ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Фильм Павла Лунгина «Такси блюз» (1990)

11 мая 1990 года на Каннском кинофестивале показали дебютный полнометражный фильм Павла Лунгина «Такси-блюз». Советско-французская мелодрама с социальным подтекстом покорила жюри и принесла Лунгину приз за лучшую режиссуру. Вспоминаем незаслуженно забытую ленту спустя 30 лет.

Дело происходит в конце 1980-х. Одна страна вот-вот разрушится, а другая восстанет из мертвых. Таксист Шлыков (одна из первых крупных ролей Петра Зайченко, до этого мелькавшего лишь у Вадима Абдрашитова), «ударник коммунистического труда», возит по ночной Москве толпу творческой молодежи. Среди ребят и джазовый саксофонист Алексей Селиверстов, для друзей Леха (Петр Мамонов — создатель бывшей тогда на пике популярности музыкальной группы «Звуки Му»).

Постепенно народ разъезжается кто куда, Леха остается со Шлыковым наедине. Доехав до дома, музыкант решает обмануть таксиста и исчезает в подъезде многоквартирного дома, не заплатив. Позже Шлыков найдет «известного в узких кругах» музыканта, заберет его саксофон, паспорт и заставит «отрабатывать долг». Неожиданно два человека из кардинально разных систем станут друзьями.

Для Павла Лунгина, сына знаменитого советского сценариста Семена Лунгина («Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», «Трое в лодке, не считая собаки») дебют в режиссуре был непростым испытанием. Отклонившись от династии исключительно сценаристов, Павел, старший из братьев Лунгиных, взялся ставить кино по собственному сценарию еще и потому, что это был «первый сценарий, который соответствовал мне и моему внутреннему миру», как расскажет он журналу «Сеанс» в 2008 году.

В говорящем названии «Такси-блюз» Павел Лунгин сталкивает два мира — консерватора и либерала (причем либерала той поры, когда это слово еще не было изуродовано российской пропагандой). Статный Шлыков, человек советских взглядов и закалки, мнит себя учителем для незрелого и неполноценного Лехи. «Учил и учить буду», — бросит таксист музыканту после того, как швырнет его в туалетную кабинку.

Селиверстов меняться, «становиться человеком труда», как завещал дедушка Ленин, не торопится. Алкоголик и наркоман, добрую половину фильма Леха будет скатываться по наклонной. Лишь изредка на его лице будут проступать «краски» жизни. В основном тогда, когда персонаж Мамонова возьмется за инструмент, чтобы «поговорить с Богом» — так Селиверстов объясняет то ли себе самому, то ли товарищу Шлыкову свой талант.

Основной конфликт у Лунгина будет нарастать постепенно. В начале это лишь мимолетные придирки героя Мамонова на тему однообразия и скуки жизни таксиста, «типового советского человека». В дальнейшем это уже «железный кулак» Шлыкова, которым он угрожает и творческим интеллектуалам (которых, конечно, считает причиной всех бед СССР), и, кажется, самим зрителям.

Пик ярости закостенелого советского человека, не способного перестроиться и принять хоть что-то новое в окружающей действительности, наступит в эпизоде избиения местной шпаны, бросившейся на такси Шлыкова. «Фашист!», — прокричат разбегающиеся в разные стороны мальчишки и девчонки, разодетые в короткие юбки и футболки с флагом США на плече, который герой Зайченко оторвет. «Хозяина на вас нет, расплодились клопы: музыку играют, книги пишут», — с грустью в глазах бросит Шлыков.

Дебют 40-летнего Лунгина — в целом удивительное кино по тем временам. Павел собрал фильм из различных отрывков среднестатистического советского постперестроечного кино. Однако отрывки эти сплелись в крепко сбитую канву повествования под чутким взглядом опытного сценариста и режиссера.

Конечно, ничего бы не сложилось без крайне харизматичного актерского дуэта. Оба Петра — и Зайченко, и Мамонов — творят на экране нечто невероятное.

Мамонов, сыгравший до этого лишь в «Игле» Рашида Нугманова (роль хирурга Артура, антагониста персонажа Виктора Цоя), перевоплощается в депрессивного и забитого музыканта, чей гений будет понят лишь таким же саксофонистом «не от мира сего» — американцем Холом Сингером. Несмотря на популярность благодаря группе «Звуки Му» — в одном из эпизодов персонаж Мамонова исполнит хит тех времен «Досуги-буги» — настоящей звездой «Такси-блюз» становится именно Зайченко, воплотивший на экране эдакий симбиоз Патрика Бейтмена и Джека Николсона.

Наконец, «Такси-блюз» лишен тех цензурных рамок, которыми руководствовался Лунгин, когда писал сценарии «на заказ» в 80-х («Все наоборот» Виталия Фетисова и Владимира Грамматикова, «Непобедимый» Юрия Борецкого). В кадре есть и ирония, и тоска, и злая горечь по уходящей эпохе. И Лунгин, и его Шлыков никак не могут на это повлиять. Разве что выплеснуть эмоции на экран, как таксист, который в итоге, сделав огромное усилие над собой, приходит на концерт уже знаменитого саксофониста Селиверстова и начинает плакать, восторгаясь его музыкой...


Тимур Алиев
Экс-редактор раздела «Кино и сериалы»

https://kanobu.ru/articles/30-let-debyutu-pavla-lungina-taksi-blyuz-instruktsiya-kak-rodinu-lyubit-375372/

============

Александр Федоров:

На мой взгляд, Павел Лунгин дебютировал в режиссуре всплеском энергии, накопленной за годы зажатой цепкими цензурными клещами сценарной поденщины.
Правда, после приза на Каннском фестивале иные строгие ценители искусства поспешили сообщить, что никакой режиссерской заслуги в том нет. Дескать, для иностранцев "Такси-блюз" - сюрреалистический паноптикум с жутью казарменного имиджа грязных подворотен, сортиров, барахолок, коммуналок, подсобок, "отделений" и пр.
Быть может, французам картина Лунгина и вправду виделась именно так. Но к художественному уровню "Такси-блюза" это, по-моему, не относится. Фильм поставлен уверенной рукой. Жестко, с ощутимым привкусом горечи и злой иронии.
На фоне российской экранной "чернухи" порога 90-х, "Такси-блюз" привлекал подлинным драматизмом, нестандартным изобразительным решением, блестящими актерскими работами.
Сам известный музыкант, бывший лидер группы "Звуки "Му" Петр Мамонов играет у Лунгина талантливого саксофониста-бомжа. Играет на контрастах - от истерично- пьяного бреда и плача его герой прорывается к усталому ощущению бесперспективности жизни... Мамонов своеобразно строит пластический рисунок роли: весь на изломах, острых углах, с пульсирующей мимикой и аффектацией жестов.
Таксист в исполнении Петра Зайченко кажется в первых кадрах полной противоположностью своему случайному пассажиру и несостоятельному должнику - мощный торс, неторопливые движения "на все сто" уверенного в себе человека.
Герои такой стати и внешности в 70-х-80-х были желанными гостями экранного рабоче-крестьянского официоза. Но нет, как бы развернув скрытые и подавляемые чувства и мысли одного из своих прежних персонажей (помните "Парад планет"?) в поступки, Петр Зайченко открывает нам драму сильного, но напрочь искалеченного Системой героя, привыкшего безо всяких угрызений совести втридорога драть с ночных пассажиров за дополнительные услуги ликероводочного характера...
Какие там идеалы рабочего класса и вера в светлое будущее! Несмотря на фантасмагоричность событий, в "Такси-блюзе" почти нет ничего "киношного" (кроме, разве что, педалированно голливудской финальной автогонки и американского вояжа). Между тем в фильме нельзя не ощутить сострадания к забубенным судьбам героев. Какими бы не были низкими поступки персонажей "Такси-блюза", авторы ни на миг не забывают, что они все-таки люди. И пусть человеческое пробивается в них крайне редко, в ситуациях, как принято говорить, экстремальных, Павел Лунгин дает своим героям шанс. Быть может, последний...


===================

НЕОАКАДЕМИЗМ VERSUS НЕОВАРВАРСТВО

...«Такси-блюз» — фильм в некотором роде исключительный для нашего кино. Во-первых, это не совсем наш фильм, он задуман и выполнен с устремленным прицелом на международный рынок. И выполнен в этом смысле очень успешно... У Лунгина явно чувствуется увлечение американскими сюжетами; некоторые из них видны невооруженным глазом, например, «Таксист» Скорсезе, но все они даны в более мягком, «французском» стилевом варианте. И в то же время сам материал картины — это наша родимая «чернуха», которая обычно выглядит как нечто дикое, пугающее, космичное, совершенно внерациональное и непонятное для иностранцев. {} В «Такси-блюз» русский иррационализм введен в координаты западного сознания. Вы можете называть его постмодернистским, так оно, вероятно, и есть, но в самой этой трансплантации мне не хватает естественности. Слишком понятно, как это сделано (хотя сделано замечательно).
Андрей Плахов

«Искусство кино», 1990 год, № 12

Подробнее на Кино-Театр.РУ https://www.kino-teatr.ru/kino/movie/sov/7025/annot/

=================

«Все было шершавое, правильное и честное»

Автор: Полина Рыжова

Павел Лунгин о том, как перестроечное кино выполняло роль психоаналитика, почему продолжение фильма «Такси-блюз» нужно снимать в Донецке, и о том, что патриотизм может быть и без взаимности.

— «Такси-блюз» стал вашей первой режиссерской работой, можете вспомнить ваши ощущения от съемок?

— 90-е годы, которые сейчас так часто ругают, для меня были самыми счастливыми в жизни. Потому что я, как и многие тысячи людей, которые не могли реализовать себя раньше, вдруг обрел возможность говорить в полный голос, делать то, что я хочу, и делать это так, как я хочу. Раньше меня не допускали до режиссуры, я годы отсиживал в приемных Госкино и студии Горького. Сидел, сидел, сидел — было невозможно попасть в эти кабинеты, хотя я был в то время солидным сценаристом. Но профессия режиссера была официальной номенклатурой. Даже директора бани нужно было утверждать, не то что режиссера.

89-й год. Наконец-то я написал сценарий не по заказу, а тот, который хотел, вывел себя самого в виде вечно пьяного саксофониста, счастливого творческого алкоголика. И как-то неожиданно стали открываться все двери. На «Мосфильме» со мной договор, конечно, расторгли, зато заключили сразу на «Ленфильме». Потом сценарий случайно попал в руки крупного французского продюсера, он немедленно позвонил мне в Москву, сказал, что хочет продюсировать мой фильм. Сначала мне показалось, что это розыгрыш.

— Забавно, что и в фильме есть похожий эпизод, когда игру Селиверстова на саксофоне случайно слышит Хэл Сингер и зовет его на гастроли в Америку.

— Да, я как раз потом и вставил этот эпизод. Тогда было время, когда западный мир часто открывал какие-то отдельные таланты в России.

У меня не было режиссерского образования, поэтому приходилось всему учиться прямо во время съемок. Я понял: если я пойду на студию, даже такую хорошую, как «Ленфильм», то там меня заморочат и раздавят. Я стал первым в России режиссером, который отказался от всех услуг студии. В Москве мы нашли большую квартиру под выселение, в доме на Солянке, одна половина стала квартирой Шлыкова, реальная ванная, реальная кухня, другая — офисом. Мы снимали там и жили, никуда не выходя, были абсолютно самостоятельными.
Воздух был полон ощущением возможностей. Было чувство, что можно делать что угодно, выхватывать из жизни правдивые лица, реплики.

В офисной части у нас стоял телевизор, который, как сейчас помню, передавал бесконечные дебаты Съезда народных депутатов. Видели, как мешали говорить академику Сахарову, как депутат из Омска уступил свое место Ельцину. Это все было рядом, можно было между дублями подбегать к телевизору, смотреть, что происходит, и бежать обратно. И эта атмосфера счастья, пьянящей свободы, конечно, есть и в фильме «Такси-блюз».

Было ощущение, что открыты все двери. А можно снимать в Елисеевском? Можно. Можно снимать там, где рубят мясо? Пожалуйста. А в отделении милиции? Конечно. И всюду, правда, никаких декораций, никаких павильонов. Все было шершавое, правильное и честное.

— В фильме есть и длинные очереди за алкоголем, и облавы на проституток. По городу вообще лучше с битой ездить. Но при этом все это снято с любовью, и в фильме вообще нет отрицательных героев.

— Как я сейчас понимаю, в «Такси-блюзе» был нащупан один из самых главных конфликтов России — того самого проклятого класса интеллигенции и народа. И это понимание, непонимание, взаимное притяжение и отвращение, два разных языка, на которых они говорят, и невозможность обойтись друг без друга — самое важное. Предчувствие этого классового напряжения, несостоявшейся гражданской войны как раз есть в фильме. Эта картина была еще каким-то выходом лично для меня. Ведь таксист в итоге полюбил этого чертового музыканта.

— Но остался обманутым.

— Как и всегда в любви.

— Это противостояние, хоть и вечное, в 90-е было особенно актуальным. Нет ли у вас ощущения, что сейчас оно тоже приобрело остроту?

— Да. Ко мне сто раз приходили с предложением снять продолжение «Такси-блюза», но я всегда отвечал, что не вижу оснований, не вырастает. Но сейчас — вижу. Вижу таксиста Шлыкова как командира одного из отрядов в Донецке, старого, но могучего, исповедующего какую-то старорусскую анархию, может быть, уже оторвавшегося от командования и, так сказать, ушедшего в «гуляй поле». Вижу, как к ним попадает бригада заблудившихся джазовых музыкантов, которые играли на Украине. А теперь их то ли расстрелять, то ли посадить, то ли этапировать. Только не знаю, будет ли там счастливый конец, все ли останутся живы к концу истории.

— В «Такси-блюзе» ведь тоже нет счастливого финала, скорее многоточие.

— Да, это был фильм — моментальный снимок, слепок своего времени, он просто зафиксировал какое-то состояние общества и какого-то глубокого корневого непонимания, когда одно и то же слово воспринималось совершенно по-разному. Например, слово «свобода». Люди не могли договориться на уровне слов, потому что говорили на разных языках. Потом была какая-то иллюзия, что говорим-то мы все-таки на одном, теперь эта иллюзия растаяла, снова понятно, что общего языка нет и не было.

— Существует ли точка соприкосновения?
— Конечно. Это жизнь. Одни не могут без других, история брака, любви и ненависти. Эту большую массу народа должен кто-то тащить вперед, это необходимо, сама она не умеет двигаться.

— А интеллигенция?
— А ей без народа просто не на чем будет жить. Интеллигенция — это бродильные дрожжи, ей нужно тесто, чтобы бродить.
Многие сегодня считают, что патриотизм — это просто, но патриотизм — это очень сложно, потому что патриотизм — это любовь.
А там, где любовь, можно быть обманутым, можно разлюбить и снова полюбить, приползти на коленях, испытать ужас и как-то пережить его. Более того, страна тоже может разлюбить тебя. Я не верю в передел, но верю в живую жизнь. Пока есть жизнь, и дрожжи бродят, и хлеб печется.

— Как вы думаете, какую роль выполняло перестроечное кино? И выполнило ли оно свою роль?

- Можно точно сказать, что перестроечное кино не было только развлекательным.
Жизнь была настолько насыщенной и интенсивной, что в принципе не стояло проблемы, как убить два часа: пойдемте-ка развлечемся, посмотрим, как два железных дровосека дубасят друг друга дубинками в космосе. Проблема была в том, что было много вопросов. Фильмы, которые выходили в то время, так или иначе отвечали на них. Кино выполняло тогда роль скорее литературы или психоаналитика, ту роль, которую оно совсем не выполняет сейчас. И это ужасная беда не только нашего кино, но и всего народа. Народ сегодня напоминает больного, который не хочет идти к врачу, не хочет знать, что болит, и не хочет думать об этом. Живем и живем.

— Но любой больной рано или поздно попадает к врачу.

— Ну или в другое место.

=================

Фильм можно посмотреть тут:

https://youtu.be/bLwAEWF22oE

=================

Приглашаю всех в группы
«Эпоха освободительной Перестройки М.С. Горбачева»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

===============















Tags: ! - Кино Перестройки, 1990, Лунгин, фильмы 1990 года
Subscribe

Posts from This Journal “! - Кино Перестройки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments