ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Павел Палажченко «Осенний марафон» IV

Через несколько дней после возвращения из Нью-Йорка нам снова пришлось собираться в путь – собственно говоря, чемодан можно было не распаковывать. После принятия резолюции 678 можно было заняться не только иракским досье. И не просто можно, а необходимо – проблем по другим пунктам накопилось множество. На этот раз Бейкер предложил встретиться у себя на родине в Хьюстоне.

Наша делегация, летевшая в спецрейсом в Хьюстон, была большая и представительная. Преобладали военные. Некоторых я знал еще по женевским переговорам начала 80-х годов. Они принадлежали к той небольшой категории экспертов, которые досконально знают историю переговоров, тексты договоров и военно-техническую сторону дела. Правда, их роль в принятии решений, как правило, невелика, и это нередко сказывалось – переговоры упирались в глухую стену. В Хьюстоне они разбились на две рабочие группы – по обычным вооружениям и по СНВ – и начали вместе с американцами распутывать узлы. Бейкер считал, что если удастся договориться, то можно будет назначить дату советско-американской встречи на высшем уровне. В декабре 1990 года еще казалось возможным, что президенты встретятся в феврале 1991-го.

По дороге из аэропорта в отель Бейкер и Шеварднадзе начали обсуждение кризиса в Заливе. Бейкер сразу после принятия резолюции заявил о готовности встретиться с иракским министром иностранных дел Тариком Азизом, «чтобы обсудить мирный уход Ирака из Кувейта». Это умный ход, сказал госсекретарю Шеварднадзе, он производит хорошее впечатление и дает иракцам реальный шанс. Бейкер, правда, высказывался не очень оптимистично. Иракцы, сказал он, быстрыми темпами ведут демонтаж кувейтской государственности, и вскоре требование резолюции ООН о «восстановлении суверенитета Кувейта» просто невозможно будет выполнить – там нечего будет восстанавливать. От встречи с Азизом он не ждал прорыва. Шеварднадзе советовал действовать терпеливо и предложил написать иракскому министру письмо. «Он все-таки человек трезвый, профессионал», - сказал он. «Посмотрим», - ответил Бейкер.
**
Самым трудным в Хьюстоне оказалось обсуждение проблем, связанных с договором о сокращении обычных вооруженных сил и вооружений в Европе. Он был подписан в Париже меньше месяца назад – не подписывать было уже нельзя, это понимали все. Варшавский Договор был на последнем издыхании, ждать еще пару месяцев – и соглашение устареет, не будучи подписанным. Поэтому подписали, но оставалось несколько вопросов, от решения которых зависела ратификация. Среди них были очень «крепкие орешки».

Один вопрос со скрипом удалось снять после Хьюстона: что из сокращаемых танков, артиллерии и прочих вооружений должно уничтожаться, а что можно оставить. Наши военные, разумеется, хотели сохранить как можно больше. Поэтому сотни, а может быть тысячи (я уже забыл сколько) единиц срочно вывезли за Урал (азиатская часть СССР договором не охватывалась). Американцы увидели в этом нарушение если не буквы, то духа договора. Но в Хьюстоне, выслушав наши объяснения и цифры, согласились снять этот вопрос.

Гораздо сложнее были вопросы о включении в зачет дивизий морской пехоты и береговой обороны и бронетранспортеров частей охраны ядерных сил. По последнему вопросу мы «стояли насмерть»: эти машины никому не угрожают, вообще не предназначены для ведения боевых действий, «и в ваших же интересах, чтобы наши ракеты надежно охранялись». Но с дивизиями морской пехоты и береговой обороны этот аргумент не работал. В конце концов компромисс был найден уже после отставки Шеварднадзе, но эта история попортила ему много крови, как и перетягивание каната по бесконечным техническим деталям СНВ.

Незадолго до этого на заседании Верховного Совета два никому прежде не известных полковника набросились на министерство иностранных дел с резкой критикой. Впервые по имени был назван Шеварднадзе. Он понимал, что без команды сверху полковники не стали бы высовываться. А повестку дня и список ораторов контролировал председатель Верховного Совета А.И. Лукьянов, отношения с которым у министра были уже некоторое время натянутыми.
**
Осенний марафон подходил к концу. Из Хьюстона мы полетели в самолете Бейкера в Вашингтон, где была назначена встреча с президентом Бушем. В первом салоне за большим столом сидели Бейкер, Шеварднадзе, Тарасенко и я. Разговор был максимально откровенный.

Бейкер сказал, что резолюция Совета Безопасности пока не оказала воздействия на поведение иракцев, и приходится думать о военном решении, потому что после окончания «паузы доброй воли» нельзя допустить периода неопределенности. Вот, по записи, что он сказал дальше:

- У наших военных есть тщательно разработанные планы, и они в них уверены. Но я знаю, что войны никогда не идут по плану. Всегда возникают неожиданности.

Шеварднадзе не стал реагировать на эти слова. И Бейкер, и он были измотаны, но он – больше, из-за недавних перелетов и разницы во времени. На полпути в Вашингтон он задремал. Мы с госсекретарем вполголоса продолжали разговор.

Бейкер – человек очень широких знаний, был министром финансов, руководителем аппарата президента, крупным корпоративным юристом. Он рассказал, что его беспокоит надвигающаяся рецессия в экономике и ее последствия для президентства Джорджа Буша. Но разговор все равно вернулся к ситуации в Заливе.

- Мы не очень уверены вот в чем, - сказал он. – Каков моральный дух иракских солдат? Будут они драться или побегут?

Мы с Сергеем не сговариваясь сказали, что, вероятно, побегут. Но, как положено, сразу добавили, что еще должна быть надежда на «мирную эвакуацию».
**
Вашингтон уже жил ожиданием рождественских праздников. Буш был, как всегда, любезен и гостеприимен, но тоже выглядел усталым. После короткой беседы Буш, Бейкер и Шеварднадзе вышли к собравшимся корреспондентам. Буш зачитал совместное заявление о предстоящем «в недалеком будущем» саммите. Что-то мешало мне до конца в это поверить. Но копаться в своих сомнениях и опасениях я не стал, сосредоточившись на переводе.

Президент устроил нам небольшую экскурсию по Белому Дому, а потом пригласил всех членов делегации сфотографироваться на фоне роскошно украшенной рождественской елки, установленной рядом с Овальным кабинетом. Моя фотография с ним оказалась удачной, но получил я ее через американское посольство в Москве уже после Нового года – и после отставки Шеварднадзе.


Tags: ! - Советско-американские отношения, 1990, Палажченко
Subscribe

Posts from This Journal “Палажченко” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments