July 11th, 2020

Перестройка

« Шагающее дерево» в Майами.

Его Родина - Индия. Все названия фикуса бенгальского (Ficus bengalensis), или баньяна, на древнеиндийском языке санскрите очень точно описывают те или иные необычные признаки этого дерева. Его называют «вниз растущее» (nyagrodha) — за способность выпускать воздушные корни, «движущееся» (vata) — за способность занимать большие территории, «многоногое» (bahupada) — за то, что у него не один, а много стволов.

Поначалу семечко баньяна развивается как эпифит — питается соками другого дерева. Затем выпускает собственные многочисленные воздушные корни, которые тянутся вниз, укореняются и становятся дополнительными стволами...



😀 🇺🇸 🌴. ======= Провожу экскурсии по Майами и Флориде. Обращайтесь, не стесняйтесь! 😉 Эдуард Глезин
Кандидат исторических наук.

Тел.:
+1-786-916-73-22 (WhatsApp, Viber)

E-mail:
glezin1973@yandex.ru

Skype:
ed-glezin

АНТИФА

Андрей Зубов: «Родина с нагрузкой».

Не часто гибель одного человека, даже гибель насильственная, жестокая, несправедливая, вызывает такую бурю во всем мире, как гибель Джорджа Флойда. Это имя, при жизни Джорджа известное только его близким, теперь знает подавляющее большинство жителей Земли. Протесты из США перекинулись в Европу, в британские доминионы.

В этом удивительном явлении характерным диссонансом звучат голоса моих соотечественников, особенно тех, кто уже давно обосновался в тех же США, странах Европы, британских доминионах. Мир возмущен убийством и требует принципиальной ревизии расовых отношений, причем, далеко не только чернокожие, но и белокожие сограждане, а мои соотечественники, искренно не понимая возмущения, продолжают писать о том, сколько среди чернокожих преступников, наркоманов, носителей венерических заболеваний, да и самого так жестоко умерщвленного Флойда не жалуют, называя его "обколотым вором", а то и похлеще. Люди потоньше иронизируют над происходящим и отстраненно констатируют, что мир пошатнулся умом.

Возмущение, негодование погромами и низвержением статуй понятно - не в такую Америку ехали наши соотечественники на ПМЖ 30-20 лет назад, не в такую Великобританию, не в такую Бельгию. Они бежали из нищего СССР и из пузырящейся преступностью России на благополучный, стабильный, демократический Запад, где легко стать богатым, где заботятся о стариках, где прекрасная страховая медицина и прекрасное образование для детей. Где всё спокойно и предсказуемо. "Драпайте к нам!" из лучших чувств призывали они друзей, еще оставшихся в России.

И вдруг Запад оказался совсем иным. Сначала - потоки мигрантов, множество "цветных" на улицах европейских городов, и, о чудо, благожелательное отношение к ним большинства коренных французов, британцев, немцев. И наша диаспора стала сдвигаться вправо (не вся, разумеется), к националистам-имперцам в Британии, к Ле Пен во Франции, к АиГ в Германии. А тут расовый бунт в США, разгромленный Чикаго, Нью Йорк, унижение белого человека. И почему же большинство коренных терпят всё это безобразие? Они - зомбированы толерантностью! - Легкий вывод.

А дело совсем не в зомбировании. Белые американцы, британцы, французы, бельгийцы, голландцы помнят свою вину. Помнят эпоху рабства, эпоху колониализма. И преступления предков ныне не скрываются, а изучаются в школе. Все знают, что не по своей воле чернокожие оказались в Америке, не жители Индонезии пригласили голландцев, не индийцы - англичан, не конголезцы - бельгийцев, а мальгаши - французов. Все знают, что одних завоевали и превратили в людей третьего сорта, а то и в явных рабов, а других, набив как сельдей в бочки - в трюмы кораблей, повезли через океан. И считалось удачей, ежели выживал каждый второй.

Американцы и европейцы отлично знают, что плохое образование, отвращение к труду, слабость семейных связей у многих темнокожих их сограждан - следствие того рабства и брезгливого отношения к "цветным" даже в эпоху юридического равенства, когда им отказывали в равноценном образовании, равноценной медицине, равноценной оплате труда. Сейчас всё это в прошлом, но не таком уж далеком. А психологический шлейф остался и вряд ли он исчезнет быстро.

Настоящее "бремя белого человека" - терпеть эти возмущения своих бывших сограждан второго сорта, потомков рабов и колониальных народов, и терпеливо исцелять их души любовью, уступками, преференциями. Другого пути нет. За всё надо платить.

О такой нагрузке на новой родине большинство наших эмигрантов и не помышляло. Не за тем, чтобы принять на свои плечи "бремя белого человека" они уезжали в свое время на Запад. А оказалось - вот, без этого нельзя. Вместе с демократией, благополучием, прекрасным образованием и медициной, честным судом и справедливым законом они получают "в нагрузку" последствия грехов их новой родины. И эти последствия вдруг оказываются не просто небольшим неудобством, но тяжелым бременем. Думаю - отсюда возмущение. Выступления после убийства Флойда рассеяли иллюзию "прекрасного Запада". Да, во многом он прекрасен, но и у него есть свои скелеты в шкафах и порой очень много скелетов... И с ними придется жить, или соглашаться предавать погребению эти кости, но меняя при том и весь строй былой жизни. Вдруг благородный бельгийский король становится убийцей миллионов жителей Конго, британский филантроп - работорговцем, роман - "Унесенные ветром" апологией расизма американского Юга... И внуки рабов, да и работорговцев, не желают больше мириться с этим. И нашим эмигрантам надо примириться с этим отказом от примирения, надо - но очень трудно.

А чтобы было легче, подумайте о той земле, которую вы оставили, подумайте о России - она тоже пропитана слезами и кровью, осквернена ложью и неравенством - здесь и крепостное состояние, и бесправие уже освобожденных крестьян, и черта оседлости, и лишение избирательных прав коренных народов Средней Азии, Сибири. И это всё до 1917. А потом просто беспредел большевицкого бандитизма. И наши жертвы террора, их дети и внуки еще далеко не вошли в то сознание своей дискриминации, какое уже утвердилось для потомков рабов на Западе. У нас всё это еще впереди.

Законсервировать мир неправды и разноправия не удастся ни на Западе, ни в России. И где бы мы ни жили, намного благородней и просто - перспективней помочь хоть чуть-чуть исправлению последствий преступлений прошлого, чем пытаться законсервировать нынешнюю несправедливость, тем содействуя ее усугублению, ведущему к полному обрушению общественного здания, что как раз мы, русские, уже обрели в 1917 году.

Так что принимайте нынешнюю "нагрузку" на своё благополучие, - нагрузку былого рабства, былого нацизма, былых империй - дорогие соотечественники эмигранты. Приняв её, и только приняв её вы действительно сможете интегрироваться без маргинализации в то общество, в которое физически переместились десять, двадцать, тридцать лет назад. А мы здесь несем нашу тяжкую российскую "нагрузку". Легко же бывает только в сонной грёзе или в юношеской мечте...





Перестройка

Андрей Ковалёв: «Серебряный лис».

Отставка Эдуарда Шеварднадзе с поста министра иностранных дел СССР была воспринята демократическими силами в стране как победа так называемой «партии порядка». Его появление среди защитников Белого дома – как предвестие её поражения. И в том, и в другом случаях так и оказалось. Потом имя Серебряного лиса обросло самыми разными небылицами. Его оболгали все, кто мог. О чём сегодня можно свидетельствовать?

Во времена горбачёвской перестройки этот подвижный обаятельный темпераментный седовласый человек был столь же почитаем сторонниками демократических реформ, сколь ненавидим их противниками. С его именем связывались прекращение гонки вооружений, «бархатные революции» в восточноевропейских странах, окончание холодной войны, движение СССР по пути создания в стране демократии и соблюдения прав человека. Его враги обвиняли его в «сдаче» внешнеполитических позиций СССР, в ослаблении военного потенциала страны, сторонники восхищались мужеством, с которым он «списывал в архив» замшелые догмы, способствовал сближению СССР с цивилизованными демократическими странами. Вокруг него всегда кипели страсти, казалось, он притягивал их к себе.

Назначение Э.А. Шеварднадзе министром иностранных дел СССР было немедленно оценено понимающими наблюдателями как предвестник больших перемен во внешней политике страны. Но, как оказалось, – не только во внешней.

Почему внешнеполитическое ведомство тогда ещё тоталитарного СССР занималось, – причём безоглядно, с открытым забралом, – разрушением тоталитарного режима, становлением демократии и правового государства в этой забытой законностью и справедливостью стране? Этим вопросом вполне справедливо задавались и в стране, и за рубежом те немногие, кто был в курсе этой деятельности МИДа. Ответ на него вполне соответствует относительно упорядоченному сумбуру начавшейся с приходом к власти Горбачёва эпохи непоследовательных перемен: так решило его руководство, прежде всего, министр.

Дело в том, что именно многие дипломаты в силу своей профессии, знания окружающего страну совсем иного мира, лучше и яснее многих других видели не только необходимость, но и пути демократического реформирования общества. Во многом иначе они видели и положение в стране, не только сравнивая советскую действительность с жизнью в западных странах, но и зная претензии Запада к СССР по правам человека. (Вряд ли можно считать случайностью, что общепризнанный главный идеолог перестройки Александр Яковлев тоже многие годы провёл на дипломатической работе.)

В МИДе же произошёл уникальный синтез людей, владеющих наукой и искусством дипломатии, с политической волей и знанием во всех деталях советской действительности горбачёвским министром иностранных дел Эдуардом Шеварднадзе, который до того как стал первым лицом в тогда ещё советской Грузии, возглавлял там министерство внутренних дел. В результате в высотном здании на Смоленской площади собралась эффективная команда единомышленников.
Приход Эдуарда Шеварднадзе на пост министра иностранных дел вызвал у очень многих сотрудников министерства, мягко говоря, аллергию. После простого и понятного «Мистера Нет» – Андрея Громыко – Шеварднадзе был загадочен. Особенно для тех, кто не ориентировался в происходящем, не будучи допущен хотя бы к одному из самых сложных вопросов деятельности министерства. Непонимание у многих вызвало отторжение, чуть ли не бунт, но бунт трусливый, какой может быть только у боящихся всего и не уважающих себя околополитических холуев. А Радикальное изменение отечественной дипломатии при Шеварднадзе и произведенные им кадровые изменения вызвали к нему уже настоящую ненависть многих сотрудников МИД СССР, значительной части руководящего и среднего звена Министерства. Многие не принимали новую политику, другие не понимали, третьи лишились поддержки снятых или перемещенных на второстепенные роли прежних руководителей МИДа и его подразделений, перед которыми середнячки выслуживались годами и десятилетиями. Все они выдумывали и распространяли самые невероятные слухи, нередко граничащие с клеветой.

Внешняя политика стала одним из главных оселков демократических изменений в СССР. За предельно сжатый срок на внешнеполитическом направлении удалось добиться максимальной отдачи. В том числе в плане влияния внешней политики на положение дел в советском обществе, на жизнь людей.

Разумеется, об Эдуарде Шеварднадзе я могу судить только по тому, что знаю лично. А лично я знаю, что он внёс неоценимый вклад в становление демократии в стране, что он был наряду с Александром Яковлевым одним из главных авторов демократических реформ.

«Коньком» Шеварднадзе была демократизация общества. Многое из того, что было сделано при перестройке, делалось по его инициативе. Здесь работал настоящий конвейер. С одной стороны мы заваливали руководство МИДа своими предложениями и докладными с изложением того, что делается совсем не то, что надо делать. С другой, из ЦК шли бумаги, на которые Шеварднадзе как член Политбюро должен был дать согласие или написать особое мнение. Мне не известно ни одного случая, когда Шеварднадзе заблокировал хоть одну нашу инициативу. Напротив, он зачастую сам давал интенсивные импульсы к работе на этом направлении.

20 декабря 1990 года – день заявления Шеварднадзе о своей отставке и о том, что на страну надвигается диктатура – зримо обозначил очередной излом в судьбе страны. «Победила «партия порядка»» – такова была консолидированная реакция либералов на происшедшее.

Думаю, уход Шеварднадзе в отставку был ошибкой, облегчившей реакционерам реализацию их планов. Написанные им «по горячим следам» мемуары отчасти приоткрывают мотивы его решения. Главным из них, судя по всему, стало отторжение от непоследовательности и двойственности деятельности Горбачёва. Судя по мемуарам Шеварднадзе, решение о его отставке было для него мотивировано и эмоционально. Можно предположить, что Шеварднадзе полагал, что не смог бы эффективно противодействовать угрозам, о которых он предупреждал. Что это было – капитуляция? Конечно, нет. Скорее, попыткой противостоять предсказанной Шеварднадзе диктатуре в ином качестве и иными средствами.

После его ухода с поста министра ситуация в МИДе разительно изменилась. Либералы из министерства ходили «в синяках и шишках». Те, кто занял доминирующие позиции на Смоленской площади, били их за либерализм во внутренних делах и за попытки продолжать политику здравого смысла во внешних.

Работа МИДа по становлению демократии и прав человека в стране сходила на нет, чтобы уже не возобновиться. Новый министр иностранных дел Александр Бессмертных и его первый заместитель Квицинский брали реванш за своё унижение демократией и здравым смыслом.

Сейчас мало кто помнит (и это не случайно – забыть в данном случае многим кажется выгоднее), что после августовского путча коллектив МИДа призвал Шеварднадзе вернуться на свой пост в министерстве. Он на это согласился не без колебаний. В частности, для него было неприемлемо, что никто из МИДовцев не выступил в его поддержку после отставки, что не вполне соответствовало действительности. Но ситуация в стране не позволила ему сделать во время своего «второго пришествия» что-то весомое во внешней политике.

Однако до того министерству, благодаря Серебряному лису, удалось немало сделать для становления демократии в стране. Именно внешнеполитическое ведомство Советского Союза добилось осуществления решающего прорыва во вживлении прав человека в российскую действительность. Резюмирую главные достижения МИДа на этом направлении: свобода выезда-въезда, религиозная свобода, отмена политических и религиозных статей Уголовного Кодекса, ликвидация карательной психиатрии, в значительной степени свобода средств массовой информации. Разумеется, команда МИДовских либералов действовала в тесном контакте с главным идеологом перестройки Александром Яковлевым и при поддержке, хотя порой непоследовательной, Михаила Горбачёва. В результате, к моменту окончания горбачёвской перестройки в 1991 году, были на законодательном уровне гарантированы основные гражданские и политические права.

А имя Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе по праву должно быть вписано золотыми буквами в историю России.

7 июля 2914 года.