Тенгиз Абуладзе
99 лет назад - 31 января 1924 года - родился кинорежиссёр Тенгиз Евгеньевич Абуладзе.
Главным фильмом его жизни стал символ эпохи освободительной Перестройки Михаила Горбачёва - «Покаяние».
Кинорежиссёр Тенгиз Абуладзе на праздничной демонстрации 1 мая 1988 года:
«Утверждение нового мышления - процесс долгий и трудный, но процесс необратимый. Ибо Перестройка - это ничто иное, как приближение к здравому смыслу, а без здравого смысла жить нельзя и здравый смысл обязательно победит!»
=========
Виктория Ивлева
Так получилось, достаточно случайно, что за несколько дней до премьеры ПОКАЯНИЯ в Москве я была в Тбилиси и имела счастье чуть-чуть поговорить с Тенгизом Евгеньевичем Абуладзе, создателем этой картины, ставшей главным фильмом перестройки. Дурой я была тогда почти полной, правильных киношных вопросов задавать не умела, о фильме толком никто ничего не знал, ходили слухи, что он про Берию... Нет, Берии в фильме нет, - отвечал мне батоно Тенгиз, поглядывая лукаво.
Берии в фильме и вправду нет, вернее, как бы нет, потому что он, конечно, есть, и именно бериевским духом, омерзительным обаянием ада, мучений и гибели, бериевскими жестокостью, ложью и вездесущностью - никуда от него не скрыться - его злобой и мстительностью пронизан этот фильм- трагическая сказка о как бы не нашей истории, хотя аллюзии были более чем прозрачны...
Почему-то до наших дней из всего ПОКАЯНИЯ дошла только фраза про дорогу, которая не нужна, если она не ведет к храму. И даже невероятную сцену со сплавляемыми бревнами, на которых заключенные пишут свои имена в робкой надежде. что кто-то увидит и сообщит родным, почти никто не помнит.
Благодаря знакомству с Абуладзе я попала в Большой зал Дома кино на Васильевской на премьеру ПОКАЯНИЯ. Это было осенью 1986. Других премьер с таким количеством людей, стоящих, висящих, лежащих, протискивающихся любым способом в зал, обивающих пороги служебного входа, я, пожалуй, не помню. Таких рыданий и оваций - тоже. Это было триумфальное шествие правды и перестройки.
Вот что еще помню из своих вопросов: я спросила Абуладзе, каким должен быть правитель, и ожидала долгого ответа с перечислениями.
Он ответил:
- Правитель должен быть добрым.
Тогда я совсем этого не поняла.
Теперь - понимаю.
=========
Ирина Иновели:
Создав немало отличных фильмов, этот выдающийся кинорежиссёр в самую глухую пору безвременья отважно начал работать над своим главным творением - "Покаяние", наверняка понимая, что этот фильм может не пробиться к зрителю сквозь заборы советской цензуры. И действительно на это ушло несколько лет, но помогло то, что потом назвали "перестройкой".
Помню своё шоковое состояние после закрытого просмотра "Покаяния" в Тбилиси, задолго до его выхода на большой экран былой страны. (У редактора было несколько пригласительных билетов и мне повезло получить один из них).
Потом, уже в Москве, снова посмотрела этот потрясающий игровой фильм и снова почувствовала себя как бы заново родившейся...
...Сейчас подумала, как жаль, что мы не сможем отследить, будет ли создан подобный по масштабу и силе воздействия шедевр после смерти нынешнего диктатора, который делает в точности всё то же самое, что давно вытворял усатый монстр...
==========
Ефим Смулянский:
Осенью 86-го Тенгиз позвонил мне и пригласил в Тбилиси на грузинскую премьеру его фильма «Покаяние». Естественно, я прилетел и провёл с ним целую неделю. Утром за ним заезжала госкиновская «Волга» чёрного цвета, мы в неё садились и так целый день разъезжали - на репетиции, съёмки, в горком партии, членом которого Тенгиз был, на какие-то встречи… Пару раз ездили в знаменитые места – Светицховели в Мцхете, в какой-то духан на дороге в Тбилиси, где любил бывать Пушкин…
Наговорились тогда… обо всём…
Самое интересное, что премьеры «Покаяния» тогда так и не случилось. Когда все приглашённые уже собрались в тбилисском Доме кино и началась какое-то предпраздничное оживление, суета, какие-то хождения туда-сюда-обратно, из-за кулис появился бледный Тенгиз и, запинаясь, сказал, что «показа не будет, потому что единственную копию фильма Эдуард Амвросиевич (Шеварнадзе) увёз сегодня в Москву показать Михаилу Сергеевичу (Горбачёву)»… И увидел я «Покаяние» только через полгода в каком-то ленинградском кинотеатре.
Тут же позвонил в Тбилиси и сказал Тенгизу, чтобы он «проковырливал» себе на пиджаке дырочку для значка Ленинской премии. Однако Тенгиз совсем не разделял моей уверенности – дело в том, что незадолго до того фильм Элема Климова «Иди и смотри» получил I приз на Московском международном фестивале, а Климов был тогда главой (всего лишь!) Союза кинематографистов СССР . Но утром 22 апреля 1988 года Всесоюзное радио сообщило, что фильм режиссёра Тенгиза Абуладзе «Покаяние» получил Ленинскую премию.
============
В 1987 году фильм выходит в широкий прокат. Киношедевр, название которого стало одним из слоганов освободительной Перестройки Горбачева, как позже выразится сам Михаил Сергеевич, был создан «под прикрытием [Эдуарда] Шеварднадзе», тогда – первого секретаря ЦК Компартии Грузии. С 1984 года фильм лежит на полке. «Покаяние» становится одним из главных символов перемен, давших начало дискуссиям о советском прошлом. Образ главного героя, сыгранного Автандилом Махарадзе, внешне воплощает в себе и Берию, и Гитлера, и Муссолини. Фраза «К чему дорога, если она не приводит к храму?» становится крылатой.
«Авторы фильма входят со зрителем в немой договор: то, что нам рассказывают, не сводимо к какой-то одной исторической фигуре, хотя у людей старших поколений на памяти слишком много такого, что заставляет воспринимать этот «сюр» почти как документализм, – пишет в дни начала массового показа кинокритик «Московских новостей» Владимир Лакшин. – Ведь живо не одно поколение, которое помнит времена жестоких репрессий, нарушения социалистической законности, которое было свидетелем преступной деятельности Лаврентия Берия. <…> Появление на экранах фильма «Покаяние», я уверен, станет заметной вехой для советского и всего мирового кинематографа. Пусть читатель не сочтет это преувеличением. Мы столь много хвалили поспешно и зазря, что не знаешь, какие слова подобрать, когда в нашем киноискусстве возникло явление, которое для многих людей станет душевным потрясением, многих побудит задуматься».
«Вы можете себе представить более значительное произведение против тоталитаризма, чем «Покаяние»? – задавался риторическим вопросом Эдуард Шеварднадзе в интервью американскому журналу «Вестник» в 1998 году. – А я дружил с Тенгизом. Однажды он принес мне сценарий и сказал: «Знаю, конечно, это нельзя будет снимать, но все-таки прочтите». На следующий день я летел в Москву и уже в гостинице ночью начал читать сценарий и дочитал его до конца к трем часам ночи. Не смог заснуть, представляя себе, как это будет выглядеть на экране. Утром дал прочесть сценарий жене. Она была в шоке, так как перенесла все эти несчастья – расстрел отца, преследования семьи… Когда я вернулся из Москвы, пригласил Тенгиза и сказал ему: «Ты не имеешь права не снять этот фильм, но на экраны он не выйдет… Даже я в Грузии не могу тебе помочь. Москва не даст тебе снимать этот фильм. Но ты сделай что хочешь, но сними, положи на полку – придет время, этот фильм будет уникальным». Должен сказать, что Нугзар Попхадзе, который руководил тогда телевидением, нашел 600 000 рублей – у него были хорошие отношения со своими московскими руководителями, – и в Москве даже не открыли сценарий… Когда встал вопрос о выпуске «Покаяния» на экраны, начались запреты, исключения из партии и т. д. Уже во время перестройки Горбачев, Яковлев и я были за прокат этого фильма, но решающее слово, как ни странно, сказал Лигачев… Семья его жены, как и моей, пережила все те же несчастья. Когда они с женой посмотрели фильм, Лигачев был настолько тронут, что не смог скрыть этого и сказал, что фильм необходимо показать».
В свою очередь Михаил Горбачев отмечает в мемуарах, что фильм, наравне с романом Анатолия Рыбакова «Дети Арбата» , «помог преодолеть опасения последствий разоблачения тоталитаризма» и «произвел впечатление разорвавшейся бомбы, стал явлением не только художественным, но и политическим». «Идеологи предлагали обсудить на Политбюро, пускать ли его в широкий прокат, – добавляет он. – Я воспротивился, считая, что вопрос этот должны решать сами кинематографисты, творческие союзы. Там только этого и ждали. Так был создан прецедент, и скоро с полок посыпались произведения, задвинутые туда цензурой».
Больше информации и фото тут:
https://ed-glezin.livejournal.com/268772.html
======================
Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»
«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/
«В контакте»:
http://vk.com/club3433647
=======================
Главным фильмом его жизни стал символ эпохи освободительной Перестройки Михаила Горбачёва - «Покаяние».
Кинорежиссёр Тенгиз Абуладзе на праздничной демонстрации 1 мая 1988 года:
«Утверждение нового мышления - процесс долгий и трудный, но процесс необратимый. Ибо Перестройка - это ничто иное, как приближение к здравому смыслу, а без здравого смысла жить нельзя и здравый смысл обязательно победит!»
=========
Виктория Ивлева
Так получилось, достаточно случайно, что за несколько дней до премьеры ПОКАЯНИЯ в Москве я была в Тбилиси и имела счастье чуть-чуть поговорить с Тенгизом Евгеньевичем Абуладзе, создателем этой картины, ставшей главным фильмом перестройки. Дурой я была тогда почти полной, правильных киношных вопросов задавать не умела, о фильме толком никто ничего не знал, ходили слухи, что он про Берию... Нет, Берии в фильме нет, - отвечал мне батоно Тенгиз, поглядывая лукаво.
Берии в фильме и вправду нет, вернее, как бы нет, потому что он, конечно, есть, и именно бериевским духом, омерзительным обаянием ада, мучений и гибели, бериевскими жестокостью, ложью и вездесущностью - никуда от него не скрыться - его злобой и мстительностью пронизан этот фильм- трагическая сказка о как бы не нашей истории, хотя аллюзии были более чем прозрачны...
Почему-то до наших дней из всего ПОКАЯНИЯ дошла только фраза про дорогу, которая не нужна, если она не ведет к храму. И даже невероятную сцену со сплавляемыми бревнами, на которых заключенные пишут свои имена в робкой надежде. что кто-то увидит и сообщит родным, почти никто не помнит.
Благодаря знакомству с Абуладзе я попала в Большой зал Дома кино на Васильевской на премьеру ПОКАЯНИЯ. Это было осенью 1986. Других премьер с таким количеством людей, стоящих, висящих, лежащих, протискивающихся любым способом в зал, обивающих пороги служебного входа, я, пожалуй, не помню. Таких рыданий и оваций - тоже. Это было триумфальное шествие правды и перестройки.
Вот что еще помню из своих вопросов: я спросила Абуладзе, каким должен быть правитель, и ожидала долгого ответа с перечислениями.
Он ответил:
- Правитель должен быть добрым.
Тогда я совсем этого не поняла.
Теперь - понимаю.
=========
Ирина Иновели:
Создав немало отличных фильмов, этот выдающийся кинорежиссёр в самую глухую пору безвременья отважно начал работать над своим главным творением - "Покаяние", наверняка понимая, что этот фильм может не пробиться к зрителю сквозь заборы советской цензуры. И действительно на это ушло несколько лет, но помогло то, что потом назвали "перестройкой".
Помню своё шоковое состояние после закрытого просмотра "Покаяния" в Тбилиси, задолго до его выхода на большой экран былой страны. (У редактора было несколько пригласительных билетов и мне повезло получить один из них).
Потом, уже в Москве, снова посмотрела этот потрясающий игровой фильм и снова почувствовала себя как бы заново родившейся...
...Сейчас подумала, как жаль, что мы не сможем отследить, будет ли создан подобный по масштабу и силе воздействия шедевр после смерти нынешнего диктатора, который делает в точности всё то же самое, что давно вытворял усатый монстр...
==========
Ефим Смулянский:
Осенью 86-го Тенгиз позвонил мне и пригласил в Тбилиси на грузинскую премьеру его фильма «Покаяние». Естественно, я прилетел и провёл с ним целую неделю. Утром за ним заезжала госкиновская «Волга» чёрного цвета, мы в неё садились и так целый день разъезжали - на репетиции, съёмки, в горком партии, членом которого Тенгиз был, на какие-то встречи… Пару раз ездили в знаменитые места – Светицховели в Мцхете, в какой-то духан на дороге в Тбилиси, где любил бывать Пушкин…
Наговорились тогда… обо всём…
Самое интересное, что премьеры «Покаяния» тогда так и не случилось. Когда все приглашённые уже собрались в тбилисском Доме кино и началась какое-то предпраздничное оживление, суета, какие-то хождения туда-сюда-обратно, из-за кулис появился бледный Тенгиз и, запинаясь, сказал, что «показа не будет, потому что единственную копию фильма Эдуард Амвросиевич (Шеварнадзе) увёз сегодня в Москву показать Михаилу Сергеевичу (Горбачёву)»… И увидел я «Покаяние» только через полгода в каком-то ленинградском кинотеатре.
Тут же позвонил в Тбилиси и сказал Тенгизу, чтобы он «проковырливал» себе на пиджаке дырочку для значка Ленинской премии. Однако Тенгиз совсем не разделял моей уверенности – дело в том, что незадолго до того фильм Элема Климова «Иди и смотри» получил I приз на Московском международном фестивале, а Климов был тогда главой (всего лишь!) Союза кинематографистов СССР . Но утром 22 апреля 1988 года Всесоюзное радио сообщило, что фильм режиссёра Тенгиза Абуладзе «Покаяние» получил Ленинскую премию.
============
В 1987 году фильм выходит в широкий прокат. Киношедевр, название которого стало одним из слоганов освободительной Перестройки Горбачева, как позже выразится сам Михаил Сергеевич, был создан «под прикрытием [Эдуарда] Шеварднадзе», тогда – первого секретаря ЦК Компартии Грузии. С 1984 года фильм лежит на полке. «Покаяние» становится одним из главных символов перемен, давших начало дискуссиям о советском прошлом. Образ главного героя, сыгранного Автандилом Махарадзе, внешне воплощает в себе и Берию, и Гитлера, и Муссолини. Фраза «К чему дорога, если она не приводит к храму?» становится крылатой.
«Авторы фильма входят со зрителем в немой договор: то, что нам рассказывают, не сводимо к какой-то одной исторической фигуре, хотя у людей старших поколений на памяти слишком много такого, что заставляет воспринимать этот «сюр» почти как документализм, – пишет в дни начала массового показа кинокритик «Московских новостей» Владимир Лакшин. – Ведь живо не одно поколение, которое помнит времена жестоких репрессий, нарушения социалистической законности, которое было свидетелем преступной деятельности Лаврентия Берия. <…> Появление на экранах фильма «Покаяние», я уверен, станет заметной вехой для советского и всего мирового кинематографа. Пусть читатель не сочтет это преувеличением. Мы столь много хвалили поспешно и зазря, что не знаешь, какие слова подобрать, когда в нашем киноискусстве возникло явление, которое для многих людей станет душевным потрясением, многих побудит задуматься».
«Вы можете себе представить более значительное произведение против тоталитаризма, чем «Покаяние»? – задавался риторическим вопросом Эдуард Шеварднадзе в интервью американскому журналу «Вестник» в 1998 году. – А я дружил с Тенгизом. Однажды он принес мне сценарий и сказал: «Знаю, конечно, это нельзя будет снимать, но все-таки прочтите». На следующий день я летел в Москву и уже в гостинице ночью начал читать сценарий и дочитал его до конца к трем часам ночи. Не смог заснуть, представляя себе, как это будет выглядеть на экране. Утром дал прочесть сценарий жене. Она была в шоке, так как перенесла все эти несчастья – расстрел отца, преследования семьи… Когда я вернулся из Москвы, пригласил Тенгиза и сказал ему: «Ты не имеешь права не снять этот фильм, но на экраны он не выйдет… Даже я в Грузии не могу тебе помочь. Москва не даст тебе снимать этот фильм. Но ты сделай что хочешь, но сними, положи на полку – придет время, этот фильм будет уникальным». Должен сказать, что Нугзар Попхадзе, который руководил тогда телевидением, нашел 600 000 рублей – у него были хорошие отношения со своими московскими руководителями, – и в Москве даже не открыли сценарий… Когда встал вопрос о выпуске «Покаяния» на экраны, начались запреты, исключения из партии и т. д. Уже во время перестройки Горбачев, Яковлев и я были за прокат этого фильма, но решающее слово, как ни странно, сказал Лигачев… Семья его жены, как и моей, пережила все те же несчастья. Когда они с женой посмотрели фильм, Лигачев был настолько тронут, что не смог скрыть этого и сказал, что фильм необходимо показать».
В свою очередь Михаил Горбачев отмечает в мемуарах, что фильм, наравне с романом Анатолия Рыбакова «Дети Арбата» , «помог преодолеть опасения последствий разоблачения тоталитаризма» и «произвел впечатление разорвавшейся бомбы, стал явлением не только художественным, но и политическим». «Идеологи предлагали обсудить на Политбюро, пускать ли его в широкий прокат, – добавляет он. – Я воспротивился, считая, что вопрос этот должны решать сами кинематографисты, творческие союзы. Там только этого и ждали. Так был создан прецедент, и скоро с полок посыпались произведения, задвинутые туда цензурой».
Больше информации и фото тут:
https://ed-glezin.livejournal.com/268772.html
======================
Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»
«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/
«В контакте»:
http://vk.com/club3433647
=======================
