June 23rd, 2018

Перестройка

Как при Горбачеве первый раз издали повесть Михаила Булгакова "Собачье сердце"

30 лет назад - в июньском (№ 6) номере литературного журнала "Знамя" за 1987 год - впервые на родине Михаила Булгакова была издана его повесть "Собачье сердце".

Произведение, написанное в первые годы существования советской власти, очень точно отражало настроения, которые царили в новом обществе. Настолько точно, что была запрещена для печати вплоть до освободительной Перестройки Горбачева.

В январе 1925 г. М. А. Булгаков по заказу журнала «Недра», где ранее были опубликованы его произведения «Дьяволиада» и «Роковые яйца», начал работу над новой повестью. Первоначально она называлась
«Собачье счастье. Чудовищная история», но вскоре писатель заменил название на «Собачье сердце». Произведение было закончено уже в марте того же года.

Его фабула перекликается с романом известного английского писателя-фантаста Герберта Уэллса «Остров доктора Моро», в котором описаны опыты одного профессора по превращению хирургическим путём людей в животных. Прототипом одного из главных героев повести М. А. Булгакова профессора Преображенского стал дядя писателя, известный в Москве врач Н. М. Покровский.

В марте 1925 году писатель впервые читал свою повесть на литературном собрании «Никитинских субботников». Один из слушателей тотчас же донёс в Главное политическое управление страны: «Такие вещи, прочитанные в самом блестящем литературном кружке, намного опаснее бесполезно-безвредных выступлений литераторов 101-го сорта на заседаниях Всероссийского Союза Поэтов. Вся вещь написана во враждебных, дышащих бесконечным презрением к Совстрою тонах и отрицает все его достижения. Есть верный, строгий и зоркий страж у Соввласти, это — Главлит, и если моё мнение не расходится с его, то эта книга света не увидит».

В то время подобные высказывания «компетентных» сотрудников не могли пройти бесследно. По просьбе главного редактора журнала «Недра» Н. С. Ангарского с рукописью повести ознакомился совет­ский партийный и государственный деятель Лев Каменев. Он и вынес рукописи окончательный вердикт: «Это острый памфлет на современность, печатать ни в коем случае нельзя».

И хотя у М. А. Булгакова уже был подписан договор с МХАТом о постановке повести на сцене, в связи с цензурным запретом он был расторгнут. А к самому писателю с санкции Центрального комитета партии 7 мая 1926 года пришли с обыском, в результате которого были изъяты не только два экземпляра машинописного варианта «Собачьего сердца», но и его личные дневники.

Только благодаря перестройке и гласности русскому читателю стали доступны многие ключевые произведения XX века. В том числе "Собачье сердце".

Источник: https://www.liveinternet.ru/users/komrik/post332830914

Лекция Мариэтты Чудаковой «„Собачье сердце“. Создание и долгий путь в печать»

https://lapadom.livejournal.com/1459038.html

============================================

Герои времени

Шариков

Автор и ведущий: Петр Вайль


Мариэтта Чудакова: Стоял. Видите ли, Симонов в начале 70-х не раз пробовал, как председатель комиссии по литнаследству Булгакова. Он хотел ее напечатать. Упоминать нельзя было. Я хотела бы всячески подчеркнуть, что повесть была неупоминаема в печати на протяжении всех этих лет.

Петр Вайль: Почему же Шариков оказался таким непечатным? Ведь пролетарские монстры Зощенко проходили практически во все времена? Наталья Иванова.

Наталья Иванова: Во-первых, конечно, памфлет слишком резкий. Тут я могу присоединиться к товарищу Каменеву, к его оценке. Второе - то, что пролетариат был изображен не просто гротескно, а вдвойне, втройне. В самом начале, когда идет монолог Шарикова, еще собаки, в самом начале, он с такой ненавистью говорит о пролетариате, что просто страшное дело. Вот, что думает Шарик: "Какая-то гадина, а еще пролетарий". Или "Дворники из всех пролетариев самая гнусная мразь". Или "Вот бы тяпнуть за пролетарскую ногу".

Петр Вайль: А уж как относится к победившему классу профессор Преображенский?

Профессор Преображенский: Да, я не люблю пролетариат.

Наталья Иванова: Постоянное упоминание пролетариев со жгуче отрицательной оценкой, а не просто их изображение.

Петр Вайль: Ну да, у Зощенко образы работают.

Наталья Иванова: А тут - прямая идеологическая декларация. А во-вторых, это же метафора всего нового общества. Недаром отец Сергий Булгаков, еще в 18 году, назвал нового человека "Гомо социализмикус". Из гомо социализмикус был попытка сделать гомо советикус. И вот эту попытку Булгаков в совершенно замечательной метафоре и изобразил. Вивисекция, при которой низшему прививались какие-то детали от высшего человеческого организма, и вот получалось такое страшное чудовище. Включая все: пошлый ЖКХ (нынешнюю коммунальную квартиру), дележку жилплощади, расстановку сил на рынке труда, идеологическое воздействие победившего пролетариата в виде союза с господином Швондером, и так далее.

Петр Вайль: Самиздатская судьба "Собачьего сердца" ведь тоже замечательна. На этот успех работал ведь еще и небольшой размер повести. Ее легко было перепечатать и распространить. Это не "Доктора Живаго" разносить огромными томами. Я помню, что это просто была валюта -дать почитать "Собачье сердце".

Паршивые человеческие сердца стояли на пути булгаковской книги. Мариэтта Чудакова была первой, кто хоть как-то сумел прорвать полный запрет. История почти детективная.

Мариэтта Чудакова: Я сделала первую попытку, и она удалась, хотя очень причудливо. Потому что она удалась без названия повести. Вы спросите, как это возможно, упомянуть не упоминая. Вот, возможно. Я обрабатывала в начале 70-х годов, будучи сотрудником Отдела рукописей Библиотеки Ленина, огромный архив Булгакова. И, наконец, нужно было написать научный обзор этого архива. Обычно пишется 2-3- листа. Не больше. Но здесь, так как не было биографии печатной, не было ничего, на что можно было сделать ссылку, надо было все сделать тут непосредственно. Я написала большую работу - 11 с половиной печатных листов. Практически монографию. Так вот там один из главнейших вопросов был для меня, написать о рукописи этой и указать ее шифры. Обзор архива - это специфический жанр. Там необходимо описать все основные рукописи данного архива. И если бы я не упомянула о существовании этой рукописи, значит, я на весь мир объявила всем литературоведам и читателям, что такой рукописи в архиве нет. Этого я не могла сделать. Так как нельзя было упомянуть, я решила прибегнуть к такому странному ходу. Описала "Дьяволиаду", описала "Роковые яйца", а дальше написала так: "Что касается той повести, которую пишет Булгаков в начале 25 года, повести, в которой действует профессор Филипп Филиппович, производящий на дому операции по омоложению, а затем ставящий рискованный эксперимент по пересадке гипофиза человека собаке, то многие звенья ее фабулы едва ли не целиком заимствованы из печати тех лет". Вот такой сложной, странной на сегодняшний читательский взгляд формулировкой, я вводила эту повесть. А так как на шла непосредственно после "Дьяволиады" и "Роковых яиц", то для всех было ясно. И описывала всю историю, как ее не удавалось напечатать.

Петр Вайль: Но что не удается напечатать, не было сказано. Слова "Собачье сердце" не упоминались?

Мариэтта Чудакова: Слов не было. Но я описывала повесть и не только дала шифры ее, но и шифр того заявления Булгакова, в котором он пишет в ГПУ просьбу вернуть ему рукопись "Собачьего сердца". Я указала, по крайней мере, шифр. И вот я попала в самое пекло нашей цензуры. В Китайгородский проезд к главному цензору по художественной литературе и театроведению. Человек был по-своему замечательный, что проявил потом. Хотя совершено был человек на своем месте. Все запрещал, что нужно было. Но потом он выступал, представьте, на суде над КПСС, среди противников и показывал, что такое она была. Что она была не партия, а управляла страной. И вот когда он дошел до верстки моего обзора, до этого места, он сказал: "Это придется, конечно, снимать целиком". "Хотелось бы, - сказала я твердо, - оставить хоть 2-3 строчки упоминания об этой повести". "Ну, вы, конечно, ее не называете, - говорит он раздумчиво, - но ведь говорить о повести и не называть ее - это самиздат". Почему-то он сказал такую странную фразу. И вдруг я слышу, как говорю (уже слышу свой голос, потому, что на размышления времени не было, это осенило меня): "Видите ли, Владимир Алексеевич, ведь повесть напечатана не была, а пока повесть не напечатана, в сущности, названия она не имеет. Любое ее авторское название - это только вариант. Мы можем упоминать его, а можем не упоминать". После этой абракадабры полной он говорит решительно: "Хорошо, оставим все". Никто не ожидал, что пройдут целых две страницы о "Собачьем сердце". Мало того, у нас с ним состоялся такой обмен репликами. Он сказал: "Ну, вы же понимаете, что это никогда не будет напечатано?". На что я такой пассаж себе позволила: "Ну что, Владимир Алексеевич, в нашей стране что значит "никогда"? Это в нашей стране не очень применимо". И я ему дала понять очень недвусмысленно, что мы с ним увидим эту повесть напечатанной. Что он и увидел в 1987 году в журнале "Знамя" спустя всего лишь 60 лет после ее написания, с моим послесловием.

http://archive.svoboda.org/programs/cicles/hero/03.asp













==========================================================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

==========================================================



Перестройка

Фильм Владимира Бортко "Собачье сердце" (1988)

Экранизация одноимённой повести Михаила Афанасьевича Булгакова.



...Россия, 20-е годы ХХ века, разруха. Профессор Преображенский осуществляет гениальную операцию по пересадке гипофиза человека обыкновенной дворняжке... И совершается чудо — пёс начинает принимать облик человека! Но опыт доказывает, что собаке лучше оставаться собакой...

Фильм Собачье сердце впервые был показан по Центральному Телевидению Советского Союза 19 ноября 1988 года. Повесть, по которой снята лента, была написана Михаилом Афанасьевичем Булгаковым в 1925 году, но так как выпустить книгу в Советском Союзе из-за ее ярко выраженной сатирической направленности, было невозможно, она с 30-х годов распространялась в самиздате.

Collapse )







Collapse )