ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Как были установлены дипломатические отношения между СССР и Южной Кореей.

30 сентября 1990 года министры иностранных дел СССР и Республики Корея подписали соглашение об установлении дипломатических отношений.

Долгое время два государства находились по разные стороны идеологических баррикад. Москва предпочитала развивать связи с КНДР, а южнокорейские власти укрепляли союз с Вашингтоном, осторожно поглядывая на Северную Страну (так СССР называли в Южной Корее).

Однако в конце 1980-х годов обстановка в мире стала меняться, что сделало возможным сближение двух стран. О том, как устанавливались первые контакты между политиками двух государств, в эксклюзивном интервью "РГ" рассказал бывший руководитель комитета по международным делам и объединению Национального собрания Республики Корея г-н Чон Чже Мун.

Российская газета: 20 лет назад были установлены дипломатические отношения между Москвой и Сеулом. Истории было суждено сложиться так, что вам выпала одна из самых важных ролей в процессе сближения двух государств. Как произошло, что вы оказались тогда на острие неофициальных переговоров между СССР и Республикой Корея?

Чон Чже Мун: Толчком к сближению СССР и Южной Кореи стала летняя Олимпиада, которая проходила в Сеуле в 1988 году. Тогда Корею посетила большая советская спортивная делегация, а также многие официальные лица, что позволило установить первые, пусть и не прочные, контакты. Все они носили неофициальный характер.

Однако начало уже было положено, и в Сеуле начали искать пути сближения с СССР. Тем более, что для этого сложилась благоприятная обстановка в самом Советском Союзе, где полным ходом шла "перестройка". В то время как раз вышла книга генерального секретаря КПСС Михаила Горбачева, которая рассказывала о переменах в СССР. Она была переведена также на корейский язык и издана в Южной Корее. Я ее прочитал и был сильно впечатлен. Все это в совокупности создало предпосылки для моей поездки в СССР.

Поскольку в то время я являлся членом Национального собрания и возглавлял комитет по международным делам оппозиционной Демократической партии за воссоединение (ДПВ), развитие международных контактов было в моих обязанностях. Но с другой стороны все официальные контакты с СССР были тогда запрещены, поэтому я отправился в Москву как частное лицо. Прибыв в Будапешт, я получил там транзитную визу на 72 часа. За это время я должен был успеть встретиться с представителями советских властей.

Еще до своего отъезда я знал, к кому необходимо обращаться. В Сеуле был хорошо известен Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО). По сути дела, тогда он играл роль неофициального канала общения между Москвой и странами, с которыми у нее не были установлены дипломатические отношения. И мы знали, что он внес большой вклад в нормализацию отношений между Западной Германией и СССР в 1960-х годах. Поэтому мы также надеялись, что данная организация сможет нам помочь. И мы не ошиблись.

РГ: Главным переговорщиком с советской стороны на этом "неофициальном канале" был Евгений Примаков, занимавший тогда должность директора ИМЭМО. Какие вопросы вы обсуждали с ним во время своего визита?

Чон: Когда я поехал в Москву в первый раз в марте 1989 года я смог встретиться только с заместителем директора ИМЭМО. Тогда этот пост занимал Владлен Мартынов. Сам Примаков не смог со мной встретиться, потому что был сильно занят. Тем не менее первый контакт состоялся, и мы смогли согласовать визит лидера Демократической партии за воссоединение и будущего президента Республики Корея - Ким Ен Сама. И уже через три месяца я сопровождал его в советскую столицу.

Когда мы прибыли в Москву в июне того же года, стало известно, что Примаков только что был назначен председателем Совета Союза Верховного Совета СССР. Поэтому мы встретились с ним только поздно ночью. Он приехал к нам в гостиницу и провел встречу с Ким Ен Самом. Говорили тогда о многом и в то же время ни о чем конкретно, поскольку это была первая встреча. Мы присматривались друг к другу. Я знаю, что он являлся изначально сторонником установления дипломатических отношений между нашими странами. И считаю, что он внес большой вклад в налаживание контактов между нашими странами на начальном этапе.

РГ: По итогам первого визита Ким Ен Сама было подписано совместное заявление. О чем в нем говорилось?

Чон: Да, это был первый двусторонний документ между СССР и Республикой Кореей. Хотя он и носил неофициальный характер и являлся всего лишь совместным заявлением ИМЭМО и ДПВ, но в нем были определены основные принципы развития контактов между нашими странами: поддержание мира и добрососедских отношений в Азиатско-тихоокеанском регионе и нормализация ситуации на Корейском полуострове. Они остаются актуальными и сейчас.

В нем также было оговорено приглашение советской делегации в Сеул. Ее визит состоялся в октябре 1989 года. Затем была вторая поездка Ким Ен Сама в СССР и его встреча с Михаилом Горбачевым. В общем, началось активное "знакомство" друг с другом. В итоге, обмен делегациями завершила встреча Михаила Горбачева и президента Ро Дэ У в Сан-Франциско в июне 1990 года, где было принято решение об установлении дипотношений между СССР и Республикой Корея.

РГ: Насколько известно, подписание договора об установлении дипломатических отношений произошло 30 сентября 1990 года в Нью-Йорке. Хотя первоначально оно было запланировано на декабрь того года в Москве. С чем связана была такая спешка? И в какой обстановке проходила подготовка к этому историческому событию?

Чон: Быстрому развитию отношений между СССР и Республикой Кореей, конечно же, мешали тесные связи Москвы и Пхеньяна. Северная Корея крайне чувствительно относилась к контактам советских властей с нами. Поэтому Москва была также осторожна: никто не хотел торопить события.

Тем не менее, во время моей второй поездки в Москву неожиданно к нашей делегации обратился представитель посольства КНДР в Москве с предложением о встрече. После некоторого раздумья мы согласились. В итоге мы провели беседу с членом политбюро ЦК Трудовой партии Кореи Хо Дамом. Тогда он являлся очень важной персоной в Северной Корее, поэтому встреча с ним для нас оказалась крайне полезной. Я думаю, что тогда, конечно, не обошлось без содействия Москвы, которая прилагала большие усилия сближению двух Корей.

С другой стороны было ощутимое сопротивление и внутри КПСС. Определенная часть советского руководства, включая министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе, была изначально настроена негативно по отношению к планам нормализации отношений между нашими странами. Огромное влияние тогда оказывал идеологический фактор. Однако обстановка в мире и в самом Союзе менялась очень быстро. И, можно сказать, неожиданно для нас советский МИД изменил кардинально свою позицию. На встрече в Нью-Йорке, проходившей во время сессии Генеральной ассамблеи ООН, Шеварднадзе предложил подписать договор об установлении дипотношений раньше. И мы не возражали.

РГ: Вы бывали в СССР много раз, налаживая неофициальные контакты с советским руководством. Как вы себе представляли СССР до первого приезда в Москву? И что вам больше всего запомнилось тогда?

Чон: Вы знаете, в Корее практически не было никакой информации о Советском Союзе. А та, что была, имела, как правило, сильную идеологическую окраску и существенно искажала реальное положение дел. Когда я прилетел в Москву в первый раз, я сразу почувствовал, что в стране идут перемены. Что это были за перемены, мне было довольно трудно понять сразу. Однако по мере того, как я встречался с разными представителями власти, я осознавал, что эти они идут с самого верха и имеют поддержку в обществе. Также, самые теплые воспоминания остались от приема советской стороной. Я несколько раз посетил СССР и всегда встречал интересных собеседников, какую бы организацию не посещал бы.

РГ: Как на вашей родине отреагировали на новости о вашей поездке в Советский Союз?

Чон: Несмотря на то, что в Москве мой визит не освещался совсем, в Южной Корее известия о том, что установлен первый и неофициальный контакт между Москвой и Сеулом, были встречены с большим одобрением. Корея тогда жила надеждами на нормализацию отношений с Советским Союзом.

РГ: Вы говорите Корея "жила надеждами". Какой смысл вы вкладываете в эти слова?

Чон: В то время многое в мире менялось. Одни государства исчезали, другие появлялись. Происходило кардинальное смещение полюсов на геополитической карте мира. Конечно, это чувствовали и в Сеуле. Многим тогда казалось, что пришло время забыть старые обиды и начать все с чистого листа. Тем более, что у СССР и Южной Кореи были взаимные интересы по развитию связей в совершенно различных областях.

РГ: Как бы вы оценили путь, который наши государства прошли за минувшие 20 лет? И какие перспективы, по-вашему, есть у российско-южнокорейского сотрудничества?

Чон: Все познается в сравнении. Если смотреть на развитие российско-южнокорейских отношений с исторической перспективой, то можно сказать, что мы находимся в самом начале пути. По сути дела, 20 лет - это совсем мало. Конечно, за это время удалось реализовать далеко не все, что мы планировали. Этому препятствовали различные причины. Но прогресс есть. И есть значительный потенциал, который необходимо развивать. Мы смогли достичь определенных успехов. Особенно в экономической сфере. Но для их дальнейшего укрепления, думаю, стоит уделить больше внимания человеческим обменам. Прежде всего, студентами. Поскольку студенты, прожившие какое-то время за границей, несут в себе частицу другой страны, ее культуру. И являются живым мостом между двумя государствами.


https://rg.ru/2010/09/30/korea-sssr-site.html

==================

28 июля 1986 г. во время поездки во Владивосток М. С. Горбачев заявил, что старая схема подхода СССР к восточной политике должна быть заменена на новую, а в сентябре 1988 года в Красноярске он высказал предложение «обсудить на многосторонней основе вопрос о снижении военного противостояния в районах, где сближаются побережья СССР, КНР, Японии, КНДР и Южной Кореи», «возможность для налаживания экономических связей с Южной Кореей»
Две страны стали активно присматриваться друг к другу со времени Олимпийских игр и на фоне завершающего этапа существования СССР последний шаг был сделан.

В 1988 г. высказала идею установления дипломатических отношений с РК Ф. И. Шабшина, что вызвало в северокорейский прессе и научном сообществе кампанию ее травли. Делалось это в выражениях типа: «Старухе помирать пора, а она еще чего-то высказывает!» . Довольно активно выдвигали идею установления сотрудничества и специалисты ИДВ РАН, ИВ РАН и ИМЭМО РАН.

22 октября 1988 года по инициативе директора ИМЭМО Е.М. Примакова и заместителя директора Института востоковедения Г.Ф. Кима изменения в политике на Корейском полуострове обсуждали в Международном отделе ЦК КПСС, а 10 ноября 1988 года Политбюро ЦК КПСС рассматривало записку «О нашей политике в отношении Южной Кореи». Политбюро признало необходимость корректив, но вести дела было решено не на государственном уровне, а на уровне неправительственных организаций.

За этим последовала целая серия шагов и действий: либерализация визового режима для взаимных поездок граждан СССР и Южной Кореи, открытие почтовой, телеграфной, телефонной и телексной связи между странами, установление партнерских отношений между Аэрофлотом и «Кореан Эйрлайнз», заключение соглашения о сотрудничестве между Торгово-промышленной палатой СССР и Корейской корпорацией содействия торговле (КОТРА). Товарооборот между СССР и РК в 1989 г. против 1987 года вырос в 4 раза, составив 600 млн. долларов.

Тем не менее формально СССР оставался другом Севера. В подписанном Э.А.Шеварднадзе итоговом коммюнике о его визите в Пхеньян в декабре 1988 года говорилось следующее: «Подтвердив неизменность своей принципиальной позиции в отношении Южной Кореи, советская сторона высказалась против ведущих к закреплению раскола страны попыток США и южнокорейских властей создать ситуацию «двух Корей» путем так называемого «перекрестного признания» Севера и Юга Кореи, их одновременного или сепаратного приема в ООН. Советский Союз не имеет намерения официально признать Южную Корею, устанавливать с ней политические и дипломатические отношения» .

Летом 1989 г. Москву посетил Ким Ён Сам. Формально визит был частным визитом лидера оппозиции, но совместное заявление представителей ДПВ, которую он тогда представлял, и ИМЭМО, было первым документом, в котором, по сути, были определены направления сотрудничества двух стран .

В марте 1990 г. Ким Ен Сам теперь уже в качестве сопредседателя партии власти и будущего президента вновь посетил Москву, где имел краткую аудиенцию у М. Горбачёва , а также беседовал с другими представителями партийно-государственного руководства СССР.

В июне 1990 г. по приглашению Института США и Канады АН СССР и ректората МГУ им. Ломоносова в Москву прибыл Ким Дэ Чжун, которого принял Председатель комитета по международным делам Верховного Совета СССР, член Политбюро ЦК КПСС А. С. Дзасохов.

Следует отметить и встречу 11 апреля 1990 года М. Горбачева с Мун Сон Мёном, которого ему представили как филантропа и известного общественного деятеля, несмотря на то, что информация о его секте была достаточно широко известна. Хотя впоследствии организаторы этой встречи были уволены с госслужбы, многие сочли эту встречу симптоматичной, хотя она носила формальный характер.

Прагматики в советском МИД не собирались, однако, радикально менять политику. Так, курировавший корейские дела Г. Кунадзе (в противоречие своим позднейшим высказываниям) вовсе не был ярым сторонником скорейшего установления дипломатических отношений между СССР и РК. Его позиция ранее заключалась в том, что для Сеула заключение дипотношений – это морковка, которой можно манить южнокорейцев, достигая при этом максимальной выгоды. Манипулируя этим обещанием, в Москве надеялись выжать из РК максимум экономических преференций.

4 июня 1990 года состоялась встреча двух президентов М.С.Горбачева и Ро Дэ У в Сан-Франциско, на которой было достигнуто принципиальное соглашение по этому вопросу. По словам М.С. Капицы, Ро Дэ У тогда заявил, что будет поддерживать усилия Горбачева, направленные на перестройку, сильнее, чем руководство любой другой страны. В ответ Горбачев был готов тут же заключить с РК договор о дружбе и сотрудничестве, даже не проконсультировавшись о возможных дипломатических последствиях и реакции КНДР .

И когда Э.А.Шеварднадзе отправился в Пхеньян для того, чтобы сообщить Ким Ир Сену о решении советского руководства установить дипломатические отношения с РК, северокорейская сторона устами Ким Ён Нама (Ким Ир Сен отказался его принять) весьма жестко заявила следующее:

1. «М. С. Горбачев в 1986 г. при встрече с Ким Ир Сеном заявил о том, что СССР не намерен устанавливать дипсвязь с РК, и сейчас Москва нарушает это обещание.
2. Установление дипломатических отношений между Советским Союзом и Южной Кореей означает автоматическое расторжение советско-северокорейского договора 1961 г.
3. Такое поведение СССР вынуждает КНДР выйти из ДНЯО и разработать собственные средства защиты, способные противостоять угрозе применения ядерного оружия со стороны США.
4. СССР изначально нес долю ответственности за раскол Кореи, и признавая РК, он лишь способствует углублению этого раскола и, таким образом, присоединяется к проискам Америки и Южной Кореи против правящего режима в КНДР.
5. В сложившейся ситуации Пхеньян признает независимость бывших союзных республик и установит дипломатические отношения с ними.
6. основываясь на принципах паназиатизма, Пхеньян достигнет нормализации отношений с Японией и поддержит ее территориальные притязания к СССР.
7. СССР пошел на дипломатическое признание Сеула в обмен на экономические вливания со стороны РК и США»

Эти заявления руководителя МИД КНДР в целом ушли в песок, и самые болезненные для нашей страны вещи вроде поддержки японских территориальных претензий так и не были реализованы. Однако, на взгляд автора, истоки так называемой «ядерной проблемы КНДР» во многом растут оттуда.

Изначально СССР и РК собирались дипломатические отношения установить с 1 января 1991 г., но затем дату перенесли на 30 сентября 1990 г. Такая внезапная смена даты была связана с тем, что заявления Ким Ён Нама просочились в СМИ и очень разозлили эмоционального Шеварднадзе (М. Хан полагает, что решение не могло быть принято без разрешения Президента СССР) .

Начали развиваться экономическое сотрудничество и студенческий обмен, следствием которого стала поездка в конце августа 1990 г. группы студентов ИСАА при МГУ в университет Ёнсе в Сеуле. Это были не только первые советские студенты, прибывшие в РК на годичную языковую стажировку, но и первые советские граждане, которые прибыли в Южную Корею на столь длительный срок, имея возможность познакомиться со страной достаточно глубоко еще в то время, когда она отнюдь не была «цитаделью демократии».

К сожалению, из трех членов этой группы к нынешнему времени в корееведении остался только автор этих строк, и многие элементы его позиции сформированы там и тогда. Подобно тому, как у многих ученых предшествующего поколения критическое отношение к Северу было сформировано при знакомстве с реалиями страны во время стажировки в Пхеньяне, автор также избавился от определенных иллюзий в отношении Юга, обнаружив там очень много общего с Севером, про который мы знали довольно много.

Должен отметить, что в это время интерес к России в РК был очень велик, особенно – среди журналистов и молодежи. Очень часто, когда студенты понимали, что столкнулись не с американцем, а с русским, они проявляли дружелюбие и оказывали помощь. Наши лица периодически мелькали на страницах газет и журналов, а телемост «Москва – Сеул» или встреча Ро Дэ У и М. Горбачева на острове Чечжудо 19 апреля 1991 года (советский президент сделал там остановку после визита в Японию) были очень знаковыми медийными событиями.

В начале 1991 года МИД, КГБ и Министерство обороны СССР направили Горбачеву согласованные предложения по проблемам безопасности на Корейском полуострове и нашим отношениям с КНДР и РК. По сути, речь шла о радикальной смене политики. Предусматривалось прекращение поставок в КНДР наступательного оружия и технологий их производства, отказ от передачи Пхеньяну лицензий на производство новых видов оружия, перевод советско-северокорейских расчетов и платежей на цены мирового рынка в свободно конвертируемой валюте и свертывание сооружения ряда объектов на основе ранее предоставленных кредитов.

Обращалось внимание на строгое соблюдение КНДР обязательства не передавать третьим странам поставляемых нами и производимых в КНДР по советским лицензиям военной техники и технологии. В апреле того же года эти предложения были утверждены .

Теперь о межкорейских отношениях. Ро Дэ У не удалось достичь полной гармонии в отношениях с Севером, однако именно в его время был заложен основной принцип диалога между двумя странами – поэтапное и многоступенчатое сближение .

Декларация РК от 7 июля 1988 г. определяла Северную Корею как часть национальной общности, что формально соответствовало идее «великой национальной консолидации», а сентябре 1989 г. бывший президент Республики Корея Ро Дэ У выдвинул альтернативную южнокорейскую комплексную программу объединения — идею «корейского содружества» , в которой признавалась переходная ступень. Это был определенный шаг навстречу «республике Корё».
До определенного времени Север и Юг продолжали ходить вокруг да около, играя в игру «Мы предложили замечательную идею, но они ее отвергли». Так, Сеул весьма жестко обошелся с несколькими представителями оппозиции (священник Мун Ик Хван, посетившая всемирный фестиваль молодежи и студентов в Пхеньяне представительница «Чондэхёп» Лим Су Гён и др), которые посещали КНДР без официального разрешения, считая себя посланцами доброй воли.

Однако развал СССР сделал КНДР более восприимчивой. Месяц спустя заключения дипломатических отношений между СССР и РК, в сентябре 1990 г. , Пхеньян и Сеул начали серию из восьми двухсторонних встреч, и осенью 1990 г. состоялись первые межкорейские переговоры на уровне премьер-министров, итогом которых было одновременное вступление двух Корей в ООН 17 сентября 1991 г . и подписание 13 декабря 1991 г. в ходе пятого раунда переговоров в Сеуле Соглашение о примирении, ненападении, сотрудничестве и обменах , вступившего в силу 19 февраля 1992 г.

Подписав данное Соглашение, стороны фактически признали суверенитет и самостоятельность друг друга. РК и КНДР обязались не вмешиваться во внутриполитические дела друг друга, не предпринимать в отношении друг друга враждебных действий, уважать социально-экономические системы друг друга. Эти формулировки положили конец правовой неопределенности и политической двусмысленности ситуации, когда каждая из сторон считала себя единственным законным государством на полуострове и рассматривала территорию другой стороны как «временно оккупированную» , а зафиксированное обязательство сторон воздерживаться от силовых акций создавало основу для укрепления стабильности и нормализации ситуации .

31 декабря 1991 года был подписан не менее важный документ - Декларация о денуклеаризации Корейского полуострова, которая зафиксировала общие подходы Севера и Юга к решению ядерной проблемы. Это произошло на фоне позитивно выглядящих подвижек в политике США. В начале 90-х годов Вашингтон приступил к осуществлению трёхэтапной программы вывода своих сухопутных сил из Южной Кореи, а в декабре 1991 г., (накануне пятого раунда межкорейских переговоров) было заявлено о том, что США полностью вывели своё ядерное оружие с территории Южной Кореи .

Правда, стоит отметить, что вывод ядерного оружия с территории РК был связан не с разрядкой, а с изменением военной стратегии Вашингтона. Развитие ракетных технологий и атомных подводных лодок показало большую эффективность по сравнению с размещением ЯО на земле. Из списка потенциальных целей ЯО Северная Корея, однако, не выбыла, и это довольно важный момент, ибо концепция нераспространения ядерного оружия предполагает не использование его против стран, им не обладающих.

Одновременно с этим в Сеуле и Пхеньяне устраивались культурные мероприятия и совместные футбольные матчи. Север и Юг выступили единой командой а затем последовали радостные события, такие как участие единых команд северян и южан в открывшемся в мировом чемпионате по настольному теннису в японском городе Чиба в апреле 1991 г., на 6-м мировом молодежном чемпионате по футболу в мае того же года.

В 1992 г. был согласован вопрос о формировании трех подкомиссий по политическому, военному и обменному сотрудничеству, а июле 1992 г.

Сеул посетил вице-премьер Северной Кореи Ким Даль Хен, который не только ознакомился с промышленным оборудованием, но и был сторонником экономического сотрудничества Юга и Севера.

В том же году Южную Корею признал Китай – это привело к изменению отношений РК и Тайваня – территорию посольского комплекса Китайской республики передали новому владельцу. Москва и Пекин рассчитывали на перекрестное признание, однако, если СССР и КНР признали Сеул, США и их союзники не торопились устанавливать с Севером дипломатические отношения.


https://makkawity.livejournal.com/1726800.html

================

Приглашаю всех в созданные мной группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=================

Tags: ! - Внешняя политика Перестройки, 1990, Южная Корея
Subscribe

Posts from This Journal “Южная Корея” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments