July 3rd, 2020

я

Парк фламинго в Майами.

В далёком 1927 году супруги Рэй построили дом в апельсиновой роще на окраине природного парка Эверглэйдс.

Сейчас парк отличает буйство зелени, цитрусовая роща и уникальный музей, сохранивший атмосферу тридцатых годов прошлого века, когда история парка только начиналась.

Павлины, демонстрирующие хвосты прямо у скамеек, другие птицы, гуляющие возле посетителей создают впечатление царства непуганых птиц.

Это ботанический сад, где обитает 83 вида животных.

Это 3 тысячи видов растений тропиков и субтропиков, которые дарят посетителям прохладу.

Птичий вольер — самый крупный во Флориде. Здесь посетителей встречают белые цапли, гуляющие рядом с пеликанами, дремлющие у кромки воды черепахи. В отдельном вольере находятся хищные птицы, которым в условиях живой природы грозит исчезновение.

Вольеры отражают тему 5 экосистем: болота, тропики, местные растения, мангровый лес и прибрежными прериями, кипарисовым лесом и зарослями меч-травы.






























































































АНТИФА

«Прислуга» (2011)

Несмотря на отмену рабства в США еще в 19 веке, можно смело говорить, что абсолютно не равноправными, а местами до сих пор рабским, отношения между белыми и афроамериканцами сохранялись аж до середины 20 века! 60-е, Юг США. Юная журналистка решает записать рассказы горничных о трудностях их работы и отношении к ним со стороны белых людей. Среди ее героинь две служанки — Эйбилин (Дэвис) и Минни (Октавия Спенсер).

Рискуют в данном случае и девушка, окружение которой ее сочувствия и поведения абсолютно не понимают, и афроамериканцы, которых за огласку подобных историй, как минимум, уволят с работы, есть перспективы и похуже.

Эмансипированная девушка Скитер только-только закончила университет и возвращается домой, в сонный городок Джексон, где никогда ничего не происходит. Она мечтает стать писательницей, вырваться в большой мир. Но для приличной девушки с Юга не пристало тешиться столь глупыми иллюзиями, приличной девушке следует выйти замуж и хлопотать по дому. Мудрая Эйбилин на тридцать лет старше Скитер, она прислуживает в домах белых всю свою жизнь, вынянчила семнадцать детей и давно уже ничего не ждет от жизни, ибо сердце ее разбито после смерти единственного сына. Минни - самая лучшая стряпуха во всем Джексоне, а еще она самая дерзкая служанка в городе. И острый язык не раз уже сослужил ей плохую службу. На одном месте Минни никогда подолгу не задерживается. Но с Минни лучше не связываться даже самым высокомерным белым дамочкам. Двух черных служанок и белую неопытную девушку объединяет одно - обостренное чувство справедливости и желание хоть как-то изменить порядок вещей. Смогут ли эти трое противостоять целому миру? Сумеют ли они выжить в этой борьбе?

Подробности тут: https://www.kinopoisk.ru/film/470553/

Фильм можно посмотреть тут:

https://m.ok.ru/video/43526392410


















Перестройка

Павел Палажченко: Развязка в Заливе. 1991 год.

Две драмы разворачивались одновременно в феврале и марте 1991 года: одна – внутриполитическая, другая – на внешней арене. По напряжению, по психологической нагрузке, которая легла тогда на плечи Горбачева, это были месяцы не только без прецедентов, но и без аналогий.

19 февраля Ельцин в прямом эфире потребовал отставки Горбачева и передачи власти Совету Федерации. Продолжалось массовое бегство демократически настроенной интеллигенции от Горбачева к Ельцину. Наша поддержка Ельцина, говорил тогда один молодой перспективный деятель Моссовета, должна быть полной и безоговорочной.

Ельцин, наверное, поторопился: люди попроще еще не были готовы к идее свержения президента, и его призыв повис в воздухе. Но и какой-то массовой волны в защиту Горбачева тоже не было. И ход событий, казалось, неизбежно толкал его в сторону правых, консерваторов, будущего ГКЧП.

Несколько дней спустя Шеварднадзе попросил меня «по старой памяти» перевести его интервью американской журналистке Дайэн Соер. Чувствовалось, что настроение у него противоречивое, двойственное. Демократия в конечном счете победит, сказал он, но сейчас ситуация тревожная. Опасность диктатуры сохраняется.

- А может ли эту диктатуру возглавить Горбачев? – спросила Соер.

- Нет, Горбачев, которого я знаю, не диктатор. Если такое случится, это будет уже не Горбачев.

Был в интервью и вопрос о Крючкове. Шеварднадзе отвечал очень осторожно:

- У него очень трудная задача – реформировать КГБ. Кое-что он смог изменить.

За несколько недель до этого Шеварднадзе в разговоре со мной говорил о Крючкове иначе. Но интервью – совсем другой жанр. К тому же у него был опыт совместной работы с Крючковым, причем не отрицательный: он не раз летал с ним в Афганистан, и вывод наших войск оттуда был доведен до конца.

Но в общем надо признать: ни Горбачев, ни Шеварднадзе не разглядели в Крючкове будущего организатора переворота.
**

А тем времени дело шло к развязке в Заливе. Какой она будет? Здесь Горбачеву пришлось не легче, чем в «домашних» делах.

Американская воздушная кампания против Ирака затягивалась. Саддам не сдавался, американцы готовились пустить в ход стянутые в регион сухопутные войска. Но эта перспектива мало у кого в мире вызывала восторг. Инстинктивно люди опасались войны и ее последствий. А у нас были еще и опасения, как оказалось потом, преувеличенные, что война против «мусульманского» Ирака может вызвать волнения в среднеазиатских республиках СССР. И, конечно, снова всплыли на поверхность глубоко укоренившиеся среди наших военных и пропагандистов антиамериканские инстинкты: «американцев поддерживать нельзя».

Примаков, на протяжении всех месяцев внутриполитического кризиса проявлявший полную лояльность Горбачеву, имел теперь больше возможностей убедить его в необходимости занять позицию посредника, миротворца и если получится – продемонстрировать свое влияние. Его аргументы казались все более убедительными.

К тому же Евгений Максимович проявил незаурядное личное мужество, отправившись в Багдад, который каждый день утюжили американские бомбардировщики и крылатые ракеты. Иракский диктатор осознал, что придется уходить, но ему очень не хотелось, чтобы это выглядело как «безоговорочная капитуляция». В последний момент, когда у американцев было все готово к наземной операции, Примаков уговорил его послать в Москву Тарика Азиза.
**

Читая записи бесед Горбачева с Азизом, я поражался его хватке: шаг за шагом он выжимал из иракского министра согласие почти на все условия, поставленные американцами. Все попытки Азиза приделать к выводу войск какие-либо «бантики», чтобы спасти лицо, оказывались тщетными. Одновременно Горбачев поддерживал контакт с Бушем, сообщая ему, что Азиз сдает позиции одну за другой.
Но Буш решал свое уравнение. Ему нужна была не просто победа, а его победа. На горизонте маячили президентские выборы. Достижение результата руками Горбачева, без применения сухопутных войск, его не устраивало. У политики свои законы.

Но по тем же законам политики Горбачев не мог отказаться от попыток решить дело миром. 22 и 23 февраля он дважды говорил по телефону с Бушем. Между этими двумя разговорами Саддам Хусейн сообщил через Азиза о своем согласии на безоговорочный вывод войск в соответствии с резолюцией ООН и о принятии всех других требований США. Саддам, сказал Горбачев Бушу, выбросил белый флаг.
Буш отвечал сдержанно и вежливо, но было ясно, что у него свои планы, которые не изменятся. Его аргументы были не очень убедительными: Саддам поджигает нефтяные скважины, пытается втянуть нас в переговоры, чтобы «добиться отхода от мандата ООН», он не начал вывод войск к полудню, «в его заявлении по-прежнему содержатся условия»… В сухом остатке:

- Я не вижу, чтобы мы могли проявить какую-то гибкость в отношении наших дальнейших действий. Вы пытались, я пытался, Бейкер и Бессмертных пытались…

Примакова, который присутствовал при этом телефонном разговоре, Буш не упомянул. Дальше цитирую по записи:

- Наверное, между нами есть одно разночтение: вы считаете, что Ирак согласился на безусловный уход из Кувейта, а я и другие считаем, что это не так. Давайте не допустим, чтобы СССР и США что-то разделяло. У нас с вами много дел, которыми надо будет заниматься после войны. А эта вспышка, уверяю вас, скоро останется позади.

И финал:

- У коалиции нет никакого желания затягивать дело. Я не думаю, что мы сможем отложить действия.

Положив трубку, Горбачев сказал:

- Они решили.

Начинался заключительный этап кризиса. Казалось, что все усилия Горбачева пошли прахом.
**
«Сухопутная война» в Заливе оказалась скоротечной, да и не было как таковой войны. Подтвердился прогноз, который мы с Сергеем Тарасенко высказали Бейкеру три месяца назад по дороге из Хьюстона в Вашингтон: иракцы дружно побежали восвояси.

Но намерения американцев были не ясны. Дипломаты и разведка за два дня успели понаписать много разных прогнозов и доложить их в Москву. Не помню, чтобы хотя бы один из них предсказывал то, что реально произошло. В этих прогнозах и разговорах в мидовских кабинетах наиболее популярными были два сценария: стремительный марш на Багдад или перемалывание противника вплоть до свержения Саддама своими.

Иракцы заявили, что выполнят все резолюции и требования Совета Безопасности. Наши дипломаты в ООН получили инструкции добиваться скорейшего прекращения военных действий. В очень откровенной телеграмме из Нью-Йорка Ю.М. Воронцов высказывал сомнения по этому поводу. Падение Багдада, писал он, будет аналогично падению Берлина в конце второй мировой войны. Агрессор, военный преступник будет добит в своем логове. Не в наших интересах создавать впечатление, что мы этому препятствуем.

Но через день или два посол Мэтлок передал Бессмертных документ, в котором перечислялись американские «условия прекращения огня». Условия жесткие, но по большей части уже практически выполненные или выполнимые. Когда он ушел, Бессмертных сказал мне:

- Они решили не брать Багдад.

Бушу сильно досталось от политических противников за это решение. Надо было идти до конца, говорили они. Американские коллеги говорили мне, что помимо всего прочего Буш понимал, что это было бы болезненным ударом по Горбачеву. Теперь же Горбачев мог сказать, что его усилия оказались не напрасны.

И действительно: хотя военных действий избежать не удалось, США удержались в рамках резолюции ООН, в рамках международного права. Горбачев мог записать это себе в актив.

Но, вероятно, за решением Буша стояли еще и стратегические соображения. Перспектива увязнуть в Ираке на долгие годы, относительное усиление Ирана, хаос и непредсказуемость в регионе – все это все это совсем не улыбалось осторожному президенту. Через двенадцать лет Буш-младший «переиграл» это решение. Но, я думаю, прав был отец, а не сын.
**
Когда в середине мая в Москву приехал Бейкер, он захотел встретиться с Шеварднадзе. Что-то вроде прощания. Говорили о разном, в том числе и о только что закончившейся эпопее в Заливе.

- Я понимаю, почему вы решили остановиться, - сказал госсекретарю Шеварднадзе. – Это благоразумное решение. Любое другое надолго втянуло бы всех нас в большие неприятности.