ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Павел Палажченко: «Осенний марафон» II

Предположения о цели приезда Бейкера были самые разные. Мне казалось, что американцы заявят о готовности применить силу в соответствии со статьей 51 Устава ООН о праве на индивидуальную и коллективную самооборону. Факт агрессии налицо, получить просьбу изгнанного из страны законного правительства Кувейта не составит труда – и, как говорится, вперед. Единственное возражение, которое можно было бы предъявить к такому плану, заключалось в том, что «не исчерпаны все мирные средства». Возражение, кстати, не лишенное оснований, и Буш с Бейкером это, видимо, понимали.

Но в беседе с Шеварднадзе Бейкер изложил другой план: США предложат Совету Безопасности ООН принять резолюцию, разрешающую применение силы против Ирака, если он и дальше будет отказываться вывести свои войска из Кувейта и восстановить его суверенитет.

Для меня это предложение было неожиданным. Американцы вполне могли бы обойтись без санкции ООН – и впоследствии, но уже при других президентах, они не раз так и поступали. Но тогда они были уверены в своей правовой позиции и хотели идти по правовому пути. Я считал, что обращение в Совет Безопасности ООН за санкцией на применение силы – это важно и даже неожиданно, как и вообще стремление США действовать не единолично. А Шеварднадзе реагировал осторожно.

- Такое заявление нельзя делать просто так, - сказал он Бейкеру. – Вы во всем уверены?

С Бейкером был крупный чиновник из Пентагона, который дал обзор привлекаемых в случае необходимости «сил и средств». Кулак собирался внушительный. Шеварднадзе сказал, что расскажет иракцам о своем впечатлении. Бейкер не возражал. Он доверял нашему министру больше, чем некоторым западным партнерам. В разговоре он довольно презрительно отзывался о некоторых политиках и журналистах, которые ищут контакта с Саддамом и рождают в его воображении неоправданные иллюзии. Он упоминал Накасоне и Вилли Брандта, но имел в виду, конечно, Е.М. Примакова.

Примаков был уверен, что сможет склонить Саддама Хусейна к уходу из Кувейта, как-то подсластив для него эту горькую пилюлю. С Саддамом у Примакова были давние отношения, но, парадоксальным образом, это могло работать против него: иракскому диктатору он мог казаться чуть ли не приятелем, он не был в его глазах «тяжеловесом». Телеграммы, которые Примаков присылал после своих многочасовых бесед с Саддамом, довольно сжато представляли «основное содержание» разговора и в общем оставляли впечатление, что Саддам играет в свою игру. Во внутренних обсуждениях, и даже в открытых высказываниях, Примаков напирал на то, что применение силы против Ирака может вызвать большую войну на Ближнем Востоке, и это может отозваться повсюду, в том числе в «мусульманских» республиках Советского Союза. И второй его аргумент: СССР выиграет, если займет позицию «миротворца».

Во второй половине дня должна была состояться беседа Бейкера с Горбачевым, который был в этот день в Ново-Огарево. Шеварднадзе довольно быстро завершил беседу с Бейкером, оставив наших и американских экспертов разбираться в хитросплетениях многострадального договора об ограничении вооруженных сил в Европе, а сам решил поехать заранее в Ново-Огарево, чтобы обсудить предложения Бейкера с Горбачевым.

- Надо поговорить, - сказал он и пригласил меня в свой ЗИЛ.

По дороге он задал несколько вопросов, чтобы уточнить сказанное Бейкером и сверить впечатления. По некоторым его репликам я понял, что к идее Бейкера он относится довольно скептически. Почему, я так и не понял. Но когда он спросил меня, что я думаю, я сказал, что подход, изложенный Бейкером, в принципе разумный. Американцы решили пойти через ООН, что само по себе важно. Неясно, сколько времени они готовы дать Саддаму на эвакуацию, но я обратил внимание на то, что Бейкер сказал: нам трудно будет держать в регионе стянутые туда войска после весны следующего года. То есть крайний срок, видимо, март.

В отличие от Шеварднадзе Горбачев на идею принятия резолюции ООН реагировал позитивно – и так и сказал Бейкеру. Но, добавил он, надо сделать все, чтобы в применении силы не было необходимости, использовать все возможности, чтобы дать Саддаму шанс уйти мирно.

- Мы готовы дать ему шанс, - ответил Бейкер, - но на одно мы не готовы пойти: торговаться с ним об условиях. Вывод войск из Кувейта должен быть безоговорочным.

Это, конечно, противоречило подходу, который отстаивал Примаков: надо дать Саддаму спасти лицо. Мне все же казалось, что пропасти между этими подходами нет, особенно если «идти через ООН». Можно было поискать какие-то формулировки резолюции Совета Безопасности, за которые Саддам мог бы ухватиться. Позже выяснилось, что сама идея резолюции Совета Безопасности не нравится Примакову и нашим арабистам: «Саддаму нельзя предъявлять ультиматум». Но решение принимали не они, а Горбачев.
**
Шеварднадзе не сразу сориентировался в новой ситуации. Вечером следующего дня он улетал с Горбачевым в Бонн. Это был первый государственный визит в объединенную Германию. Перед отлетом он собрал на Смоленской площади совещание. Его первым заместителем тогда был А.Г. Ковалев, которому он поручил координировать работу по выработке нашей позиции в ответ на предложения Бейкера.

- Подготовьте записку для президента. Разные варианты и ваши рекомендации.

Потом добавил:

- Наших ближневосточников я сегодня не пригласил. Они со мной разговаривают, а потом бегут рассказывать.

Присутствующих – Ковалева, заместителей министра В.Ф. Петровского и А.М. Белоногова, моего начальника Юру Мамедова и меня – такая откровенность министра не могла не удивить. Я, во всяком случае, был удивлен. Помолчав, Шеварднадзе сказал:

- Нам нелегко будет принять решение. И надо дать понять это американцам. Нам надо им откровенно сказать, что они должны занять ясную позицию против сепаратизма.

Выглядел министр неважно. Думаю, на его настроение сильно влияла ситуация в стране.
**
Ковалев был человек многоопытный. Я с ним до этого непосредственно работал только один раз, в 1987 году, когда он ездил в Пакистан зондировать позицию Зия-уль-Хака по афганским делам. Миссия оказалась не очень удачной, но для этого были объективные причины. Профессионализм Ковалев сомнений не вызывал, как и то, что у него были принципы и убеждения. Хельсинкский Заключительный Акт СБСЕ, подписанный Брежневым в 1975 году вопреки сомнениям членов политбюро и в особенности возражениям Суслова, во многом его заслуга, он был мотором советской делегации и, говорили, даже заработал себе на этом инфаркт.

Ближний Восток был не его епархией, но, оставшись «на хозяйстве», Ковалев взялся за дело с большим рвением. Сначала он долго допрашивал меня о всех деталях и нюансах бесед Бейкера с Шеварднадзе и Горбачевым, хотя записи я уже сделал вечером, и они у него были. Вновь и вновь он задавал вопросы, ходил кругами, искал формулировки. Несколько раз повторял: «нам надо заложить в наш подход идею паузы» между принятием резолюции и моментом, когда могут быть приняты «другие соответствующие меры» (формулировка Бейкера – по сути, применение силы).

Так, постепенно, кругами, он пришел к формулировке «пауза доброй воли», и она ему понравилась. Потом она вошла в резолюцию Совета Безопасности. А.Г. Ковалеву принадлежит «копирайт» на эту фразу.
**
Ковалев отправил Петровского и Белоногова (первый в министерстве курировал ООН, второй – Ближний Восток, а до этого несколько лет был постпредом при ООН) писать бумагу с вариантами и рекомендациями, а нам с Мамедовым велел ждать.

Прочитав принесенную замами бумагу, Ковалев – первый зам – устроил им разнос:

- Многословно, варианты выписаны невнятно, рекомендации туманные и маловразумительные.

Действительно, хотя в начале записки декларировалось стремление сотрудничать с США, дальше шло типичное для осторожных мидовцев «с одной стороны – с другой стороны», и с таким же успехом из нее можно было сделать вывод, что лучше всего просто тянуть время.

Ковалев послал нас уже вчетвером переделывать записку. Замы – люди толковые и профессиональные – поняли, что нужен другой «лейтмотив».

Я предложил:

- Давайте начнем так: «Предлагаемый Бейкером подход представляется разумным и заслуживает нашей поддержки». Замы и Мамедов решили, что это слишком, но дальше дело пошло веселее. Варианты неучастия в ооновском процессе или затягивания времени были изложены, но отклонены, как «невыгодные нам», а главный упор был сделан на необходимости настаивать на «паузе доброй воли» и активно участвовать в работе над проектом резолюции. Ковалев был доволен, что-то для порядка подретушировал и подписал.

18 ноября в Париже на общеевропейской встрече Горбачев должен был дать ответ Бушу. Бейкер в это время объезжал столицы членов Совета Безопасности, наматывая тысячи миль в своем самолете. Не везде его идею встретили с энтузиазмом. Какую позицию займут два постоянных члена – СССР и Китай – от этого теперь зависело, быть резолюции или не быть.

https://www.facebook.com/pavel.palazhchenko/posts/3033689480084307

Tags: ! - Советско-американские отношения, 1990, Палажченко
Subscribe

Posts from This Journal “Палажченко” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments