Юрий Рыжов: «Горбачев проявил волю и спас страну от Гражданской войны».
93 года назад - 28 октября 1930 года - родился ученый и политик Юрий Алексеевич Рыжов.
— Важнейшим событием Перестройки стало назначение в 1985 году Михаила Сергеевича Горбачева генсеком ЦК КПСС.
У него там, в верхушке партийной, были люди, которые по тем временам прогрессивно мыслили, то есть реально оценивали ситуацию и говорили: надо что-то делать, так дальше жить нельзя. Но были и другие, которые считали, что нужно традиционно стабилизировать существующую систему, и все когда-нибудь само наладится — цены на нефть, например, поднимутся…
На этом фоне Горбачев выбрал путь, который был им назван «перестройкой», что подразумевало демократизацию общества, появление свободной прессы взамен стандартному вранью и пропаганде.
Конечно, следующий важный шаг на этом пути, который очень быстро сделал Горбачев, — это выборы народных депутатов СССР и народных депутатов РСФСР.
Причем генсек внешне не был жестким, выглядел даже мягковатым, но проявил волю, которую вряд ли кто-то другой на его месте в то время и в такой стране, как наша, смог бы проявить. «Другой» дождался бы страшного обвала — вплоть до голода и гражданской войны… Надо понимать: все это Горбачев и предотвратил.
===============
Михаил Горбачев: Родным и близким Юрия Алексеевича Рыжова
Примите мои искренние соболезнования в связи с кончиной Юрия Алексеевича Рыжова. Он был яркой, незаурядной личностью, разносторонне одаренным человеком, оставившим глубокий след в памяти всех, кто его знал.
Меня связывала с Юрием Алексеевичем многолетняя дружба, и я переживаю его уход как личную утрату.
Юрий Алексеевич был крупным ученым, политиком, общественным деятелем. Его заслуги неоспоримы, признаны государством и обществом. Его вклад в науку, подготовку новых поколений российских ученых трудно переоценить.
Юрий Рыжов всегда оставался верен идеалам, которые вдохновляли нас в годы перестройки. Как политик и гражданин он отличался твердой приверженностью гуманистическим ценностям и высокой личной ответственностью. Когда для этого требовались мужество и бескомпромиссность, он проявлял эти качества в полной мере. В разное время, в любых условиях Юрий Рыжов боролся за то, чтобы Россия неуклонно шла по пути свободы и демократии.
Светлая память прекрасному, достойному, сильному человеку и гражданину.
Михаил Горбачев
31 июля 2017 года
http://www.gorby.ru/presscenter/news/show_29779/
=======================
Юрий Рыжов: Перестройка спасла страну от гражданской войны
https://www.novayagazeta.ru/…/63916-yuriy-ryzhov-perestroyk…
=========================
Академик Юрий Рыжов о 20-годовщине начала перестройки
https://www.svoboda.org/a/128031.html
=========================
— А в чем заключалось проявление воли?
— В том, что он принял решение провести более или менее свободные выборы. Если вы помните эту избирательную кампанию…
— Помню.
— Я в ней сам участвовал по настоянию своих коллег, они сказали: «Иди выбирайся, получишь депутатский флажок на лацкан, будешь открывать любую дверь ногой и помогать институту». Я тогда был ректором МАИ…
— Вы говорили о воле Горбачева, о его реформаторском окружении. Насколько реформаторы во главе с Михаилом Сергеевичем учитывали 30 лет назад особенности народного характера — консерватизм, нежелание перемен, генетический страх перед любой властью, ненависть к богатым, всегда надежда на государство и никогда — на себя, тяжелые обстоятельства повседневной жизни… Вот это реформаторы учитывали?
— Думаю, нет…
Понимаете, хотя у меня крестьянское происхождение, но все-таки я уже был в научно-технической элите. Поэтому мне казалось, что вокруг люди, которые понимают, что так жить нельзя, но не знают, как сделать, чтобы жить иначе.
— Я повторю вопрос: учитывали ли реформаторы особенности народного характера?
— Едва ли. Во всяком случае, мне это неизвестно.
— На кого в таком случае опирались, на кого рассчитывали люди, которые решили перевернуть страну?
— На кого опирались? Ну, скажем, Александр Николаевич Яковлев был одним из немногих в окружении Горбачева, кто глубоко понимал всю ситуацию — социальную, политическую, экономическую, внешнеполитическую. Потому что он успел к этому времени побыть послом в Канаде, поработать директором научно-исследовательского института Академии наук. А тогда в институтах появилась поросль реформаторов, экономических в основном. Например, ученые ЦЭМИ (Центральный экономико-математический институт Академии наук) с избытком оптимизма полагали, что можно всю экономику просчитать на ЭВМ и управлять ею не с помощью чиновников, а с помощью думающей машины, которая скажет, что происходит, и выдаст рекомендацию, что надо делать.
— В конце 1991 года вы входили в состав Государственной комиссии по расследованию деятельности органов государственной безопасности во время путча. Кто состоял в этой комиссии? Какие документы удалось вам изучить? И что нового вы узнали о работе чекистов?
— Комиссия была создана после путча на паритетных началах Ельциным и Горбачевым. Но поскольку уже было ясно, что влияние Ельцина и его команды превышает возможности Горбачева, то во главе комиссии по настоянию Бориса Николаевича встал депутат от РСФСР Сергей Степашин. От Верховного Совета СССР кроме меня в состав комиссии вошел Сергей Станкевич. Нас был около дюжины человек.
Каждому на Лубянке отвели по отдельному кабинету. А в кабинете Крючкова на этом же этаже сидел Вадим Бакатин, назначенный председателем КГБ СССР.
Я не помню, чтобы мы просматривали какие-то особые документы. И, более того, я нерегулярно ходил на эту комиссию.
— Но это же было важнейшее дело!
— Нет. Потому что главных чекистов к тому времени арестовали, и нужно было подчищать гораздо более низкий уровень, что совсем неинтересно. Для меня гораздо важнее было приглашение на комиссию двух людей — Павла Грачева (главкома ВДВ) и генерала Александра Лебедя, с которым я познакомился поздно вечером 19 августа у Белого дома. Он, только что ставший заместителем Грачева, в дни путча командовал Тульской дивизией ВДВ. Они пришли на комиссию вместе.
Мы уже знали, что жарким днем 19 августа в Министерстве обороны на Знаменке некто в черном костюме и очках в золотой оправе призывал армейских генералов от имени политбюро ЦК КПСС срочно вмешаться и поддержать ГКЧП. Нам хотелось установить, кто же это. Грачев ничего интересного не рассказал. А Лебедь поведал, что его вызвали в Министерство обороны, в большом зале было много генералов, но вел заседание не министр обороны Язов, а его зам, генерал-полковник Владислав Ачалов, бывший главком ВДВ.
Александр Лебедь рассказывает: «Пришел я туда, полно генералов. Видимо, сидят часа три…» Я спрашиваю: «А как вы это определили?» — «По количеству пустых бутылок из-под боржоми», — отвечает Лебедь.
И вот из соседнего кабинета вызывают полковников и приказывают им разработать план «борьбы с демократами». Они уходят и через некоторое время приносят что-то на бумаге, типа плана, и показывают Ачалову. Видит этот план и Лебедь. И вот что он сказал по этому поводу нашей комиссии: «Если бы мне на дивизионных учениях какой-нибудь замкомандира дивизии принес такую халтуру, я бы погоны с него сорвал». Но Лебедь тогда уже догадался, что военные просто тянут время и морочат голову этому «в черном», не хотят втягивать армию. («Человеком в черном» был Олег Шенин (1937 — 2009), секретарь ЦК КПСС, член политбюро. Арестован в августе 1991 г. Прощен Ельциным в 1994 г. — В. Я.).
Этот рассказ Лебедя — самое яркое мое воспоминание о работе этой комиссии.
— На ваш взгляд, помог бы стране закон о люстрации? Например, по образцу и подобию чехословацкого закона 1991 года? В частности, он запрещал занимать государственные посты бывшим чинам госбезопасности, функционерам компартии от секретаря райкома и выше…
— Чехам закон о люстрации — да, помог. Сейчас практически то же самое делает Порошенко. В СССР этот закон не был бы принят. Вспомните, как пытались судить КПСС. Попытка провалилась.
— «Рожденный ползать летать не может» — это сказано о России? Что с перестройкой произошло? Почему мы не взлетели?
— Потому что надорвались. У Ельцина хватило политического инстинкта доверить Егору Гайдару и его команде принятие решений. Эти решения, я считаю, были эпохального характера. Конечно, сейчас всех клянут: Горбачев развалил, Ельцин разорил… При Горбачеве есть было нечего, при Ельцине было что есть, но не было денег. И возобладала бытовщина. Рядовой гражданин ополчился против того, что ему представлялось основной причиной его неудач и несчастий. Гайдаровцы не рвались к власти, они хотели сделать то, что сделать было необходимо. Они убедили Ельцина, которого всегда непросто было убедить, следовать их советам, их решениям. Главное, что они сделали, — спасли страну от гражданской войны, голода и разрухи. То есть от того, что сопровождает политические революции, как, например, в России в 17-м году.
Вадим Бакатин, Юрий Рыжов, Михаил Горбачев. Москва. 2002 год. Фото из личного архива Юрия Рыжова
Вадим Бакатин, Юрий Рыжов, Михаил Горбачев. Москва. 2002 год. Фото из личного архива Юрия Рыжова
— Вы говорили о храбрости Горбачева…
— О решительности.
— Хорошо, о решительности. Решительность — это саперные лопатки в Тбилиси, погромы в Баку, танки в Вильнюсе?..
— Да, в какой-то момент он начал отступать — это факт. Потому что, повторюсь, в его окружении были люди, которые настаивали на продолжении реформ, и были те, кто выступал за жесткое сталинское управление страной. Эти сталинисты давили на Горбачева. Потом они полностью вошли в ГКЧП. Полностью… Понимаете?
— Вы — один из авторов Концепции национальной безопасности СССР, трактуемой вами значительно шире, чем принято считать. Расскажите о ней.
— Дело было весной 1990 года, я сказал Горбачеву: «Михаил Сергеевич, надо разобраться с нашими военными расходами и с расходами на науку, образование и культуру. На что тратятся деньги и правильно ли тратятся? А чтобы ответить на этот вопрос, надо сначала разобраться с концепцией национальной безопасности». — «Хорошо, — говорит Горбачев. — Давай создадим временную комиссию Верховного Совета СССР, и ты будешь ее возглавлять».
Комиссия просуществовала недолго, успев провозгласить две парадигмы. Первая: безопасность — проблема комплексная, а не только военно-политическая, и не только с военно-политической точки зрения надо о ней заботиться. И вторая: безопасность — это сначала безопасность и права личности, потом общества, потом государства — и лишь в том случае, если оно обеспечивает две первые.
Для разработки концепции мы привлекли экспертов-консультантов.
Любопытный эпизод. Когда мы набирали в комиссию экспертов, ко мне пришел полковник МВД, довольно молодой, приятной наружности и сказал: «Я хотел бы предложить экспертные услуги как доктор юридических наук». И оставил свое резюме. Это был Валерий Зорькин, которого я до этого не знал, нынешний председатель КС. Тогда я ему отказал: юристов-экспертов у комиссии было достаточно, нужны были экологи, экономисты, специалисты по информатике…
… Так вот, на список экспертов очень плохо отреагировал председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов. Он сказал мне: надо утвердить список на заседании президиума Верховного Совета. Я отдал ему список и улетел на встречу Горбачева с Бушем-старшим в Вашингтон.
Из «Внуково-2» предназначенным для начальства самолетом Ту-154 с креслами-диванами мы вылетели пестрой компанией: журналисты Александр Бовин и Егор Яковлев, оперный певец Зураб Соткилава, пианист Михаил Плетнёв, режиссер Олег Ефремов, маршал Сергей Ахромеев.
Пропускаю содержание визита. Были интересные моменты, но абсолютно бессмысленные. Я, например, считал, что удастся подписать с компанией IBM контракт на поставку вычислительных машин для образования на $2 млрд. Я не знал, что в нашей казне и 2 долларов нет.
И еще: я удостоился крепкого рукопожатия Буша-старшего на приеме в российском посольстве. Как и положено по протоколу, гостей встречали «царственные» пары: Горбачев с супругой и Буш с супругой. Когда я подошел к ним, Михаил Сергеевич сказал Джорджу, что я занимаюсь разработкой концепции национальной безопасности. А переводчик услышал только слово «безопасность» («секьюрити»). Буш решил, что перед ним коллега и крепко стиснул мою ладонь. До президентства Буш одно время возглавлял ЦРУ.
По возвращении я встретился с Лукьяновым: «Утвердили список?» А он говорит: «Зачем?» — и показывает мне ксерокопию моей записки Горбачеву, на которой горбачевской рукой написано: «Считать, что комиссия Рыжова свою задачу выполнила. Вопросы национальной безопасности берет на себя президент». Примерно так. Ксерокопия записки с резолюцией где-то есть в моем «хаотичном» архиве.
В общем, комиссия почила в бозе. Уже потом мне Александр Николаевич Яковлев рассказал, что еще до визита Горбачева в США на него надавили Язов и Крючков, и Михаил Сергеевич отступил. Это было в 1990 году, спустя уже 5 лет после прихода Горбачева к власти.
А до этого на заседании ВС СССР у меня была полемика с Крючковым, который говорил, что — да, комиссия Рыжова занимается разработкой комплексной концепции нацбезопасности, но это не быстрое дело, а нам, чекистам, надо работать здесь и сейчас, поэтому надо принять его, Крючкова, временную гэбэшную концепцию. Я не согласился, и он отправился к Горбачеву…
— Скажите, а у сегодняшней России есть концепция национальной безопасности? Ну не считать же собирание «Русского мира» такой концепцией.
— Думаю, сегодня мы имеем дело только с ГБ — государственной безопасностью.
— Вы четырежды отказывались от предложения Ельцина возглавить правительство. У вас сегодня нет чувства досады? Может быть, вы могли повлиять на развитие страны?
— Нет, я всегда говорю, что совершил в жизни пять правильных поступков. Четыре из них — те, о которых вы говорите, а пятый — это мой отказ возглавить Академию наук РСФСР.
Значит, пять поступков правильных. Все остальное — одни ошибки.
«Новая газета» 21.04.2015
Спрашивал Виталий Ярошевский , Заместитель главного редактора, редактор отдела «Общество»
— Важнейшим событием Перестройки стало назначение в 1985 году Михаила Сергеевича Горбачева генсеком ЦК КПСС.
У него там, в верхушке партийной, были люди, которые по тем временам прогрессивно мыслили, то есть реально оценивали ситуацию и говорили: надо что-то делать, так дальше жить нельзя. Но были и другие, которые считали, что нужно традиционно стабилизировать существующую систему, и все когда-нибудь само наладится — цены на нефть, например, поднимутся…
На этом фоне Горбачев выбрал путь, который был им назван «перестройкой», что подразумевало демократизацию общества, появление свободной прессы взамен стандартному вранью и пропаганде.
Конечно, следующий важный шаг на этом пути, который очень быстро сделал Горбачев, — это выборы народных депутатов СССР и народных депутатов РСФСР.
Причем генсек внешне не был жестким, выглядел даже мягковатым, но проявил волю, которую вряд ли кто-то другой на его месте в то время и в такой стране, как наша, смог бы проявить. «Другой» дождался бы страшного обвала — вплоть до голода и гражданской войны… Надо понимать: все это Горбачев и предотвратил.
===============
Михаил Горбачев: Родным и близким Юрия Алексеевича Рыжова
Примите мои искренние соболезнования в связи с кончиной Юрия Алексеевича Рыжова. Он был яркой, незаурядной личностью, разносторонне одаренным человеком, оставившим глубокий след в памяти всех, кто его знал.
Меня связывала с Юрием Алексеевичем многолетняя дружба, и я переживаю его уход как личную утрату.
Юрий Алексеевич был крупным ученым, политиком, общественным деятелем. Его заслуги неоспоримы, признаны государством и обществом. Его вклад в науку, подготовку новых поколений российских ученых трудно переоценить.
Юрий Рыжов всегда оставался верен идеалам, которые вдохновляли нас в годы перестройки. Как политик и гражданин он отличался твердой приверженностью гуманистическим ценностям и высокой личной ответственностью. Когда для этого требовались мужество и бескомпромиссность, он проявлял эти качества в полной мере. В разное время, в любых условиях Юрий Рыжов боролся за то, чтобы Россия неуклонно шла по пути свободы и демократии.
Светлая память прекрасному, достойному, сильному человеку и гражданину.
Михаил Горбачев
31 июля 2017 года
http://www.gorby.ru/presscenter/news/show_29779/
=======================
Юрий Рыжов: Перестройка спасла страну от гражданской войны
https://www.novayagazeta.ru/…/63916-yuriy-ryzhov-perestroyk…
=========================
Академик Юрий Рыжов о 20-годовщине начала перестройки
https://www.svoboda.org/a/128031.html
=========================
— А в чем заключалось проявление воли?
— В том, что он принял решение провести более или менее свободные выборы. Если вы помните эту избирательную кампанию…
— Помню.
— Я в ней сам участвовал по настоянию своих коллег, они сказали: «Иди выбирайся, получишь депутатский флажок на лацкан, будешь открывать любую дверь ногой и помогать институту». Я тогда был ректором МАИ…
— Вы говорили о воле Горбачева, о его реформаторском окружении. Насколько реформаторы во главе с Михаилом Сергеевичем учитывали 30 лет назад особенности народного характера — консерватизм, нежелание перемен, генетический страх перед любой властью, ненависть к богатым, всегда надежда на государство и никогда — на себя, тяжелые обстоятельства повседневной жизни… Вот это реформаторы учитывали?
— Думаю, нет…
Понимаете, хотя у меня крестьянское происхождение, но все-таки я уже был в научно-технической элите. Поэтому мне казалось, что вокруг люди, которые понимают, что так жить нельзя, но не знают, как сделать, чтобы жить иначе.
— Я повторю вопрос: учитывали ли реформаторы особенности народного характера?
— Едва ли. Во всяком случае, мне это неизвестно.
— На кого в таком случае опирались, на кого рассчитывали люди, которые решили перевернуть страну?
— На кого опирались? Ну, скажем, Александр Николаевич Яковлев был одним из немногих в окружении Горбачева, кто глубоко понимал всю ситуацию — социальную, политическую, экономическую, внешнеполитическую. Потому что он успел к этому времени побыть послом в Канаде, поработать директором научно-исследовательского института Академии наук. А тогда в институтах появилась поросль реформаторов, экономических в основном. Например, ученые ЦЭМИ (Центральный экономико-математический институт Академии наук) с избытком оптимизма полагали, что можно всю экономику просчитать на ЭВМ и управлять ею не с помощью чиновников, а с помощью думающей машины, которая скажет, что происходит, и выдаст рекомендацию, что надо делать.
— В конце 1991 года вы входили в состав Государственной комиссии по расследованию деятельности органов государственной безопасности во время путча. Кто состоял в этой комиссии? Какие документы удалось вам изучить? И что нового вы узнали о работе чекистов?
— Комиссия была создана после путча на паритетных началах Ельциным и Горбачевым. Но поскольку уже было ясно, что влияние Ельцина и его команды превышает возможности Горбачева, то во главе комиссии по настоянию Бориса Николаевича встал депутат от РСФСР Сергей Степашин. От Верховного Совета СССР кроме меня в состав комиссии вошел Сергей Станкевич. Нас был около дюжины человек.
Каждому на Лубянке отвели по отдельному кабинету. А в кабинете Крючкова на этом же этаже сидел Вадим Бакатин, назначенный председателем КГБ СССР.
Я не помню, чтобы мы просматривали какие-то особые документы. И, более того, я нерегулярно ходил на эту комиссию.
— Но это же было важнейшее дело!
— Нет. Потому что главных чекистов к тому времени арестовали, и нужно было подчищать гораздо более низкий уровень, что совсем неинтересно. Для меня гораздо важнее было приглашение на комиссию двух людей — Павла Грачева (главкома ВДВ) и генерала Александра Лебедя, с которым я познакомился поздно вечером 19 августа у Белого дома. Он, только что ставший заместителем Грачева, в дни путча командовал Тульской дивизией ВДВ. Они пришли на комиссию вместе.
Мы уже знали, что жарким днем 19 августа в Министерстве обороны на Знаменке некто в черном костюме и очках в золотой оправе призывал армейских генералов от имени политбюро ЦК КПСС срочно вмешаться и поддержать ГКЧП. Нам хотелось установить, кто же это. Грачев ничего интересного не рассказал. А Лебедь поведал, что его вызвали в Министерство обороны, в большом зале было много генералов, но вел заседание не министр обороны Язов, а его зам, генерал-полковник Владислав Ачалов, бывший главком ВДВ.
Александр Лебедь рассказывает: «Пришел я туда, полно генералов. Видимо, сидят часа три…» Я спрашиваю: «А как вы это определили?» — «По количеству пустых бутылок из-под боржоми», — отвечает Лебедь.
И вот из соседнего кабинета вызывают полковников и приказывают им разработать план «борьбы с демократами». Они уходят и через некоторое время приносят что-то на бумаге, типа плана, и показывают Ачалову. Видит этот план и Лебедь. И вот что он сказал по этому поводу нашей комиссии: «Если бы мне на дивизионных учениях какой-нибудь замкомандира дивизии принес такую халтуру, я бы погоны с него сорвал». Но Лебедь тогда уже догадался, что военные просто тянут время и морочат голову этому «в черном», не хотят втягивать армию. («Человеком в черном» был Олег Шенин (1937 — 2009), секретарь ЦК КПСС, член политбюро. Арестован в августе 1991 г. Прощен Ельциным в 1994 г. — В. Я.).
Этот рассказ Лебедя — самое яркое мое воспоминание о работе этой комиссии.
— На ваш взгляд, помог бы стране закон о люстрации? Например, по образцу и подобию чехословацкого закона 1991 года? В частности, он запрещал занимать государственные посты бывшим чинам госбезопасности, функционерам компартии от секретаря райкома и выше…
— Чехам закон о люстрации — да, помог. Сейчас практически то же самое делает Порошенко. В СССР этот закон не был бы принят. Вспомните, как пытались судить КПСС. Попытка провалилась.
— «Рожденный ползать летать не может» — это сказано о России? Что с перестройкой произошло? Почему мы не взлетели?
— Потому что надорвались. У Ельцина хватило политического инстинкта доверить Егору Гайдару и его команде принятие решений. Эти решения, я считаю, были эпохального характера. Конечно, сейчас всех клянут: Горбачев развалил, Ельцин разорил… При Горбачеве есть было нечего, при Ельцине было что есть, но не было денег. И возобладала бытовщина. Рядовой гражданин ополчился против того, что ему представлялось основной причиной его неудач и несчастий. Гайдаровцы не рвались к власти, они хотели сделать то, что сделать было необходимо. Они убедили Ельцина, которого всегда непросто было убедить, следовать их советам, их решениям. Главное, что они сделали, — спасли страну от гражданской войны, голода и разрухи. То есть от того, что сопровождает политические революции, как, например, в России в 17-м году.
Вадим Бакатин, Юрий Рыжов, Михаил Горбачев. Москва. 2002 год. Фото из личного архива Юрия Рыжова
Вадим Бакатин, Юрий Рыжов, Михаил Горбачев. Москва. 2002 год. Фото из личного архива Юрия Рыжова
— Вы говорили о храбрости Горбачева…
— О решительности.
— Хорошо, о решительности. Решительность — это саперные лопатки в Тбилиси, погромы в Баку, танки в Вильнюсе?..
— Да, в какой-то момент он начал отступать — это факт. Потому что, повторюсь, в его окружении были люди, которые настаивали на продолжении реформ, и были те, кто выступал за жесткое сталинское управление страной. Эти сталинисты давили на Горбачева. Потом они полностью вошли в ГКЧП. Полностью… Понимаете?
— Вы — один из авторов Концепции национальной безопасности СССР, трактуемой вами значительно шире, чем принято считать. Расскажите о ней.
— Дело было весной 1990 года, я сказал Горбачеву: «Михаил Сергеевич, надо разобраться с нашими военными расходами и с расходами на науку, образование и культуру. На что тратятся деньги и правильно ли тратятся? А чтобы ответить на этот вопрос, надо сначала разобраться с концепцией национальной безопасности». — «Хорошо, — говорит Горбачев. — Давай создадим временную комиссию Верховного Совета СССР, и ты будешь ее возглавлять».
Комиссия просуществовала недолго, успев провозгласить две парадигмы. Первая: безопасность — проблема комплексная, а не только военно-политическая, и не только с военно-политической точки зрения надо о ней заботиться. И вторая: безопасность — это сначала безопасность и права личности, потом общества, потом государства — и лишь в том случае, если оно обеспечивает две первые.
Для разработки концепции мы привлекли экспертов-консультантов.
Любопытный эпизод. Когда мы набирали в комиссию экспертов, ко мне пришел полковник МВД, довольно молодой, приятной наружности и сказал: «Я хотел бы предложить экспертные услуги как доктор юридических наук». И оставил свое резюме. Это был Валерий Зорькин, которого я до этого не знал, нынешний председатель КС. Тогда я ему отказал: юристов-экспертов у комиссии было достаточно, нужны были экологи, экономисты, специалисты по информатике…
… Так вот, на список экспертов очень плохо отреагировал председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов. Он сказал мне: надо утвердить список на заседании президиума Верховного Совета. Я отдал ему список и улетел на встречу Горбачева с Бушем-старшим в Вашингтон.
Из «Внуково-2» предназначенным для начальства самолетом Ту-154 с креслами-диванами мы вылетели пестрой компанией: журналисты Александр Бовин и Егор Яковлев, оперный певец Зураб Соткилава, пианист Михаил Плетнёв, режиссер Олег Ефремов, маршал Сергей Ахромеев.
Пропускаю содержание визита. Были интересные моменты, но абсолютно бессмысленные. Я, например, считал, что удастся подписать с компанией IBM контракт на поставку вычислительных машин для образования на $2 млрд. Я не знал, что в нашей казне и 2 долларов нет.
И еще: я удостоился крепкого рукопожатия Буша-старшего на приеме в российском посольстве. Как и положено по протоколу, гостей встречали «царственные» пары: Горбачев с супругой и Буш с супругой. Когда я подошел к ним, Михаил Сергеевич сказал Джорджу, что я занимаюсь разработкой концепции национальной безопасности. А переводчик услышал только слово «безопасность» («секьюрити»). Буш решил, что перед ним коллега и крепко стиснул мою ладонь. До президентства Буш одно время возглавлял ЦРУ.
По возвращении я встретился с Лукьяновым: «Утвердили список?» А он говорит: «Зачем?» — и показывает мне ксерокопию моей записки Горбачеву, на которой горбачевской рукой написано: «Считать, что комиссия Рыжова свою задачу выполнила. Вопросы национальной безопасности берет на себя президент». Примерно так. Ксерокопия записки с резолюцией где-то есть в моем «хаотичном» архиве.
В общем, комиссия почила в бозе. Уже потом мне Александр Николаевич Яковлев рассказал, что еще до визита Горбачева в США на него надавили Язов и Крючков, и Михаил Сергеевич отступил. Это было в 1990 году, спустя уже 5 лет после прихода Горбачева к власти.
А до этого на заседании ВС СССР у меня была полемика с Крючковым, который говорил, что — да, комиссия Рыжова занимается разработкой комплексной концепции нацбезопасности, но это не быстрое дело, а нам, чекистам, надо работать здесь и сейчас, поэтому надо принять его, Крючкова, временную гэбэшную концепцию. Я не согласился, и он отправился к Горбачеву…
— Скажите, а у сегодняшней России есть концепция национальной безопасности? Ну не считать же собирание «Русского мира» такой концепцией.
— Думаю, сегодня мы имеем дело только с ГБ — государственной безопасностью.
— Вы четырежды отказывались от предложения Ельцина возглавить правительство. У вас сегодня нет чувства досады? Может быть, вы могли повлиять на развитие страны?
— Нет, я всегда говорю, что совершил в жизни пять правильных поступков. Четыре из них — те, о которых вы говорите, а пятый — это мой отказ возглавить Академию наук РСФСР.
Значит, пять поступков правильных. Все остальное — одни ошибки.
«Новая газета» 21.04.2015
Спрашивал Виталий Ярошевский , Заместитель главного редактора, редактор отдела «Общество»