ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Category:

Беларусь в дни путча

Нужно развеять миф, что в дни путча в "тихой" Беларуси всё было "тихо".

Уже 19 августа депутаты оппозиции Беларуского Народного Фронта собрали первый митинг (на снимке - выступает лидер БНФ Зенон Пазняк).

===========

"Все высокое начальство в Беларуси сидело и выжидало, чем все закончится": что было в Минске в августе 1991-го.

Что происходило во время путча ГКЧП в Беларуси? Руководство республики во главе с первым секретарем ЦК Компартии Беларуси Анатолием Малофеевым встретили события «в центре» с энтузиазмом.

Пожалуй, единственным исключением на уровне власти стало постановление президиума Гомельского городского совета о неподчинении ГКЧП с призывом объявить независимость.

Внешне в республике все было спокойно. Эпицентр кипения находился в Минске в парламенте. 19 августа фракция БНФ во главе с Зеноном Позняком пытались убедить председателя Верховного Совета Николая Дементея в необходимости созыва внеочередной сессии. После переговоров стало ясно, что Дементей за путчистов. Тогда депутаты из БНФ призвали белорусов не выполнять приказы ГКЧП.

Вечером 19 августа перед Домом правительства собралось пару сотен человек, которые поддержали действия фракции БНФ. Это было совсем мало, особенно если сравнивать, сколько народу протестовало еще в апреле 1991-го из-за резкого повышения цен - на площади ежедневно проходили многотысячные митинги.

Но дело было не в том, что белорусы оказались безразличны к судьбе страны. Просто информация о том, что происходит в Москве, доходила с большим опозданием. По телевидению крутили «Лебединое озеро», а интернета еще не было и в помине.

Газетчики против ГКЧП

Основным источником информации являлись газеты. Главный редактор органа Верховного Совета «Народной газеты» Иосиф Середич был в то время в отпуске, заменял его заместитель редактора Александр Класковский.

- Если говорить откровенно, 19 августа было страшно. С утра посыпались через телетайп указы ГКЧП, так называемые литерные сообщения, которые надо было обязательно ставить в газету по правилам того времени, - рассказал Александр Класковский. - Нужно принимать решение, а обстановка такая, что в стране вот-вот введут чрезвычайное положение. Ходили даже слухи, что к ж/д станции в Минске уже подогнали зарешеченные вагоны, и все сторонники перестройки отправятся прямо в Сибирь.

Мы ожидали, что в любой момент люди с автоматами могут войти в редакцию «Народной газеты», чтобы арестовать нас или даже расстрелять по законам военного времени. Во всяком случае, тон указов ГКЧП был именно такой - не до шуток. Я пытался пробиться к Николаю Дементею, для этого всего-то нужно было пройти по коридору, поскольку редакция «Народной газеты» находилась в Доме правительства.

Но секретарь стал стеной и сказал: Николай Иванович занят, никого не принимает. Вообще, все высокое начальство в Беларуси сидело и выжидало, чем все закончится, никто не проявлял инициативы. А нам, журналистам, нужно было делать номер! Мы собрали редколлегию и решили дать несколько указов ГКЧП, чтобы народ представлял суть момента.

Но вместе с тем поставить колонку Павла Якубовича. А тут еще подоспело обращение группы прогрессивных депутатов Верховного Совета. Такое Соломоново решение, хотя и оно в то время было очень рисковым.

Что касается Павла Якубовича - он слыл демократическим журналистом и был первым пером газеты Иосифа Середича. В редакции мы отпоили Якубовича крепким чаем и сказали: пиши. Он диктовал колонку наборщице - сам не писал. Помнится, мы советовались и решали, как повернуть ту или иную фразу.

Когда подписали номер и отправили его в типографию, не было уверенности, что его не зарежут. Но повезло - тираж отпечатали. Помню, приехал домой, накатил стакан водки, хотя до этого долго не пил. Тогда был дефицит курева - его выдавали по талонам. Я сам не курил, но покупал «Беломор» для родственников в деревне - но по этому поводу сделал исключение, закурил.

Потом включил радиоприемник и услышал, что Белый дом держится, Ельцин выступил против путча. И я подумал, что не все потеряно. Хотя, признаться, в ту ночь ожидал, что приедет воронок и меня заберут. Ну, а на следующий день уже было понятно, что самого страшного не случилось, произошел перелом, Ельцин взял инициативу в свои руки.

А там уже и Иосиф Середич приехал с Нарочи, сказал, что «могли бы и посмелее сделать номер».

Самой демократичной и многотиражной в то время была газета «Знамя юности», даже несмотря на то, что являлась органом ЛКСМБ. Если «взрослым» газетам лишнего не позволяли, то на вольности «молодежки» смотрели сквозь пальцы. Вся редакция, где в то время только-только начинал работать и автор этих строк, была настроена демократично. Было решено отправить в Москву трех корреспондентов.

На первой полосе номера от 19 августа поместили портрет Горбачева и колонку колумниста Семена Букчина. Воззвание ГКЧП решили не печатать вовсе - и, как выяснилось потом, стали единственной белорусской газетой, которая приняла такое решение. Это был серьезный вызов власти.

А вечером заместителю редактора «Знаменки» Юрию Вельтнеру позвонили из типографии и сказали, что номер запретили печатать, поскольку он был «стилистически сырым». Кто именно остановил тираж - так и осталось неизвестным. Скорее всего, выполнил пожелание ЦК КПБ кто-то из цензоров, без визы которых газеты в то время не выходили.

Так что «Знамя юности» 20 августа не вышла. А уже 21 августа никто не помешал отпечатать тираж с большим репортажем из Москвы и некоторыми материалами, которые не вышли в предыдущем номере.

Рисовали плакаты, срывали портреты Ленина и Маркса

Рок-музыканту Александру Помидорову в 1991-м исполнилось 20 лет. Но события тех дней он помнит как вчера:

- Я проснулся 19 августа от крика моей тетки, которая в то время жила с нами: вставай, в стране переворот, Горбачева скинули, - вспоминает Александр Помидоров. - Я спросонья включил радио и услышал сообщение о ГКЧП. Это не казалось чем-то очень уж страшным - ситуация в стране была такой, что было понятно и так, что все готово рухнуть.

Все эти метания власти при Горбачеве, перемены на руководящих постах - все шло к какой-то развязке. Но в то время до нас доходил минимум информации, а любой слух обрастал невероятными подробностями. Даже «Радио Свобода» и «Голос Америки» несли что-то несусветное. Но сам факт о том, что в Москву вошла Таманская дивизия, говорил о многом.

В Минске, в отличие от Москвы, ничего особенного на улицах не происходило. Ходили слухи, что из Уручья выдвинулась в центр танковая бригада, и даже кто-то слышал грохот. Но танков в Минске никто в глаза не видел. Да и людей на улице было мало, все разъехались по дачам, в отпуска.

Мы с другом решили не оставаться в стороне и засели у меня дома рисовать плакаты, как нам казалось, провокационного содержания, а ночью пошли клеить их по городу. Последний плакат прилепили на постамент танка у Дома офицеров, и он провисел аж до октября.

А потом, поскольку спать все равно не хотелось, взяли гитары и отправились на площадь Ленина - сейчас Независимости. Там было несколько групп людей, которые стояли и просто слушали радио. Мы пели часа полтора свои песни, Майка Науменко и "Алису", немного Виктора Цоя. А утром уже пошла информация о столкновениях протестующих с войсками в Москве, первом погибшем.

Появилась международная реакция, и наконец телевидение начало что-то показывать. В Минске в это время снова-таки не происходило ничего особенного. И только на следующую ночь, когда в Москве танкисты стали переходить на сторону народа, в Минске на площади появилось больше людей. Это были три дня полной анархии, милиция вообще никак не реагировала - не было команды. А 22 августа начали ходить по рукам листовки БНФ и появляться белорусские газеты хоть с какой-то информацией.

У меня был друг Макс, он служил в армии в то время. Еще 18 августа военных отправили в леса и вернули в часть только 25 августа. Когда мы пришли проведать Макса уже после поражения путчистов, увидели, что ворота КПП распахнуты, а счастливые солдаты срывают со стен портреты Ленина и Маркса, красные флаги. Мы им помогли это делать.

Беларусь объявила независимость

24 августа, когда ГКЧП арестовали, открылась внеочередная сессия Верховного Совета, к которой депутаты от БНФ подготовили десятки законопроектов, в том числе постановление о придании Декларации о суверенитете конституционного статуса, о запрете деятельности КПБ и национализации собственности, о подчинении МВД, КГБ и прокуратуры Верховному Совету и Совмину Беларуси.

Зенон Позняк с депутатами в тот же вечер приехали в телецентр на Макаенка и выступили в прямом эфире, где рассказали о своем видении будущего страны.

25 августа 1991 года Верховный Совет после долгих дебатов объявил независимость Беларуси. Председатель Верховного Совета Николай Дементей был вынужден уйти в отставку. По этому поводу в центре Минска даже устроили факельное шествие с гробом, но хоронили Дементея, конечно, символически.

19 сентября страна официально получила новое название - Республика Беларусь, были утверждены государственные символы: бело-красно-белый флаг и герб «Погоня», которые были таковыми до 7 июня 1995 года, когда были заменены на нынешние по решению референдума.

А 8 декабря 1991-го в Вискулях, что в Беловежской пуще, руководители Беларуси, России и Украины подписали окончательный приговор Советскому Союзу.

https://belaruspartisan.by/politic/543699/

=======

Тридцать лет назад провалился августовский путч. Рассказываем, как к нему отнеслись в БССР.

https://news.zerkalo.io/economics/1760.html

==========

Путч 1991 года: двоевластие в Гомеле, горожане на баррикадах и конфискация имущества КПСС.

Лебединая песня

В то утро меня разбудил звонок друга. Я, молодой работник одного из гомельских предприятий, был тогда в отпуске. «Спишь? А в стране — государственный переворот», — с места в карьер сообщил мне приятель. Через 15 минут я уже был у него. По телевидению зачитывали обращение Государственного комитета по чрезвычайному положению и транслировали «Лебединое озеро». Дед друга, отсидевший полдесятка лет в лагерях и, по семейному преданию, послуживший Солженицыну одним из прототипов Ивана Денисовича, «приободрил» нас: «Ничего, ребята. Я вам так скажу — в лагерях при Сталине жить можно было. И кино по субботам показывали…» Но нам, уже начитавшимся перестроечной прессы, верить в это никак не хотелось.

Выяснять подробности происходящего я отправился в городской забастовочный комитет, который официально находился тогда в ДК «Гомсельмаша». Гомельские «демократы» уже собрались там. Но никто толком не знал, что происходит и что надо делать. Ситуацию комментировал народный депутат СССР Виктор Корнеенко. А вот Владимир Кацора, бывший освобожденный секретарь парторганизации, ставший в перестройку «демократом», сказал в ответ на призывы к сопротивлению: «Да ничего не получится. Будет еще пара массовых расстрелов, как в Новочеркасске, и все подавят…»

Некоторые политические «неформалы» испугались изрядно. Помню анекдотическую ситуацию — один из тех, кого в те времена огулом было принято называть «бэнээфовец», подняв телефонную трубку, ответил на звонок: «Меня нет дома…» Только член стачкома сельмашевец Евгений Мурашко развил бурную активность — когда кто-то сказал, что на железнодорожной платформе у улицы Чонгарской якобы разгружается военная техника, он устремился туда. Разумеется, агитировать солдат не идти «против народа». Историческая параллель: во время другого августовского путча, в 1917 году, большевик Лазарь Каганович в Гомеле действительно останавливал эшелоны с казаками, спешащими на помощь генералу Корнилову…

По некоторым данным, в Гомеле была также выпущена листовка против ГКЧП.

Один из лидеров тогдашнего демократического движения в Гомеле Юрий Воронежцев был в то время народным депутатом СССР и находился в Белом доме. Как ни странно, но гэкачеписты даже не отключили связь. И Воронежцев свободно созванивался с нардепом Виктором Корнеенко в Гомеле и передавал ему информацию. По факсу он послал гомельским коллегам и обращение против ГКЧП.

— 19 августа мы с женой вернулись в Москву из отпуска. Собирался ей показать столицу — я ведь родился в Москве. А тут — ГКЧП. Тогда я решил отправить супругу на автомобиле в Гомель, но нашу машину развернул военный патруль. Жена сказала: «Я домой не поеду. Надо собирать сына в школу, а из-за этой революции в магазинах очередей не будет». Так и вышло. Как хозяйственная белорусская женщина она, действительно, без проблем купила все необходимое для школы в полупустых магазинах, — вспоминает Воронежцев.

«Путанка» у американского посольства

Ввиду полной неясности ситуации 20 августа я выехал в Москву. При этом протесты моей жены по поводу поездки, возможно, превысили сумму всех общественных протестов против ГКЧП в Гомеле.

Белый дом был уже обнесен баррикадами в три линии, вокруг толпилось много людей. Тут же стояли и первые три танка, перешедшие «на сторону народа». Неплохо было налажено питание, всех желающих кормили без ограничений. Только с сигаретами было похуже — бесплатный табачок выдавали по спискам лишь тем, кто записался в сотни Национальной гвардии, оборонявшей Белый дом. Видно было, что и организаторы, и спонсоры массовых протестов быстро нашлись. У Белого дома я встретил своих московских знакомых и вместе с ними потянулся на одну из передовых баррикад. Это довольно легкое сооружение примыкало к углу ограды американского посольства. Впереди, в зеленой зоне, было растянуто противопехотное заграждение в виде проволоки-«путанки».

С наступлением темноты запутанность ситуации только усилилась. Начали ходить слухи о штурме, который вот-вот начнется. «Говорят, переодетые путчисты будут просачиваться за баррикады» — сказал кто-то. «А мы уже здесь» — громко засмеялся рядом со мной здоровенный мужик с нездоровым блеском в глазах. Из вооружения на баррикадах были только куски арматуры да самодельные бутылки с горючим — «коктейли Молотова». Ближе к полуночи пришла команда: «Приготовиться к отражению атаки. Коктейли Молотова бросать только в бронетехнику — но не в людей. И мягко сдерживая противника, отходить ко второй линии баррикад…» Вторая линия баррикад из бетонных плит и обломков асфальта была утыкана обращенными вперед кусками «противопехотной» металлической арматуры. Поэтому можно только представить, что бы было с отступающими «мягкосдерживающими» в случае реальной атаки. Слава Богу, что штурма так и не последовало…

Около полуночи пришло известие — к одной из баррикад подошла бронетехника. Мы двинулись туда. Перед перегородившим улицу заграждением в свете фар стояла колонна БТРов, на них — люди с автоматами. На баррикаду поднялось несколько десятков защитников с российскими триколорами, мелькнул черный флаг анархистов. Пара представителей московской политизированной богемы были одеты в стилизованные матросские костюмы. Все это могло сойти за некий перфоманс по мотивам произведений Виктора Гюго, если бы не было известно, что накануне были убиты люди…

С БТРов в мегафон потребовали освободить дорогу, угрожая применить оружие. Я уже выбирал место, куда залечь в случае стрельбы. Но военные на прорыв не пошли — под улюлюканье с баррикад колонна повернула обратно…

Демократия и наперсточники

Так мы достояли до самого утра. Это была последняя «ночь баррикад» — 22 августа стало окончательно понятно, что ГКЧП так и не смог взять ситуацию в свои руки. У «Белого дома» прошел многолюдный митинг, на котором выступал Борис Ельцин. После этого толпы народа, преимущественно молодежи, двинулись стихийной демонстрацией по московским улицам. Автомобилей на них не было, и многих пьянило внезапное чувство свободы. Как оказалось вскоре — достаточно иллюзорной…

Многие кричали «Слава России!». Вообще российский национализм, в умеренном варианте, был едва ли не доминирующей идеологией у защитников «Белого дома». В таком духе, что дескать, «угнетенная» «красной империей» Россия наконец освободилась. В большем количестве у Белого дома впервые появились трехцветные флаги, ранее использовавшиеся в Российской империи. На митинге утром 22 августа Ельцин объявил этот триколор государственным флагом России. Национальной символики других республик я там не видел. Был, кажется, только флаг Азербайджана. Отсутствовали у Белого дома и организованные группы белорусской оппозиции.

Убедившись в том, что «демократия победила», я пошел на Белорусский вокзал — ночевать в Москве мне было негде. Разительный контраст — если в центре Москвы бушевали политические страсти, то у Белорусского вокзала царила обычная атмосфера 90-х — бойко шла мелкая торговля, «наперсточники» обманывали доверчивых простаков. Знали бы мы тогда, каким большим «наперстком» нас всех накрыло…

В битком набитом поезде Москва — Гомель подавляющее большинство пассажиров сочувствовало «путчистам». Но что-либо предпринять это пассивное большинство, как всегда, было не в состоянии…

Видеомагнитофоны партии

В Гомеле сложилось двоевластие. Как вспоминает Андрей Толчин, в то время депутат Гомельского городского Совета, уже 20 августа этот президиум Горсовета принял решение о неподчинении ГКЧП. Это решение поддержал гомельский депутат Верховного Совета БССР Александр Соснов, в то время либерал, впоследствии — министр труда при Александре Лукашенко. Но Гомельский областной Совет ориентировался на ГКЧП и резолюцию городских депутатов-«демократов» отменил. Но, по словам Андрея Толчина, когда стало известно о провале выступления, областной Совет попытался аннулировать и забрать свое опрометчивое решение назад, но «демократы» из Горсовета этот компромат не отдали.

ГКЧП же был обречен с самого начала — по сути, его члены декларировали те же экономические реформы, что и их противники — но только в рамках Союза. Не понимая того, что с проведением приватизации в национальных республиках никто не захочет больше делиться с Москвой. При этом «путчисты» предпочли опереться исключительно на силовиков и не призвали население выступить в свою поддержку. Но вот контроля над государственным аппаратом у Янаева и Ко уже не было. Ельцин же и «демократы» смогли мобилизовать своих сторонников как в силовых структурах, так и на улицах.

После поражения путчистов первое, что сделали гомельские власти, — это взяли имущество КПСС в свои руки.

24 августа в здании горисполкома на Крестьянской собралась «демократическая» фракция депутатов Горсовета и либеральный мэр Гомеля Светлана Гольдаде. Депутат Михайлов пришел с российским значком-триколором на груди, предлагал создавать «национальную гвардию». Пока же решили немедленно брать имущество КПСС под охрану, благо президент распадающегося СССР Михаил Горбачев издал соответствующий указ. Поскольку опасались, что сторонники партии придут ночью отбивать свой обком, то стали формировать добровольную охрану. Людей у «демократов» не было, и охранников собирали из кого только возможно. Дом «Политпроса» по улице Ланге (ныне — ОКЦ), стерегли ребята со «Старого Аэродрома». Ночь прошла спокойно — никаких мифических «сподвижников» ГКЧП в Гомеле не оказалось. «Золото партии» также не было обнаружено. Только охранявшему «Политпросс» Лехе «Чайнику» приглянулся новенький видеомагнитофон, но старший группы запретил ему даже думать об этом. И спустя несколько лет Леха горько сокрушался: «А ведь все равно тот видак, как и остальное, народу не достался…»

Еще одним завоеванием той «революции» можно считать справки о выполнении указа президента СССР, выданные добровольцам-охранникам в Гомельском горисполкоме. Один из охранников «Политпросса» долгое время показывал ее контролерам в транспорте вместо билета. А осенью умудрился без очереди купить по ней два ящика водки — для гостей на свадьбу…

Юрий Глушаков, 19 августа 2016

https://gomelstreet.by/kraevedcheskie-zapiski-o-gomele/putch-1991-goda-dvoevlastie-v-gomele-gorozhane-na-barrikadah-i-konfiskacija-imushhestva-kpss/

========

Доклад комиссии парламента Республики Беларусь по оценке деятельности органов власти в дни путча.

Часть 1

https://ed-glezin.livejournal.com/1420901.html

Часть 2

https://ed-glezin.livejournal.com/1421155.html

==============

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=================











































Tags: Август 1991, Беларусь, путч
Subscribe

Posts from This Journal “Август 1991” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments