ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Category:

Павел Палажченко о саммите в Хельсинки.

В 1990-м году в Хельсинки состоялся советско-американский саммит, единственной темой которого было вторжение иракских войск в Кувейт и молниеносная оккупация этой страны. Жаль, что об этой встрече не так часто вспоминают и вообще, как мне кажется, недооценивают значение и драматизм событий тех месяцев.

Хорошо помню, как во время переговоров Шеварднадзе и Бейкера в Иркутске в комнату вошел помощник Бейкера и передал ему записку. Прочитав ее, Бейкер сообщил: «Иракские войска пересекли границу Кувейта. Мы сейчас выясняем, является ли это полномасштабным вторжением».

По моим тогдашним впечатлениям, вторжение было неожиданным и для США, и для СССР. И даже в США, которые тогда играли с режимом Саддама Хусейна в долгую игру, решение о том, что делать в этой ситуации, сформировалось не сразу. Для СССР определить свою линию было еще труднее.

Был подписанный при Брежневе советско-иракский договор о дружбе, были сотни наших граждан в Ираке, в том числе военные советники, технические специалисты, члены семей. И была, конечно, инерция сформировавшихся в годы холодной войны подходов, которая среди наших арабистов, в том числе моего поколения, честно говоря, тогда превалировала. Некоторые из них своего мнения не скрывали – помню их реплики в буфете на 11 этаже МИДа. Не знаю, сохранился ли тот буфет, а эти ребята потом дослужились до посольских должностей.

К моменту встречи в Хельсинки позиции США и СССР определились: мириться с вторжением и оккупацией целого государства нельзя. Но как добиться вывода войск? Буш говорил, что предпочел бы обойтись без военной акции, но она готовилась. И заняв «железобетонную» позицию – «Кувейт прекратил существование, это свершившийся факт, и обсуждать здесь нечего» – Саддам Хусейн делал ее все более вероятной, «приближал как мог». Нас это совершенно не радовало, но он явно рассчитывал, что СССР его в той или иной форме, рано или поздно, поддержит. То есть предполагал, что мы «никуда не денемся» и будем действовать по законам холодной войны.

Встреча в Хельсинки была, безусловно, нужна. В августе между президентами был обмен письмами, работали дипломаты, но, как любили у нас говорить, по-настоящему «сверить часы» можно только в личном общении. И главный инструмент здесь – переговоры один на один. С этого и началось.

Записи хельсинкских переговоров опубликованы. Не буду их пересказывать, и не буду воспроизводить здесь то, о чем я довольно подробно написал в своей книге My Years With Gorbachev and Shevardnadze. Там рассказано и о напряжении, возникшем во время этого кризиса в отношениях между Шеварднадзе и Примаковым. Гораздо подробнее об этом – в опубликованных несколько лет назад дневниках помощника Шеварднадзе Теймураза Степанова. Это была и политическая, и человеческая драма. Все последующие месяцы я был ее свидетелем. Но это все-таки не главное.

Главное было в том, что при всех «нюансах» удалось прийти к пониманию, что будут использованы все мирные дипломатические средства и что единственная цель – добиться ухода иракских войск и восстановления государственности Кувейта. Можно сказать, что Буш дал тогда слово не выходить за рамки этой цели – и это слово он сдержал.

Последующие месяцы были заполнены огромной дипломатической работой на всех уровнях. Бейкер объехал полмира, добиваясь поддержки проекта резолюции Совета Безопасности с требованием безоговорочного вывода войск. С нашей стороны была целая эпопея с попытками повлиять на Саддама Хусейна. В Хельсинки Горбачев убеждал Буша, что надо дать ему уйти из Кувейта и в то же время в какой-то мере спасти лицо. И в последующие месяцы много сделал, чтобы дать Саддаму такой шанс. Но тот его упустил.

В итоге можно сказать – и я это не раз говорил – что это был первый кризис, развивавшийся не по законам холодной войны. Это тема для серьезного исторического исследования, но, по-моему, сейчас у нас, во всяком случае, просто нет историков, способных это объективно оценить и изучить. Как и все то, что наворотили впоследствии.

**

UPD Несколько слов о том, как проходил этот необычный саммит и что запомнилось.

Самим выбором места его проведения – не на «полпути», а в часе лета от Москвы – Буш признал, что саммит нужен прежде всего американской стороне. Если бы он сделал однозначную ставку на силовое решение, серьезных консультаций с нами ему не потребовалось бы. Но, поразмыслив, американцы решили, что нужно сначала исчерпать все мирные средства. У нас многие сомневались в искренности намерений американцев, но, как мне показалось во время беседы двух президентов, Буш смог убедить Горбачева, что не стремится к войне ради войны, ради демонстрации силы.

Аргументы Горбачева о том, что надо использовать все возможные пути, чтобы убедить Саддама убраться из Кувейта подобру-поздорову, Буш выслушал внимательно и с уважением, как, впрочем, делал это всегда. Видимо, он был в курсе того, что сближение с США в этом вопросе далеко не всем в Москве по душе – и это мягко говоря.

Одновременно с переговорами президентов министры заканчивали работу над текстом совместного заявления. Оно получилось сильным, без обычных дипломатических «туманностей». Предупреждение Саддаму было недвусмысленным: если его войска не уйдут из Кувейта, будут приняты «другие меры». На заключительном этапе проект обсуждали все вместе – президенты, министры и небольшая группа советников, в том числе Примаков. Он высказал сомнение по единственному пункту заявления: прекращение международной изоляции Ирака возможно лишь в случае полного восстановления статус-кво, существовавшего до 2 августа.

- Зачем говорить об изоляции? – спросил Примаков.

Но этот пункт остался в тексте.

Перед ланчем, вслед за которым была запланирована совместная пресс-конференция, наша делегация собралась в одном из залов президентского дворца, в котором проходил саммит. Горбачев спросил, каких вопросов можно ожидать. Некоторое время длилось молчание. Я рискнул высказать предположение:

- Могут спросить, есть ли какой-то крайний срок, когда мирные средства считаются исчерпанными и можно применить силу.

- Да. хороший вопрос, - согласился Примаков.

Горбачев, как обычно в таких случаях, обвел взглядом присутствующих и, не получив ответа, сказал:

- Об этом, наверное, Буша спросят. А если спросят меня, скажу: мы надеемся, что силу применять не придется.

Действительно, такой вопрос был задан Бушу, и оказалось, что он пока не готов говорить о каком-то «дедлайне».




Tags: ! - Советско-американские отношения, 1990, Палажченко
Subscribe

Posts from This Journal “Палажченко” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments