July 30th, 2017

Израиль

Майами — американский Иерусалим. Еврейский рай.


Что меня, как еврея, больше всего поразило и приятно удивило в Майами, так это исключительно комфортные условия для местной еврейской общины.


Начать с того, что в каком бы районе я ни жил, «в шаговой доступности» от меня неизменно обнаруживалась синагога.

Когда я первый раз зашел в ближайший супермаркет то был нимало удивлен, обнаружив там множество видов мацы с различными вкусами. Полки обычного магазина буквально ломились от изобилия товаров из Израиля и кошерных продуктов. Позднее я убедился, что кошерные отделы есть в каждом (!) крупном сетевом «универмаге». Вы видели когда-нибудь кошерные отделы например в «Перекрестке» или в «Пятерочке»? Вот и я нет. А для местных супермаркетов это повсеместная практика. Причем на Песах и Хануку кошерный ассортимент заметно увеличивается. Если вы хотите приобрести открытку к еврейскому религиозному празднику, разослать приглашение своим родственникам на бар или бат-мицву своего ребенка или пригласить знакомых на предстоящую хупу — то в тех же магазинах к вашим услугам большой выбор полиграфической продукции к предстоящим празднествам.

И это уже не говоря о множестве отдельных кошерных супермаркетах. Один из таких магазинов мне особенно запомнился своим многообещающим названием «Кosher land» («Кошерная земля»). Ассортимент вполне оправдывал название. Кроме того, в Майами вы без труда найдете кошерные кафе и рестораны.

Collapse )







Collapse )


Ещё мои фото еврейского Майами тут: https://public.fotki.com/Ed-Glezin/28534/2014-10---/ch25a/



Израиль

Александр Каллер. 15 лет в американском Иерусалиме

Недавно в нашей рубрике «Jewrnal» мы публиковали серию статей о еврейском Майами, но она была бы неполной без знакомства с главой русскоязычной еврейской общины этого солнечного города. Наш автор Эдуард Глезин встретился с раввином Александром Каллером – одним из тех, кто стоял у истоков создания хабадской общины в Майами и продолжает ее развитие и сегодня.

Расскажите пожалуйста о своей семье, родителях, предках

Родился в Москве в 1976 году. Папа тогда работал инженером. Он закончил институт Стали и сплавов (МИСиС). Сначала он работал в «почтовом ящике» (В советские времена так называли предприятия и конструкторские бюро, работающие на оборонную промышленность — авт.). Мама была младший научный сотрудник.

Папа не любил свою инженерную работу, это было не его. Он получил второе высшее образование, закончив заочно ВГИК по специальности «кинопроизводство» (факультет «Экономики и организации производства»), начал работать на киностудии им. Горького, заместителем, а потом директором съемочной группы. Я прекрасно помню киноэкспедиции, в которые папа иногда брал меня с собой. Он работал с Ростоцким, Лиозновой, Туманян. Мое детство прошло под знаком папиной карьеры в кино, в творческой атмосфере его кинокомпании.

Мама работала младшим научным сотрудником в химической индустрии. Когда в 90-е народ пошел в бизнес, мама возглавила туристическое агентство. Её фирма была одно время ведущим туроператором по Москве на Израиль. Я был любимым сыном своих родителей, всегда чувствовал их тепло.

Какие качества своего характера Вы переняли от папы и от мамы?


Папа научил меня целеустремленности и упертости, а мама — состраданию и умению принимать других такими, какие они есть.

Collapse )



Ещё мои фото еврейского Майами тут: https://public.fotki.com/Ed-Glezin/28534/2014-10---/ch25a/

Родина моя

Орлуша "Исход"

Мы отступали из России,
Свои оставив города.
Мы шли ночами, обессилев,
Нам вслед почти не голосили,
А мы прощенья не просили.
Мы шли Отсюда в Никуда.

Быть может, дело не по силе
Досталось при рожденьи нам?
Когда мы родились в России,
Нас прописали, допросили,
И нас при этом не спросили,
Здесь приковавши к именам.

Мы, пополняя русских списки
И получая паспорта,
Жуя молитвы и ириски,
Нас позволяя близким тискать,
Не ведали, что очень близко —
Черта. За нею — ни черта.

Черта, которую однажды
Перешагнул одной ногой –
И всё. И – нет к свободе жажды,
За ней – себя сто раз продашь ты,
За ней убьёт другого каждый
Лишь потому, что он – другой.

За той чертой нет места Богу,
Там – звук в ночи чужих сапог…
Не занести для шага ногу,
Не встать на скользкую дорогу
Мы все учились понемногу
У тех, кому язык дал Бог.

Нам врали все. Нам книги лгали,
Нам лгали песни и вожди,
А мы – на кухнях выпивали,
Мы книжки умные читали,
Шутили, не предполагали
Что ждёт нас в скором «впереди».

В бессилии, давясь слезами,
Мы научились не молчать.
Мы вскоре научились сами
Людей с раскрытыми глазами,
Тех, что смогли остаться нами,
От общей массы отличать.

Сразиться не хватило силы.
Что оставалось нам тогда?
Как три царя, ища Мессию,
Мы свет Звезды в душе носили,
Мы отступали из России,
Уже, похоже, навсегда.

Мучительны решений роды…
Звук маршей нас не провожал.
Без моисеевых Исходов
Мы уходили на свободу,
И философских пароходов
Нам в путь никто не снаряжал.

Взойдёт Звезда? Возможно, верю.
Но не скажу. И ты – молчи.
А чтоб не жить подобно зверю,
Мы за собой закрыли двери.
В фонтан – монетку по поверью,
Туда же – память и ключи.

2015