ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Павел Палажченко: "От Женевы к Рейкьявику".

В первые дни и недели после женевского саммита разговоры среди мидовцев шли в обычном ключе и при обычном «соотношении сил»: осторожные оптимисты количественно уступали вечным пессимистам и многозначительным реалистам. Меня не особенно расспрашивали, понимая, видимо, что я должен – во всех отношениях – «держаться в рамках».

А пресса – и наша, и иностранная – писала о «духе Женевы». Но как-то довольно быстро он стал сдуваться. Переговоры делегаций в Женеве застопорились, ни та, ни другая сторона после саммита не внесли новых предложений – как говорил Горбачев, «пахло нафталином». Но это было на поверхности. Как я потом узнал, МИД и генштаб работали над проектом заявления генсека, которое должно было встряхнуть застоявшиеся переговоры.

Поздно вечером 14 января 1986 года меня вызвали на работу – буквально вытащили из постели телефонным звонком. Заведующий отделом А.А. Развин был уже в своем кабинете. Без лишних разговоров он вручил мне текст «Заявления Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева» и неизвестно кем сделанный перевод на английский: «Надо сверить. Срочно».

Перевод был приличный, но, судя по неточностям в терминологии и некоторых стандартных формулировках, делали его не у нас в отделе переводов, а, может быть, в ТАСС. Так что пришлось не сверять, а редактировать, а текст был большой. Закончил я далеко за полночь, Александр Алексеевич оставался, пока я не отдал машинистке последнюю страницу. Домой на Кедрова я вернулся к 4 часам утра.

Должен признаться, что сам текст произвел на меня двойственное впечатление. Конечно, я сразу заметил, говоря мидовским языком, «подвижки» в прежних советских позициях. Главной из них была готовность договориться о сокращении до нуля советских и американских ракет средней дальности в Европе. Ядерные силы Великобритании и Франции, а также американские «средства передового базирования» (самолеты среднего радиуса действия) не упоминались. И хотя этому был прецедент (в 1974 году на переговорах с президентом Фордом во Владивостоке Брежнев пошел на такую же уступку, чтобы договориться по основным параметрам будущего договора об ограничения стратегических вооружений), это был, конечно, смелый шаг. К тому же он отлично смотрелся в Европе – континент освобождался от оружия, нагнавшего на его обитателей много страху.

Были в Заявлении и другие моменты, открывавшие некоторую перспективу. Но в целом оно показалось мне довольно традиционным, в духе знаменитых «мирных инициатив» брежневского времени. В нем были устаревшие, не рассчитанные на реальный отклик позиции. А главное – лейтмотив Заявления, программа поэтапного движения к миру без ядерного оружия – казался мне нереалистичным и даже утопическим. Многим эта цель кажется демагогией и сейчас.

В то время, несмотря на существование Договора о нераспространении ядерного оружия, в котором в обмен на обязательство неядерных государств не создавать и не приобретать это оружие СССР и США обязались двигаться в направлении ядерного разоружения, об этом обещании фактически забыли. В 1970-е годы арсеналы росли чудовищными темпами. Нежелание обеих сверхдержав ограничивать количество боезарядов (в отличие от носителей ядерного оружия) привело к появлению ракет с десятью и больше боеголовками. От цифр, которые приводились на переговорах и в западной печати, просто оторопь брала. Но избавиться от этих гор оружия – это мне казалось чистой воды утопией.

С тех пор мое мнение изменилось. Во-первых, сводить заявление лидера ядерной державы к нескольким коррективам известных переговорных позиций все-таки неправильно. Нужно какое-то видение перспективы. Тем более что видение Горбачева было созвучно убеждениям Рейгана, который не переставал критиковать доктрину «взаимного гарантированного уничтожения» – основу политики ядерного сдерживания (правда, опровергать ее он хотел с помощью противоракетного щита). И во-вторых: важно было то, что над заявлением работали в генштабе. Военное руководство превращалось таким образом в соавтора не только конкретных переговорных позиций, но и общей концепции заявления, той самой перспективы, о которой в прежние годы попросту забыли.

Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что сейчас идея безъядерного мира, мягко говоря, не в моде, но прошедшие годы – и довольно успешный опыт уничтожения тысяч ракет и боезарядов по договорам СНВ-1 и СНВ-3 – укрепили меня в убеждении, что со временем это оружие геноцида, основанное на чудовищных технологиях середины ХХ века, будет полностью уничтожено.
**
К лету 1986 года мне и не только мне стало казаться, что отношения между СССР и США и переговоры о ядерном оружии вернулись в исходное тупиковое положение, никак не могли выбраться из прежней раскисшей колеи. Женевского саммита как будто не было.

Были серьезные разногласия, были недоразумения и недопонимания, были и очевидные провокации. Особенно резкую реакцию вызвал в Москве заход двух кораблей американских ВМФ в территориальные воды СССР в феврале 1986 г. (как потом писал заместитель министра обороны США Р. Армитедж, в этой акции «не было никакой оперативной необходимости»).

По дипломатическим каналам американцам было сообщено, что в случае повторения дело не ограничится предупреждением, и в начале 1988 года – это был, наверное, один из последних действительно опасных эпизодов холодной войны – американский незваный гость, крейсер «Йорктаун», был вытеснен из советских территориальных вод «методом навала» (и «Йорктаун», и советский сторожевой корабль «Беззаветный» пришлось потом ремонтировать).

В общем, ситуация подтверждала самые пессимистические прогнозы. Переломить ее можно было только политически.

Я был в отпуске и большую часть времени проводил за городом, в Монино. Дозвониться туда в те годы было непросто (коммутатор, добавочный…), но мне все-таки дозвонились из секретариата заместителя министра А. А. Бессмертных. Извинившись, что прерывает мой отпуск, он попросил срочно приехать в Москву. За мной прислали машину, и через час я уже переводил письмо Горбачева Рейгану.

Как вспоминал потом Михаил Сергеевич, причиной письма было его недовольство подготовленным в МИДе проектом ответа на совершенно рутинное письмо Рейгана. Сам он был в отпуске и вместе с Черняевым написал ответ, главной мыслью которого было предложение встретиться как можно скорее «где-нибудь на полпути», чтобы преодолеть инерцию и договориться по главным нерешенным вопросам. О деталях должны были договориться Шульц и Шеварднадзе на встрече в Нью-Йорке во время очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Главное – «чтобы президент почувствовал мое беспокойство».

Первоначальная реакция американцев была осторожно-позитивной. Шеварднадзе ехал в Нью-Йорк с еще одним письмом, в котором предлагались дата и место встречи (середина октября в Рейкьявике).
**
Однако буквально накануне отъезда министра в Нью-Йорк произошли события, которые произвели эффект разорвавшейся бомбы и вполне могли сорвать предложенную Горбачевым встречу. В Нью-Йорке был арестован по подозрению в шпионаже советский сотрудник Секретариата ООН Н. Захаров, причем сделано это было с большой оглаской и с перспективой громкого суда (если бы Захаров был просто выдворен из страны, многих проблем можно было избежать). Сразу же после этого в Москве был арестован корреспондент журнала U. S. News and World Report Николас Данилофф, давно работавший в Москве и имевший репутацию «чистого» (т.е. не связанного со спецслужбами) журналиста.

В аэропорт я ехал вместе с Теймуразом Степановым —помощником Шеварднадзе, человеком чрезвычайно эмоциональным. Своего подавленного настроения и пессимизма он не скрывал. Я попытался кое-как успокоить его, дескать, такие дела обычно рано или поздно решаются. Но Теймураз, я думаю, опасался, что если миссия Шеварднадзе окончится неудачей, позиции министра в стране и за рубежом будут сильно подорваны.

И сам Шеварднадзе начинал свою вторую поездку в Нью-Йорк в плохом настроении. Шпионский скандал (к сожалению, не последний в отношениях между СССР и США — как правило, они возникали, когда в отношениях появлялось что-то обнадеживающее) был первым, о чем журналисты спросили его у трапа самолета. На карту было поставлено очень много, и решение просматривалось с трудом — слишком много было в этом деле, если воспользоваться известной фразой, гордости и предубеждения.

Шульц в первой же беседе дал понять, что предложение о встрече на высшем уровне имеет шансы только в том случае, если будет освобожден Данилофф, арест которого он назвал совершенно необоснованным. Стало ясно, что надо найти вариант решения, который хотя бы внешне не уравнивал двух арестованных. Ни одна из сторон не хотела терять лицо.

Выход из положения пришлось искать дипломатам. Но сначала важно было оценить настроение Рейгана, встреча с которым в Белом доме состоялась несколько дней спустя. Это была действительно встреча один на один. Кроме Рейгана и министра были только два переводчика — я и мой американский коллега Д. Заречняк.

По пути на встречу и на обратном пути в посольство Шеварднадзе молчал. В посольстве он предложил мне пройти вместе с ним в защищенное помещение, где его ждали посол Ю. Дубинин, Бессмертных и помощники — Степанов и Сергей Тарасенко. Несколько минут все молчали, ожидая, чтобы кто-то сказал первое слово.

Наконец посол, нарушив висевшую в комнате тягостную тишину, спросил:

— Эдуард Амвросиевич, какое впечатление?

— Впечатление не очень хорошее, — после небольшой паузы ответил Шеварднадзе и неожиданно посмотрел на меня:

— А вам как кажется?

Я был удивлен. Казалось бы, никакого веса мое мнение иметь не должно. Но если спрашивают, надо отвечать.

Поднявшись с места, я сказал:

— По-моему, беседа прошла не так плохо. Рейган, конечно, повторил официальную позицию по шпионскому делу, но выражался не очень резко, а по другим вопросам — конструктивнее, чем можно было ожидать. И не отверг идею встречи с Горбачевым.

Возможно, моя оценка показалась министру несколько приукрашенной, но возражать он не стал. Полный текст записи беседы был отправлен в Москву.

Теперь надо было выстроить стратегию выхода из этой ситуации. И в обеих столицах — по разным, разумеется, причинам — Шеварднадзе надо было демонстрировать твердость.

Вернувшись в Нью-Йорк, министр продолжал встречи со своими коллегами из разных стран, но — не преувеличиваю — десятки часов ушли на беседы с Шульцем по урегулированию шпионского кризиса. На этих беседах присутствовали Бессмертных и заместитель Шульца Розан Риджуэй. Одновременно шли двусторонние обсуждения по вопросам разоружения, региональным проблемам, двусторонним отношениям. Контактов такой интенсивности я не помню.

Было ясно, что либо разругаемся всерьез и надолго, либо найдем выход из положения.

В какой-то момент в ходе казавшихся бесконечными обсуждений был упомянут Юрий Орлов, советский диссидент-правозащитник, осужденный по политическому обвинению еще в брежневские времена. В то время он находился в административной ссылке (как, кстати, и академик Сахаров). Тогда еще не было известно, во всяком случае на Западе, что политзаключенные и высланные вскоре будут освобождаться в массовом порядке, и возвращение Орлова из ссылки и его выезд за границу были включены в пакет, благодаря которому удалось преодолеть очень серьезный кризис в советско-американских отношениях.

Обставлено все это было так, что и та, и другая сторона сумели сохранить лицо, но вплоть до момента освобождения Захарова в зале суда, после очень резкого заявления судьи, всё, как казалось, висело на волоске. Бессмертных ждал у телефона звонка нашего дипломата, находившегося в здании суда, и я видел, что он волнуется (происходило это задолго до появления мобильных телефонов). Данилофф был выпущен в тот же день, а через несколько дней (как бы отдельно от обмена) — Орлов, сразу же выехавший за рубеж.

В те дни мне редко удавалось выспаться. Полная запись каждой беседы должна была как можно скорее уйти в Москву, а сделать такую запись после двух-трехчасовой беседы — это как минимум столько и еще полстолько. Но все, кто участвовал в этом марафоне, были в итоге довольны: дорога в Рейкьявик была открыта.

https://www.facebook.com/pavel.palazhchenko/posts/2870395256413731

=========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=============================



Tags: ! - Внешняя политика Перестройки, Палажченко, Рейган, Рейкьявик
Subscribe

Posts from This Journal “Рейкьявик” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments