31 августа 2022 года «Нам всем нужна перестройка », — часто говорил Михаил Горбачев . Этим кредо жил последний руководитель Советского Союза. Став генеральным секретарем Коммунистической партии в 1985 году и реализовав свою программу реструктуризации и гласности (открытости), он даже сменил должность, предпочитая называться президентом. Первый и последний советский президент был самым демократичным лидером, который был у России (фактического центра СССР) за последнее столетие, если не вообще. И за 31 год после распада СССР его вера в мир, взаимопонимание, диалог и демократию оставалась непоколебимой. Именно эти ценности побудили Горбачева вывести Советский Союз из десятилетней разрушительной войны в Афганистане, а в 1993 году использовать деньги, полученные от его Нобелевской премии мира 1990 года, для финансирования «Новой газеты» , ведущего средства массовой информации российских демократов, редактор которой Дмитрий Муратов в прошлом году получил собственную Нобелевскую премию мира. Вместе с десятками других независимых СМИ « Новая газета» была вынуждена приостановить свою деятельность вскоре после того, как в феврале президент Владимир Путин начал свою «специальную военную операцию» на Украине. Горбачев тоже пострадал за свои убеждения. Возможно, если бы он умер в 1991 году, люди тогда занялись бы оценкой его места в истории. Однако перед живым, дышащим Горбачевым царила неприязнь и неловкое молчание. В течение многих лет, когда о нем вообще говорили, то обычно отрицали его достижения. Начав перестройку, которую сегодня многие в России, включая Путина, считают катастрофой , Горбачев подверг себя критике со всех сторон: за то, что он слишком радикален, слишком консервативен или слишком слаб. Но он не скрывался от общественного внимания. Даже ослабленный возрастом и болезнью, он продолжал принимать ее как директор Горбачев-фонда , работа которого воплощала его ценности. Как и Путин, Горбачев считал, что было бы лучше, если бы СССР сохранился. Но, в отличие от Путина, он представлял реформированную, демократизированную федерацию, а не союз наций, невольно подчиняющихся власти Кремля. В 2000-х Горбачев рассказывал мне, почему он не отправил танки в Германию в 1989 году, чтобы не допустить разрушения Берлинской стены (построенной в 1961 году по приказу моего прадеда Никиты Хрущева). «Мы не должны диктовать суверенным странам их образ жизни», — сказал он. Сам Горбачев был частично виноват в антипатии, с которой он столкнулся после распада Советского Союза. Реформаторам часто не хватает терпения, и его план радикальных экономических изменений всего за 500 дней был такой же утопией, как и обещание Хрущева 1961 года о «развитом коммунизме» за 20 лет. Что отличало Горбачева от других российских лидеров, так это то, что он взял на себя ответственность за последствия своего правления. В то время как преемник Хрущева и Горбачева Борис Ельцин (кстати, единственные другие лидеры в России, которые были отстранены от власти или ушли добровольно перед смертью), также ушли из общественной жизни, в частном порядке ругая себя за все, что им не удалось сделать. Горбачев, напротив, присоединился к историкам, политикам, своим товарищам и общественности в анализе своего правления. Хотя в России все согласны с тем, что все реформы Горбачева пошли по ложному пути или потерпели неудачу из-за его неправильного выбора, его наследие воспринимается совершенно по-разному на международном уровне – и это вполне оправданно. Последнее десятилетие двадцатого века и первое десятилетие нынешнего были периодом расцвета глобализации во многом благодаря усилиям Горбачева охватить мир, утвердить « новое политическое мышление » и смягчить обычную подозрительность и враждебность России по отношению к внешнему миру. Как человек совестливый, который размышлял о своем руководстве не из Кремля, Горбачев стремился решать проблемы, за которые он чувствовал себя ответственным, включая экономические трудности и политическую нестабильность. Хотя его позиция была слабой, его донкихотская кандидатура на президентских выборах 1996 года сделала участие в голосовании стоящим, по крайней мере, для некоторых россиян (таких как я). Кандидатура Ельцина в том году, в период еще большего хаоса, чем когда-либо переживал Советский Союз, вдохновила очень немногих. Было бы обидно, если бы столь волнительное событие (Россия была новичком в выборах президентов, и новинка придавала праздничный вид) стало бы очередным поводом для выражения недовольства. Я никогда не верила, что у Горбачева есть серьезные шансы на победу. Но он был первым президентом в истории России, которому удалось вновь стать кандидатом после многих лет усилий по его похоронам, способным говорить как лидер прошлого и как голос будущего. Об этом мог только мечтать отставной Хрущев после изгнания его из Кремля в 1964 году. Перед смертью, имея достаточно времени на размышления о прошлом, мой прадед пришел к выводу, что его величайшим достижением была не политика «оттепели» — разоблачение Преступления Сталина вместе с некоторой политической и культурной либерализацией – а, по сути, его собственная отставка простым голосованием. Его не объявили «врагом народа» и не сослали в ГУЛАГ; его просто вынудили «уйти на пенсию по заслугам» на даче. Он не был физически ликвидирован после своей политической кончины, как он, безусловно, был бы устранён в 1930-х годах. Тем не менее Хрущев сожалел о недостатке мужества и жалел, что не использовал свое время для дальнейшего оттепели, так что даже политическая смерть стала необязательной. Двадцать пять лет спустя российская история сделала этот либеральный поворот. Смерть и исчезновение больше не были единственными вариантами. Политическая смерть стала вопросом выбора. Если у Горбачева не было шансов на победу в 1996 году, у него по крайней мере был шанс баллотироваться. Перестройка и гласность, так высмеиваемые сегодня, подготовили почву для этого при Ельцине, который, хотя и не был поклонником своего советского предшественника, был достаточно демократичен, чтобы сохранить дух перемен. С вторжением в Украину и уничтожением СМИ, которое стало возможным благодаря гласности, наследие Горбачева сегодня кажется мертвым. Но сам Горбачев был более оптимистичен. Он часто отмечал, что он продукт хрущевской оттепели, и, несомненно, побуждал нас верить в то, что однажды в России появится новый лидер, который начнет новую перестройку и возродит ценности, которым он посвятил свою жизнь. https://www.project-syndicate.org/commentary/political-legacy-of-mikhail-gorbachev-by-nina-l-khrushcheva-2022-08 Нина Хрущева: «Сегодня #день рождения #величайшего #человека , которого мы когда-либо знали. Нам повезло жить в его время. Он дал нам #свободу , не требуя ничего взамен, потому что так было правильно.» 2026 год