36 лет назад - 6 ноября 1986 года - на общем собрании труппы главного драматического театра страны МХАТа его главный режиссёр Олег Ефремов объявил о решении разделить театр. В духе перестройки и в традиции самого МХАТа (основатели Станиславский и Немирович-Данченко часто отпочковывали от своего главного детища новые театры и студии) Ефремов предлагает реорганизацию. Раз у МХАТа два здания, то можно жить автономными труппами, комбинируя их составы для разных постановок. Это-де оживит коллектив и вернет настроение «студийности». «…Сегодня мы рассматриваем те возможности, которые предлагает нам время, те преобразования, которые происходят в стране», - говорил Ефремов на собрании. «Было бы неправильно не преобразовывать и жизнь Художественного театра. Вопрос о большом ко- личестве артистов в труппе МХАТа возник не вче- ра. Его можно было бы решить по-разному - например, сократить труппу. Но, с моей точки зрения, это было бы несправедливо. Предполага- емое обновление - это создание двух сцен: одна сцена по проезду Художественного театра, дру- гая - по улице Москвина или Тверскому бульва- ру». В итоге собрание продлилось три дня с перерывами только на сон. В один из дней заседания Гельман заявил, что разделить театр также просто, как разрезать лист бумаги, чем вызвал волну возмущения. Олег Табаков потребовал выйти вперед всех, кто поддерживал Ефремова — по воспоминаниям очевидцев, таких оказалось около 40 человек. Хотя письмо в поддержку предложения Ефремова подписало 68 актёров. «В нашем театре произошло то, что сегодня зачастую происходит во всей стране», - говорилось в нём. «Те, кто привык существовать в уже сложившихся условиях, заботясь в основном о сохранении привычного и во многом удобного для них порядка вещей… … эта группа заняла негативную позицию по отношению к перестройке внутри театра… В настоящее время в театре существуют два коллектива, почти что равных по количеству актеров и придерживающихся принципиально разных взглядов на перспективы дальнейшего существования МХАТа… В ходе голосований и обсуждений выяви- лись столь серьезные и принципиальные различия в творческих и человеческих позициях разных групп, что делает невозможным наше дальнейшее сотрудничество в рамках единой труппы». М. Прудкин, И. Смоктуновский, О. Борисов, , Е. Евстигнеев, В. Невинный, О. Табаков, A. Калягин, А. Мягков, С. Любшин, И. Мирошниченко, А. Вертинская и другие. О накале страстей вокруг раскола театра говорят и выдержки из интервью ведущих актёров МХАТа: Олег Табаков: «Я на стороне Ефре- мова в этом конфликте. После того, что произо- шло, после того, как стали известны методы ведения спора, к которым прибегала оппонирую- щая сторона, говорить уже не о чем - разговор на профсоюзном собрании завершил разделение театра, пока, к сожалению, неофициальное, и де- лать вид, что этого не произошло, было бы, на- верное, просто безнравственно». Александр Калягин: «Мы не думали, что такое возможно, Мы пропустили тот момент, ког- да недозволенное стало дозволенным. Мне с этими людьми в одном театре уже не жить, На нашей сцене несколько лет идет спектакль «Заседание парткома», его все хорошо знают. Мы никогда не думали, что у нас в театре будет страшнее, чем Гельмана, драматизм его пьесы казался нам когда-то чуть преувеличенным, а теперь у нас и в самом деле страшнее, ибо у Гельмана в конце концов победила правда, а здесь еще неясно, чем кончится…» Иннокентий Смактуновский: «Сейчас, когда после XXVII съезда намечена конкретная программа перестройки, нет ничего страшнее, чем демагогия. Она нас тянет назад, к досъездовскому времени. В руках людей, которых вполне устраи- вает их лениво-застойная жизнь, демагогия стано- вится самым настоящим оружием. Умело исполь- зуя его, они иногда добиваются конкретных ре- зультатов. И самое поразительное, что мы ничего не можем сделать, потому что этих людей - боль- шинство. Их очень часто оказывается большин- ство…» Олег Борисов: «Ефремов - один из выдающихся режиссеров, кто, как не он, и кто, как не Эфрос, которого уже нет, создавал после вой- ны советский театр, кто? Я прожил уже практи- чески жизнь, видел разное, но никогда не участ- вовал ни в группах, ни в оппозициях, ни в коали- циях. Сейчас - другая ситуация. Я буду активно выступать на стороне Ефремова, я буду там, где будет он, потому что то, что он говорит и делает, справедливо». Поддержал Ефремова и драматург Михаил Шатров: « У конфликта, который произошел, есть еще один аспект - мировоззренческий. И это, на мой взгляд, самое главное. Для Ефремова всегда было важно, что ставить, о чем вести разговор-лицо Худо- жественного театра все последние годы определя- лось прежде всего общественно-политической ли- нией его репертуара. Однако гражданская позиция Ефремова в самом театре разделяется не всеми. Многие актеры так и не стали единомышленника-ми Ефремова, и это иной раз достаточно остро, мягко говоря, дает себя знать… Вот ситуация. Небольшая часть актеров тянет основной репертуар, остальные - только сущест- вуют. В самом деле, это факт. Думаю, некото- рые актеры прочтут эти строки и возмутятся: ну как же так, мы тоже за перестройку, мы тоже хо- тим как лучше… Это ситуация, о которой говорил М. С. Горбачев: как бы улучшить дела, ничего не меняя. Фактически это знаменитая уравниловка, от которой мы столько страдаем». Но вернёмся к ходу собрания труппы: «Тут поднялся с места наш актер, Юрий Пузырев, и сказал: «Нам тоже надо выбрать кого-то ответственного. Кто будет представлять наши интересы. Может, Татьяну Васильевну? Проголосуем?» Доронина сидела тут же и молчала… И, раз — единогласно за нее сто человек проголосовали. Вот так, в одну минуту, все было решено», — вспоминал Новиков. Доронина согласилась возглавить отделившуюся часть труппы, несмотря на то, что саму ее Ефремов приглашал остаться. Однако после его слов о том, что оставшиеся без работы актеры могут пойти работать «хоть в клуб «Каучук», Доронина заявила, что не останется под его руководством. В 1986 году возмущение Ефремова вызвало коллективное письмо, написанное артистами МХАТа в Министерство культуры. В тексте письма шла речь о его злоупотреблении алкоголем — ставился вопрос о неприемлемости дебоша на гастролях в Болгарии. «Театр находится у той черты, у того порога, за которым нельзя уже будет скоро играть совместные спектакли. В дело пошли доносы, исчезли остатки интеллигентности, даже элементарной порядочности. Поэтому прошу сегодня труппу проголосовать за мое предложение о создании двух сцен внутри объединения «Художественный театр», — говорится в стенограмме выступления Ефремова. Голосование не прошло. Актеры, решившие отделиться вместе с Дорониной, потребовали отдельное помещение для своего театра, в результате чего им удалось отстоять здание на Тверском бульваре. «Я не прощаю разделение художественного театра. Никакого раскола не было, потому что труппа целиком проголосовала против разделения, но несмотря на это, силовым приемом, очень грубым, подписанным министерством и с подачей Шатрова, Гельмана, Смелянского, за подписью Ефремова, было определено и явилось насилием над театром, в результате чего произошла просто трагедия», — говорила Доронина в интервью РЕН ТВ. Актриса выражала крайнее сожаление в связи с тем, что «выпестованные» в художественном театре актеры оказались за бортом, а в сам театр попали люди, которые не имели отношения к школе-студии МХАТ. А вот как о причинах раскола говорила дочь Олега Ефремова - Анастасия: К 1986 году труппа театра разрослась до 180 человек и стала просто неуправляемой. А тут как раз пришло время переезжать в историческое здание, в Камергерский переулок, после ремонта. За МХАТом числилось два здания — в Камергерском и на улице Москвина, и пока оба ремонтировались, театр вынужден был обосноваться во временном помещении на Тверском бульваре. Это здание — концертный зал, оно, по сути, для театра не приспособлено. Естественно, дело было не только в возможностях помещения. Реформа МХАТа, за которую год за годом боролся отец, так и не была завершена. И отец решил просто отделить тех, кто за все эти годы не захотел или не смог стать его единомышленниками. Причем в Министерстве культуры ему предлагали гораздо более простой выход из ситуации — уволить ту часть труппы, которая ему не нужна. Правда, по закону нельзя было просто так уволить, без причины, потому и разрастались труппы, не только во МХАТе. То, что актер месяцами ничего не играет, а приходит в театр лишь за зарплатой, не являлось причиной. Причиной могли стать опоздания, прогулы, пьянки, на чем почти любого человека можно в принципе подловить. Но ясно же, что отец не стал бы заниматься этой грязью… И тогда в министерстве ему сказали: «Хорошо, мы ради такого случая издадим специальный приказ, чтобы вы имели право уволить». И уволь он этих сто человек — никто бы ему ничего не сказал. А отец не смог. Он просто отделил их от себя, сделав две труппы. У каждой труппы свой репертуар, работы всем хватит… Именно это они потом и называли: «Ефремов выкинул нас на улицу». Тут и поднялся вой!» «Сто с лишним человек, которые не вошли «в список», взбунтовались, — говорит Анатолий Смелянский. — Начались бесконечные собрания труппы… На одном из собраний Олег Табаков встал и сказал: «А мы сейчас выйдем и выберем свой художественный совет и будем ему подчиняться!» И за ним вышли те люди, которые потом и боролись вместе с Ефремовым за раздел. Это были ведущие актеры: Евстигнеев, Смоктуновский, Борисов, Саввина, Вертинская, Невинный, Мирошниченко... Ефремов много раз пытался донести до другой части труппы, чего он хочет. Но люди не соглашались ни на что! Кто-то из «стариков» сказал Ефремову: «МХАТ неделим, как собор Василия Блаженного!» Ефремов ответил: «Да, театр — это храм, но храм этот должен и будет постоянно перестраиваться!» Ситуация стала невозможной, невыносимой… При этом — как свидетель говорю — конфликт в Художественном театре Ефремов развязал сам и получил то, что должен был получить. А именно протест «неосновной» части труппы, покой которой был нарушен, и формирование выстраданного лидера — Дорониной. По сути, к тому времени труппа уже стихийно разделилась на две непримиримые половины». «Тогда многие обвиняли отца в том, что он развалил МХАТ, разогнал труппу, — продолжает Анастасия Ефремова. — Но эти обвинительные речи тех, кто писал на отца жалобы, звучали примерно как речь жены барона Мюнхгаузена на бракоразводном процессе. «Такой-сякой, плохой…» — «А чего она хочет?» — «Чтоб не бросал!» Мне кажется, в конечном итоге все, кто строчили доносы, хотели одного — оказаться на Камергерском. Ну а причина раздела МХАТа та же, что и уход Ефремова из «Современника»: отец не мог стоять на месте. Пришло время перемен, и он опять сказал: «Ребята, давайте дальше со мной, именно в том формате, как я хочу, — или до свидания!» Не было с его стороны никаких интриг, никакой личной ненависти. Никогда из его уст я не слышала ни одного неуважительного слова о Дорониной. В итоге с Ефремовым остались почти все звезды, поддерживаемые драматургами Михаилом Рощиным и Михаилом Шатровым и либеральной прессой. Они обосновались в Камергерском переулке и назвались МХАТ имени А.П. Чехова. В другом лагере оказалась менее популярная часть труппы во главе с единственной знаменитостью, актрисой Татьяной Дорониной. Так был создан МХАТ имени М. Горького со сценой на Тверском бульваре. Доронинский МХАТ будет оппозиционно-патриотичным, ефремовский сохранит верность классике и современности в реалистических традициях. В народе МХАТ в новом здании будут называть женским, а в старом — мужским. Читать полностью: https://amp.7days.ru/stars/privatelife/kak-oleg-efremov-delil-mkhat.htm =========== Хроника раскола МХАТа в фильме «Чтобы был театр» (1987) https://youtu.be/Jm9OYG0Ggeg Документальный фильм «Чтобы был театр» (1987) https://youtu.be/3MtZuwS7jKg ======== Сатирическая миниатюра о расколе МХАТа Театр «Четвертая стена» Владимир Жук С 15 минуты https://youtu.be/l1YzOJEaOOk ========== Документальный фильм «Старый новый МХАТ» (1988) https://youtu.be/DVfRpp2yeaA?si=DQ21ElVeFZWUGmhV ========== Приглашаю всех в группы «Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева» «Фейсбук»: https://www.facebook.com/groups/152590274823249/ «В контакте»: http://vk.com/club3433647 ============ =======