August 3rd, 2021

Перестройка

Александр Тихомиров: «Второй в партии».

Лигачев ушел недавно из жизни - в 100 лет. У меня и сомнений не было, что столько проживет. Не курил, не пил. Не впадал в истерику - не видел, ни разу. Хотя много ездил с ним по стране в середине 80-х.
Он, говорили помощники, сам хотел, чтобы я ездил. Любил заковыристые вопросы, острые темы. Я этим и пользовался - от души. Он никогда не пресекал, не злился. Только пристально вглядывался в глаза, пытался понять, вроде бы - сам-то я что по этому поводу думаю? Иногда и спрашивал. Я отвечал. Но этот "спам", как выражаются нынче, конечно же, вырезал потом из интервью. Он, впрочем, со всеми так разговаривал.
Помню, в Татарстане, в поле, больше часа беседовал с комбайнерами. Жара стояла - невыносимая. Охранники чуть в обморок не падали. Все в поту, пиджаки не смели снять, чтоб не увидели - что под ними. Даже на темных пиджаках пятна, подмышками. Оператор мне шептал, что камера перегрелась. А Егор Кузьмич - в сером, поблескивающем, костюме. На рубашке галстук, затянутый, пуговицы застегнуты. И ничего! Ни пятнышка! И разговаривает, смеется задает вопросы, неторопливо...
Мобильным был, на удивление - в возрасте, под семьдесят. Легко менял планы в своих поездках. Тогда, в Казани, уже все завершил, вроде бы - все собрания нужные, встречи. Утро, собрались улетать в Москву. Вдруг выясняется: нет. Срочно едем на фабрику, где "Тасму", кинопленку производят.
Подхожу к Лигачеву, спрашиваю зачем.
-Посмотрел вечером телевизор. Там Никита Михалков про качество нашей кинопленки сказал - что она даже света не боится! Едем. Проверим. Это в ваших, кстати, интересах - киношников...
Примчались на фабрику. Там никто и духом не ведал о возможности таких посещений. Директора нет на месте. А в цехах - Боже ты мой! Под ногами слякоть. Вонь. Жидкость хлюпает в огромный коробах. Пленка тянется из одного в другие, схваченная деревянными бельевыми прищепками.
-Мда-а-а... - огорчился Егор Кузьмич. - Ну, будем разбираться.
Разбирались долго, часа полтора. С обкомовскими, срочно прибывшими, с директором, которого привезли на машине ГАИ. Перепуганные. Ссылались, как всегда, на техническую слабую оснащенность, на недостаточное финансирование.
-А точно знаете - какая техника вам нужна? - выспрашивал Лигачев. - У нас возможно создать такую?
Уверяли его: возможно. На оборонных заводах, во всяком случае, это возможно Задумался. Дал кому-то из них команду срочно выезжать в город Андропов, бывший Рыбинск - на какие-то, простаивающие тогда, закрытые заводы.
А мне сказал, строго, когда садился уже в машину:
-Возьми это дело под контроль. Неусыпно! Буду с тебя спрашивать! Чтобы пленка света забоялась.
И я так растерялся. Даже оператора чуть не забыл забрать с собой в аэропорт. Ехал потом и думал: неужто считает, что в моих, репортера, силах влиять на подобный процесс? А вдруг, и, вправду, станут вызывать меня в ЦК, на ковер? Спрашивать - мол. как там дела? Почему до сих пор не налажен выпуск агрегатов для производства цветной кинопленки?
Надо мной потом посмеивались друзья. Особенно, операторы Почему, дескать, мы опять на "конвас" снимаем? Где пленка "тасма", которую вы, с Лигачевым, нам обещали?
Не вышло - с той фабрикой, в Казани. Развалилась, сошла на нет, с годами. Как и с прекращением пьянства в стране. - не получилось. А как стремился к этому Егор Кузьмич! Больше даже, чем Горбачев.
В Челябинск прибыли однажды. На областную партийную конференции. Тогда решение было, чтоб в таких конференциях принимали участие члены Политбюро.
Бурные были дебаты. О борьбе с пьянством много говорили. Когда просматривали снятое, Лигачев сам пожелал взглянуть.
-Вот это оставьте... это... это... и вот это, обязательно! Как тут женщина хорошо сказала!
Потом позвал нас поужинать.
-Ну, хватит стесняться. Поедемте. Все.
Монтажер, со звуковиком, остались - пленку сгонять. А мы с Юрой Прокофьевым, оператором, решили присоединиться к их кампании.
За столом ожидали уже Ведерников, секретарь обкома, и начальник местного КГБ. Я-то предполагал это, а Юра, ох, как расстроился, не углядев на столе ни одной бутылки, с соответствующей наклейкой. Одни графины, с клюквенным и еще каким-то морсом. Да и еда, оказалась, простенькой вовсе. Салатики, фрукты и котлетки куриные с картофельным пюре.
-Как сказала! -все восхищался Егор Кузьмич, пережевывая котлетки. -Спасибо, говорит, вам за то, что вернули мне мужа! Его и дети не видели раньше. Домой только ночью являлся, весь пьяный. А теперь, когда водку убрали из магазина - дома сидит, гулять с ними ходит! Это мы с вами правильно сделали, товарищи...
-А вот я скоро дочку замуж выдаю, - возник вдруг мой Юра, - так что же? Нам на свадьбе и шампанского не выпить?
Егор Кузьмич чуть не подавился котлеткой. Тряхнул седым чубом, треснул кулаком по столу. Тарелки подпрыгнули.
- А вам, работникам идеологического фронта, даже думать о таком не пристало! Вы что же?! Мы пагубные привычки у народа пытаемся изживать - а вы о шампанском мечтаете?!
Ко мне повернулся:
-Ты тоже?
-Нет, -сказал я, потупившись, - я поддерживаю борьбу. Но только не резко надо, а постепенно...
Посмотрел на меня, непонимающе. Помолчал, перешел на другую тему.
Я и сейчас продолжал бы эту борьбу. Но, действительно, постепенно. Для успеха годы нужны. Чтоб все меньше у нас пили, и меньше. Свою дозу, к примеру, сократил уже - раза в три. Все реже срываюсь. Под старость лет. С другими, уверен, также будет...
Горбачев, между прочим, уже осознавал это - в конце 80-х.
В Шушенском, где Ленин жил, как-то утром, оказался в толпе его простых собеседников мужичок, пьяненький. Все, что делается, одобрял. Но язык заплетался. Генсек что-то тихо сказал ему. Я не расслышал. Зато потом расслышал, когда он с Шениным, секретарем крайкома, поделился, усмехаясь.
=Обратили внимание? Я ему не сказал - совсем не пейте. Я ему сказал - с утра не пейте!
Я удивился тогда: ни фига себе! На попятный, видно, пошел.
А Егор Кузьмич ни в чем не шел на попятный.
В Хельсинки оказался с ним в одной из пищевых компаний.
Там выпускали чудные, по качеству, молочные продукты. Он пытался выяснить у работников - какую зарплату получают, как стимулируют их на повышение качества. Ему сказали: а вот наш владелец, глава компании. Тот встал, представился. Был готов к разговору. А Егор Кузьмич повернулся к нему спиной. Решил не общаться с капиталистом. Даже в этом не желал отходить от своих коммунистических убеждений. От марксистского взгляда на распределение: от каждого - по способностям, каждому - по труду.
Перед тем, как принят был закон о кооперативах, он, второй человек в партии, решил припугнуть будущих бизнесменов. Привлечь к суду несколько, как считал, расхитителей. Вадима Туманова, в частности. Когда узнал - сколько тот получает, возглавляя артели по добыче золота. В месяц - аж до четырех тысяч тогдашних рублей! И его заместители, подельники, тоже. Это давно бесило руководство в обкомах.
Завели уголовное дело. Выяснилось, по ходу, что и простые добытчики, бульдозеристы, к примеру, огребают там столько, за сезон, что покупают, вернувшись, машины. Даже квартиры.
Не удивительно, что конкурс там, на место водителя, скажем, был человек по сорок. Как у поступающих во ВГИК.
Как так? Следователи каждого допрашивали - из полутора тысяч. Никто ни в чем не признался. Обыскали все общежития, на всех участках, разбросанных в тайге. Нашли лишь одну улику, сомнительную - колоду карт с голыми бабами. Но все продолжали - рыть и рыть.
А все было просто, по существу. В соответствии с уставом артели, деньги там получали за каждый добытый грамм. А не по окладу, с надбавками, строго определенными, как на госпредприятиях. Больше сдал - больше получил. И золотишко воровать уже не было смысла.
К тому же, в уставе прописано: заработок председателя артели не может превышать заработка рабочего больше, чем вдвое. Как тут не стимулировать людей на эффективный труд...
Следствие стало бессмысленным, но все тянулось. Потом дело закрыли, тихо. Говорят, даже в правительстве, разобравшись, некоторые стали защищать, оправдывать деятельность артелей.
Когда Лигачеву доложили об этом - обиделся:
- Что же мы - коммунизм артелями будем строить?
Вот, ушел теперь... Много лет не знал, как проживает он свою старость. Лишь раз прочел где-то его интервью. Его и его соратников сравнили там с мастодонтами, давно исчезнувшими уже. А он ответил так, вроде бы: "Когда уходят мастодонты, на их место приходят крысы".
Дай Бог, чтоб ошибался. Как в жизни ошибался во многом.

=========

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

============














Перестройка

По всей Америке с советским флагом.

33 года назад - 16 июля 1988 года - концертом в Сан-Франциско завершился Советско-американский Марш мира. Среди выступавших на концерте с советской стороны был Александр Градский и группа «Машина времени».



=======

Возьмёмся за руки.

Журнал Огонек #36 1988.

Тысячи миль от Вашингтона до Сан-Франциско были преодолены за тридцать два дня пешком, на автобусах, на самолетах. Маршрут пересек страну от океана до океана.

Этот гигантский бросок, подготовленный Советским Комитетом Мира совместно с американскими друзьями — антивоенной организацией «Международный марш мира», — явление новое.

Никогда прежде у американцев не было возможности рассмотреть вблизи такое количество - 220 советских людей - в самых будничных обстоятельствах, и никогда у нас не было столь широкого права видеть Америку изнутри…


=============


От океана до океана.

Заметки о встречах в пути и на привале участника советско-американского "Похода за мир".

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 32 06/08/1988

Примерно год назад состоялся первый советско-американский "Поход за мир", его маршрут прошел по территории СССР, от Ленинграда до Москвы (см. "АиФ", 1987, N 28). В июне-июле текущего года был организован второй поход, на сей раз по территории США - от Вашингтона до Сан-Франциско. Инициаторами и организаторами этих походов выступили Советский комитет защиты мира и американская антивоенная организация "Международный марш мира".

Эмблемой обоих походов стала известная и у нас, и в США игра "крестики-нолики". Под рисунком надпись: "Наш ход" - ведь от нас зависит, что окажется победителем: земной шар или ядерная смерть.

На своем 32-дневном пути через 7 штатов и 25 городов участники "Похода за мир" встречали самых разных американцев: владельцев компаний и бездомных; горожан и фермеров; тех, кто выходил навстречу походу с цветами и присоединялся к нему, и тех, кто был настроен явно недружественно.

Поход получил широкое освещение как в американской, так и в советской печати. В нашей центральной прессе уже были даны оценки его политического значения. Нам же хотелось бы дать некоторое представление о том, из чего складывались будни его рядовых участников. Среди них на всем протяжении маршрута находился наш корреспондент Б. СТАНИШНЕВ. Предлагаем выдержки из его путевого дневника.

16 нюня. Аэропорт Даллес, Вирджиния

Первые впечатления от Америки связаны с долгим ожиданием перед линией паспортного контроля в аэропорту под Вашингтоном. (Округ Колумбия, где находится столица США, столь невелик, что аэропорт оказался на территории соседнего штата.) Кабинки паспортного контроля двух типов. Над одними надпись: "Граждане США", над другими: "Иммиграция". Нам предстоит пройти через те, где "иммиграция".

Очередь наконец сдвигается с мертвой точки. Через паспортный и таможенный контроль проплывает советский флаг - в течение месяца он вместе с американским флагом и флагом ООН будет развеваться впереди колонны "Похода за мир".

18 - 19 июня. Вашингтон, округ Колумбия

Официальный старт похода. Обмен приветствиями на ступеньках конгресса США, посадка дерева дружбы.

На следующий день маршрут похода проходит через районы Вашингтона, традиционно считающиеся "черными", - здесь живут темнокожие американцы. Действительно, на протяжении километров пути за пределами нашей колонны не видно ни одного "белого" лица.

В бедном квартале - выбитые стекла домов, брошенные автомобили, мусор на улицах. На бампере потрепанной малолитражки - сделанная фабричным способом наклейка - фотография президента и надпись: "Встречается же такое дерьмо".

21 июня. Балтимор, Мэриленд

В первые же дни подмечаем массу непривычных для нас вещей - в том числе на бытовом уровне. Скажем, если хочешь перейти улицу, то надо искать не привычную нам "зебру", а две широкие поперечные линии - так здесь обозначают пешеходный переход. Невозможно пользоваться электробритвой советского производства, другая частота тока в сети.

Во время прошлогоднего похода сильно досаждали комары. Здесь жарко, комаров нет, зато есть другое: отвратительные продолговатые насекомые черного цвета. (Американцы называют их "багз" - клопы.) Каждое утро вытряхиваем этих клопов из складок палатки, из обуви и посуды.

23 июня. Суортмор, Пенсильвания

Идем по городам восточного побережья - за Вашингтоном Балтимор, Уилмингтон, Суортмор. Кто-то из американцев присоединяется к походу, другие подходят к нам пообщаться на привалах или стоянках. Бывает, подходят и те, которые, по их словам, американцами себя считают еще не во всем, - люди, жившие раньше в СССР. Один из них, назвавшийся "Нестором из Ленинграда", говорил о том, что он "многого добился в Америке - устроился на работу, купил дом, автомобиль". Затем, без всякого перехода, вдруг начинал сетовать на преступников: "Меня ни на минуту не покидает страх перед ними". Снова рассказывал о своих доходах, а потом - об отчуждении иммигрантов от "стопроцентных американцев".

Он ходил по нашему лагерю до поздней ночи. Мы так и не поняли - хвалиться он приезжал или жаловаться.

25 июня. Филадельфия, Пенсильвания

После красочного марша в сопровождении оркестра по центру Филадельфии и митинга с приветствиями выбираем время осмотреть город, а заодно и забежать в магазины. Для нас непривычна резкая дифференциация магазинов в зависимости от доходов потенциальных покупателей. Как нам объяснили американцы, та или иная торговая фирма ориентируется на определенный социальный слой (это, конечно, не только в Филадельфии). Цена на одну и ту же вещь в зависимости от места покупки может отличаться в несколько раз, цена на один и тот же вид товара разного качества - в десятки раз.

28 июня. Индианаполис, Индиана - Рок-Айленд, Иллинойс

Вечером, разбив лагерь, часто отправляемся на автобусах на ужин в церкви или другие места, куда стекаются пообщаться с нами американцы. Эту часть программы готовят местные антивоенные организации, поэтому не всегда знаешь заранее, куда тебя повезут.

Вчера в Индианаполисе попали в так называемый "центр еврейской общины". Интерьер центра для нас, мягко говоря, оказался непривычным: огромные шестиконечные звезды на стенах; фотографии советских "отказников"; плакат, извещающий о том, что "двадцати тысячам евреев в СССР отказано в выездных визах". (Я задал вопрос сотруднику "центра", откуда появилась эта цифра, и получил ответ: "Это наши оценочные данные").

Не дожидаясь конца ужина, сотрудники "центра", многие из которых свободно говорят по- русски, завязали дискуссию о "правах советских евреев". Один из выступавших просил участников похода "передать советским евреям послание о том, что за их правом исповедовать иудейскую религию внимательно следят в США".

В "центре" присутствовал репортер из местной, весьма консервативной газеты "Индианаполис стар". Он, в частности, поинтересовался и моим мнением о происходящем. Я объяснил, что, не выступая ни в коей мере против свободы совести, считаю подобное "послание" неконструктивным уже потому, что за ним, по моему мнению, проглядывает попытка вмешательства во внутренние дела другой страны.

В сегодняшней "Индианаполис стар" с удивлением прочитал пересказ вчерашнего разговора. Выглядел он так, будто я сожалел о том, что "советское руководство не прислушивается к посланию лидеров американских евреев". Недоговоренность, плюс смещение акцентов, плюс четкое осознание репортером "социального заказа" - в результате исходный и конечный тексты имели мало общего. В той же газете утверждалось, что уже "двумстам тысячам советских евреев отказано в праве на выезд".

В подобных случаях сами американцы пишут в редакции возмущенные письма (я последовал их примеру). Однако опровержения появляются в газетах нечасто.

1 июля. Уэст-Либерти, Айова

По вечерам в лагере устраиваются дискуссии на самые разные темы: от проблем в советско- американских отношениях до влияния СПИДа на наш образ жизни.

Дискуссии, впрочем, могут стихийно возникать и днем - на марше. Сегодня, шагая по 35- градусной жаре, разговариваем с Викторией, американкой, будущим социологом, студенткой университета в штате Мичиган. В числе изучаемых ею предметов - русский язык и литература.

Виктория рассказывает, что для "знакомства с литературой социалистического реализма" в университетскую программу включили роман "Цемент" Гладкова, а для "знакомства с оппозиционной литературой" - почти все книги Солженицына. Я говорю, что среди моих любимых современных авторов - Айтматов, Распутин, Быков. Виктория эти фамилии не слышала, однако сразу же их записывает.

2 июля. Уэст-Бранч, Айова

Самые длинные из увиденных мною в Америке очередей выстраиваются почти каждый вечер в нашем лагере у столика, где регистрируются американцы, желающие пригласить к себе в гости кого-либо из советских участников похода. Американцы ждут терпеливо - некоторые даже по нескольку часов, пока настанет их черед.

Бывая в гостях, пытаемся узнать новости из СССР, с XIX партконференции. Здешние газеты и телевидение освещению партконференции уделяют сравнительно много места, однако все сообщения - отрывочные, выдержанные в духе сенсационности, да к тому же часто прерываемые рекламой. Достать же советскую газету в тех городах, через которые мы проходим, практически невозможно.

4 июля. Айова-Сити, Айова

Национальный праздник США - День независимости. Участвуем в торжественном шествии по улицам города. С обочин, с террас одноэтажных домов, из окон автомобилей нам машут американцы. Плакаты на русском языке: "Добро пожаловать!".

9 июля. Лос-Анджелес, Калифорния

Двухтысячемильный перелет на восточное побережье Америки. Вечером - концерт.

Совместные концерты с участием советских и американских исполнителей проводятся раз в два-три дня. Сегодня американцы аплодируют А. Градскому и группе "Машина времени".

Аплодируют, правда, не все. Перед входом на концерт стоит группа людей с плакатами: "Красные, убирайтесь домой!", "Прекратите распродавать Америку коммунистам!". Вспоминаю, что недружественные демонстрации я видел и в Вашингтоне, и в Питтсбурге, и в некоторых других городах.

Конечно, смотреть на это удовольствия не доставляет. Но... Как сказал Эдвард Макмаллан, радиожурналист из Нью-Йорка, знакомый мне еще по прошлогоднему походу, "не надо терять чувства реальности. Не забывайте, что в американском обществе накоплен огромный "заряд" антисоветизма. Это часто проявляется и сейчас, несмотря на все изменения к лучшему".

11 июля. Санта-Круз, Калифорния

Как и в других штатах, здесь, в Калифорнии, наш палаточный городок привлекает самых разных людей. Приходили несколько десятков бездомных - похоже, в нашем лице они впервые нашли людей, готовых их выслушать.

Почти каждый день вижу в лагере людей, именующих себя "революционерами-троцкистами". Они ведут себя довольно мирно, но в общем-то назойливо. У калифорнийских "революционеров-троцкистов", как мне показалось, есть свой "конек" - "защита интересов гомосексуалистов". Предлагают соответствующую "литературу".

16 июля. Сан-Франциско, Калифорния

Наш последний лагерь - в нескольких милях от знаменитого моста Золотые ворота. Готовимся к отлету, собираем вещи.

В последний вечер перед прощальной церемонией разговариваем с Расселом Минасом, студентом, будущим юристом. По мнению Рассела, наш поход, несомненно, прибавит авторитета антивоенному движению в США. Если раньше немало американцев (не без "помощи" пропаганды) считали участников этого движения "бездельниками и наркоманами", то теперь, возможно, такое начинание, как совместные походы за мир, покажет Америке, что это серьезные, самоотверженные люди.

Наш поход - успех "народной дипломатии", говорит Рассел. Он повторяет слова, не раз звучавшие и на митингах, и просто в разговорах: непосредственным результатом "народной дипломатии" не может стать подписание межправительственных соглашений по ограничению гонки вооружений, однако эта дипломатия создает атмосферу, в которой такие соглашения становятся возможными.

https://aif.ru/archive/1649795

=============

Репортаж программы «Время»

13 июля 1988 года

https://youtu.be/eCmotnKjT-k

===========

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

===========