ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Category:

4 монолога о расизме и ксенофобии

США и Европу охватили протесты под лозунгом Black Lives Matter. Тем временем в России за прошедшую неделю произошло сразу два громких случая расовой дискриминации. В Брянске таксист отказался везти темнокожего пассажира, а в Санкт-Петербурге блогеру африканского происхождения Марии Магдалене Тункаре угрожают националисты. И такие случаи не единичны. «Сноб» поговорил с людьми, которые столкнулись с ксенофобией

============

Маймуна Диана Кпумие Йибем, студентка, 21 год:

Маймуна Диана — мое полное имя, Кпумие Йибем — фамилия. Их достаточно сложно произносить, поэтому во всех соцсетях, да и в жизни я представляюсь как Майя Грин. Я родилась в Харькове, моя мама украинка, а отец — африканец из Камеруна. В Москве я живу с девяти лет.

Впервые с проявлениями расизма я столкнулась в школе. Надо мной много издевались, и сначала я не понимала, почему. Я была достаточно энергичным ребенком, и думала, что не всем нравится мое поведение. Но однажды я повздорила с одноклассником, и он сказал фразу, которую я не ожидала услышать: «Ты не должна с нами учиться, ты должна здесь убирать». Я поняла, на что он намекал, только когда пришла домой и рассказала об этом случае маме. Мне было очень неприятно, я расплакалась.

К сожалению, даже со стороны мамы я иногда замечала странную реакцию. Когда я росла, моей маме не нравилось, что я слишком сильно загораю или что у меня слишком широкий нос. Она всегда старалась его придерживать, чтобы он был у́же. Я понимаю, что мама делала это не сознательно. У нее были плохие отношения с отцом, поэтому она не хотела, чтобы я была на него похожа. Для мамы я всегда была самой красивой, но у окружающих часто были другие представления о том, как выглядят красивые люди. И долгое время я старалась соответствовать этим представлениям, например, выпрямляла волосы, чтобы быть как все, не выделяться.

С возрастом я начала понимать, что дело не в моем поведении или внешности, а в реакции на это других людей. Я по прежнему сталкиваюсь с расистскими шутками и замечаниями, даже в университете, но теперь я не плачу. Однажды я поссорилась со своим одногруппником, он разозлился и сказал: «Ку-клукс-клана на тебя нет!» Я очень рассердилась, но свела это все в шутку. Я считаю, что расизму нет места в человеческих жизнях. Если я буду отвечать на расизм агрессией, он никуда не денется.

Поэтому, читая новости из США, я полностью принимаю сторону тех, кто проводит мирные акции. Это правильно, нужно предпринимать какие-то действия, особенно в тех странах, где государство действительно реагирует на то, что происходит. Но, к сожалению, во-первых, из-за людей, которые воспользовались происходящим и устроили хаос, эти митинги войдут в историю не как мирный протест, а как погромы на расовой почве. А во-вторых, пытаясь привлечь внимание к проблеме расизма, люди забывают, что расизм бывает не только по отношению к людям с черной кожей, но и по отношению к белым, к китайцам, к индусам и представителям других рас. Расизм — это разноцветная проблема. Грабежи и мародерство не имеют к ней никакого отношения.

=============
Аня Айвазян, директор по коммуникациям Change.org в России, 32 года:

Моя семья переехала в Россию из Армении, когда мне было восемь лет. Сложно сказать, когда я впервые столкнулась с проявлениями ксенофобии, но то, что мы теперь «другие» и почему-то хуже остальных, я поняла очень быстро. Можно ли считать расизмом то, как в России относятся к людям из кавказских республик и среднеазиатских стран, евреям или коренным народам? Я не специалист и могу быть неправа, но в моем понимании это и есть расизм — когда твоя жизнь становится автоматически сложнее, потому что у тебя определенный разрез глаз, цвет или оттенок кожи, размер носа, цвет волос и так далее. Что испытывают в России темнокожие люди, я боюсь даже представить. Я часто вспоминаю кавээновскую шутку из детства про кавказца, который решает поменять свою фамилию на русскую, а знакомый ему говорит: «Так бьют ведь не по паспорту, а по роже».

Вот в такой реальности я жила. В соседнем дворе были скинхеды — и ощущение опасности всегда было где-то рядом. Но даже если бы в нашем районе жили одни профессора и ученые, уберечься от системного расизма, который поджидает на каждом шагу — от замечаний в общественном транспорте до унизительных ремарок про «хачей» в кругу интеллигентных друзей, — невозможно. Дискурс про нацменов и титульную нацию, с которым я выросла, имел довольно сильные побочные эффекты: я всегда старалась показать свою вписанность в российское общество, закрепить за собой место, как будто если я буду чуть более армянкой, чем нужно, мне быстро укажут на дверь. Моя бабушка называет это «быть на птичьих правах».

Я рада, что в обществе сейчас началась дискуссия о расизме, но не буду скрывать, что часто она дается мне с трудом. Видеть, как многие уважаемые люди высмеивают Black Lives Matter, как разговор об огромном важнейшем движении сводится исключительно к разбитым витринам, натыкаться на расистские мемы больно, особенно, когда у себя дома за примерами расизма далеко ходить не нужно и ты с этим вырос. На Change.org петицию с требованием призвать к ответу всех виновных в смерти Джорджа Флойда подписали 17 миллионов человек — и это не только американцы, это люди из самых разных стран. Мир меняется — и мы тоже будем меняться вместе с ним. По крайней мере, теперь у меня есть возможность открыто говорить о своем опыте, и меня слышат. Для меня это уже огромный шаг.

==========

Оливер Сика, юрист, 30 лет:

Я живу в России уже 12 лет, и с проявлениями расизма я так или иначе сталкиваюсь почти каждый день. В 2008 году я приехал в Россию из Кот-д’Ивуара. Поступил в РУДН. Сейчас я живу в Барнауле. В Москве и Барнауле на меня реагируют по-разному. В Москве, конечно, бывали случаи, когда меня называли обезьяной, но чаще там всем плевать на других, все заняты своими делами. В Барнауле на меня постоянно обращают внимание, оглядываются, сигналят из машин, некоторые даже снимают на телефон.

В целом в России я чувствую себя в безопасности. Я могу спокойно гулять по улицам, но когда нахожусь в помещении с другими людьми, боюсь испугать их своей внешностью, цветом своей кожи. Многие люди меня пугаются, шарахаются от меня. Например, когда я сижу в автобусе, никто не сядет рядом со мной, пока все места в автобусе не будут заняты. А если кто-то и сядет рядом, то я замечаю, что человек очень сильно переживает, в воздухе повисает какая-то напряженность. Не знаю, почему так происходит, может быть эти люди думают, что я их сожру, но мне приходится здесь жить, потому что у меня здесь жена и ребенок.

По образованию я юрист, но в России меня никто не берет на работу по специальности. Моя внешность мешает мне найти работу, я уверен в этом на 100%. Для юриспруденции у меня неподходящий цвет кожи. У меня российское гражданство, но это ни на что не влияет. Влияет только моя неславянская внешность. Напрямую мне никто не говорил, что я не подхожу из-за цвета кожи, но после собеседований, как правило, я получаю по электронной почте отказ без объяснения причины. Без проблем я могу устроиться только в сферу обслуживания, официантом, например. Никто не обращает внимания на мои интеллектуальные способности, всем нужна экзотика — акцент и цвет кожи.

Когда я переезжал в Россию, я даже подумать не мог, что из-за цвета моей кожи люди будут меня избегать, сторониться, показывать пальцем или спрашивать: «А где ты так загорел?» Это такая «шутка», но ведь важно, с каким посылом они это говорят. У меня на родине живет много европейцев и афроамериканцев. Все мы отлично уживаемся, нет ничего похожего на то, что происходит в России.

Мне не нравится, как российские СМИ преподносят происходящее сейчас в США, потому что рассказывают в основном о погромах. Нужно понимать простую вещь: есть отдельные группы людей, настоящие банды, которые громят все вокруг. Эти мародеры к протесту не имеют вообще никакого отношения. Да, закрывать глаза на это нельзя, но не нужно перегибать палку и игнорировать то, что есть и цивилизованные люди, которые пытаются мирно отстаивать свои права. О них большинство СМИ просто-напросто не рассказывает.

==============

Надин Лахбаби, продюсер, 24 года:

Я наполовину марокканка, наполовину белоруска. Росла в Могилеве и всегда была «белой вороной». Помню, однажды я покупала в киоске журнал, ко мне подбежали два парня и стали бить меня ногами, крича, что я черная. Мне было 11 лет, и я очень сильно плакала. Наверное, это единственная дикая история, которая со мной произошла, хотя смотря что считать дикостью.

Когда моя семья переехала в Москву, я пошла в грузинскую школу. Я видела, как русские ребята наезжают на «хачей», и как «хачи» наезжают на русских. И в принципе в этом замесе прошла вся моя школьная пора. Но когда я стала учиться в университете, я уже ни с чем подобным не сталкивалась. Я считаю, что образование, воспитание, возраст и осознанность — лучшее лекарство от расизма. Расизм ушел из моей жизни, как только меня стали окружать взрослые адекватные люди с какой-то интеллектуальной базой.

Что касается расизма в Штатах, то, на мой взгляд, это очень противоречивая история. Я все-таки на первое место ставлю полицейский произвол, а уже потом то, что парень был темнокожим. Возможно, потому что я живу в России, где полицейский произвол — больная тема.

Подготовили Ксения Праведная, Александр Макаров

Источник: https://snob.ru/entry/194016/?fbclid=IwAR1fA5nf71QRcOEKr7_gmzle0ybz7vdB91N1sTklTo21Ayf9G9MQCV0GDRo




Tags: расизм
Subscribe

Posts from This Journal “расизм” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments