ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Category:

Спектакль «Серебряная свадьба» (1985)

17 ноября 1985 года на сцене Московского МХАТа состоялась премьера спектакля «Серебряная свадьба».

Он был поставлен Олегом Ефремовым по пьесе Александра Мишарина и имел ошеломительный успех у публики. Это была первая и, наверное, самая яркая постановка пьесы эпохи освободительной Перестройки Горбачева. В этом спектакле сыграл одну из лучших своих ролей Олег Борисов — и в ней же советской партийной системе со сцены главного театра страны был вынесен буквально самый первый, еще осторожный и относительно мягкий, и даже не приговор, а выговор.

=========

Из обсуждения спектакля в редакции журнала «Вопросы литературы» №8, 1986

Константин Щербаков:

В спектакле «Серебряная свадьба» представлен разрез такого грозного явления, как отрыв управленческого аппарата от масс, когда он вольно или невольно начинает считать себя чем-то первичным, чем-то таким, вокруг чего движется остальная жизнь. Здесь все ставится с ног на голову. Это явление представлено и воплощено в человеческих характерах.

В некоторых газетных рецензиях приходилось читать: «эти важновы и голощаповы». Очень разные персонажи ставились на одну доску, что, по-моему, свидетельствует о непонимании происходящего на сцене. Фигуры Важнова и Голощапова настолько разные, что внимательному взгляду не заметить этого просто нельзя. Если Голощапов – один из тех, кто своими усилиями создал ситуацию, когда управленческий аппарат становится чем-то главным и самодовлеющим, то Важнов – человек, подмятый обстоятельствами, попавший в мясорубку. Но в нем пробуждается совесть, и это показано в пьесе. Важнов – это своего рода жертва, что, конечно, не снимает с него ответственности, вины, но заставляет посмотреть на эту фигуру другими глазами, чем на фигуру Голощапова. Я уже упоминал о Петре Щербакове и Олеге Табакове, которые безусловно принесли в спектакль свою жизненную позицию, показали героев, укорененных в реальности, вызывающих множество ассоциаций. Это относится и к Выборнову, который в исполнении Олега Борисова становится главным героем спектакля. В. представлен-, ной общественно-политической и нравственной ситуации Выборнов не является «человеком со стороны», он тоже ее создавал и находится внутри ее.

И трудно найти человека, который бы сейчас пришел и сказал: я был вне всего этого, я за все, что происходило, не несу ответственности, я – новенький, и я буду сейчас все переворачивать. Дело в том, что переворачивать надо тем же людям, которые были, которые участвовали, которые, может быть, в меру своих сил противостояли, а иногда не противостояли, иногда у них не было сил, иногда они заблуждались. Но сейчас именно тем людям, которые способны с кровью, с болью, с муками нечто существенное в себе переделать, переменить и посмотреть на жизнь иными, сегодняшними глазами, – сейчас именно им осуществлять то, что мы называем ускорением социально-экономического развития.

Нам показан тип человека, про которого мы после спектакля думаем, что он способен вырваться из пут, из проторенной колеи и работать так, как того требует время. Это представляется мне большим достоинством спектакля.

Я хочу обратить внимание, что спектакль «Серебряная свадьба» был первым в ряду театральных работ, талантливо и чутко ощутивших то, что происходит сегодня в стране.

Приходилось слышать: театр ничем не рисковал, «Серебряная свадьба» – это «разрешенная» смелость. Неправда. Никто не мог гарантировать, что театр пожнет лавры. Театр шел на риск, театр проявил гражданское мужество. А то, что это было оценено и признано, свидетельствует о благотворных переменах в общественном климате.

Мизвилин СИНЕЛЬНИКОВ

Чем дорог мне пафос этого спектакля, этой пьесы? Тем прежде всего, что в нем отразилась напряженность раздумий о нашем переломном времени. «Серебряная свадьба» заостряет внимание на непростоте проблем. На том, что неблагополучные тенденции жизни, которые мы должны преодолеть, победить, имеют не поверхностное, а достаточно глубокое происхождение, уходят внутрь десятилетий, коренятся в душах людей, этими десятилетиями формировавшихся.

В этом смысле, безусловно, сценический вариант пьесы многое дополнил, уточнил, обосновал.

Как могло случиться, что руководящий пост в таком вот районном центре стал постом неконтролируемым? Как произошло, что люди, занимающие подобные посты, исповедуют особость своего положения, и прежде всего особость своих привилегий, находящихся где-то высоко над обязанностями, не зависящих от качества выполнения обязанностей?

Не могу утверждать, что театр и драматург отвечают на подобные вопросы со всей полнотой убедительности. Однако, повторяю, спектакль заставляет задумываться над серьезными, драматичными вещами, и в том его сила, его значение.

Очень важно, что в сценическом варианте появились эпизоды, публицистически остро напоминающие об истоках всей нашей жизни и борьбы – ленинских истоках и о тех тенденциях, которые, по сути, эти истоки замутняли, искажали. Я имею в виду, в частности, отличный эпизод с голубыми елями, посаженными у горкома («как на Красной площади»), – ассоциации, которые они вызывают у Важнова и Голощапова. Для одного это мысли об Ильиче, о его требовательной человечности, мысли неуютные, беспокоящие: так ли, праведно ли живем? Для другого это ностальгия по руководителю иного, «волевого» типа, который может взлететь (взорлить!) над людьми: «…одним махом от края и до края. По горным, так сказать, вершинам…».

Кстати, выявившееся в этом эпизоде серьезное несходство взглядов очень многое проясняет в самой сущности, человеческой и политической, Важнова и Голощапова. Они оба повинны в негодном состоянии дел в районе, в бюрократических извращениях, нарушениях принципа социальной справедливости. Однако душа Важнова не закрыта для внутренней очистительной работы, для критической самооценки. По ходу спектакля мы убеждаемся в этом: и когда Важнов, в общем достаточно спокойно, готов отказаться от дома, выстроенного с нарушением порядка, и когда он участливо, деликатно воспринимает трудную ситуацию, в которой оказался Выборное (тут, в этой линии отношений, П. Щербаков, играющий Важнова, особенно убеждает)… Что же до Голощапова, то в данном случае, как видно, болезнь зашла слишком далеко, никакой высоты душевных движений ждать не приходится.

Любопытно: не кто-нибудь, а Голощапов произносит слова о… ленинской скромности, призывает к ней. Еще одно проявление публицистической заостренности – публицистической, но глубоко обоснованной психологически, касающейся самой сути характера. Недаром так интересен, многогранен в этом эпизоде О. Табаков, в некоторых других случаях, мне кажется, несколько пережимающий в обнажении голощаповского циничного самодовольства.

Серьезная находка – ввод в сценический вариант пьесы Серафима Полетаева, не появляющегося на сцене персонажа, фигура которого и житейски связала целый ряд действующих лиц, и, главное, конкретизировала, сделала более осязаемой меру вины районных руководителей. А еще Полетаев, конечно же, усиливает позитивный потенциал спектакля, ибо, судя по всему, он при всех своих промахах и проявлениях нестойкости действительно был борцом с несправедливостью, не побоялся против людей из своего «командного» круга пойти.

Ну и, разумеется, велико значение в спектакле матери Выборнова, Марии Ивановны; о роли этой, о прекрасном исполнении А. Степановой много и заслуженно писали. Высокие начала, которые несет в себе образ Марии Ивановны, просматриваются еще в журнальном варианте пьесы: на неприятие ею всякого неравенства, на слова ее – «никаких привилегий» не можешь не обратить внимания. Превращение же матери в обобщающую, символическую, в известном смысле ключевую фигуру – свидетельство того, что создателей спектакля заботили способы выражения мысли об идеале, о тех действенных, нетленных ценностях, что лежат в основе нашего бытия. Для острокритического по своему пафосу спектакля это показалось важной – и совершенно естественной – задачей.

Добавлю еще о символике: точен, выразителен контраст между прочностью дома (сценический образ дома впечатляюще дан) и колеблющимся положением владельца его, всех других, кто так или иначе причастен к несправедливости.

О многом заставляет думать «Серебряная свадьба». Об образе Тони, в частности, о причудливом сочетании в ней доброты и холодного прагматизма, о минутах прозрения, которые, кажется, посещают все-таки это молодое существо.

Интересная пьеса, интересный остросовременный спектакль...

До конца ли служат идее, соображениям художественной целесообразности нынешние перипетии служебной карьеры и человеческой судьбы Выборнова? Его, как можно предположить, все-таки повышают в должности. За что, за какие достоинства и заслуги? С сочувствием ли нам к этому относиться? Есть ли уверенность или хотя бы надежда, что он действительно нужен тому переустройству, которое совершается в обществе?

Мало все-таки конкретного знаем мы о Выборнове, особенно о Выборнове сегодняшнем. Приезд его в районный город воистину случаен, не слишком работает на то, чтобы проявить время. По сути, мы и того не знаем, каково душевное самочувствие этого очень важного по замыслу персонажа в пору перемен. Другие персонажи, районные работники, в этом ясны, в поведении их ощущаешь, что все вокруг сдвинулось, что время пришло беспокойное, требовательное. А Выборное тут как-то на особицу, в стороне.

Мне не пришлось видеть Выборнова – О. Борисова. Но когда смотришь в этой роли Е. Евстигнеева, не можешь отделаться от впечатления бесперспективности Выборнова, что, вероятно, все-таки не входило в задачу создателей спектакля. Е. Евстигнеев играет человека, у которого все в прошлом, который устал безумно, из которого, что называется, пар вышел… Какой уж тут «переход на другую работу»!

Можно, пожалуй, упрекнуть прекрасного актера в однолинейной трактовке, но и изначальных недостатков роли нельзя, по-моему, не признать.

Вот еще о чем, о какой зависимости думаешь. Будь фигура Выборнова основательнее, будь глубже прочерчены корни отношений в изображаемой среде, не пришлось бы прибегать к поверхностной, репличной остроте, которая не обошла этот спектакль. Реплики насчет, допустим, того, что нынче «всех» снимают, или другие, похожие на них уровнем, вызывают, конечно, оживление в зрительном зале, но расходятся с серьезными задачами театра.

Впрочем, скажу точнее: и в настоящем своем виде, облике спектакль «Серебряная свадьба», конечно же, не нуждается во внешних эффектах – насущно его содержание, гражданственна художественная мысль.

Юрий Апенченко:

Кто-то произнес слова: разрешенная правда. А разве есть такая? Ведь если мы всерьез относимся к жизни, то должны понимать: разрешенной или неразрешенной правды нет. Есть просто правда. Когда речь заходит о разрешенной правде, то имеется в виду либо неправда, либа та правда, которая запоздало сказана вдогонку событиям. Спектакль «Серебряная свадьба» называли здесь общественным явлением. Общественным – понятно, но почему же – явлением? Не потому ли, кроме всего прочего, что постановки такого звучания редки, что искусство, литература достаточно заметно расходятся с окружающей нас жизнью?

https://voplit.ru/article/kruglyj-stol-serebryanaya-svadba-a-misharina-na-stsene-mhata/

===========

Из Книги воспоминаний Олега Табакова «Моя настоящая жизнь»:

Следующей работой во МХАТе у меня была «Серебряная свадьба» Александра Мишарина. Было время, когда люди, начинавшие ту или иную работу, почти с уверенностью говорили: «Ну все, это на Государственную премию — уже точно». Примерно таким спектаклем в глазах актеров и была пьеса Мишарина «Серебряная свадьба».

Но затем время удивительно спрессовалось, ускорилось и к моменту выдвижения спектакля на Государственную премию оказалось, что он безнадежно отстает от самых современных и радикальных идей советского общества.

Кроме очевидного гражданского пафоса и гражданских барабанов работа над этим спектаклем была интересна прежде всего тем, что там были заняты замечательные актеры — и Олег Борисов, и Женя Евстигнеев, и Петя Щербаков, чье присутствие приносило с собой мгновения подлинного актерского откровения — самого важного, на мой взгляд, в нашем ремесле.

Замечательными были и декорации Давида Боровского, создавшего почти художественный римейк внутреннего убранства белого дерева хором сибирского областного или городского руководителя. Там и происходили все коллизии.

Петя Щербаков был партийным руководителем, я — советским, и был еще залетевший по случаю выходец из тех мест, ставший руководителем союзного масштаба — Олег Борисов.

Но с Государственной премией за «Серебряную свадьбу» мы пролетели.

https://www.litmir.me/br/?b=255782&p=63

===============


Фрагменты спектакля:

https://youtu.be/StVw8Bp5_nA

https://youtu.be/7NyaaHz9KfY


====================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=====================



























Tags: ! - История Перестройки, ! - Спектакли Перестройки, 1985
Subscribe

Posts from This Journal “! - Спектакли Перестройки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments