ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Андрей Архангельский: "Мечтатель. Идеализм Горбачева как главный политический капитал России"

Модель Горбачева для России – по-прежнему утопическая, но она же, одновременно, и самая реалистическая. Когда все, казалось бы, разрушено, остается сделать ставку на «человеческий капитал», на лучшее в человеке.

Писать юбилейное о Горбачеве (2 марта ему исполняется 90 лет) – почти верная гарантия банальности. Все мы – неважно, поклонники или противники М.С., застали перестройку или нет – продолжаем жить в глобальных последствиях его, Горбачева, времени. Попробуем, что ли, снизить пафос – представить себе такую компьютерную игру, стратегию: «Стань генсеком СССР за 54 хода» (Горбачев как раз в 54 года пришел к власти). Правила простые: неверный шаг – пропускаете ход или два, пять, десять лет – все, как в политике.

Если игра умная, то она учитывает особенности советского проекта. Вопреки мифу о равенстве возможностей для победы важны исходные данные – то самое священное «социальное происхождение». Если вы «из рабочих» – это стартовый капитал, сразу 10 ходов преимущества. Брежнев, чье село Каменское в 1900-е лишь превращается в город благодаря заводу, пишет: «Я из семьи потомственного рабочего» («Воспоминания: жизнь по заводскому гудку», 1981). Насчет потомственного, конечно, преувеличение, но понятно, зачем – это идеал по советским меркам.

А теперь медленно вчитайтесь в другое известное происхождение, попробуйте представить эту фразу в виде цельного образа: село Привольное, Медвеженский район, Ставропольский округ, Северо-Кавказский край, РСФСР, СССР. Не гегемон, конечно – зато от него веет патриархальной надежностью. Такая же точно печать «привольности» почти у каждого из генсеков: Хрущев – село Калиновка, Дмитриевский уезд, Курская губерния; Андропов – станция Нагутская, Ставропольская губерния; Черненко – село Большая Тесь, Минусинский уезд, Енисейская губерния… Происхождение советского вождя из самых низов – на самом деле страховка системы от случайности, от сбоя. Однако с Горбачевым система просчиталась. Виной всему, как считает биограф Горбачева Уильям Таубман, – годы учебы в МГУ (1950–55), «облучение» универсальными ценностями; все важнейшее – нравственный переворот, если угодно – случилось во время учебы и сразу после.

Продолжим играть в нашу стратегию: к какому социальному типу принадлежал Горбачев в ставропольское время, еще до высоких чинов? «Человечный» – так, наверное, это формулировалось в народе. Толковый, с образованием – и не подлец. «Мне повезло – у меня оказался хороший командир, руководитель, заведующий», – это часто можно встретить в воспоминаниях советских людей. Отрицательный отбор в духе «Зияющих высот» Зиновьева в 1960-е работает уже вовсю. Встретить на партийном, хозяйственном посту человека с высокими нравственными качествами – удача, везение. Исключение. Это в плюс идет в нашей стратегии или в минус? С одной стороны, такой чиновник у непосредственных начальников вызывает подозрение: целеустремлённый, язык подвешен, нравится людям, чего-то хочет и не скрывает. А ну как меня подсидит? С другой – высокому начальству, также по случайности не лишенному чувства перспективы (Андропову, например, политическому крестному отцу Горбачева), наверняка приходила в голову эта мысль: а вдруг? Вдруг там, впереди, наконец-то маячит настоящий советский человек, «без барства и спеси» (это словосочетание из материалов расследования Новочеркасского расстрела 1962 года; именно неспособность местной знати к диалогу с рабочими и стала спусковым крючком трагедии)?

И вот он – культурный и образованный, скромный и деловой. Ведь такой примерно и был обещан при коммунизме! Так, может быть, это он и есть – «село Привольное, Медвеженский район, Ставропольский край, Горбачев Михаил Сергеевич»? Человек нового времени (кстати, единственный из генсеков, кто родился не «по старому стилю» и не в российской империи). Почему бы не дать такому дорогу – ведь ради этого, в конце концов, и боролись?

Ненавистники Горбачева много лет ищут доказательства его вербовки американцами чуть ли не со школьной скамьи. Но в том, что Горбачев сделал успешную советскую карьеру, нет загадки. Тут как раз все закономерно. Дело в том, что Горбачев и есть – настоящий, «правильный» советский человек, каким его в книгах описывали и на картинах рисовали. Он действительно верил в преимущества советского строя. При этом знал и обратную сторону «коммунизма» в деревне (оба деда Горбачёва в 1930-е годы были репрессированы). Но это его не испортило, «не озлобило» – а наоборот побудило стремиться «сделать мир лучше». Исправить, где возможно.

Так настоящий, а не рисованный идеалист оказался в итоге на вершине советской власти. То, чего советская система одновременно и страшилась, и хотела – поскольку ей самой к тому времени уже требовался аппарат искусственного дыхания, срочный глоток воздуха, обновление. Приход Горбачева – закономерность; человеческая же случайность – то, что к 1985 году он сохранил свой идеализм, веру в лучшее в человеке – при всей трезвости и политических инстинктах, конечно.

Ставка на меньшинство

В истории с перестройкой есть один парадокс: выражаясь сегодняшним политологическим языком, Горбачев сделал ставку не на большинство, а на меньшинство. На интеллектуалов-специалистов, широкую интеллигенцию – аналог советского среднего класса. С советской точки зрения – прожектерство и риск. Но трезвый идеалист Горбачев сделал ставку на таких же, как он, идеалистов – и не прогадал.

Идеализм как политическая стратегия оказался вполне действенным. Каждому из нас присуще желание хоть раз в жизни сделать что-то «по-настоящему»; принести реальную пользу обществу, стране. На словах советская власть декларировала общий идеализм (причастность к «большому делу», «завтра будет лучше, чем вчера» и т.д.) Парадокс в том, что реальность – в школе, в армии, на производстве – очень быстро скашивала, лишала советского человека любых иллюзий, веры и перспективы. И превращала в циника такого пошиба, что куда там акулам капитализма. Советский человек очень быстро понимал, что с одной стороны есть «слова», лозунги; а с другой – вяжущая реальность, в которой нужно, по меткому наблюдению Владимира Сорокина, «хлебать говно». И это считалось единственной жизненной нормой.

У просвещенного же меньшинства – той социальной страты, прослойки, на которую сделал ставку Горбачев, – именно трещина, прореха между тем, что говорилось, и реальностью порождала уже в 1970-е нравственное бессилие, ощущение моральной пустоты, экзистенциальной дыры. Об этом хорошо пишет в своей новой книге Павел Палажченко, нынешний ближайший помощник Горбачева, а в 1970-е – дипломат. Перестройка была проектом, рассчитанным на малую группу идеалистов, в историческом смысле – но она победила именно благодаря все перевешивающему желанию людей «жить, а не существовать».

Поначалу свой идеализм Горбачев хотел употребить на вполне массовые и понятные вещи. Он хотел наполнить экономическую и политическую систему «реальным содержанием». Хозрасчет, ведущая роль советам, «сделать социализм работающим» – реальным. Но очень скоро он понял, что проблема не столько даже в инерции системы, не в кадрах – но, вероятно, именно в том, что эта система никогда и не была рассчитана на… реальность? Он хотел руководствоваться здравым смыслом. И вновь понял, что здравомыслие, рациональность противоречат советским догмам. И настоящая интеллигентность им противоречит. Горбачев хотел возвращения к общечеловеческим ценностям в рамках социализма – но на каком-то этапе столкнулся с тем, что и «общечеловеческое» противоречит, опять-таки, сути социализма.

Единственное, к чему хоть как-то был применим идеализм (то есть где сходятся его советское и универсальное значения) – это борьба за мир на внешнем контуре, а на внутреннем – человеческий прогресс. Попросту говоря, поощрять лучшее в человеке – а не худшее (когда началась перестройка, автор этого текста учился в школе и буквально сразу почувствовал, что «быть хорошим» стало социально поощряемой нормой). Кто скажет, что горбачевский идеализм был витанием в облаках?.. Напротив, он оказался прекрасной работающей стратегией. А главное – этот идеализм теперь не навязывался насильно, не вбивался сапогом. Горбачев вернул идеализму человеческое лицо, вернул его на полку универсальных понятий. Но этот же идеализм в итоге и привел Горбачева к отмене советского проекта. Недаром бывший помощник Горбачева Анатолий Черняев сравнивает его с Лениным. Символично, что настоящий, «без балды», ленинист и закрыл ленинский проект спустя 70 лет. За исчерпанностью, несовместимостью. За неэффективностью. Ввиду несовпадения с человеком.

MeToo – это Горбачев сегодня

Нынешний популизм строится на противоположных тезисах – на том, что человеческая природа неисправима, что человек непоправимо порочен и плох, на вере в худшее, а не в лучшее. И эта антивера тоже охотно находит своих поклонников: дело в том, что эта концепция предлагает, в отличие от идеализма, отказ от нравственного и любого усилия. «Ничего не менять в человеке», а оставить все как есть и восхищаться этим «концом истории». Мы и сами с радостью затоптали в 1990-е свой идеализм, забыв о свободе под ударами экономических испытаний. Но в мире идеализм, вера в лучшее в человеке продолжают работать и приносить плоды. Это мало кому приходит в голову, но мультикультурализм, MeToo, толерантность, новая этика в Америке и Европе – это все и есть отголоски «нового мышления» Горбачева, общего «вочеловечивания мира», начатого им в 1980-е. В отличие от нас, Запад (который Горбачева всегда лучше понимал) сохранил этот идеализм в качестве работающей модели (ну, или как минимум страхующей). «У меня есть мечта» – фраза, которую повторил Обама вслед за Мартином Лютером Кингом – это очень «по-горбачевски»; без идеализма невозможно построить ни Америку, ни Европу. Без мечты о лучшем будущем ничего не работает. И без веры в человека, как ни банально, никакая экономика не сдюжит (вопреки Марксу).
Но именно в России сегодня идеализма – минимум, он находится в низшей точке. Всем предложено отказаться от заоблачных мечтаний, а по сути – не верить ни во что. Кремль боится на самом деле любого подлинного идеализма (поэтому и сам никогда не формулирует ни будущее, ни даже желательное настоящее, предлагая всем жить «в моменте», как в песне поется: «есть только миг, за него и держись»). Почему все сегодняшние патриотические клише опираются, условно, на «застывшее прошлое»? Просто в Кремле прекрасно помнят, какой мощной силой является подлинный идеализм. Сегодня Горбачеву было бы, наверное, даже труднее. Но и у нас постепенно становится понятно, что без мечты, без опоры на лучшее в человеке двигаться дальше невозможно. Выросло даже новое поколение политиков-идеалистов, правда, все они сейчас, как рок-музыканты в 1980-х – в андеграунде. Даже Алексей Навальный заговорил на языке универсалий – с отсылкой к христианским, общечеловеческим ценностям.

И в социальном, и даже в экономическом смысле сегодня без мечты никуда. «Либерализм – это идеализм», так сегодня можно было бы перефразировать известный тезис Сартра. Модель Горбачева для России – по-прежнему утопическая, но она же, одновременно, и самая реалистическая. Когда все, казалось бы, разрушено, остается сделать ставку на «человеческий капитал», на лучшее в человеке. Идеализм вновь – наша главная надежда. И, как всегда, опять последняя.

02.03.2021

https://republic.ru/posts/99722

================

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

==============






Tags: 90-летие М.С. Горбачева, Архангельский
Subscribe

Posts from This Journal “90-летие М.С. Горбачева” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments