ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Скандальный первомай 1990 года.

1 мая 1990 года впервые в советской истории по брусчатке Красной площади прошла многотысячная демонстрация оппозиции.

Вслед за официальной первомайской демонстрацией «представителей трудовых коллективов Москвы» к Мавзолею потянулась альтернативная колонна «общественных организаций». В основном это были антикоммунистические силы. Но не только.

В рядах оппозиционных демонстрантов портреты Ельцина мирно соседствовали с портретами Сталина. Тут же активисты антисталинского общества «Мемориал» маршировали плечом к плечу с соколами Жириновского из «Либерально демократической партии» и анархистами.

Грузный поп в чёрной рясе нёс огромное распятие.

«Все смешалось в доме Облонских»...

Телекамеры выхватили из толпы транспарант: «КГБ + «Память» = Смерть». И это в первом ряду от трибуны Мавзолея!
Ровно через пять минут после этого телевизионная трансляция прерывается. На экранах появляется заставка «Интервидение». Но камеры продолжают работать. Полную запись первомайской демонстрации оппозиции можно посмотреть тут: https://youtu.be/gEOMIKkdTZM

На главной трибуне страны кроме руководства партии и правительства стоит и вновьизбранный председатель Моссовета Гавриил Попов - один из признанных лидеров демократов. Он нервно машет рукой, поторапливая демонстрантов. Мол «сами попали на Красную площадь, так дайте же пройти и тем, кто сзади вас». Но усилия Гавриила Харитоновича остаются тщетными. Демонстранты как вкопанные останавливаются у Мавзолея и начинают скандировать «В отставку!», «Свободу Литве!», «Позор!», «Долой КПСС!» и т.д.

Поняв, что больше им тут делать нечего, первыми домой потянулись специально приглашённые гости с почетных трибун. Вскоре за ними потянулись и те, кто стоял на Мавзолее.

Манифестанты ещё около часа демонстрировали друг другу плакаты и лозунги, а затем разошлись по домам...






================

Олег Орлов об участии «Мемориала» в первомайской демонстрации:

«...Мы говорим: вот с Литвой, ведь тогда была объявлена блокада балтийских государств в связи с объявлением ими независимости, и могут быть какие-то еще более серьезные действия, ведь надо что-то делать. А что делать? Давайте подумаем.

Единственное, что пришло в голову, и очень хорошая идея — давайте возьмем много-много литовских флагов и пройдем под ними колонной.

С флагами решено было выйти на грядущей первомайской демонстрации на Красной площади: она в 1990 году отличалась от всех прошедших в этот день за годы советской власти, так как впервые руководством страны было разрешено принять участие в демонстрации не только представителям «официальных» профсоюзов, но и оппозиции.

Среди последних был и Мемориал, образовавший в шествии на Красную площадь отдельную колонну. Благодаря связям удалось раздобыть множество литовских флагов. Колонна Мемориала и несколько других собирались на демонстрацию у Белорусского вокзала. Со стороны Манежа и Охотного ряда к ним примкнули и другие ее участники.

Кроме литовских флагов участники мемориальской колонны несли и транспаранты с лозунгами, осуждающими сталинизм и призывающими к памяти о жертвах политического террора. Начав движение по Красной площади после окончания «официальной» части, демонстранты остановились напротив мавзолея, на трибуне которого все еще стояли Горбачев и другие представители власти.

Кто-то из мемориальцев, среди них бывшие политзаключенные, шли сами впереди, за ними — участники колонны Мемориала с литовскими флагами. Последние оказались прямо напротив мавзолея, стали размахивать флагами и кричать «За независимость Литвы!», «Позор!». Другие участники из оппозиции также выкрикивали различные лозунги, среди которых все чаще звучал в разных вариациях лозунг «Долой!».

В какой-то момент один литовский флаг полетел в сторону мавзолея, через линию гбшников. Он через нее, конечно, не долетел до него, но совершил такую дугу в сторону. И вот именно в этот момент Горбачев встал, повернулся и ушел. И они все покинули мавзолей.»



Мемориальцы на Красной площади во время демонстрации 1 мая 1990 года. Фото: Дмитрий Борко.



Источник: https://prequel.memo.ru/#15

=====================

Из репортажа корреспондентов газеты «Известия», опубликованного 1 мая 1990 года:

Участники митинга покидают Красную площадь, на которую вступают первые ряды манифестации, проводимой по инициативе Московского объединения избирателей.

Идут народные депутаты СССР, РСФСР, Московского городского и районных Советов. Слово «неформалы», едва обосновавшееся в советской лексике, употреблять уже стараются реже, поскольку оно все меньше соответствует политической ситуации в стране. Первомайскую демонстрацию, организацией которой занималось Московское объединение избирателей (МОИ) при поддержке нового Моссовета, даже в официальных документах не стали относить к некоему «альтернативному» волеизъявлению.

Постановлением правительства от 26 апреля сторонники МОИ получили те же права на вход на Красную площадь перед Мавзолеем, что и москвичи, которых собрал на митинг-маевку МГСПС. Через газеты было официально объявлено, что желающие собираются в 9 утра в пяти точках Москвы у станции метро «Баррикадная», у Белорусского вокзала, на Каляевской улице, на Зубовской площади и на Олимпийском проспекте.

B 10.00 … начало движения колонн. В 11 часов вторая демонстрация войдет на Красную площадь. Для участия в ней приглашены все желающие представители всех партий, движений и политических объединений, беспартийные, просто сочувствующие.

Организаторы поставили в известность официальные власти, что цензуры на лозунги, которые понесут демонстранты, нет. Единственное требование они не должны быть антиконституционными.

Но когда по Красной площади пошли колонны просто с оскорбительными лозунгами, выяснилось, что «детский возраст» нашей демократии сыграл - увы! - очередную злую шутку c москвичами.

Вряд ли подобную демонстрацию могли допустить власти столицы любой страны, считающей себя цивилизованной. У нас допустили, надеясь на политическую мудрость организаторов шествия. Но почему-то иные неформалы, пришедшие на Красную площадь, считали, что лишь огульным охаиванием правительства да прямыми оскорблениями в адрес Президента они не только показывают свою храбрость, но и ускоряют перемены в стране. Не исключаем, впрочем, что какого-то «ускорения» они в конце концов смогут добиться. Весь вопрос в какую сторону будут перемены?

Дело, по всей видимости, не только в элементарной политической безграмотности митинговых лидеров, их желании во что бы то ни стало накалять и без того накаленную обстановку. Среди лозунгов были откровенно провокационные. Немало призывов было направлено на прямую конфронтацию с конституционной властью.

В такой обстановке присутствующие на трибуне, в том числе и только что избранный новый председатель Моссовета Г. Х. Попов, были вынуждены покинуть Красную площадь, и последние колонны неформалов уже демонстрировали лишь друг перед другом.

Но проблема серьезная. Конечно, явный недостаток общей культуры и культуры политической накладывает на «ультралевых демократов» свой отпечаток. Но называют-то они себя демократами. Хотя призывы к всеобщему и немедленному разрушению (к сожалению, слишком хорошо знакомые нам по собственной истории) не имеют ничего общего ни с демократией, ни с прогрессом.

Уверяя всех и прежде всего себя, что действуют они от имени народа и по его поручению, сам народ-то эти люди спросить не сочли нужным; желает ли он очередных «исторических потрясений» или предпочитает пусть не столь быстрый, но более надежный путь политической и экономической реформ, основанных на жизненных реалиях, точном и трезвом расчете.

Впрочем, на политическую ситуацию в стране вряд ли повлияли крикливые выступления «Демократического союза» и его последователей. Да и демонстрантов, пожелавших принять участие в этом действе, оказалось гораздо меньше, чем организаторы предполагали собрать. Но праздник, признаемся, они подпортить сумели…







=================

Из репортажа программы «Подробности» к 20-летнему юбилею манифестации:

В советское время 1 мая организованные колонны трудящихся шествовали по центральным улицам городов и посёлков под марши и музыку политической направленности, из громкоговорителей звучали приветствия дикторов и политические лозунги, а с трибун, установленных обычно возле главных административных зданий, демонстрантов приветствовали руководители КПСС, представители власти, передовики производства, ветераны, почётные граждане. Велась трансляция по местным теле- и радиоканалам.

Главная демонстрация страны проходила ежегодно на Красной площади Москвы и транслировалась центральными телеканалами, со вставками кадров демонстраций в других крупных городах страны.

Вряд ли кто-то догадывался, что 1 мая 1990-го года первомайская демонстрация проводилась в последний раз. С самого начала она отличалась от всех предшествующих царившим в стране настроением. Народ ждал перемен и хотел диалога с властью. Впервые на демонстрацию народ собирался не по разнарядке профкомов и парткомов, а потому что ему было что сказать.

От традиционной первомайской демонстрации трудящихся власти не отказались, но решили вдохнуть в торжества новую жизнь. Вслед за колоннами комсомольцев и передовиков производства на площадь вышли несколько сотен тысяч человек - сторонники перестройки и демократии, так называемая "альтернативная демонстрация демократических сил".

Олег Орлов, член общества "Мемориал", участник первомайской демонстрации (1990):
- Руководство партии и правительства не возражало - впервые согласилось, чтоб по Красной площади прошла и эта демонстрация независимых общественных сил… Наверное, они не очень понимали, что они делают.

Участник демонстрации Михаил Шнейдер утверждает - организаторы "второй колонны" масштабных протестов не планировали. Говорит - люди возмутились тем, что власти нарушили свое обещание: заверяли, что торжества пройдут без традиционных маршей и приветствия с трибуны руководства страны. Но все произошло наоборот.

Организацией демонстрации занималось радикальное "демократическое" крыло власти, которое выдвинуло требования власти:

* Демонстрантов должны были приветствовать не с Мавзолея, а с временной трибуны у входа в него. Договорились, что персонально это будут председатель Моссовета Г.Попов, М.Горбачёв, члены президентского совета.

В нарушение договорённостей, народ приветствовало Политбюро ЦК КПСС, причём, повинуясь многодесятилетней привычке, партруководство поднялось на Мавзолей. Его члены уже никаких госпостов не занимали, напомним, что 12 марта – за полтора месяца до первомая – 3-й съезд народных депутатов СССР отменил 6-ю статью Конституции о руководящей и направляющей роли КПСС.

* Был добавлен и пункт об отказе от музыкального сопровождения. Всех тошнило от бравурных маршей – непременного атрибута советских «народных демонстраций».
Но и здесь вышел казус - когда колонны входили на площадь, на полную мощь врубили праздничные песни, заглушавшие лозунги.

При входе демонстрантов на площадь толпы рассекли сотрудники МВД. Это подогрело недовольство митингующих, которые и до этого были "на взводе". Когда же они увидели всё тех же машущих членов политбюро на трибуне, кто-то начал скандировать в толпе: «Позор!», "Долой ленинизм!", "Долой КГБ", «Долой КПСС!».

Михаил Шнейдер участник демонстрации 1 мая 1990 года:
- Самое главное, что увидели люди - это взобравшихся на мавзолей членов политбюро. Это, собственно, вывело людей из себя, и совершенно спонтанно эта колонна остановилась.

Откуда-то появились плакаты "Горбачев, руки прочь от Советской власти!" и "Диктатор = Президент без выборов!".

Этого не было запланировано. В широкие массы скандал тоже не пошёл - телевидение оборвало трансляцию когда народ только вступил на площадь. Поражённый и оскорблённый Горбачёв с членами политбюро под дружный свист покинули трибуну. Люди двинулись дальше.

Режиссер Калерия Кислова в то время отвечала за телетрансляцию военных парадов и демонстраций. Она была одной из немногих сотрудников телецентра, кто сохранил самообладание, когда увидели, как члены политбюро прямо во время парада покинули площадь.

Калерия Кислова, режиссер, заслуженный деятель искусств России:
- Трибуна опустела, все ушли, поэтому стали выяснять, что нам делать. Мы ушли из эфира просто, то есть просто мы ушли на общие планы, на верхние точки, и последний план такой открыточный - Кремль, купола - ушли, закончили, все.

Эти кадры - как Горбачев и члены политбюро покидают трибуну Мавзолея - страна тогда так и не увидела. А те, кто стоял на площади, не поверили своим глазам.

Олег Орлов член общества "Мемориал", участник демонстрации 1 мая 1990 года:
- Конечно, было ощущение небывалого. Никогда в истории СССР и в истории России наверно - не было такого, чтобы высший руководитель вынужден был покинуть трибуну в результате протеста собравшихся людей.

Вскоре день международной солидарности трудящихся переименовали в Праздник весны и Труда. Первомай так и остался советским праздником.

Так прошла первая и последняя в СССР свободная первомайская демонстрация. После этого никогда больше народ не становился объектом ритуальных приветствий руководителей партии и правительства с трибуны мавзолея. Следующая многосоттысячная акция прошла всего через два с половиной месяца.

Вообще Горбачёву не везло на 1-е мая. За три года до этого, на первомайской демонстрации 1987-го года на него было совершено неудачное покушение.

1 мая 1991 демонстрация была уже не праздничная, а реальная. На Красной площади состоялся митинг с участием руководства страны, организованный Московской федерацией профсоюзов и Ассоциацией свободных профсоюзов, против повышения цен. По иронии судьбы, это была 100-летняя годовщина самой первой маёвки 1891 года.

В 1992 году "день международной солидарности трудящихся" переименовали в "Праздник весны и Труда".

Источник:
https://ibigdan.livejournal.com/18723558.html

Первомай 1991:
https://www.kommersant.ru/doc/265285







Недовольство главой государства впервые попадает в телеэфир.

Телевидение ведет трансляцию с первомайской демонстрации, на которой появляются призывы к Михаилу Горбачеву подать в отставку.

Лозунги на транспарантах все еще должны утверждаться официально (см. лозунги, опубликованные в «Известиях»). Однако, как отмечает исследователь СМИ Эллен Мицкевич, организационный комитет впервые рекомендует проявить некоторое разнообразие, — так, чтобы самостоятельность проявила каждая отрасль промышленности.

Традиционно трансляции парада велись до тех пор, пока руководство страны не уходило с трибун. А Горбачев в этот день стоит на Мавзолее до тех пор, пока в кадре появляются лозунги с изображением Христа, лозунги против КПСС, КГБ и Владимира Ленина, а также призыв «Долой горбачевщину!». (По другим данным, впервые лозунги против Горбачева на демонстрациях появились 7 ноября 1989 года.) Центральное телевидение прекращает трансляцию сразу, как только президент покидает трибуну Мавзолея.

Работавший тогда в новостях Олег Добродеев вспоминал в интервью с Мицкевич, что во время трансляции по «вертушке» раздался звонок из Кремля. Трубку поднял глава службы новостей Петр Решетов, после чего побежал по коридорам «Останкино», чтобы перекрыть рубильник. Однако, по воспоминаниям самого Решетова, которые также приводит Мицкевич, он поначалу самостоятельно прекратил трансляцию. А, получив звонок с трибуны Мавзолея — о недовольстве Горбачева, был вынужден включить ее снова. Через несколько минут трансляция была окончательно отключена.

О недовольстве демонстрантов не может умолчать даже официальная пресса. Газета «Правда» сообщает на следующий день: «участвовавшие в демонстрации недавно образовавшиеся политические группы и движения, к сожалению, не удержались от экстремистских лозунгов, содержащих провокационные, грубые, оскорбительные выпады против конституционной власти». Однако правдисты подчеркивают, что на манифестации преобладали лозунги: «За реальный труд — реальную плату!», «Цены — под контроль профсоюзов!», «Народные депутаты — меньше слов, больше дела!», «Хватит болтать, давайте работать!», «Нет: раздорам, балагану и хаосу!».

3 мая ситуация обсуждается на Политбюро. «1 мая мы столкнулись с попыткой самых реакционных сил сбросить нас и покончить с перестройкой, — говорит на заседании Горбачев. — Они атакуют перестройку — так какие же они демократы?! Говорят: на Мавзолее был Генсек, а не Президент. (Должность президента появилась в марте 1990-го.) Президент не имел права уйти с Мавзолея. Я хотел сразу выступить по телевидению. Но посвятить выступление не только этой «демонстрации». Такие акции народ не поддерживает. Из 30 тыс. на Красной площади «их активистов» было, может, 7 тыс. А другие попались в ловушку. <…> МГК (Московский городской комитет партии — Н.Р.) должен публично отмежеваться от акции 1 мая».

«Все будет идти, как идет, если останется безнаказанность за клевету», — замечает Егор Лигачев, на что Горбачев отвечает: «Или мы удержим процесс в мирных рамках, или нас сомнут. Нас стравливают с народом, чтобы сбросить». Репрессивный закон появляется очень быстро — за клевету в адрес первого лица вводится уголовное наказание (см. 14 мая 1990).

Горбачев в то же время встречается и с военачальниками в Кремле, и, согласно репортажу Би-би-си, называет поведение демонстрантов безответственным и экстремистским. Впрочем, от силового решения он отказывается: времена сталинизма — далеко позади, поясняет он. (Полутораминутный репортаж Би-би-си на английском языке доступен по этой ссылке, с 5 мин. 30 сек.)

4 мая «Интерфакс» и пресс-центр МИД СССР устраивают пресс-конференцию Александра Яковлева. Журналист венгерского телевидения спрашивает его, по каким причинам Политбюро и политическое руководство покинуло Мавзолей – по политическим или по соображениям безопасности? (Видео доступно по этой ссылке, см. с 30 минуты).

Яковлев говорит о двух частях демонстрации: одна была критической, но конструктивной, а вторая напомнила ему поначалу о ряженых с ярмарки. «Но нет, оказалось, что это вовсе не ряженые, — продолжает он, — ибо замелькали черные флаги анархистов, трехцветные — монархистов, портреты Николая II, портреты Сталина. Или чего стоят лозунги «Из кресла — на нары» (это уже было в 37-м году), или угрозы участью Чаушеску. Я бы хотел решительно подчеркнуть: подобные лозунги и транспаранты были бы, и справедливо, восприняты как оскорбительные и подстрекательские в любом цивилизованном государстве». Он выражает убежденность, что демонстрация стала «вылазкой ультраправых и тех, кто стоит за ними». «Кому грозят нарами, монархией, анархией и так далее? — возмущен он. — Грозят перестройке и обновлению, тем, кто избавил наших людей от страха. Хотели бы, видимо, видеть на тюремных нарах, а еще лучше — на том свете, все новое, что вошло в нашу жизнь за последние пять лет, и тех, собственно, кто способствовал приходу и утверждению свободы и человеколюбия, демократии, новой нравственности, новых идеалов». Он призывает всех здравомыслящих людей «среагировать на происшедшее», «насторожиться, разглядеть вполне реальную опасность». А, в конце концов, признает, что «руководство покинуло трибуну из политических соображений, будучи решительно несогласным с той ультраправой позицией, выраженной вышедшими на площадь людьми».

Демонстрация становится новым поводом для продолжающегося конфликта в Политбюро, противостояния между Александром Яковлевым и Егором Лигачевым. Они винят в произошедшем разные силы. «После того как перед Мавзолеем В. И. Ленина прошли профсоюзные колонны, на площади состоялась альтернативная манифестация «бешеных», — напишет позже в своих мемуарах Лигачев. — Под эгидой и по настоянию Моссовета ее организовали Московский клуб избирателей, Демплатформа и другие так называемые левые силы, которые несли лозунги, направленные против Политбюро и лично Горбачева.
Помню, ко мне подошел Михаил Сергеевич, сказал:
— Егор, пора, видимо, кончать с этим. Пойдем…
— Да, пора кончать, — ответил я.
Вместе с Горбачевым мы все покинули трибуну Мавзолея. Все, казалось бы, было предельно ясно. Расклад политических сил — вот он, въяве! Но вдруг на пресс-конференции, транслировавшейся по ЦТ, Яковлев невозмутимо заявил, будто антигорбачевскую демонстрацию на Красной площади устроили… консервативные силы. Его заявление было опубликовано в «Правде» и вызвало чувство крайнего недоумения. Стало еще яснее, какие силы представляет в Политбюро сам Яковлев».

7 мая 1990 года свою пресс-конференцию проводит и комиссия Моссовета, которая занималась организацией демонстрации. «Коммерсантъ» сообщает: «главной задачей пресс-конференции была реализация желания комиссии снять с себя какую бы то ни было ответственность: как перед Кремлем — за политические события на демонстрации, так и перед левыми силами — за инциденты с музыкой и прорывом телетрансляции». «Согласованный с Совмином СССР регламент манифестации не был выполнен по не зависящим от комиссии причинам, — отмечается в тексте. — Организаторы демонстрации предполагали следующий порядок прохождения по Красной площади: колонны движутся по 48 человек в ряд, передние несут транспарант с надписью «Московское объединение избирателей», затем шеренга знаменосцев, далее – шеренга народных депутатов и, наконец, – районные клубы избирателей. <…> Однако, заявили члены комиссии, узкие шеренги линейных, встретившие демонстрантов, разрезали людские потоки, не дав создать сводную колонну. Чрезмерная концентрация служб безопасности нарушила запланированную рядность колонн, а слишком громкое звучание праздничных маршей, заглушающее произносимые лозунги, увеличило нервозность демонстрантов и якобы побудило их произносить антиправительственные призывы».

О невиданной прежде ситуации задает первый вопрос и американский телеведущий Питер Дженингс. 8 мая он ведет телемост между представителями Верховного Совета СССР и Конгресса США «От столицы к столице». «Было ли это шоком для советского руководства, — интересуется американец, — когда его освистывали? Как оно решает проблемы подобного рода?». Ему отвечает председатель Совета Союза Верховного Совета СССР, бывший главред «Известий» Иван Лаптев, стоявший на трибуне с Горбачевым 1 мая. По словам Лаптева, «особой неожиданностью появление колонн не было», хотя и «не было приятным моментом», но демонстрация «характеризует общий уровень политической культуры некоторых слоев», в то время, как «общественное мнение отнеслось к этому сугубо отрицательно». В целом же, заключает Лаптев, «праздник был подпорчен, но не сказать, что сорван».

Через полгода, на ноябрьской демонстрации, на Михаила Горбачева будет совершено покушение. Чуть позже со страниц «Московских новостей» прозвучат публичные призывы к Горбачеву уйти в отставку (см. 18 ноября 1990). А еще через несколько месяцев в телевизионном интервью к отставке призовет главный оппонент президента Горбачева – Борис Ельцин (см. 19 февраля 1991).

Источник:

https://gorbymedia.com/post/05-01-1990



«Известия» 3 мая 1990 года.



====================================

Первомай, застигнутый врасплох

"Московский комсомолец" 4 мая 1990 года.

Нынешний первомайский праздник — юбилейный, сотый. Может быть, столетняя история, а может, — история современности сделали нынешние торжества непохожими на предыдущие. О том, что же произошло три дня назад на Красной площади, говорят до сих пор. И вот что интересно. Раньше мы бы облегчённо вздохнули: типография не работает, два дня газету не выпускать! С демонстрацией не связываться — всё равно все репортажи устареют… Подумаешь, событие! Нет, событие, решили мы на этот раз. Есть что сказать и через три дня.

Говорят, что народ любит первомайские демонстрации, поэтому отказаться от них невозможно. И, наверное, это правда. У нас слишком мало праздников, которые мы привыкли бы отмечать все вместе. Совсем неплохо в солнечный весенний день пройти по улицам, когда все настроены торжественно, когда кругом цветы и у всех — прекрасное настроение. Поэтому на первомайскую демонстрацию идут семьями, маленькие дети едут на плечах у отцов, а дедушки и бабушки достают из чуланов старые добрые баяны… Вряд ли все эти люди выходят на улицы с чётко сформулированной задачей продемонстрировать свою солидарность с прогрессивными трудящимися планеты…

И в самом деле, что это за солидарность такая, если проявить её можно только один день в году? На шестом году перестройки это стали, наконец понимать и те, кто организует демонстрации. Поэтому накануне нынешней было объявлено, что на сей раз всё будет без привычной бессмысленной помпезности и что сотый Первомай ознаменуется массовым митингом — с одной стороны, традиционным для его забытой истории и, с другой стороны, необычным для наших государственно-официозных традиций.

Было объявлено, что демонстрацию и маёвку (слово-то какое «историческое»!) организуют московские профсоюзы. Профсоюзы, которые в последнее время активизировались, которые вспомнили наконец, что есть какие-то интересы трудящихся и нужно их защищать. По-видимому, как бы полная передача всех забот по организации демонстрации в профсоюзное ведение должна была показать этим самым трудящимся: профсоюзы — организация смелая и могущественная… Эта организация может привести колонны на Красную площадь, а Президента и всех главных руководителей сделать своими гостями и заставить слушать, что думает народ.

Примерно так всё и вышло.

Не было никакой «добровольно-принудительной» явки трудящихся в многотысячные колонны.

Не было предварительных репетиций (хотя их отсутствие вполне компенсируется репетициями военного парада на 9 Мая, причём центр города перекрывается и перестаёт функционировать уже с десяти часов вечера).

Не было передовых районов, победителей в городском соцсоревновании. Потому что с соцсоревнованием каждый год всё непонятнее и непонятнее, а колонны строились вообще не по районам, а по отраслям.

Не было парада физкультурников и физкультурниц, олицетворяющего наш оптимизм и бодрость духа.

Не было пионеров с цветами и отеческих поцелуев с конфетами.

Не было потрачено впустую многих километров кумача для «ненаглядной агитации». И вообще «первомайский убор столицы» выглядел довольно скромно.

Не было пятнадцати флагов «пятнадцати сестёр» на Кремлёвских стенах — их заменили пятнадцать «ковров» с национальными узорами.

Но всё это вовсе не значит, что, как принято говорить у профсоюзных и иных функционеров, организация праздника была пущена на самотёк.

Выходы из метро на станциях, расположенных у Садового кольца, в точках, где собирались колонны, были закрыты с раннего утра.

Тысячи милиционеров — в форме и в штатском — заняли центр города, а на Красной площади их общее количество, возможно, было сравнимо с числом демонстрантов. И были они очень строги.

И систему пропусков на маёвку тоже никто не отменял.

И всё-таки новизны было больше. Профсоюзные руководители нынешней первомайской демонстрации учли опыт своих «Неформальных» коллег. И транспаранты, которые были заготовлены в большом количестве, на сей раз не ограничивались традиционным «Мир, труд, май».

«Народные депутаты! Меньше слов — больше дела».

«Хватит экспериментировать, давайте работать!»

«Вопрос о рыночной экономике — на всенародный референдум».

«Долой раскольников в профсоюзах!»

«Руки прочь от Ленина!»

«Рыночная экономика — удавка для людей труда».

«Народ и армия едины!»

«Рыночники Г. Попов и компания! Не позволим разбазаривать и разорять Москву! Руки прочь от общенародной собственности!»

«Вот тебе, бабушка, и Моссовет!»

«Экономическая реформа — не за счёт интересов трудящихся!»

Среди моря лозунгов нам правда, встретились и такие, смысл которых остался загадкой: «Перестройку — под контроль рабочих!», «Да — согласию, нет — балагану и хаосу!», «За консолидацию всех общественных организаций под знаменем профсоюзов!», «Труд создаёт всё! Даёшь оплату по труду! Нет — оплате по прибыли!»

Какой была сама профсоюзная маёвка на Красной площади, все, конечно, уже знают. Да, главная площадь страны давненько не видела митингов. Опыт Лужников не прошёл даром. Председатели МГСПС и ВЦСПС, ткачиха с «Трёхгорки», вальцовщик с «Серпа и молота» председатель студенческого профкома МАИ и даже генеральный секретарь Всемирной федерации профсоюзов постарались выдержать стиль. По законам жанра была принята резолюция митинга. По правде говоря, мы не поняли, как же отнеслись к резолюции собравшиеся, поскольку отношение это никак явным образом выражено не было… Может быть, потому, что большинство людей шло всё же не на митинг, а на традиционный весенний праздник?

Митинг длился полчаса, затем площадь огласилась традиционными первомайскими маршами и столь же традиционными призывами, записанными на плёнку. Промаршировав мимо Мавзолея, профсоюзная демонстрация покинула Красную площадь. Там остались только шеренги милиционеров, а на трибуне — руководители государства, города и профсоюзов…

И началось второе действие (хотя и закончилась телевизионная трансляция)… На площадь вступили совсем другие колонны. Вторая демонстрация была организована уже по инициативе Московского объединения избирателей. Она собиралась позже профсоюзной — тоже на Садовом кольце, но в других точках. Избиратели и их депутаты, все общественные организации, новые и будущие партии Москвы под разноцветными национальными — русскими, литовскими, украинскими и многими другими флагами, с весьма «альтернативными» плакатами… Программа «Время» назвала это в передаче того же дня «плюрализмом лозунгов». Лозунги действительно отличались от тех, что были в «первом действии» — такие же мы не раз описывали в своих репортажах. Только с каждым разом они становятся всё резче.

«Товарищи члены Политбюро, вас ждут в трудовых коллективах!»

«От освобождённых секретарей — к освобождённой России!»

«Не надо РКП: Боливар не вынесет двоих!»

«В каких закромах Родины хранятся ценности социализма?»

«Президент, не отгораживайтесь Садовым кольцом!»

А люди… Зачем они пришли на площадь? Наверняка они имели опыт митингов, но как истинные члены профсоюза были тоже неравнодушны к массовым весенним праздникам… И тоже имели право встретиться на маёвке с «высшим руководством». Но на трибуне уже убрали микрофоны, и бравурные марши продолжали оглушительно греметь. Конечно, их было не перекрыть немногочисленным мегафонам… Быть может, на трибуне и вправду не было слышно скандирование: «Уберите музыку!»?

Через двадцать минут после начала «альтернативного» митинга трибуна опустела. Диалог, о готовности к которому мы слышим очень давно, не получился. Почему?

Потом демонстранты ещё около часа проходили через Красную площадь. Милиция была вполне нейтральна. И люди имели полную возможность выражать своё недовольство и существующим состоянием перестройки.

Как сдержанно прокомментировала всё это та же программа «Время», заключительные минуты были несколько омрачены действиями определённых людей, диссонировавшими с праздничным настроением в это первомайское утро… Только не очень понятно, что именно имелось в виду.

Не будем обвинять «альтернативу» в жажде разрушения. Ведь и она попыталась возродить дух Первомая — его отвагу, его смелость прямо смотреть в глаза авторитетам, его живую противоречивость, наконец. Через сто лет — всё сначала?

Наш корр.

==================================



















Первомайская демонстрация в Москве и столицах республик СССР (1990)

https://youtu.be/Co44rSb523A



================================

1 мая 1990 года Часть 1

https://youtu.be/OqWC6CDtqLU



1 мая 1990 года Часть 2

https://youtu.be/Q8Tr2IjRH3U



========================

Скандальная демонстрация 1 мая 1990 года на Красной площади.
Репортаж программы "Подробности" 2010 года.
Интервью Олега Орлова, Михаила Шнейдера, Калерии Кисловой.

https://youtu.be/SKQ_Dg4h_uE



=========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================









































































Tags: ! - История Перестройки, 1 мая, 1990
Subscribe

Posts from This Journal “! - История Перестройки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments