ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Павел Палажченко: «Осенний марафон» III

Три дня парижской общеевропейской встречи вместили множество разных событий, и не всё я увидел своими глазами. Но атмосферу почувствовал. Настроение у собравшихся было смешанное – от радости и чувства облегчения, что, наконец, подписывается совместный документ – Парижская хартия для новой Европы – до опасений и тревоги, для которых было более чем достаточно оснований.

Хартия начиналась словами: «Эра конфронтации и раскола Европы закончилась». И дальше: «Мы обязуемся укреплять демократию как единственную форму правления в наших странах». Потом, правда, выяснилось, что все не так просто. У меня с детства была любимая фраза из книги «Чук и Гек»: «Что такое счастье – это каждый понимал по-своему». Так и с демократией.

В созданной на основе Парижской Хартии Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе сейчас 57 членов – от Канады до Туркменистана. Не удивительно, что демократию, счастье и прочие абстрактные понятия они толкуют по-своему. Иногда – очень уж по-своему, «до степени смешения» с совсем другими и даже противоположными понятиями. И все же, я думаю, хорошо, что такой документ был принят.

У Горбачева было в Париже десятки встреч и контактов с главами делегаций. Некоторые скорее формальные, другие – важные. Всех волновало, что будет дальше в Заливе. Партнеры в основном хотели прощупать, какую позицию займет Советский Союз. Но некоторые прежде всего «двигали» свою позицию. Выделялась в этом Маргарет Тэтчер.

Сразу после обмена протокольными любезностями Тэтчер «высказалась». Саддаму нельзя давать ни малейшей передышки, говорила она. Надо, чтобы он ожидал удара в любой момент. Только так его можно заставить безусловно и безоговорочно уйти из Кувейта. Если дать ему время на «размышление и решение», то он и дальше будет дурить миру голову. Было понятно, что идея получить поддержку ООН ей не нравится. Надежда на то, что достаточно будет авиаударов, тоже казалось ей иллюзорной. Не терять времени, идти до конца, разгромить иракскую армию и – как мне показалось, «в подтексте» – избавиться от Саддама Хусейна. Примерно то же самое говорил Горбачеву канадский премьер Брайан Малруни. Правда, и Тэтчер, и Малруни сомневались, что Буш, человек от природы осторожный и к тому же не имевший полной поддержки дома, захочет действовать именно так.

Буш, видимо, действительно считал, что Тэтчер не лучший советчик в этом деле. Она, кстати, вела себя так, будто ей еще долго премьерствовать. Но она спешила на самолет:

- Мне надо завтра быть в Лондоне. В моей партии непорядок, я должна разобраться и поставить всё на свои места.

К концу 1990 года политика Тэтчер, ее нежелание идти на компромисс по важным внутриполитическим вопросам довели верхушку консерваторов в парламенте до точки кипения. Но она была уверена, что подавит бунт.

Через два дня ей пришлось уйти в отставку. Премьером стал Джон Мейджор.

И вот что еще запомнилось из этого разговора: ее отношение к нашим проблемам. Я понимаю, говорила она, что вам сейчас нелегко, но то, что вы делаете, это основы на многие десятилетия вперед. Я уверена, что всё получится.

И это – на пике конфликта Горбачева с Ельциным. Тэтчер верила, что они помирятся.
**
Буш в разговоре с Горбачевым действительно проявил себя как человек осторожный, мыслящий стратегически. Горбачев начал с общих рассуждений: о том, что агрессия должна быть пресечена, что не должно быть раскола между позициями СССР и США, что предпочтительно решение без войны. Еще один момент подчеркнул Горбачев: надо, наконец, сдвинуть с места урегулирование арабо-израильского конфликта. Все это Буш выслушал очень внимательно и время от времени кивал в знак согласия.

Наконец Горбачев подошел к главному вопросу. То, что вы решили действовать через Совет Безопасности ООН, сказал он, правильно. Но нужно разработать такую резолюцию, чтобы ее могли поддержать все 15 членов Совета. Это трудно, но мы готовы в этом участвовать. У нас есть идеи, и Воронцов (недавно назначенный постоянным представителем СССР при ООН) будет с вами конструктивно работать.

Буш сказал, что, несмотря на критику его позиции справа и слева, он будет твердо придерживаться избранного курса: с Саддамом не торговаться, но дать ему последний шанс. Будем вместе работать над резолюцией Совета Безопасности, заключил он.
**
Первый подводный камень появился спустя несколько дней.

Я был дома, раздался телефонный звонок, я поднял трубку. Звонил Шеварднадзе. Кажется, домой он мне звонил в первый раз.

- Мы тут сидим и пытаемся восстановить картину: что произошло после 8 ноября, - сказал он. – Я попросил помощников проверить записи, но вас тоже хочу спросить. Вы точно помните, что, согласно американскому предложению, должна быть пауза после принятия резолюции?

Я ответил, что именно так понял Бейкера. Он не говорил, что сила может быть применена сразу после принятия резолюции.

- Воронцов прислал телеграмму из Нью-Йорка: американцы внесли проект резолюции, который не соответствует нашему пониманию. Там просто дается санкция на применение силы.

Странно. Я хорошо помнил разговор с Бейкером. Неужели за несколько дней что-то изменилось? Министр молчал.

- Эдуард Амвросиевич, - сказал я, - тут, по-моему, или тактика, или запросная позиция, или какое-то недоразумение. Мы имеем полное право настаивать на нашем понимании.

Я так и не понял, почему американцы внесли такой проект. Может быть, позиция Тэтчер имела сторонников в администрации. Задачу Бейкера, который часами убеждал членов Совета поддержать американский подход, это, конечно, не облегчало.

- Хорошо, будем из этого исходить, - сказал Шеварднадзе.
**
Через несколько дней мы летели в Нью-Йорк на заседание Совета Безопасности, который должен был принять резолюцию. К этому времени американцы согласились, что в резолюции будет обозначен интервал в шесть недель, в течение которого Ирак должен будет вывести войска из Кувейта. Последние инструкции Воронцову были отправлены незадолго до вылета: настаивать на формулировке «пауза доброй воли». Это, кстати говоря, было в интересах и американцев, потому что ряд членов Совета Безопасности еще колебались, а нужно было получить 9 голосов из 15 и поддержку всех постоянных членов Совета. Пока это было не очевидно.

В Нью-Йорке Воронцов обрисовал расстановку сил в Совете Безопасности. Китай решил воздержаться при голосовании, что – при наличии достаточного числа голосов «за» – равносильно поддержке резолюции. Колеблются Йемен и Куба, но скорее всего проголосуют против. Американцы согласились на включение формулировки «пауза доброй воли». Бейкер проводит заключительные консультации и хотел бы до конца дня встретиться с Шеварднадзе.

В Нью-Йорке Шеварднадзе сообщили еще одну новость: Примаков прибыл в Багдад. Как я понял, министра иностранных дел просто поставили перед фактом. Его реакцию можно себе представить. Но журналисту, который задал вопрос об этой миссии, министр ответил, что задача Примакова – добиться возвращения советских специалистов. Саддам разными способами препятствовал их отъезду, и они могли в любой момент стать его заложниками. Шеварднадзе, и не только он, считал, что требование выпустить их следует передать в жесткой форме через посла в Багдаде, чтобы не создавать у Саддама иллюзий, что можно поторговаться. Так в конечном счете и сделали, и люди вернулись домой.
**
Бейкер, приехавший к вечеру в советское представительство, выглядел измотанным перелетами и дипломатической борьбой. В какой-то момент мне показалось, что он вот-вот вздремнет. Даже его сравнительно молодой помощник Денис Росс, сопровождавший его во всех поездках, явно устал. Но результат наших усилий, сказал Бейкер, вполне удовлетворителен. Он перечислил всех членов Совета, подтвердивших голосование «за». До последнего момента, сказал он, мы пытались убедить кубинцев, я только что встречался с их министром, но, судя по всему, он будут голосовать «против».

После этого министры еще раз прошлись по главным положениям проекта резолюции. Все было на месте.

Когда Бейкер уехал, Шеварднадзе сказал:

- Кубинцы упустили уникальную возможность.
**
На другой день состоялось долгожданное заседание Совета Безопасности. Сидя в зале заседаний Совета, я слушал перевод моих коллег и думал, что не часто в момент крупного кризиса Совет Безопасности может сыграть ту роль, которая была предназначена ему отцами-основателями организациями. Для ООН это был большой день.

Председательствовал Шеварднадзе. Заседание началось с голосования по проекту резолюции.

- Кто за?

Поднялось двенадцать рук, в том числе рука министра иностранных дел СССР.

- Кто против?

Поднял руку представитель Йемена и, не сразу, а убедившись, что он не останется в одиночестве, кубинец.

Китай воздержался. Резолюция Совета Безопасности номер 678 была принята.

Источник: https://www.facebook.com/pavel.palazhchenko/posts/3040887869364468

Tags: ! - Советско-американские отношения, 1990, Палажченко
Subscribe

Posts from This Journal “Палажченко” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments