ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Павел Палажченко: Никсон в Кремле

В начале апреля 1991 года в Москве появился Ричард Никсон. В августе 1974 года ему пришлось уйти в отставку под угрозой уголовного преследования, от которого его спасло решение его преемника Джеральда Форда воспользоваться президентским правом помилования без суда. Это решение – помиловать Ричарда Никсона «за любые преступления, которые он совершил или мог совершить или в которых он участвовал» – было в Америке непопулярным и, скорее всего, лишило Форда шансов на избрание в 1976 году. А Никсон понемногу вышел из тени и вошел в роль одного из старейшин республиканской партии. Горбачев уделил ему полтора часа своего времени.

Никсон умел изобразить значительный вид и не без оснований подчеркивал свой политический опыт. Хрипловатый бас, несколько прямолинейная, доходчивая речь, направленный прямо в глаза собеседнику взгляд – повадка «политического волкодава».

- Я встречался здесь с самыми разными людьми, – начал Никсон, – и с теми, кто вас поддерживает, и с теми, кто против вас. Не хочу вам льстить, но никто – ни с той, ни с другой стороны – не видит вам реальной альтернативы.

- Пять лет назад, – продолжал Никсон, – я говорил вам, что будущее мира, более того – его выживание немыслимо без сотрудничества между США и СССР.

- Я хорошо помню эти слова, – реагировал Горбачев. – Думаю, президент Буш понимает это. Но не обо всех в его окружении могу сказать то же самое.

- Откровенно говоря, это так, – сказал Никсон. – В нем вы можете не сомневаться. Во время кризиса в Заливе многие у нас считали, что Советский Союз ведет двуличную политику, но Буш и публично, и в телефонном разговоре со мной говорил, что вы действовали конструктивно. Он вам доверяет.

Дальше последовал целый спич Никсона:

- Я хочу, чтобы Советский Союз был сильной страной, и в политическом, и в экономическом отношении. У нас есть люди, которые приветствовали бы дезинтеграцию Советского Союза. Вы, может быть, мне не поверите, но я с ними не согласен. Лучшие отношения – это отношения равенства, когда ни у одной из сторон нет существенного преимущества над другой.

Вы популярны в США, но сейчас возникла странная коалиция правых республиканцев и либеральных демократов, которые считают, что ваши действия в Прибалтике и в экономике свидетельствуют о том, что вы попали под контроль сторонников жесткой линии. Вопрос стоит так: имеем ли мы дело с прежним Горбачевым, с тем, который изменил свою страну и мир, или уже с другим, который сдвинулся вправо, потому что на него давят реакционеры и от него ушли реформаторы?

Никсон уставился на собеседника своим «сверлящим» взглядом и добавил:

- Я доложу свои выводы президенту Бушу. У меня также будет закрытая встреча с сенаторами от обеих партий, и я хочу, чтобы у меня была возможность дать им ясный ответ.

- Когда мы начинали, – сказал, выслушав Никсона, Горбачев, – мы сказали, что хотим быть поняты миром. А сейчас это еще важнее, потому что началось изменение системы и некоторых это пугает. Они хотят вернуться в прошлое. И это не только люди у власти, в партии, в правительстве, среди военных, чьи интересы затронуты переменами, но и многие простые люди. И они не виноваты – они десятилетиями жили по-другому. Мне приходится это учитывать.

Утверждения, что я изменил курс, очень поверхностны. Если мы не остановим распад экономики, не восстановим законность и порядок, не выстроим новых отношений с республиками, то будет полный хаос и его неизбежное следствие – диктатура. Поэтому нужна стабилизация в экономике и политике. Нужен тактический маневр, чтобы сохранить демократический процесс.

Никсон спросил, откуда исходит главная опасность – от правых, консерваторов, которые лучше организованы, или от радикалов. Опасность, ответил Горбачев, в обострении конфронтации, противостояния. Мне советуют ударить по радикалам. Но я не буду этого делать. Нам нужны радикальные реформы, иначе мы не сможем продолжить демократическое развитие.

Никсон, казалось, услышал то, что хотел услышать:

- То есть вы не со сторонниками жесткой линии? Вы просто взяли тактическую паузу и считаете, что реформы необратимы?

- Да, - ответил Горбачев, - ответ на все наши проблемы – в продолжении реформ, в демократических переменах.
**
В беседе был еще один момент, на который я невольно обратил внимание.

Когда речь снова зашла о советско-американских отношениях, Горбачев сказал, что его критикуют за то, что он доверяет США. Но это меньшинство. Большинство – за улучшение отношений. И тут же добавил:

- Я уверен, что мы продолжим сотрудничество с президентом Бушем. Но еще важнее, чтобы сотрудничество продолжалось и после нас. Не только сейчас, с моими нынешними возможностями и полномочиями, но и в будущем я буду этому способствовать.

Не знаю, уловил ли это Никсон, но в этих словах, как мне показалось, был намек на то, что Горбачев не будет любой ценой цепляться за власть. Видимо, такая мысль уже тогда была в его сознании. Нечто подобное он сказал в середине апреля в Японии, когда ему задали вопрос во время встречи со студентами: что будет, если он проиграет выборы. Это тоже будет моя победа, ответил он, потому что будет означать сменяемость власти. А 23 апреля в заявлении «9+1» (президент и руководители девяти республик) уже было заявлено: через шесть месяцев после подписания нового союзного договора – прямые выборы президента страны.

Очень далекими кажутся сейчас эти времена.
**
Никсон закончил беседу на мажорной ноте:

- Господин президент, вы удостоены Нобелевской премии мира. И вы ее заслуживаете. Вы лидер революции, отличительная особенность которой – ее преимущественно мирный характер. Было бы трагедией, если бы политическое давление привело к отходу от реформ. После разговора с вами у меня спокойнее на душе. Я уверен, что президент Горбачев по-прежнему привержен реформам и намерен возобновить движение вперед в рамках начатого им демократического процесса.

А через несколько дней грохнул «сюрприз Никсона». Вернувшись в США, он опубликовал несколько статей, где утверждал прямо противоположное тому, что только что говорил в Кремле. Горбачев – коммунистический лидер, который «поиграл» с реформами, а сейчас полным ходом сдает назад. Горбачев против свободного рынка, против настоящей демократии, против самоопределения.

Прочитав это, я, честно говоря, не поверил своим глазам. Не знаю, как на это реагировал Горбачев – ни тогда, ни потом я это с ним не обсуждал. А Черняев был шокирован:

- Может быть, я человек старомодный, но не могу понять, как возможно такое двуличие. Знает, конечно, что мы не полезем в полемику. Но зачем он это делает?

Как говорила моя неверующая бабушка, «неисповедимы пути Господни». Никсон, конечно, крупный политик. Один только прорыв в отношениях с Китаем чего стоит. Но – совершенно аморальный тип.



Tags: ! - Советско-американские отношения, 1991, Палажченко
Subscribe

Posts from This Journal “Палажченко” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments