September 25th, 2019

Перестройка

За что любили и ненавидели Раису Горбачеву.

МОСКВА, 20 сен — РИА Новости, Галия Ибрагимова.

Двадцать лет назад из жизни ушла Раиса Горбачева. Активная и яркая, для многих она стала лицом перестройки — политики реформирования советской системы, затеянной ее мужем. Были и те, кто Раису Максимовну недолюбливал и критиковал за непривычно элегантные наряды и чрезмерное влияние на супруга. Так или иначе, об этой женщине говорили все. Но оценили ее умение быть первой леди только после смерти.
"Сдаваться нельзя"
Диагноз "лейкоз" Раисе Горбачевой поставили летом 1999 года. Врачи понимали, что шансы на выздоровление минимальны. Но родные не теряли надежды и повезли ее на лечение в Германию.

Несколько месяцев за жизнь Раисы Максимовны боролись лучшие немецкие онкологи. После недолгого улучшения она впала в кому и больше не приходила в сознание.

Михаил Горбачев в те дни был рядом с супругой. За сорок шесть лет совместной жизни он ни разу ее не обманывал. Но сказать правду о болезни и лишить надежды на выздоровление просто не смог.

— Моя жизнь кончилась? — спрашивала Раиса Максимовна.
— У тебя тяжелая болезнь крови.
— Рак? — настаивала она.
— Я не знаю. Но сдаваться нельзя. Мы это одолеем, — с натянутым оптимизмом говорил Горбачев.

Однажды Михаил Сергеевич принес в больничную палату газету. На первой полосе была статья под названием "Леди достоинства", посвященная Раисе Максимовне. Но, увидев ее, бывшая первая леди СССР вдруг заплакала: "Выходит, надо умереть, чтобы меня наконец поняли…"
Советский эталон
За новостями о здоровье Горбачевой следили все. Непохожая на типичную жену члена ЦК, она была одним из лиц перестройки — главного политического детища супруга.

Молодая, хорошо образованная, всегда модно одетая Раиса Максимовна, в какую бы страну ни отправлялась, везде производила фурор. На Западе в ней видели эталон эмансипации и эрудиции советской женщины.

На родине отношение было сложным. Критиковали Горбачеву не только за наряды, но и за то, что она, как многим казалось, вмешивается в политику и вместо мужа принимает решения. Михаил Сергеевич никогда не скрывал доверительных отношений с супругой, чем создавал повод для сплетен.

"Какие серьезные вопросы вы обсуждаете с Раисой Максимовной?" — спросил однажды Горбачева американский журналист.

И глава СССР не задумываясь ответил: "Все".
Диетическая свадьба
С будущей супругой Горбачев познакомился в 1951 году в студенческом клубе МГУ. "Дисциплинированная" и "правильная" девушка, как позже вспоминал Михаил Сергеевич, училась на самом престижном факультете — философском. Он — на юридическом.

"Она не была писаной красавицей, но была очень милой, симпатичной: живое лицо, глаза, стройная, изящная фигура и завораживающий голос", — вспоминал Горбачев.

Раиса вначале отвергала ухаживания. Незадолго до знакомства она рассталась с женихом. Не понравилась родителям — видным партийным чиновникам. Они заявили, что девушка из простой, рабочей семьи им не подходит.
Но Горбачев не отступал и через два года ухаживаний добился руки и сердца возлюбленной. Чтобы заработать денег на свадьбу, студент-юрист во время каникул устроился на родном Ставрополье механизатором — убирал урожай.
Свадьбу сыграли в диетической столовой студенческого общежития. "Из угощений на столе были винегрет, селедка, отварной картофель и водка "Столичная". Было кое-что мясное, какие-то котлеты", — вспоминали позже супруги.
Раиса на год раньше мужа окончила вуз и поступила в аспирантуру. Но когда Михаила Сергеевича по распределению отправили в Ставропольский край, поехала за ним.

Уже там столкнулась с каким-то раздражением окружающих. Девушку долгое время не брали на работу. Если ей удавалось трудоустроиться, вскоре попадала под сокращение. Рационального объяснения этому не было. Но Раиса Максимовна понимала, что эрудированная женщина у многих вызывает неприязнь. И всю жизнь страдала от этого.
"Кремлевские матроны"
Осенью 1978 года Михаила Сергеевича избрали секретарем ЦК КПСС. Чета Горбачевых засобиралась в Москву. Раиса Максимовна нервничала. Кандидат философских наук, она преподавала в Ставропольском медицинском институте, занялась социологией. Переезд в столицу означал, что придется все начинать с начала.
Муж успокаивал: "Все будет лучше, чем наши первые десять лет на Ставрополье".

В Москве Горбачев целыми сутками пропадал на работе. Раиса Максимовна не хотела сидеть дома: посещала научные конференции, учила английский. Но круг общения состоял в основном из жен членов Политбюро, и ей быстро это наскучило.

"Кремлевские клуши" и "матроны" ее не переносили. Им хотелось поставить Горбачеву на место", — писал в книге "Горбачев" его пресс-секретарь и помощник Андрей Грачев.

Оказавшись однажды на приеме в Кремле, элегантная Раиса Максимовна заняла в зале свободное место. Но на нее тут же набросились завсегдатаи официальных торжеств.

“Ваше место вот там. В конце", — отчеканила ее соседка и указала пальцем, куда следует сесть в соответствии с рангом мужа.

Горбачеву поражала отчужденность советской номенклатуры. "Тебя видели, но не замечали. Даже взаимное приветствие было необязательным. Удивление — если ты обращаешься к кому-то по имени-отчеству", — признавалась она в книге "Я надеюсь".
"Тетя Рая, помогите"
За назначением Михаила Сергеевича в марте 1985 года генсеком последовала череда командировок. Раиса Максимовна отправилась с мужем даже в Чернобыль. Масштабы трагедии ее потрясли. Потом она много ездила по стране, посещала больницы, общалась с пострадавшими из-за той аварии.

Помогала и пострадавшим от землетрясения в Армении в 1988 году.

"Никогда не забуду руины на месте человеческого жилья. Была в больницах. Мальчик, у которого были передавлены ноги (школа рухнула прямо во время урока), закричал: "Тетя Рая, я больше никогда не пойду в школу". Что могла я сказать ему? Попросила крепиться. Пообещала отстроить новую школу".

Раиса Максимовна вплотную занялась благотворительностью, заботилась о больных детях.
"Гордость за страну"
Но, как она ни старалась, люди все равно ее недолюбливали. Ходили сплетни, что наряды она скупает за границей, а на украшения тратит деньги из государственного бюджета.

"Я не шила ни у Зайцева, ни у Ив Сен-Лорана, как пишут про меня. Одевала меня портниха из ателье на Кузнецком Мосту. Никаких спецателье у меня не было", — объясняла Горбачева, но ей не верили.

Глава службы протокола Кремля в 1990-е годы Владимир Шевченко, работавший с Михаилом Горбачевым, в беседе с РИА Новости подтвердил, что у супруги генсека не было ни дач, ни драгоценностей, которые ей приписывали.
"Какие бриллианты, какие наряды от Диора? У Горбачевой была чешская бижутерия. Мы подобрали в городе Яблонец несколько гарнитуров под бриллианты. Я удивляюсь, какую чушь про нее до сих пор пишут!" — возмущается Шевченко.

Однако были и те, кто восхищался первой леди, писал ей письма.

"Когда Горбачев стал совершать поездки и вы с ним ездили, меня это раздражало, — признавалась в письме некая Лариса Гуцал. — Потом поняла, что для вас это тоже труд. Когда видела вас на экране, испытывала гордость за страну". Но таких писем было немного.
"Мне нравится Горбачев"
В 1984 году Раиса Максимовна впервые сопровождала мужа в зарубежной командировке. Это был визит в Лондон по приглашению премьер-министра Маргарет Тэтчер. Пока Горбачев вел переговоры на высшем уровне, его супруга налаживала культурные связи.

Как-то после обеда в резиденции премьер-министра Раиса Максимовна увидела на книжной полке портрет шотландского философа Дэвида Юма. О нем она знала даже больше, чем присутствовавшие британцы.

"Эрудированный человек, с ученой степенью по философии", — охарактеризовала Горбачеву Тэтчер.
Именно после этого визита "железная леди" Великобритании произнесла свою знаменитую фразу: "Мне нравится Горбачев. С ним можно иметь дело".
"Порвались колготки"
К любой зарубежной командировке Раиса Максимовна тщательно готовилась.

"Как супруга первого лица, она присутствовала на многих приемах, где обсуждались серьезные дела. В политику не вмешивалась, но могла поддержать любой разговор. Она везде старалась создать для мужа комфортную психологическую атмосферу", — вспоминает в разговоре с РИА Новости переводчик, дипломат, сотрудник "Горбачев-Фонда" Павел Палажченко.

Горбачева никогда не опаздывала. Но во время визита в Румынию закопошилась, а супруга Чаушеску Елена прибыла на встречу чуть раньше. "Вдруг прибежал ее помощник и начал умолять не убивать его, — рассказывает Шевченко. — Он объяснил: если Раиса Максимовна не выйдет, его расстреляют. Я шепнул ей: "Скажите, что у вас порвались колготки". Она так и сделала. Чаушеску засмеялась, напряжение спало".

Главы государств и их жены, с которыми встречалась чета Горбачевых, не раз говорили, что без Раисы Максимовны перестройка и международная разрядка были бы неполными. При этом для Михаила Сергеевича она всегда была просто "любимой женой".

"Мы были друзьями. Во всем поддерживали друг друга, заботились друг о друге… Но только когда Раиса оказалась на грани жизни и смерти, люди вдруг увидели, что, оказывается, мы любим друг друга", — написал Горбачев в книге "Наедине с собой".

РИА Новости, 20.09.2019

https://ria.ru/20190920/1558866443.html



Перестройка

Павел Палажченко о Р.М. Горбачевой

Павел Палажченко (Россия)
Журналист, специалист по международным отношениям. С 1980г. работал в МИД СССР, с начала 1991г. – в аппарате Президента СССР. С 1992 года – сотрудник « Горбачев-Фонда», руководитель Службы международных связей и контактов с прессой.

…Как и подавляющее большинство людей, впервые я увидел Раису Максимовну по телевизору. Было это в 1985 году, уже не помню, в каком месяце. Запомнился внимательный взгляд, очевидное умение «выглядеть», и больше всего – какое-то взаимное притяжение между нею и Михаилом Сергеевичем. Потом, когда я узнал их ближе, это первое впечатление подтвердилось.

В годы, когда я постепенно шел к тому, чтобы стать первым переводчиком советского руководителя, мое общение с Раисой Максимовной происходило в основном на встречах с руководителями других стран и во время официальных визитов, «саммитов».

Саммиты – интересное явление. Международные отношения, конечно, не сводятся к ним, но без них нельзя. И они сложились в какое-то причудливое сочетание действительно большой политики, человеческих отношений и протокольных обязанностей, порой сильно напоминающих условности японского театра «Кабуки». Кто был там, знает: это непростое бремя, и значительную его часть несут супруги первых лиц.

Раиса Максимовна относилась к этим обязанностям с необычайной скрупулезностью. Не знаю, в какой мере она рассматривала их как обузу, в какой – как необходимую и почетную функцию, но мне и тогда казалось, и сейчас я уверен: для нее это было прежде всего возможностью помочь Михаилу Сергеевичу. В этом она видела свою ответственность, свою работу.

И она работала. Готовилась к каждому визиту, старалась не просто представлять себе программу, а как бы освоить ее заранее. Дотошно расспрашивала помощников, сотрудников посольств и протокольщиков. Я иногда при этом присутствовал. Ответы, порой туманные, с разными «вроде бы», «по обстановке», «надо выяснить», не всегда ее удовлетворяли. Человек предельно конкретный, она хотела точности во всем, и это не всем нравилось. От таких людей шли упреки в ее адрес, на мой взгляд,
несправедливые, а иногда и не только упреки. Со временем это стали активно использовать в политической борьбе против Горбачева. Не хочется вспоминать о сплетнях и вранье со стороны людей, про которых только и можно сказать русской поговоркой: ни стыда, ни совести.

В 1989, 1990 годах, когда в обществе нарастало напряжение и Михаилу Сергеевичу становилось все труднее отбивать атаки консерваторов, радикалов, националистов, я видел, как тяжело переживает все это Раиса Максимовна, но о многом мог только догадываться. Общение с ней было ограничено строгими рамками – вплоть до того момента весной 1991 года, когда меня вызвал Виталий Семенович Гусенков и сообщил, что надо будет поработать с английским переводом книги Раисы Максимовны «Я надеюсь». Перевод готов, но ее личная просьба: все прочитать и сверить, если нужно – любой вопрос можно уточнить с ней. Опять-таки, если нужно – съездить в Лондон, чтобы «проработать» редакцию с переводчиком.

Я, честно говоря, сначала подумал – а нужно ли? Ведь не даст известное английское издательство такую книгу на перевод абы кому. Посмотрю, конечно, и успокою автора. Но вскоре я убедился, что интуиция – а это свойство Раисе Максимовне было присуще в необыкновенной степени – ее не подвела.

Переводчиком книги был известный журналист, человек, как говорится, владеющий пером. К тому же, как я увидел потом в общении с ним, эрудированный и не лишенный «староанглийского» обаяния. Но русский язык был у него далеко не первым иностранным языком, а в наших реалиях он был определенно не силен. Может быть, сказались сжатые сроки или возраст переводчика – в общем, первый вариант пестрел ошибками, в том числе, как говорят, переводами «с точностью до наоборот».

Я тогда уже работал в Аппарате Президента, но он еще не переехал полностью в Кремль, и свою довольно кропотливую работу я делал в здании ЦК КПСС, в бурные дни апреля, когда на пленуме и
совещаниях ЦК на Горбачева набрасывались номенклатурные «волкодавы». Отзвуки происходящего до меня, конечно, доходили, но в тот момент надо было сосредоточиться на порученном мне деле. Помимо всего прочего, я знал, как не любит Раиса Максимовна любую приблизительность в делах, требующих точности. И я корпел над текстом, правил, готовил вопросы к автору.

Кстати, сама книга мне понравилась. В ней была искренность, стремление достучаться до читателя рассказом о реальных событиях жизни, откровенным разговором о надеждах и тревогах. Правда, было ощущение, которое потом английский переводчик выразил короткой фразой: «Слишком много Пряхина». Мне тоже показалось, что интервьюеру лучше быть менее заметным. Но это – из тех вещей, о которых можно спорить. Раисе Максимовне я об этом не говорил. А я встречался с ней по поводу книги несколько раз: кое-что действительно надо было выяснить или уточнить, к тому же работа над переводом позволяет иногда увидеть шероховатости, о которых не грех сказать автору. Интересно, что, обладая лишь минимальными познаниями в английском, Раиса Максимовна порой удивляла меня чисто интуитивными суждениями по поводу того или иного слова, которые оказывались полезными в моей работе.

Не помню, перед поездкой в Лондон для разговора с переводчиком или уже после этой поездки, я встретился с Раисой Максимовной, чтобы проверить несколько мест в тексте. Когда закончили, она стала рассказывать о поездке накануне в райком партии – чтобы заплатить взносы.

- Знаете, Павел Русланович, - вздохнув, сказала она, - иду я по коридору и просто ощущаю какое-то напряжение в воздухе. А в кабинете у секретаря взглянула ему в глаза и увидела ненависть.

Что я мог сказать в ответ? Раиса Максимовна справилась с собой, продолжала:

- Я, конечно, понимаю, кого они ненавидят. Не обо мне речь, а о Михаиле Сергеевиче. Они не хотели перемен, а сейчас озлоблены, испуганы.

А через несколько недель – путч, издевательская ложь о «плохом состоянии здоровья» Горбачева, изоляция в Форосе, новые волны клеветы после возвращения в Москву, распад Союза. Все это хорошо известно, но вспоминать до сих пор тяжело.

C уходом Горбачева с поста президента начиналась какая-то новая полоса, совершенно неведомая. И что бы она ни таила в себе, надо было пройти ее с достоинством. Мне кажется, Раиса Максимовна видела именно в этом своего рода «сверхзадачу».

Работая в Горбачев-Фонде и бывая вместе с Михаилом Сергеевичем в зарубежных поездках, я общался с ним и с Раисой Максимовной гораздо больше, чем в годы официальной работы, и узнал их лучше, чем тогда. Дороги оказались дальними – от Европы до Америки и Африки, от Аргентины до Австралии, от Канады до Японии. Раиса Максимовна была рядом с мужем, где бы он ни оказывался – как президент Советского Союза, президент-основатель Международного Зеленого Креста, просто как человек, которого хотят увидеть и услышать, без преувеличения, миллионы людей.

Вспоминаются многие эпизоды – забавные и грустные, торжественные церемонии и доверительные разговоры. Раиса Максимовна не очень любила возвращаться в прошлое, скорее ее интересовало то, что происходит сегодня, страны, люди, обычаи, культура. Многое она записывала в блокноты, маленькие тетрадки, исписывала их своим четким, разборчивым подчерком – чтобы можно было потом прочитать, вспомнить.

Вот несколько отрывочных воспоминаний из того многого, что случалось в наших поездках.

Однажды, когда мы были в Буэнос-Айресе, выдался свободный вечер, и мы решили посетить знаменитый танго-клуб «Каньо каторсе». Я, впервые побывавший в этом клубе чуть ли не двадцать лет назад, уверял Раису Максимовну: «Не пожалеете!» И вот мы в зале. Сначала был обед с великолепным аргентинским мясом и хорошим вином, а потом главное – выступление танцоров. Раиса Максимовна буквально впивалась глазами в их точные, выверенные до сантиметра движения, скульптурные позы, следила за сюжетом танцев, каждый из которых содержал в себе небольшую драму. Если ей что-то нравилось, она умела восхищаться.

Разговор о танго продолжился на следующий день, и я рассказал ей о диске, где мелодии танго исполняет выдающийся классический пианист Даниэль Баренбойм (он родом из Буэнос-Айреса). Вернувшись в Москву, я дал этот диск Раисе Максимовне, и буквально на следующий день она позвонила мне, восторженно отзываясь об услышанном: как тонко сочетается классическая выучка и аргентинская страсть, ни одной неточной интонации и так далее…

- Ну так оставьте этот диск себе, - сказал я.

- А можно? – как-то даже робко спросила она, как будто речь шла о большом подарке. Надеюсь, она иногда ставила этот диск в проигрыватель и вспоминала далекую страну Аргентину.

Иногда – во время перелетов или в ожидании какого-нибудь очередного «мероприятия» – она заводила разговор о каком-нибудь английском слове или выражении, интересовалась моим «экспертным заключением». Ей не удалось систематически заняться языком, но любознательность время от времени подсказывала разные вопросы.

- А как все-таки правильно, - однажды спросила она, - tasty или delicious?

Вопрос, кстати говоря, не тривиальный. Оба слова означают «вкусный» и разница между ними не очевидна.

- И так и так правильно, - сказал я и в шутку добавил: - Мало им одного слова.

Раиса Максимовна к шуткам относилась серьезно:

- А что вы имеете в виду? Вот Барбара Буш всегда говорила delicious.

Тогда я перешел на серьезный регистр и стал объяснять, что в английском языке немало таких «дублетов», когда одно и то же понятие обозначается исконно-английским словом и французским заимствованием. Какое слово употребляется – дело привычки и … вкуса.

И здесь сменила регистр Раиса:

- Знаете, когда мы росли, то редко бывало вкусно. Иногда бывало сытно. И это уже праздник.

Так она нередко говорила – как бы голосом, интонацией ставя точку.

В Америке нас однажды занесло в один южный штат, где буквально все пронизано строгими обычаями и религиозностью. Там до сих пор есть «сухие округа», в одном из которых мы оказались. «Сухие» – значит нельзя купить спиртное. Правда, заверили нас, в гостинице можно заказать бутылочку в номер – оберегают от греха своих, а гостям можно.

После долгой дороги наша компания решила расслабиться и так и сделала. Вот только несли эту бутылочку очень уж долго – то ли посылали за ней в соседний округ, то ли все у них делается по- южному неторопливо. В общем, сидим, ждем.

- Павел, расскажи Раисе Максимовне, какой первый вопрос мне задала «приглашающая сторона», пока ждали багаж, - говорит Михаил Сергеевич.

Вопрос был действительно неожиданный, я его повторил:

- Скажите, господин президент, когда вы вели переговоры с президентом Рейганом, когда рушилась берлинская стена, вы чувствовали присутствие Бога?

Пауза. Вроде и смеяться над таким вопросом неудобно, но как реагировать?

- Вот что ты скажешь, преподаватель научного атеизма? – сказал Михаил Сергеевич, обращаясь к Раисе Максимовне.

- А что ты сказал?

- Ну что я обычно говорю? Сказал, что я человек крещеный, религию уважаю, но сам неверующий, в церковь не хожу. Но что при мне был принят закон о свободе совести. Не знаю, надеюсь, не обидел.

- А я действительно читала курс научного атеизма, - сказала Раиса Максимовна. – Наверное, где-нибудь еще лежат конспекты.

- У меня тоже были конспекты, но боюсь, не сохранились, - сказал я, - а жаль. Читали нам этот курс хорошо. Я из него много узнал о религии.

- А я-то как много узнала, когда готовилась! – воскликнула Раиса Максимовна. – Очень уж мы были невежественные в этой области.

О настоящей вере она всегда говорила с уважением. Но о быстро уверовавших и стоящих со свечкой поближе к телекамерам отзывалась язвительно. И в этом, и во многом другом проявлялась ее органичность, убежденность в том, что человек всегда должен быть прежде всего самим собой.

Источник:
http://www.gorby.ru/activity/projects/shtrihi_k_portretu/page_4/




Перестройка

Юрий Рост о Р.М. Горбачевой: "Такая, как была".

Она была больна и была легкой, как девочка. Но это не имело значения, сколько бы она ни весила, это была его ноша. Он на руках в больнице переносил ее из палаты в палату, вовсе не оттого, что не доверял медсестрам и врачам. Он хотел, чтобы она чувствовала его руки, а сам он запомнил, какой объем воздуха и счастья она вытеснила в их жизни.

Ему было уже к семидесяти, но он по-прежнему был влюблен в Раису Титаренко, и никогда не скрывал этой любви. И она была достойна чувства и судьбы этого гарного в недавнем прошлом тракториста с честным университетским образованием, которому на роду было написано попытаться изменить страну и мир к лучшему, к доброму.

Раиса была русской провинциальной интеллигенткой. Ну так вся Россия, за вычетом пары городов, провинция. Значит, пишем просто: русской интеллигенткой. И другом Горбачеву. А еще она была его любимой женщиной. И в этом он оказался первым счастливцем среди всех наших лидеров.

Раиса Максимовна разделила с Михаилом Сергеевичем и небывалый мировой успех, и горестные минуты, и всегда была надежна и верна своей жизненной привязанности.

Я не занимаюсь конспирологией, но иногда мне кажется, что главным замыслом путчистов было разрушение Любви. Не получилось. Они разрушили только страну.

За двадцать лет, что Раисы Максимовны нет с нами, многое изменилось, люди стали другими, отношения… А она осталась такой же, как была.

Ведь правда, Михаил Сергеевич?

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/09/20/82047-takaya-kak-byla









Перестройка

Другая женская роль. Историк Элла Россман об образе «первой леди» СССР и реакции на него.

20 сентября исполнилось 20 лет с момента смерти Раисы Горбачевой, супруги последнего секретаря ЦК КПСС и первого и единственного президента СССР. Историк Элла Россман рассуждает об образе «первой леди» СССР и реакции на него.

Раису Горбачеву в прессе называли и продолжают называть единственной в СССР «первой леди». С избранием мужа Генеральным секретарем ЦК КПСС в апреле 1985 года Раиса Горбачева пошла против традиционной роли жены генсека, скрытой от глаз общественности, и сделала выбор в пользу публичности. Она сопровождала Горбачева в поездках по стране и за рубежом, занималась общественной деятельностью, давала интервью и вела активную светскую жизнь. После чернобыльской аварии Раиса Горбачева ездила к месту трагедии и занялась проблемой детской онкологии.

Кроме этого, она защитила диссертацию по философии и преподавала в университете. Казалось бы, фигура для подражания.

В реальности получилось не совсем так. Раиса Горбачева вызвала неоднозначную реакцию и со стороны советских граждан, и в окружении генсека. Вокруг Горбачевой витали самые разные сплетни, которые отравляли ее жизнь и после того, как Горбачев потерял власть, до самой ее смерти в 1999 году. Чем можно объяснить такое отношение? Мне кажется важным обсудить это сегодня.

Институт «Первой леди»
В особой неприязни к Раисе Горбачевой я вижу три основные причины. И первая из них — на поверхности: в Советском Союзе не существовало «общественного института» первых леди. Сам институт этот зародился в США, где и придумали сам термин First Lady — впервые, по данным словаря Американской истории, его употребили в 1877 году (по другой версии в 1848-м), но повсеместно использовали с начала ХХ века. Впоследствии так стали называть всех жен глав государств.

Жены американских президентов — идеальные примеры образа «первых леди». На протяжении почти 150 лет они задавали тренды в моде, участвовали в налаживании дипломатических отношений, поддерживали актуальные ценности и занимались благотворительностью. Существует множество практик, связанных с ролью первой леди: ей пишут письма, ее приглашают выступать по актуальным темам, в том числе по женской повестке. В СССР все эти функции выполняли другие люди. Например, на международные мероприятия, посвященные «женскому вопросу», приглашали общественниц, вроде представительниц «Комитета советских женщин».

Любой новый институт, любое нововведение, особенно если речь идет о пересечении сфер политики и гендерных норм, волнует общественность и вызывает реакцию. Новый тип публичности, который привносила Раиса Горбачева, не мог пройти незамеченным и не вызвать отторжение.

Равенство без равенства
Важная причина такого отношения к Раисе Горбачевой — пренебрежение к женщинам, которые выделяются своим интеллектом и активностью, особенно в политике. Как гендерный историк я знаю множество примеров такого пренебрежения во все времена и во всех странах мира. Было оно и в СССР. Несмотря на все заявления о равенстве полов и о невероятных возможностях, созданных для советских женщин, в советском обществе сохранялись гендерные стереотипы. Кроме того, гендерная повестка менялась со временем — так, исследователи выделяют отдельные периоды «консервативного поворота» в СССР, например, сталинизм или позднесоветское время. Отражением тех изменений, которые произошли с раннесоветскими дискуссиями о равенстве в СССР, можно считать праздник 8 Марта, который из дня равенства превратился в конце концов в праздник весны и красоты.

Самое главное, уделом женщин считалось прежде всего материнство, семья. Во многих сферах советские женщины встречались с многочисленными преградами на пути к карьерному росту. Речь тут не только про предубеждения, но и про двойную нагрузку, когда на них накладывали и обязанность работать, и заботу о доме и детях, и ожидания внешней привлекательности (все это требует времени и сил). Что до политики, то в высших эшелонах власти женщины присутствовали по минимуму. Из недавно переведенной книги исследовательницы Магали Делалой можно увидеть, что женщин во власти не ждали в СССР с самого начала.

Не ищите женщину
Наконец, я думаю, что на Раису Горбачеву выливалось все то напряжение, которое накопилось у граждан по отношению к партийным элитам в позднесоветское время. К людям, которые жили совсем не так, как рядовые советские люди: ели другую еду, читали другие книги, хорошо одевались и вообще имели доступ ко множеству благ. К 1980-м годам советским гражданам было ясно, что классовая структура их общества далека от провозглашенной ранее схемы «2+1»: рабочие, крестьянство и прослойка интеллигенции. Есть еще новые элиты, новая аристократия, которая на фоне скудного быта раздражала неимоверно.

И тут, как мне кажется, я прихожу к закономерности: заметные женщины внутри политической силы или социального класса часто становятся громоотводом для тех настроений, которые формируются у общества по отношению к этой силе или классу. Именно на них выливается накопленная злоба. Советских граждан бесил партийный аппарат, беспомощный, геронтократический, присвоивший народные богатства, но выражали они это в разговорах о нарядах Раисы Горбачевой, ее дачах и украшениях, о ее любви к роскоши. И, как следствие, эмоции вылились на голову заметной женщины, а не истинных виновников кризиса.

Мне кажется, похожий перенос я наблюдала недавно, когда в кандидаты МГД решила избираться проректор НИУ ВШЭ Валерия Касамара. Сразу надо сказать, что у меня к ней не было и нет никаких симпатий. Я считаю преступными те силы, которые стояли за ее кампанией, и думаю, что вся эта история с Думой негативно отразилась на жизни Вышки. Но справедливости ради, надо сказать, что Касамара не первой выдвинулась в Думу от университета (до этого депутатом пять лет был ректор Ярослав Кузьминов) и не единственная пошла от правящей власти под видом независимого кандидата (таких была целая команда). Наконец, она не первой в истории российских выборов использовала административный ресурс в продвижении своей кандидатуры. Однако именно фамилия Касамары стала нарицательной, именно ее семью и личную жизнь обсуждали во всех телеграм-каналах (используя открытый слатшейминг, это гендерно окрашенный способ испортить репутацию). Именно на нее выплеснулась вся та сумасшедшая агрессия, которая копилась у россиян не один год.

Примерно на этой же особенности отношения к женщинам в политике работает так называемый «стеклянный обрыв» (glass cliff). «Стеклянным обрывом» в английском языке называют тенденцию назначать женщин на управленческие должности в бизнесе или политике, когда компания или политическая сила находится в глубоком кризисе. Одна из причин — если в результате бизнес банкротится или дела в стране идут плохо, люди обвинят женщину, что позволит остальным оставаться в безопасности.

Валерия Касамара ни на секунду не похожа на Раису Горбачеву, это два принципиально разных героя из двух принципиально разных историй. Но в том, что происходило вокруг них, я вижу общий механизм — общий политический аффект. И его, на мой взгляд, важно отрефлексировать, чтобы сохранять рассудок в свете тех перемен, которые нас ждут.

Элла Россман
"Новая газета"

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/09/20/82045-edinstvennaya






Перестройка

Мария Алехина о Р.М. Горбачевой.

"Новая газета"
№ 107 от 25 сентября 2019

Перестройка не могла бы пойти от вождя, в семье которого не было равноправия.

К 20-летию смерти Раисы Максимовны Горбачевой.


Феминизм — женское движение за уравнение женщин в правах с мужчинами в рамках буржуазного строя.
Большая советская энциклопедия
— Эй ты, пей! — сказал Сталин своей жене Надежде Аллилуевой во время застолья. Кремль. 15-я годовщина революции.

— Я тебе не «эй», — сказала она, вышла из-за стола и спустя некоторое время выстрелила себе в сердце из немецкого пистолета «Вальтер». Надежде Аллилуевой было 32 года.

Жена Брежнева — Виктория ни на что не претендовала, не вмешивалась в политику и государственные дела. Она не любила публичность. «Ты — жена, домашняя хозяйка, мать семейства, в том весь круг твоих обязанностей», — говорил о том, кем должна быть и была супруга советского вождя, бывший охранник Брежнева.

Жена Андропова сошла с ума.

Была еще Нина Хрущева, знавшая 5 языков, но советские 60-е совсем не про бодипозитив, поэтому все, что обсуждают в социальных сетях сейчас — почему на встрече с Жаклин Кеннеди «Хрущева выглядит, как бабушка, которая только что вышла из кухни, где жарила котлеты, разве что засаленный фартук успела снять». А то, что вообще-то на ней был шелковый костюм, и она была старше Кеннеди в два раза, — не бралось в расчет. Никто не мог сказать о ней «леди», никто не мог вообще сказать «первая леди» ни о ком.

«Зарплаты в СССР были настолько низкими, что женщины не могли не работать, причем из-за превратно понятого принципа равенства полов, иногда выполняли тяжелейшую физическую работу. Любой европеец, которому довелось провести в Советском Союзе хоть несколько дней, с изумлением видел этих женщин в мешковатой одежде, с покрасневшими руками и рано постаревшими лицами, которые подметают улицы или работают на стройках. На их плечи ложится и забота о семье», — писала Сессиль Вессье в книге «За нашу и вашу свободу».

А потом началась перестройка — эпоха перемен. И про Раису Горбачеву впервые сказали именно так — Первая Леди.

Внучка раскулаченных крестьян — «врагов народа» (дед расстрелян, бабушка умерла от горя и голода во время коллективизации). Дочь железнодорожного инженера с Алтая, тайно крещеная, золотая медалистка, Раиса без экзаменов поступила на философский факультет МГУ, где и познакомилась с первым и последним президентом СССР — студентом юридического факультета Михаилом Горбачевым.

Они переехали в Ставрополь, там она 4 года не могла найти работу, вместе с Михаилом Сергеевичем они жили в коммунальной квартире на 8 человек. «В той жизни политические решения принимались исключительно мужской компанией — большей частью в бане, на охоте, в дружеском застолье.

Так что чем выше поднимался советский руководитель, тем меньшую роль в его жизни играла оттесненная от главных дел жена», — рассуждает писатель Леонид Млечин.

Когда Горбачев стал членом политбюро ЦК КПСС, ему было 49 лет, средний возраст остальных членов — около 70.


«В России в отношении жен руководителей страны существовала одна традиция — отсутствие права на гласное, официальное существование. Жены главы государства как понятия вообще не было. Поэтому мое появление рядом с Горбачевым и восприняли как революцию», — сказала Раиса Максимовна в одном из интервью.

Она сломала стереотип «непубличности» жены руководителя советского государства. Она вызывала раздражение и кремлевских жен, и простых домохозяек, люди сочиняли про нее злые частушки. Очереди за водкой и колбасой и одно­временно наряды, в которых появлялась Горбачева, провоцировали большинство людей на ярость, об этом говорили журналисты, жалуясь на звонки своих слушателей, которые требовали «не показывать ее так часто в эфире». «Кто она такая?», «Выскочка!», «Она затмевает его».


Когда Михаил Сергеевич в больнице прочел ей статью «Леди достоинство» незадолго до смерти — она заплакала и сказала: «Неужели я должна умереть, чтобы ко мне изменилось отношение?»

В то же самое время за рубежом ее личность вызывала восхищение. В 1987 году британский журнал Woman’s Own назвал Раису Максимовну «Женщиной года». В 88-м международный фонд «Вместе за мир» наградил ее премией «Женщины за мир», в 91-м Раиса Горбачева удостоилась премии «Леди года».

«Первая леди СССР, которая разговаривает без переводчика», — отмечали политики. Западные модельеры говорили: первый раз первая леди одета со вкусом. При ее поддержке в СССР были напечатаны первые журналы иностранной моды.

Именно она создала первый Российский фонд культуры, который только за 7 лет привлек более ста миллионов долларов в музеи Пушкина, Цветаевой, Рерихов. Она участвовала в работе правления фонда «Помощь детям Чернобыля». И уже после августовского путча, который и нанес непоправимый удар по ее здоровью, в 1997-м — создала «Клуб Раисы Макси­мовны», миссией которого стало повышение роли женщин в общественной жизни страны, обсуждение и выработка предложений по борьбе с детской беспризорностью, ростом насилия, с гендерным неравенством.

Я думаю, что перестройка не могла бы пойти от вождя, в семье которого нет главного условия перемен — любви и равноправия.

Сейчас Россия — единственная страна в Европе, в которой нет закона о домашнем насилии, а с экранов телевизоров всерьез говорят о том, что длина юбки девушки может спровоцировать ее изнасилование, где «бить — это учить уму разуму», где «сама виновата». Где первая леди спрятана от общества под угрозой разгрома любого СМИ, которе будет о ней писать. А потом ее и вовсе нет. Где в составе Федерации есть Чечня. Чечня, в которой по-прежнему практикуются убийства чести и обрезание клитора, в которой фактически запрещены правозащитные организации, а жена президента республики никогда не скажет о правах человека ни слова, кроме слов о правах Кадырова завести себе еще пару жен: «По религии наши мужчины, мусульмане, могут жениться еще три раза. Если он захочет, решится на это, то я согласна». Но даже в этом контексте женский активизм как частная инициатива становится политическим сопротивлением, за которым — наше будущее. Активистки и общественные деятели, несмотря на хэйт, угрозы жизни и постоянную травлю задают неудобные вопросы, создают фонды, поддерживая друг друга.

XX век всякий раз помещался в три слова.

Сначала — Православие, Самодержавие, Народность.

Потом долго — Маркс, Энгельс, Ленин.

И только в конце века — Демократия, Перестройка, Гласность.

Вопрос: а по каким трем словам будут вспоминать наше время?

Источник:
https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/09/20/82046-perestroyka-ne-mogla-by-poyti-ot-vozhdya-v-semie-kotorogo-ne-bylo-ravnopraviya

===================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

===================






Перестройка

Как было основано агентство «Интерфакс».

Ровно 30 лет назад - в сентябре 1989 года - подписчики получили первые выпуски новостей "Интерфакса".

Слово «факс» в названии объяснялось способом передачи новостей. Одно из первых независимых новостных агентств в стране было создано как совместное предприятие Московским радио Гостелерадио СССР и советско-франко-итальянским предприятием «Интерквадро». «Большие затруднения возникли, когда мы стали обдумывать способы распространения своей продукции, – рассказывал годы спустя Михаил Комиссар, основатель агентства, до сих пор находящийся во главе его. – Телетайпы были лишь в ТАССе, интернета еще не было. В результате долгих размышлений было решено отправлять клиентам информацию по факсам, которые только-только появились в мире. Их были в СССР считанные единицы. Поэтому мы придумали такую схему – поставлять клиентам факсы, брать за них аренду и тут же давать пакет нашей информации. Отсюда и название, которое я придумал, – «Интерфакс».

Тогда многие популярные СП были с приставкой «интер» – «Интерквадро», «Интермикро»… Мы стали всем клиентам предлагать такую услугу: 17 долларов в месяц за информацию и 1 доллар в день за аренду факса. Таким образом, «Интерфакс» стал первой компанией в СССР не только в области оказания информационных услуг, но и распространения факсов. Самый простенький факс стоил довольно дешево, окупался где-то за полгода».

«Интерфакс» возник через полгода после регистрации агентства «Постфактум» (15 июня 1988 года), и позиционировался иначе. «Журналисты Московского радио, вещавшего на заграницу, прекрасно представляли западные информационные критерии, поскольку постоянно руководствались ими в своей работе, — отмечает исследователь Елена Вартанова. – Именно эти критерии, резко отличавшиемя от принятых в советской журналистике, и были положены в основу информационной деятельности агентства. Первыми клиентами «Интерфакса» стали иностранные посольства, журналисты и западные предприниматели в Москве».

К появлению агентства имел непосредственное отношение идеолог ЦК КПСС Александр Яковлев. Комиссар об этом рассказывал так: «Пришел однажды к Александру Яковлеву, взял у него интервью и в конце беседы за чаем с сушками сказал: «Александр Николаевич, тут идея такая есть – объяснять иностранцам сущность нашей Перестройки. Не понимают они ничего. А мы бы писали, переводили, давали им – в общем, облегчали бы восприятие». Александр Николаевич, уже уткнувшись в свои бумаги и почти забыв о моем существовании, ответил: «Ну, неплохо». Я радостно пришел к зампреду Гостелерадио и заявил, что вот, Яковлев одобрил. Тот, потрясенный, позвонил Председателю. Но спросить-то у Яковлева, так это или не так, никто ведь не мог!.. В конце концов, на меня фактически махнули рукой – и проект стартовал».

Вскоре «Интерфакс» станет серьезным конкурентом государственному ТАСС и постоянно реформируемому агентству «Новости».

«Его «самиздатовская» репутация гарантировала клиентам новости, отличные от тех, что предлагались официальным агентством Советского Союза, — отмечает Вартанова. — Информацию «Интерфакса» оценили главным образом иностранные корреспонденты, которые хотели получать новости менее официозного характера, по-прежнему недоступные через каналы ТАССа». Кроме того, «Интерфакс» «стал первым, кто осознал важность, перспективность и, что оказалось самым главным сегодня, прибыльность деловой информации для сферы средств массовой информации».

Источник: http://gorbymedia.com/post/09-23-1989

=====================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=======================