К 70-летию избавления от упыря
5 марта - день смерти палача. 70 лет назад дышать стало легче. Но наследие маньяка-убийцы до сих пор почитается, и не будет нормальной жизни вокруг, пока не перестанут возникать запросы на положительную оценку кровавой роли этого чудовища, и не стихнут попытки возродить его традиции.
Молча Сталин глядит с пьедестала
На страну, что увязла в ночи.
Половина здесь жертвами стала,
А другая пошла в палачи.
Безымянных могил не отыщешь
За холодной завесою вьюг.
Оглядись осторожно, дружище,
Кто остался сегодня вокруг?
Кто в проблемах насущного быта
Обживает теперь города?
Миллионы безвинно убитых
Растворились в земле без следа.
Их забрал невозвратно Всевышний
В уготованный ангельский сад,
А убийцы на пенсию вышли,
Наплодили детей и внучат.
И не будет согласья в народе,
Не подняться народу с колен,
Если с детства в крови его бродит
Этот рабский палаческий ген.
Александр Городницкий.
-----------------------
Однако радоваться рано —
и пусть орет иной оракул,
что не болеть зажившим ранам,
что не вернуться злым оравам,
что труп врага уже не знамя,
что я рискую быть отсталым,
пусть он орет, — а я-то знаю:
не умер Сталин.
Как будто дело все в убитых,
в безвестно канувших на Север —
а разве веку не в убыток
то зло, что он в сердцах посеял?
Пока есть бедность и богатство,
пока мы лгать не перестанем
и не отучимся бояться, —
не умер Сталин.
Пока во лжи неукротимы
сидят холеные, как ханы,
антисемитские кретины
и государственные хамы,
покуда взяточник заносчив
и волокитчик беспечален,
пока добычи ждет доносчик, —
не умер Сталин.
И не по старой ли привычке
невежды стали наготове —
навешать всяческие лычки
на свежее и молодое?
У славы путь неодинаков.
Пока на радость сытым стаям
подонки травят Пастернаков, —
не умер Сталин.
А в нас самих, труслив и хищен,
не дух ли сталинский таится,
когда мы истины не ищем,
а только нового боимся?
Я на неправду чертом ринусь,
не уступлю в бою со старым,
но как тут быть, когда внутри нас
не умер Сталин?
Клянусь на знамени веселом
сражаться праведно и честно,
что будет путь мой крут и солон,
пока исчадье не исчезло,
что не сверну, и не покаюсь,
и не скажусь в бою усталым,
пока дышу я и покамест
не умер Сталин!
Борис Чичибабин, 1959
Молча Сталин глядит с пьедестала
На страну, что увязла в ночи.
Половина здесь жертвами стала,
А другая пошла в палачи.
Безымянных могил не отыщешь
За холодной завесою вьюг.
Оглядись осторожно, дружище,
Кто остался сегодня вокруг?
Кто в проблемах насущного быта
Обживает теперь города?
Миллионы безвинно убитых
Растворились в земле без следа.
Их забрал невозвратно Всевышний
В уготованный ангельский сад,
А убийцы на пенсию вышли,
Наплодили детей и внучат.
И не будет согласья в народе,
Не подняться народу с колен,
Если с детства в крови его бродит
Этот рабский палаческий ген.
Александр Городницкий.
-----------------------
Однако радоваться рано —
и пусть орет иной оракул,
что не болеть зажившим ранам,
что не вернуться злым оравам,
что труп врага уже не знамя,
что я рискую быть отсталым,
пусть он орет, — а я-то знаю:
не умер Сталин.
Как будто дело все в убитых,
в безвестно канувших на Север —
а разве веку не в убыток
то зло, что он в сердцах посеял?
Пока есть бедность и богатство,
пока мы лгать не перестанем
и не отучимся бояться, —
не умер Сталин.
Пока во лжи неукротимы
сидят холеные, как ханы,
антисемитские кретины
и государственные хамы,
покуда взяточник заносчив
и волокитчик беспечален,
пока добычи ждет доносчик, —
не умер Сталин.
И не по старой ли привычке
невежды стали наготове —
навешать всяческие лычки
на свежее и молодое?
У славы путь неодинаков.
Пока на радость сытым стаям
подонки травят Пастернаков, —
не умер Сталин.
А в нас самих, труслив и хищен,
не дух ли сталинский таится,
когда мы истины не ищем,
а только нового боимся?
Я на неправду чертом ринусь,
не уступлю в бою со старым,
но как тут быть, когда внутри нас
не умер Сталин?
Клянусь на знамени веселом
сражаться праведно и честно,
что будет путь мой крут и солон,
пока исчадье не исчезло,
что не сверну, и не покаюсь,
и не скажусь в бою усталым,
пока дышу я и покамест
не умер Сталин!
Борис Чичибабин, 1959