ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Илья Будрайтскис: «Конец воображаемого Запада».

Почему массовые протесты в США в связи с гибелью Джорджа Флойда так расстроили россиян?

Причины постсоветского расизма (в том числе и социального – ненависти к бедным и неуспешным) часто принято искать в советских травмах: эмигрировавшие на Запад или оставшиеся здесь представители старшего поколения интеллигенции воспринимали любые разговоры о расовом угнетении и социальном неравенстве в Америке и Западной Европе как воспроизводство официального советского идеологического языка. Интеллигенция, когда-то сама переживавшая себя в качестве угнетенного советской властью меньшинства, теперь при помощи расизма бунтовала против нового угнетения со стороны политкорректного западного мейнстрима.

Эта извращенная диалектика раба и господина – отказ в сочувствии жертвам угнетения как манифестация собственной свободы от угнетения – без сомнения нуждается в серьезной рефлексии с позиций постколониальной теории.

С этим антисоветским мотивом связан и другой, подхваченный уже новым поколением российской интеллигенции – кричащий диссонанс между реальным и воображаемым Западом. Воображаемый Запад, представляющий собой торжество социальной гармонии и безотказно работающих демократических институтов, в последние годы все чаще подвергается атакам тревожной реальности, связанной с ростом неравенства и подъемом несистемных протестных движений, как справа, так и слева. Америка находится в центре воображаемого Запада и своим существованием придает ему качество космоса, идеального и желаемого порядка вещей, к которому неизбежно движется весь остальной несовершенный мир.

Удивительно, но магия концепции "транзита" к демократии, серьезно дискредитированная на глобальном уровне, в России в значительной степени сохраняет свою силу. И ничто так не подрывает эту идею американского космоса, как социальный взрыв после убийства Флойда, который беспощадно доказывает, что расовая дискриминация – не пережиток прошлого, подлежащий исправлению через просвещение и демократическое участие (как это, собственно, и предполагает "политкорректность"), но проблема, заложенная в самом фундаменте американского общества.

Протесты в Америке напоминают о том, что внутри самой совершенной демократии есть вечный чужой, который никогда не может стать равным – а значит, ставит под вопрос саму реальность политического равенства в рамках этой системы. Нервная реакция части российской либеральной публики на самом деле связана с тревогой не за чужую собственность, а за цельность своей картины мира – то есть с пугающим чувством, что "внутри твоей гармонии играют на гармонии", как когда-то пел Егор Летов.

Вопреки распространенному мнению, дискуссии об американских протестах не уводят нас от собственно российской повестки – грядущем голосовании за поправки к Конституции на фоне массового снижения уровня жизни большинства и явного роста глухого недовольства снизу – но странным образом отражают ее. И для мифологии либеральной интеллигенции, и для арсенала кремлевской пропаганды две реальности – российская и американская (и шире западная) – должны противостоять друг другу. И если в первой версии – это конфликт западного демократического космоса и российского авторитарного хаоса, то во второй, напротив, преимущества российской стабильности должны познаваться в сравнении с летящим в пропасть западным обществом.

Однако запущенный пандемией кризис впервые сделал возможным допущение, что на самом деле мы все – и в России, и в Америке – живем в рамках одной сложной и противоречивой реальности. Реальности, обнажившей в последние месяцы социальное неравенство, безответственность и жадность элит, полицейское насилие и пороки политических систем, которые становятся явными и все больше вызывают протест тех слоев общества, которые прежде сохраняли пассивность. Чувство, что все мы являемся частью одной истории, бесконечно далекой от завершения, пугает и заставляет цепляться за старые знакомые идеологические фигуры тех, кто привык ощущать твердую почву под ногами.

В своей книге "Времени больше нет" публицист Патрик Смит описывает кризис американской политической системы через ломку ее отношений с идеей истории. Главным американским мифом на протяжении двух столетий было представление о том, что история с ее революционными катаклизмами и социальной дисгармонией осталась в Старом свете, тогда как по другую сторону Атлантики созданы обещанные в библейском откровении новая земля и новые небеса.

Американская демократия и ее институты не только рациональны, но представляют собой воплощенное божественное совершенство, вечный и несокрушимый град на холме. Америка, воплощающая собой конец истории, несет эту благую весть несовершенному миру, разрушая авторитарные режимы и утверждая демократию. Мысль о том, что ее собственная политическая система может оказаться несовершенной и превратится в препятствие на пути к осуществлению другого, лучшего социального порядка, является главным вызовом американской идее.

Сегодняшние протесты, которые уже открыто связываются некоторыми с "концом американского эксперимента", касаются не только скрытого расизма в полиции. Ключевым мотивом этого движения является глубокое ощущение необходимости радикальных перемен – не реформ, способных усовершенствовать прекрасно работающий механизм, но стремление заменить сам механизм. Кстати, в этом во многом состоит отличие того, что происходит в Америке сегодня от движений 1960-х, которые, несмотря на радикализм риторики, все же сохраняли веру в американские ценности – подлинный эгалитарный смысл которых противопоставлялся их консервативному искажению, невежеству и власти предрассудков.

Сейчас, в ситуации крайней поляризации между Трампом и протестующими, ни одна из сторон не обращается к фигурам примирения на основе ценностей демократии – это столкновение между двумя взглядами на свою страну, между которыми невозможно прийти к компромиссу. Возможно, на наших глазах Америка в эти дни окончательно перестает быть застывшим образом "конца истории" и должна заставить внешних наблюдателей изобретать пока неизвестные альтернативы существующему порядку вещей.

Внеисторичность России, неподвижность и неизбывность ее политической и социальной структуры как главного качества "особого пути" была доминантой русской консервативной мысли с середины XIX века. Здесь нет места для прогресса свободы, но есть лишь вечное повторение одной и той же печальной формулы триединства жесткой авторитарной власти, прекраснодушных образованных мечтателей и бесформенной народной массы, глубинные разрушительные инстинкты которой необходимо сдерживать.

Вторжения истории, стремящиеся к нарушению этого баланса, приносят лишь катастрофы и превращают привычную жизнь в руины. Собственно, именно "исчерпанность лимита на революции" на протяжении последних двадцати лет была главным идеологическим посланием путинского режима. Предлагаемые поправки по сути лишь закрепляют этот тезис "усталости от истории" в Конституции – однако именно он, как становится заметно, уже не пользуется поддержкой большинства. Усталость от усталости от истории, стремление выйти, пока неизвестно куда, из дурной повторяющейся бесконечности – так можно описать настроение российского общества, удивительным образом сближающее его с протестующей Америкой.

https://www.opendemocracy.net/ru/konets-voobrazhayemogo-zapada/?fbclid=IwAR37Q7vdpGi5nMH5KJqhty4yeLyfmTNK2XkTNiom0snfWo9G6LdYQ2AcNSA







Tags: США, расизм
Subscribe

Posts from This Journal “расизм” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments