальная достопримечательность Америки, высотой 192 метра, является самым большим памятником в Западном полушарии и самой большой аркой в мире!

Люди и страны воздвигают разные мемориалы. Большинство - в память о войнах, выдающихся личностях, конкретных исторических событиях. Но встречаются памятники, которые не приурочишь к чему-то зримому и конкретному. Таков мемориал «Врата на Запад» в американском городе Сент-Луис, штат Миссури, ставший памятником той истории дерзких мечтателей и отважных первопроходцев, благодаря которым американская нация освоила огромные пространства и построила современное государство - США.

Рассказывая о мемориале, невозможно не затронуть историю города Сент-Луис, одного из крупнейших в штате Миссури. Обширный штат оказался своеобразным соединительным звеном между различными частями США. Во многом этому способствовал тот факт, что по его территории протекают две крупнейшие реки Америки: Миссури и Миссисипи. Первая пересекает штат с запада на восток, вторая, проходя по его восточной границе, связывает юг с севером. Во времена становления государства, когда ещё не было автомобильных и железных дорог, реки оказались транспортными артериями, позволяющими колонистам проникать в отдалённые части страны.

По окончанию Гражданской войны отсюда, с берегов Миссури, с маленького тогда ещё городка Сент-Луис, отправлялись караваны на таинственный Дикий Запад. Там, на Западе, европейцы узнали и освоили Скалистые горы, огромные пустыни Невады и Аризоны, вышли к далёкому Тихоокеанскому побережью и Калифорнийской долине.

Путник, выходя в дальний путь, оглядывается на калитку своего дома, где стоят родные и машут ему вслед. Для колонистов Америки такой калиткой стал город Сент-Луис на берегах Миссури.

Врата на Запад - стальная радуга американской надежды

Прошли годы, Америка окрепла и состоялась как государство. Она никогда не забывала своих первопроходцев, помнила собственную историю. В 1933 году была выдвинута идея создания в Сент-Луисе мемориала, посвящённого Президенту Джефферсону. Здесь, на берегах Миссури, в начале XIX века Джефферсону удалось подписать договор о покупке у французов штата Луизиана. Местные власти хотели использовать это событие, чтобы увековечить память Президента, тем самым повысить статус города.

Идея была рассмотрена и одобрена Конгрессом США и Президентом Рузвельтом. Но власти посмотрели на задачу шире. Они подписали распоряжение о создании Мемориала в честь Президента и освоения Запада, ведь именно Джефферсон организовывал и «благословлял» самые знаменитые экспедиции на северо-запад, к побережью Тихого океана.

Великая депрессия и Вторая Мировая война оттянули строительство мемориала, хотя место под него в Сент-Луисе было расчищено. В 1947 году власти объявили конкурс на проект, который завершился в следующем году победой архитектора финского происхождения Ээро Сааринена. Примечательно, что свой проект финн подавал вместе с отцом, также архитектором, и комиссия поначалу прислала поздравление именно отцу, перепутав соискателей. Ээро Сааринен известен также как автор проекта аэропорта имени Кеннеди.

Автор решил создать мемориал в виде огромной арки, похожей на радугу из стали. Она напоминает людям о той библейской радуге, которая завершила собой потоп и дала людям надежду на то, что они, покинув привычный мир, найдут в новом свою божественную гармонию жизни. Арка, словно гигантские ворота, стала символом того места, откуда люди уходили на освоение новых земель.

Строительство необычайного объекта длилось почти три года и завершилось в октябре 1965-го, когда установили последнюю секцию, сомкнувшую два конца арки. Дело в том, что гигантскую арку (а она до сих пор является высочайшим в США памятником) строили одновременно с двух концов. Многие скептики даже предрекали, что ветви арки в итоге не совпадут. Но всё закончилось так, как рассчитал Сааринен, хотя он, к сожалению, и не дожил до открытия своего детища.

Арка «Ворота Запада» достигает 192 метров в высоту, такое же расстояние и между её опорами.

Внутри арки функционирует механизм, напоминающий нечто среднее между лифтом и колесом обозрения.

Система из двух движущихся навстречу друг другу по двум опорам арки по рельсам с помощью канатов "трамваев", каждый из которых состоит из восьми пятиместных кабинок-вагончиков и движется к вершине арки со скоростью около 6 км/час. Длина "верхней палубы" монумента около двадцати метров, ширина - чуть больше двух, с нее через шестнадцать небольших (69 на 18 см) окон открывается потрясающий вид на Сент-Луис и его окрестности, а также на реку Миссисипи.

Говорят, в хорошую погоду радиус обзора приближается к 50 км!

Арка - главная и самая знаменитая часть Национального музея Джефферсона. В комплекс входит также само здание Музея освоения Запада, расположенное под аркой, и так называемое Старое здание суда с высоким, примечательным куполом. В ночное время, а особенно в праздники, арку эффектно подсвечивают, и тогда она по-настоящему становится похожей на радугу.

Арка «Врата Запада» - настоящий символ американских надежд, памятник тем, кто своей волей и верой открывал новые земли и строил великое государство.

============

Ещё много интересных фото и видео из этого города тут:

https://public.fotki.com/Ed-Glezin/28534/a6d03/ccd0/

===============




























я

Город Сент-Луис, штат Миссури.

Сент-Луис - один из самых известных городов Среднего Запада США, важный культурный и экономический центр региона.

Основанный французскими поселенцами-торговцами мехами в феврале 1764 года, город получил свое название в честь короля Франции Людовика IX "Святого".

Сент-Луис расположен на правом, западном берегу великой Миссисипи, несколько южнее места ее слияния с крупнейшим притоком - рекой Миссури.

Конечно же самым узнаваемым символом города является построенная в 1965 году арка "Врата на Запад". Конструкция из нержавеющей стали высотой 192 метра стала памятником смелости и предприимчивости американских переселенцев.

============

Ещё много интересных фото и видео из этого города тут:

https://public.fotki.com/Ed-Glezin/28534/a6d03/ccd0/

====