Роберт Рождественский: «Письмо профессору Святославу Федорову».
Святослав Николаевич,
Вы у нас – бог
во всем, что касается глаз.
Я прошу извинить,
что дыханием строк
от больных
отрываю Вас…
Чтоб из сердца
исчезла, ушла маета,
растолкуйте,
глазной чародей,
отчего эта
массовая слепота
настигает
зрячих людей?
И хотя болезнью
ее не зовут,
получается странный круг:
люди слепнут вдруг
и слепыми живут.
А потом прозревают.
Вдруг…
Если это закон,
то он глуп и нелеп!
Я под ним
свой хлеб добывал
и три раза
вместе со всеми слеп,
и три раза
вновь прозревал.
Три эпохи.
Три гордости.
Три стыда.
Боли три.
И радости три.
Это перемешано в нас
навсегда.
Страхи,
лозунги,
поводыри.
И то, что мы знали,
малая часть.
И следы
от высоких слез.
Святослав Николаевич,
мы сейчас
верим в то,
что прозрели всерьез.
Будем жить,
продолжая единственный путь,
от забот и проблем
осмелев…
Может, есть у Вас средство
какое-нибудь,
чтобы люди не слепли,
прозрев?
1987 год.




Вы у нас – бог
во всем, что касается глаз.
Я прошу извинить,
что дыханием строк
от больных
отрываю Вас…
Чтоб из сердца
исчезла, ушла маета,
растолкуйте,
глазной чародей,
отчего эта
массовая слепота
настигает
зрячих людей?
И хотя болезнью
ее не зовут,
получается странный круг:
люди слепнут вдруг
и слепыми живут.
А потом прозревают.
Вдруг…
Если это закон,
то он глуп и нелеп!
Я под ним
свой хлеб добывал
и три раза
вместе со всеми слеп,
и три раза
вновь прозревал.
Три эпохи.
Три гордости.
Три стыда.
Боли три.
И радости три.
Это перемешано в нас
навсегда.
Страхи,
лозунги,
поводыри.
И то, что мы знали,
малая часть.
И следы
от высоких слез.
Святослав Николаевич,
мы сейчас
верим в то,
что прозрели всерьез.
Будем жить,
продолжая единственный путь,
от забот и проблем
осмелев…
Может, есть у Вас средство
какое-нибудь,
чтобы люди не слепли,
прозрев?
1987 год.



