April 4th, 2021

Перестройка

Визит Ричарда Никсона в СССР в 1991 году.

30 лет назад - с 21 марта по 2 апреля 1991 года - состоялся визит в СССР бывшего президента США Ричарда Никсона.

Павел Палажченко: Никсон в Кремле

В начале апреля 1991 года в Москве появился Ричард Никсон. В августе 1974 года ему пришлось уйти в отставку под угрозой уголовного преследования, от которого его спасло решение его преемника Джеральда Форда воспользоваться президентским правом помилования без суда. Это решение – помиловать Ричарда Никсона «за любые преступления, которые он совершил или мог совершить или в которых он участвовал» – было в Америке непопулярным и, скорее всего, лишило Форда шансов на избрание в 1976 году. А Никсон понемногу вышел из тени и вошел в роль одного из старейшин республиканской партии. Горбачев уделил ему полтора часа своего времени.

Никсон умел изобразить значительный вид и не без оснований подчеркивал свой политический опыт. Хрипловатый бас, несколько прямолинейная, доходчивая речь, направленный прямо в глаза собеседнику взгляд – повадка «политического волкодава».

- Я встречался здесь с самыми разными людьми, – начал Никсон, – и с теми, кто вас поддерживает, и с теми, кто против вас. Не хочу вам льстить, но никто – ни с той, ни с другой стороны – не видит вам реальной альтернативы.

- Пять лет назад, – продолжал Никсон, – я говорил вам, что будущее мира, более того – его выживание немыслимо без сотрудничества между США и СССР.

- Я хорошо помню эти слова, – реагировал Горбачев. – Думаю, президент Буш понимает это. Но не обо всех в его окружении могу сказать то же самое.

- Откровенно говоря, это так, – сказал Никсон. – В нем вы можете не сомневаться. Во время кризиса в Заливе многие у нас считали, что Советский Союз ведет двуличную политику, но Буш и публично, и в телефонном разговоре со мной говорил, что вы действовали конструктивно. Он вам доверяет.

Дальше последовал целый спич Никсона:

- Я хочу, чтобы Советский Союз был сильной страной, и в политическом, и в экономическом отношении. У нас есть люди, которые приветствовали бы дезинтеграцию Советского Союза. Вы, может быть, мне не поверите, но я с ними не согласен. Лучшие отношения – это отношения равенства, когда ни у одной из сторон нет существенного преимущества над другой.

Вы популярны в США, но сейчас возникла странная коалиция правых республиканцев и либеральных демократов, которые считают, что ваши действия в Прибалтике и в экономике свидетельствуют о том, что вы попали под контроль сторонников жесткой линии. Вопрос стоит так: имеем ли мы дело с прежним Горбачевым, с тем, который изменил свою страну и мир, или уже с другим, который сдвинулся вправо, потому что на него давят реакционеры и от него ушли реформаторы?

Никсон уставился на собеседника своим «сверлящим» взглядом и добавил:

- Я доложу свои выводы президенту Бушу. У меня также будет закрытая встреча с сенаторами от обеих партий, и я хочу, чтобы у меня была возможность дать им ясный ответ.

- Когда мы начинали, – сказал, выслушав Никсона, Горбачев, – мы сказали, что хотим быть поняты миром. А сейчас это еще важнее, потому что началось изменение системы и некоторых это пугает. Они хотят вернуться в прошлое. И это не только люди у власти, в партии, в правительстве, среди военных, чьи интересы затронуты переменами, но и многие простые люди. И они не виноваты – они десятилетиями жили по-другому. Мне приходится это учитывать.

Утверждения, что я изменил курс, очень поверхностны. Если мы не остановим распад экономики, не восстановим законность и порядок, не выстроим новых отношений с республиками, то будет полный хаос и его неизбежное следствие – диктатура. Поэтому нужна стабилизация в экономике и политике. Нужен тактический маневр, чтобы сохранить демократический процесс.

Никсон спросил, откуда исходит главная опасность – от правых, консерваторов, которые лучше организованы, или от радикалов. Опасность, ответил Горбачев, в обострении конфронтации, противостояния. Мне советуют ударить по радикалам. Но я не буду этого делать. Нам нужны радикальные реформы, иначе мы не сможем продолжить демократическое развитие.

Никсон, казалось, услышал то, что хотел услышать:

- То есть вы не со сторонниками жесткой линии? Вы просто взяли тактическую паузу и считаете, что реформы необратимы?

- Да, - ответил Горбачев, - ответ на все наши проблемы – в продолжении реформ, в демократических переменах.
**
В беседе был еще один момент, на который я невольно обратил внимание.

Когда речь снова зашла о советско-американских отношениях, Горбачев сказал, что его критикуют за то, что он доверяет США. Но это меньшинство. Большинство – за улучшение отношений. И тут же добавил:

- Я уверен, что мы продолжим сотрудничество с президентом Бушем. Но еще важнее, чтобы сотрудничество продолжалось и после нас. Не только сейчас, с моими нынешними возможностями и полномочиями, но и в будущем я буду этому способствовать.

Не знаю, уловил ли это Никсон, но в этих словах, как мне показалось, был намек на то, что Горбачев не будет любой ценой цепляться за власть. Видимо, такая мысль уже тогда была в его сознании. Нечто подобное он сказал в середине апреля в Японии, когда ему задали вопрос во время встречи со студентами: что будет, если он проиграет выборы. Это тоже будет моя победа, ответил он, потому что будет означать сменяемость власти. А 23 апреля в заявлении «9+1» (президент и руководители девяти республик) уже было заявлено: через шесть месяцев после подписания нового союзного договора – прямые выборы президента страны.

Очень далекими кажутся сейчас эти времена.
**
Никсон закончил беседу на мажорной ноте:

- Господин президент, вы удостоены Нобелевской премии мира. И вы ее заслуживаете. Вы лидер революции, отличительная особенность которой – ее преимущественно мирный характер. Было бы трагедией, если бы политическое давление привело к отходу от реформ. После разговора с вами у меня спокойнее на душе. Я уверен, что президент Горбачев по-прежнему привержен реформам и намерен возобновить движение вперед в рамках начатого им демократического процесса.

А через несколько дней грохнул «сюрприз Никсона». Вернувшись в США, он опубликовал несколько статей, где утверждал прямо противоположное тому, что только что говорил в Кремле. Горбачев – коммунистический лидер, который «поиграл» с реформами, а сейчас полным ходом сдает назад. Горбачев против свободного рынка, против настоящей демократии, против самоопределения.

Прочитав это, я, честно говоря, не поверил своим глазам. Не знаю, как на это реагировал Горбачев – ни тогда, ни потом я это с ним не обсуждал. А Черняев был шокирован:

- Может быть, я человек старомодный, но не могу понять, как возможно такое двуличие. Знает, конечно, что мы не полезем в полемику. Но зачем он это делает?

Как говорила моя неверующая бабушка, «неисповедимы пути Господни». Никсон, конечно, крупный политик. Один только прорыв в отношениях с Китаем чего стоит. Но – совершенно аморальный тип.

https://www.facebook.com/Gorby.ru/posts/3138940746169244

=========================

"Известия" 3 апреля 1991 года:

Беседа М.С. Горбачева с Р. Никсоном


Встречей 2 апреля с Прези­дентом СССР завершается посе­щение Советского Союза быв­шим президентом Соединенных Штатов Ричардом Никсоном, как бы подводится итог его много­численным контактам с предста­вителями различных политиче­ских сил в Москве и в республи­ках, со многими общественными и государственными деятелями, учеными.

Разговор с политиком такого масштаба, с которым М. С. Горбачев не раз встречал­ся, сконцентрировался, естест­венно, на том, что сейчас в центре всеобщего внимания, — на событиях в СССР и на советско-американских отношениях в дан­ный момент. Р. Никсона интересовало, со­храняется ли принципиальный курс перестройки в атмосфере противоречий и резких разногласий по самым кардинальным проблемам дальнейшего развития советского общества.

М. С. Горбачев, исходя из зна­чимости правильного понимания в Америке обстановки в СССР и политики советского руководст­ва, поделился с собеседником своими оценками происходяще­го. Имея в виду распространен­ные в США сомнения, он заявил: там могут быть уверены, что имеют дело с прежним Горбаче­вым. Курс на фундаментальные преобразования всех форм жиз­ни общества остается. Мы об­речены, подчеркнул он, на про­ведение глубочайших реформ. Другого пути нет. Иначе страна не наберет второго дыхания, не выйдет на достойный ее уровень прогресса.

Но реформы, уже затронув­шие коренные интересы различ­ных слоев всего народа, вызвали нарастающую нестабильность в обществе. И смысл принимаемых сейчас мер, антикризисных про­грамм состоит в том, чтобы най­ти оптимальное соотношение между стабилизацией обстанов­ки и созданием условий для дви­жения к смешанной рыночной экономике, для функционирова­ния структур правового госу­дарства, решения проблем ог­ромного многонационального го­сударства.

Всемерно будем со­действовать предприниматель­ству, поддерживать инициативу, широкое развитие «мелкого биз­неса» в производстве, торговле, обслуживании. Но не можем по­зволить себе бросать всё в объятия рынка. Это поставило бы под угрозу всю нашу моло­дую демократию, действительно сыграло бы на руку реакции. Сейчас особенно опасны край­ности. Центризм — это ориента­ция на ответственность, устрем­ленную к новому. Если не удер­жать эту линию, не консолиди­ровать вокруг нее демократиче­ские силы, то возможен серьез­ный гражданский конфликт. Если не остановить распад государст­ва — экономики, законности, взаимосвязей между республи­ками, не удержать в мирных рамках новые, демократические процессы, то страна действи­тельно может оказаться в хаосе, из которого и рождается дикта­тура.

Решительность не в том, что­бы вернуться к репрессиям, к подавлению инакомыслия, к то­му, чтобы опять делить общест­во на «красных» и «белых». Ре­шительность в том, чтобы, про­являя выдержку, терпение, не поддаваясь давлению ни справа, ни слева, помогать возникнове­нию новой политической культу­ры, признающей плюрализм, со­ревновательность политических программ, дискуссии — при строгом соблюдении законов, правового порядка. Чтобы демократия функционировала, нужна твердая власть, опирающаяся на законы.

При обсуждении проблем об­новления Союза М.С. Горба­чев подтвердил свою позицию. Речь идет о совершенно новом Союзе действительно суверен­ных республик. Референдум, не­смотря на яростные атаки со стороны оппозиции, выразил отношение большинства населе­ния к этой идее. А те республи­ки, которые в результате закон­ных референдумов решат ухо­дить, должны признать необхо­димость конституционного про­цесса, который позволит обес­печить интересы всех, кого та­кой драматический разрыв не­избежно затронет.

Что касается советско-амери­канских отношений, то, с нашей стороны, сказал Президент, здесь ничего не переменилось. Он выразил уверенность, что так будет и дальше, хотя есть и критика, оперирующая неко­торыми фактами. Сделанный вы­бор основывается на понимании, что хорошие советско-американ­ские отношения отвечают дол­говременным интересам Совет­ского Союза. И это уже не только достояние определенных политических кругов, это вошло в сознание общества, пустило корни в народе. Убежден, что и Соединенным Штатам нужны хо­рошие отношения с Советским Союзом, рассчитанные на дале­кую перспективу, — не говоря уже о том, что без них невоз­можно здоровое развитие миро­вого процесса.

Президент присоединился к словам Р. Никсона, — что со­ветско-американские отношения незаменимы ничем и должны быть равными, во всех проявле­ниях — тактичными и уважи­тельными. Оба согласились, что при всех возможных разногла­сиях и несовпадениях интересов СССР и США в решающие мо­менты мирового развития долж­ны быть рядом. М.С. Горбачев высоко оценил позицию Джорд­жа Буша в этом вопросе. Выра­зил надежду, что установивши­еся с Президентом США дове­рие и открытость позволят не только поддерживать и углуб­лять советско-американское взаимодействие в нынешней об­становке, но и заложат прочный фундамент для дружественных отношений между двумя велики­ми государствами и народами надолго вперед.

В общем, состоялся откро­венный, содержательный разго­вор, отвечающий характеру и значимости советско-американ­ского диалога. М.С. Горбачев просил передать приветы и свои наилучшие пожелания Джорджу Бушу.

==========================

Сама поездка говорила о том, что Джордж Буш обратился к традиционной для американской дипломатии тактике, при которой зондаж интересующих администрацию США вопросов проводится не официальными лицами, а значимыми политическими деятелями, формально находящимися вне государственных структур власти. В Москве Никсон встречался в основном с представителями МВД, КГБ и Министерства обороны. Это, по мнению специалистов, позволяло сделать вывод, что администрацию США беспокоит растущее влияние этих ведомств на Горбачева и ситуацию в СССР.

Наблюдатели отмечали, что визит Никсона примечателен также в том плане, что расставил все точки над "i" в вопросе об оценке Соединенными Штатами ситуации с Прибалтикой. Посетив Литву, Никсон заявил, что "Балтия добьется независимости", поскольку этот вопрос - международная проблема, а вовсе не внутреннее дело" СССР.

В Москве Ричард Никсон встретился с вице-президентом СССР Геннадием Янаевым, министром иностранных дел Александром Бессмертных, министром обороны Дмитрием Язовым, председателем КГБ СССР Владимиром Крючковым, членами Совета безопасности Евгением Примаковым и Вадимом Бакатиным, бывшими членами Президентского совета Александром Яковлевым и Эдуардом Шеварднадзе, а также со спикером российского парламента Борисом Ельциным.

Бывший президент США посетил также Центральный рынок. Это посещение было вызвано простым человеческим любопытством - желанием сравнить цены ресторана гостиницы ЦК КПСС "Октябрьская", где остановился Никсон, с реальными рыночными.

До этого визита Никсон побывал в СССР в 1987 году. Тогда Никсон был уже на посту советника президента США, Рональда Рейгана, и во время этой поездки договаривался о его встрече с Горбачевым. На время его пребывания в Москве ему была предоставлена резиденция на улице Косыгина. Времени у него было предостаточно – почти 2 недели, и он решил просто прогуляться среди народа, посмотреть обычную жизнь москвичей. Во время одной из предыдущих поездок он побывал на Черемушинском рынке, и в этот раз решил повторить маршрут. Но на этот раз в компании только одного охранника и переводчика. Его там, конечно же, узнали, и тут же начали давать кучу гостинцев, и уже на пути обратно к нему подошла старушка и дала семечек, ведь больше у нее ничего не было. Она попросила его, чтоб война больше никогда не повторялась, ведь у нее на войне погибло трое сыновей…

В вечер того же дня Никсон собирался ехать в Большой театр, но отменил свое решение. Под впечатлением от той встречи он заказал ужин с водкой и решил остаться в резиденции. Уже в 1988 году Рональд Рейган во время встречи с Горбачевым заявил о своем теплом отношении к СССР. Тогда же были подписаны новые договоры о сокращении количества стратегических вооружений.

Всего Никсон был в Москве с различными миссиями 10 раз. В 1994 году Ричард Никсон в последний раз приехал в Москву, но уже не в роли политического деятеля или дипломата. Тогда он приезжал только в связи с расширением своего фонда защиты демократии. В том же году его не стало, причиной смерти был инсульт...

=========

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

============













О других визитах Никсона в 90-е тут:
https://www.kommersant.ru/doc/73172



«Известия» 16 июля 1986 года.



«Известия» 19 июля 1986 года.

Перестройка

Первая публикация о расстреле рабочих в Новочеркасске.

32 года назад - 2 июня 1989 года -
в газете «Комсомольская правда» была опубликована статья «Новочеркасск, 1962».

Вот её текст:

«Долгие годы мы лишены объективной информации о том, что произошло 27 лет назад в Новочеркасске.
В дни, когда работает наш Съезд, когда мы ищем ответы на нелег­ кие вопросы из своего прошлого и настоящего, надо хорошо усвоить уроки истории, в том числе и совсем недавней.
В этом смысле была бы актуальной и, без сомнения, полезной об­ стоятельная публикация о событиях в Новочеркасске, основанная на до­ кументах и свидетельствах очевйдцев.
Пусть эта историческая справка, своего рода депутатский запрос к нашей памяти, заставит еще раз задуматься об ответственности поступ­ ков и решений.
Народные депутаты СССР: Людмила БАТЫНСКАЯ, Александр ЕМЕЛЬЯНЕНКОВ, Александр СОКОЛОВ, члены Союза журналистов СССР.

...Это было 2 июня, ровно 27 лет назад. По радио объявили прямую трансляцию концерта духовых оркестров из городского парка Новочер­ касска. Марчевский не поверил своим ушам. Покрутил ручку приемни­ ка, прибавил звук. Оркестр радостно звенел медью.
Марчевский вышел из дома, он жил прямо напротив городского парка. На улице стоял танк. Ни одного прохожего. Только где-то за углом слышались мерные шаги военного патруля. Тихо, безлюдно и в парке.
Марчевский вернулся домой. По радио продолжался концерт. «От всего этого можно сойти с ума»,—подумал он и выключил приемник. Закрыл глаза, но никак не мог отрешиться от пережитого, увиденного сегодня: стрельба, сухой треск стекол, лопнувших после выстрела танка.
Заканчивался второй день лета 1962 года...
Инженер Геннадий Юлианович Марчевский и сегодня живет в Но­ вочеркасске, работает в вычислительном центре политехнического ин­ ститута. О трагических событиях, свидетелем которых оказался, он гово­ рит вслух второй раз в жизни. Первый раз, еще тогда, 27 лет назад, поделился впечатлениями с соседями. И вскоре его «разбирали» в парт­ коме за распространение вредных слухов. Исключили из комсомола. Не выдавали диплом после защиты. Очень долго его преследовали трудно­ сти с устройством на работу. Таков был урок. С тех пор до недавнего разговора с нами об этом молчал.
Были и те, кто, несмотря ни на что, молчать не хотел. Все эти годы пытался предать случившееся гласности, добиться объективного разбира­ тельства Герой Советского Союза, генерал-лейтенант (сейчас в отставке) Матвей Кузьмич Шапошников. Именно за это, как «за действия, несов­ местимые с пребыванием в рядах партии», он был в 1968 году исключен из членов КПСС. Восстановлен лишь недавно...

Но и самый жестокий запрет все-таки бессилен против правды. Раньше или позже тайное становится явным. Лучше, конечно, раньше. ...Звенящей медью оркестров тогда, в 1962-м, пытались перекрыть не только трагедию, случившуюся в небольшом Новочеркасске, но
и драматизм происходящих в стране процессов. Уже миновал пик «отте­ пели». После оживления экономики, роста производства продуктов пи­ тания все отчетливее обозначались признаки спада. Начались перебои с продовольствием. На глазах росли у магазинов очереди за мясом и маслом.
Чем тревожнее становилась ситуация, тем громче звучали фанфары, обещания быстрых успехов, скорого наступления коммунизма. Разреша­ лось куда больше, чем в сталинские времена. Но разрешалось сверху, без включения широких слоев народа не могло быть гарантий на то, что не будет запрещено завтра. Самое либеральное управление обще­ ством — еще не самоуправление общества. Единственным реальным пра­ вом гражданина, коллектива, народа участвовать в решении общегосу­ дарственных проблем по-прежнему оставалось право единодушно под­ держивать и одобрять.
В октябре 1961-го было обещано, что «советский народ уже в 1962 году должен почувствовать реальные плоды осуществления тех меро­ приятий по сельскому хозяйству, которые намечены XXII съездом пар­ тии». Но резервы «скачков» к этому времени оказались исчерпаны. Вме­ сто «реальных плодов» 1 июня объявили о повышении цен на мясо-мо­ лочные продукты. Бурный прилив энтузиазма постановление вызвало только в газетных откликах. В Новочеркасске, городе рабочих и студен­ тов, эту меру восприняли крайне болезненно. Недовольство копилось здесь годами.
Рабочие давно жаловались, что в заводских столовых скверно кор­ мят. А сколько семей мучились в бараках, снимали частные квартиры за 30—50 рублей в месяц — очень дорого по тем временам. Для студентов со скудной стипендией — и вовсе не по карману, общежитий же на всех не хватало. И заводы почти не строили жилья. На крупнейшем пред­ приятии города — Новочеркасском электровозостроительном заводе ста­ ло нормой ежегодное снижение расценок. Причем волевым путем, не всегда обоснованно. Но почти всегда без учета мнения рабочих.
Люди устали от пренебрежения к их интересам. От того, что все решения — на уровне цеха или на уровне страны — принимаются за их спиной. И потому почти одновременное снижение расценок и повыше­ ние цен к лету 62-го больно ударило не только по карману, но и по са­ молюбию.
Вспоминает Н. АРТЕМОВ, бригадир Новочеркасского электровозо­ строительного завода, делегат XIX партконференции:
— 1 июня 1962 года я опоздал на пятиминутку. Поэтому отправил­ ся прямо в свой сталелитейный цех, переоделся, включил машину и на­ чал набивать опоку. Тут подходят ребята: «Ты чего работаешь?» — «А что же мне делать?» — отвечаю.— «Да, говорят, бастовать надумали. Пошли, разговор с директором будет». Собрались у беседки рядом с цехом. Ра­ бочие стали спрашивать у директора Курочкина, как же теперь сводить концы с концами. А он ответил: «Ничего, на пирожках с ливером пере­ бьетесь». Грубо так сказал, обидно для рабочих. Со всех цехов люди ста­ ли стягиваться к заводоуправлению. Когда я пришел на площадь, там уже митинговали.

...Как знать, может быть, на том разговоре у беседки и завершились бы «новочеркасские события», найди тогда директор нужные слова? Не сумел.
Но неужели для этого какое-то особое умение требовалось — выслу­ шать, по-человечески поговорить, понять, чего же хотят люди? Не при­ учен был к этому тогдашний начальник—вот в чем дело, и не только директор Курочкин.
Не обсуждать решения свыше, а выполнять. Не допускать несогла­ сия снизу, подчинять директиве массы (само это слово, широко распро­ страненное, характерно — не люди, а массы). Утвержденные в сталинс­ кие времена, эти законы административно-командной системы остава­ лись незыблемыми. Только вот люди становились другими. Всего-то 9 лет прошло после смерти Сталина. А «оттепель» успела разбудить в че­ ловеке чувство собственного достоинства.
Издевательский окрик вместо разговора стал спичкой, зажженной возле порохового погреба. Сам Б. Н. Курочкин, ныне пенсионер, пред­ почитает об этом не вспоминать. Он отказался от встречи с нами, сос­ лавшись на болезнь. Зная о том, что тогда произошло дальше, его мож­ но понять.
Вспоминает С. ЕЛКИН, начальник отдела НЭВЗа, в 1962-м — глав­ ный инженер завода:
— Кто-то включил заводской гудок. Люди бросали работу, собира­ лись на площади у заводоуправления. Обстановка накалялась. В разгар митинга на заводе появился первый секретарь Ростовского обкома пар­ тии Басов. Но повел он себя, на мой взгляд, неправильно. Начал при­ мерно так: да я сам из беспризорников. Стал на свою трудную жизнь жаловаться. А сам-то дядя солидный, холеный. Хулиганы бросили в его сторону бутылки. Мы решили, что Басова надо отправить, помогли ему вылезти из окна к машине, и он уехал.
...Главное, что заботило в тот момент руководителей, как утихоми­ рить людей, вернуть на рабочие места, не допустить широкой огласки. Ведь за это по головке сверху не погладят. Когда стало ясно, что ситу­ ация окончательно вышла из-под местного контроля и придется сооб­ щать в Москву, больше всего пугала политическая окраска событий.
Рабочие, отчаявшись найти понимание на месте, требовали в об- щем-то немногого: передать свое мнение правительству. Сообщить, что они недовольны своим положением, прекращают в знак протеста рабо­ ту. Это требование казалось немыслимым!
Куда как проще и безболезненнее для местного начальства было бы теперь уже представить все это хулиганскими выходками, подтолкнуть людей к нарушениям правопорядка. Такие попытки были. Сейчас уже трудно, но, наверное, все-таки можно выяснить, кто стоял за провока­ цией рабочих на бесчинства, погромы. Откуда полетели вдруг пустые бутылки, откуда зазвучали крики «бей всех, кто в чистом». Уже стали за­ вязываться первые стычки, кого-то толкнули, кого-то ударили...
Но тем не менее рабочие быстро сумели провокационные настро­ ения погасить. Сошлись на том, чтобы утром с красными флагами, порт­ ретами Ленина идти всем вместе к горкому партии — заявить свои тре­ бования. Послали делегации на другие предприятия города с призывом поддержать их.
А машина, заряженная на подавление «беспорядков», уже работала полным ходом. Ранним утром арестовали наиболее активных ораторов. В город ввели войска.
Вспоминает Герой Советского Союза, генерал-лейтенант в отставке М. К. Шапошников, в 1962-м — первый заместитель командующего войсками Северо-Кавказского военного округа:
— Руководство частями, которые сосредоточивались к району Но­ вочеркасского электровозостроительного завода, было возложено на ме­ ня. А командующий войсками СКВО генерал армии Плиев взял на себя непосредственное руководство частями, находившимися в черте Ново­ черкасска. С самого начала я был против того, чтобы войска нашего округа, да еще с оружием и боеприпасами противопоставлять рабочим завода и толпе горожан. Мои предостережения действий не возымели.

Я принял решение и приказал своим частям: автоматы и карабины разрядить, боеприпасы сдать под ответственность командиров рот, бо­еприпасы без моей команды не выдавать.

По радио доложил генералу Плиеву, что многотысячная колонна рабочих идет с красными знаменами к центру города.
— Задержать, не пропускать! — прокричал он в микрофон.
— Голова колонны уже прошла мост через реку Тузлов; да и сил у меня не хватит, чтобы задержать столь многомощную колонну.
— Высылаю в ваше распоряжение танки.
— Я не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать танками,—твердо ответил я.
На этом наш диалог прервался.
Мы с помощником помчались на «уазике» к центру города, но не доехали до площади метров 100, как услышали массированный огонь из автоматов... В результате применения оружия было убито 22 или 24 че­ ловека, в том числе мальчик школьного возраста, ранено 30 человек. На следующее утро я узнал, что убитых тайком захоронили.
Вспоминает А. СИМОНОВ, методист подготовительных курсов при НПИ, в 1962-м — преподаватель заочной школы при горотделе вну­ тренних дел:
— У горотдела собралась целая толпа. Требовали освободить аре­ стованных утром людей. Наконец под напором распахнулись двери, и люди хлынули в горотдел. Раздались выстрелы, и все побежали обрат­ но.
Шум переместился на площадь перед горкомом партии. Я пришел туда, когда солдаты открыли огонь из автоматов. Началась паника. Люди постарше, видимо, фронтовики, падали и ползли по площади по-пла­ стунски.
Что было дальше, помню плохо. Долго пытались смыть кровь с площади. Сначала пожарной машиной, потом еще какой-то — со щет­ ками, и, наконец, пригнали каток—заасфальтировали все толстым сло­ ем.
Вспоминает Л. ФЕСЕНКО, доцент НПИ:
— Когда я услышал автоматные очереди, то сразу рванул на пло­ щадь. Детское любопытство подтолкнуло: мне ведь тогда всего пятна­ дцать было. Сцена была просто ужасная. Старинная чугунная ограда по­ валена. Все бегут. Побежал и я. Возле парикмахерской слышу крики: «Парикмахершу убили!» Она в это время работала, и шальная пуля попа­ ла в нее. Вдруг шум: по улице идет танк. Он остановился совсем рядом, башня сделала полный круг и раздался оглушительный выстрел — холо­ стой. Огромная витрина магазина вывалилась внутрь, вылетели стекла и в противоположном здании библиотеки, и в других домах до самого начала проспекта.
Вечером и всю ночь из окна нашего дома, выходящего к тыльной стороне горбольницы, я слышал крики: наверное, это родственники по­ гибших и раненых искали своих. К утру все стихло. Улицы патрулирова­ ли солдаты в бронетранспортерах.
Диалога на площади перед горкомом не было. Вместо руководите­ лей города, которые попрятались в надежном месте, людей ждали вой­ ска с приказом «применять оружие». С самых первых минут после тра­ гедии было сделано все, чтобы скрыть правду, вытравить ее из памяти людей, запереть в сейфах, которые с большим скрипом открываются и сейчас.
Сразу же широко распространились слухи: «Это все дело рук запад­ ных спецслужб», «В толпе у горкома были одни уголовники, они поби­ ли все стекла на центральной улице».
...На второй день в город приехали члены Президиума ЦК партии Ф. Р. Козлов, А. И. Микоян. Они встречались с делегатами бастующих. Микоян выступил по местному радио, призывал вернуться на работу. Чуть позже с участием Микояна, Козлова, секретаря ЦК ВЛКСМ С. Па­ влова состоялись встречи с коллективом политехнического института, заседание городского партийного актива. И уже тогда на любые слова о выстрелах на площади было наложено «табу».
Сразу после трагических событий заполнились продуктами прилав­ ки новочеркасских магазинов, энергичнее стали решаться вопросы с жи­ льем, улучшением быта горожан.
В августе в Новочеркасске состоялось открытое судебное заседание судебной коллегии Верховного суда РСФСР. На нем было рассмотрено дело 14 наиболее активных «организаторов» беспорядков. Семь человек приговорили к расстрелу.
На одноэтажной, почти деревенской улице Новочеркасска стоит очень скромный дом. Здесь жил рабочий электродного завода Андрей Андреевич Каркач. Здесь и сейчас живут его мать, Феодосия Илларио­ новна, дочь Элеонора Андреевна, внуки. Каркач 1 июня 1962 года встре­ тил на электродном заводе делегацию электровозостроителей, поддер­ жал их призыв и агитировал рабочих*присоединиться к забастовке. На суде его обвинили в том, что он «клеветал» на плохое материальное по­ ложение трудящихся, тогда как сам живет богато, даже мотоцикл име­ ет. Его приговорили к расстрелу с конфискацией лично ему принадле­ жащего имущества. И сейчас напоминанием о тех днях стоит во дворе полуразвалившийся флигель — заброшенный, ничей, конфискованный...
Чуть позже дела других участников событий рассмотрел и Ростовс­ кий областной суд. Обвинение было построено не столько на фактах, сколько на ругани и ярлыках. А ведь многие из осужденных по новочер­ касскому делу давно вернулись в родной город, и это темное пятно ле­ жит на них по сей день. Мы не вправе утверждать, что все обвинения абсолютно беспочвенны. Но пересмотр тех уголовных дел, тщательный, беспристрастный и справедливый их анализ—наш долг перед лицом правды.
Вспоминает С. ОГАНЕСОВ, юрист, член партии с 40-летним ста­ жем:
— Одна версия представляет происшедшее событие как вылазку уголовных бандитских элементов. По моему мнению, это было стихий­ ным выступлением людей, недовольных своим материальным положе­ нием.
Мой подзащитный Гончаров — совсем мальчишка, он оказался в гу­ ще событий скорее всего из любопытства. Но его вынесло в первые ря­ ды, и там он был зафиксирован на фотопленку. Убедительных доказа­ тельств его вины как организатора беспорядков не было. И тем не менее он был приговорен к десяти годам лишения свободы. Подсуди­ мых выбирали скорее не по их конкретным действиям, а визуально, ко­ го больше заметили, выбирали и тех, у кого была судимость в прошлом. На мой взгляд, стремились скомпрометировать участников волнений, создать видимость бандитского заговора...
Размышляя о трагедии Новочеркасска 62-го, все время держишь в уме трагически противоречивую фигуру тогдашнего политического лидера — Н. С. Хрущева. Уже близок был к завершению период его ру­ ководства. Но не только внезапная отставка прервала «оттепель». Кризис начал развиваться гораздо раньше. Новочеркасские события — тому под­ тверждение.
Он бился за резкое увеличение производства зерна, вкладывал огромные средства в гигантское расширение посевов, но именно в его время страна впервые стала закупать зерно за рубежом.
Его решения были нацелены на расширение кормовой базы в жи­ вотноводстве и увеличение производства мясо-молочных продуктов. Но как раз в начале 60-х возникли серьезные перебои со снабжением этими продуктами. И палочка-выручалочка — кукуруза, с помощью которой на­ мечалось кормовую проблему решить, была позже высмеяна, предана анафеме. Да так, что и до сих пор мы пожинаем плоды возникшего в итоге кормового дисбаланса — покрываем недостаток изгнанной с по­ лей кукурузы ценной пшеницей.
Что тут — наша знакомая кампанейщина, способная довести до аб­ сурда, загубить самое здравое решение? Безудержность исполните­ лей-бюрократов, заботившихся не о деле, а об «охвате», «проценте пере­ выполнения»?
Или политическая борьба, в которой компрометация политики Хру­ щева и его самого стала главным средством?
— Я убежден,—говорит доктор экономических наук профессор И. Г. Шилин,—что экономическая политика Хрущева искажалась и ди­ скредитировалась вполне сознательно, целенаправленно. Упор делался на искажение разумных идей при их реализации, разжигание в народе недовольства реформами. И —что очень важно —на необоснованность планирования. Мне довелось работать в Госплане. И я лично сталкивал­ ся с попытками внедрения ненаучных, вредных методов расчетов при планировании, попытками дисбалансизации планов, дестабилизации экономики. К несчастью, эти попытки при Хрущеве имели успех. Семи­ летний план, по глубокому моему убеждению, был главным ударом сил торможения. Хрущеву сумели навязать этот абсолютно несбалансиро­ ванный план. Принятие его стало последним шагом к провалу. И повы­ шение цен на продукты в 1962 году —плата за принятие этого плана. Хотя само упорядочение цен было объективно необходимо. Но в усло­ виях резкой несбалансированности экономики в целом, и цен в частно­ сти, эти меры ничего хорошего дать не могли.
...Версию о том, что противникам Хрущева удалось сознательно скомпрометировать его в глазах общественного мнения, подготовить от­ ставку, торпедируя исподволь важнейшие идеи лидера, умело используя его же промахи и противоречия, доказать документально непросто. Ес­ ли это й так, то главным своим противником был тем не менее сам Ни­ кита Сергеевич. Сохраняя авторитарный метод руководства, Хрущев по­ лагался прежде всего на себя, но в одиночку не справиться с системой, даже занимая самый высший пост.
Больше всего оснований бороться с Хрущевым было у сторонников и лидеров системы административно-бюрократической. Именно в ее кровных интересах было поэтому тем реформам энергично сопротив­ ляться, добиваться всеми способами дестабилизации экономической и политической. Провоцировать кризисы. Эти цели и интересы были противоположны не только хрущевским, но интересам тех же рабочих
Трагический парадокс. Объективно и Хрущеву, и нэвзовцам в том конфликте противостоял общий противник. Но вышли на улицы рабо­ чие с антихрущевскими лозунгами. И на руку эти события оказались как раз тем, кто всеми средствами стремился приблизить отставку лидера, подорвать его авторитет.
Вполне понятно, что вся социально-экономическая политика того периода с ее достижениями и провалами отождествлялась только с ним, только с его именем. И все свои беды нэвзовцы связывали в первую оче­ редь с личностью Хрущева.
Правда о новочеркасских событиях нужна нам сегодняшним. Это ясно сейчас многим. Готовя материал, мы встречались с работниками Новочеркасского горкома и Ростовского обкома партии. И нашли под­ держку, понимание того, что необходимо восстановить истину, найти места захоронения погибших, объективно разобраться в происшедшем. И это очень важно.
Уроки прошлого надо учить прилежно. Задача для нас сейчас самая что ни на есть практическая.

Юрий БЕСПАЛОВ, Валерий КОНОВАЛОВ

От редакции: «Комсомольская правда» благодарит работников Ро­ стовского обкома КПСС и Новочеркасского горкома КПСС за помощь в подготовке этого материала.

=============

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

===============