ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Как готовилось и проходило шествие 4 февраля 1990 года.

4 февраля 1990 года в Москве прошла 300-тысячная демонстрация в поддержку демократических реформ - крупнейшая за всю историю эпохи освободительной Перестройки Горбачева.

Поводом для её проведения стала конфронтация в руководстве страны: консервативное крыло Политбюро активно выступало против реформ, а генсек Михаил Горбачев заявил, что уйдет в отставку, если партия не одобрит его курс на обновление.

За несколько дней до этой манифестации - 22 января 1990 года - произошло историческое событие - на заседании Политбюро ЦК КПСС Михаил Горбачев вынудил компартию отказаться от монополии на власть.
(См. "Как Горбачев демонтировал однопартийную систему в СССР" https://ed-glezin.livejournal.com/896532.html )

Наиболее принципиальным был вопрос об изменении 6 и 7 статей Конституции СССР, закреплявшие монополию компартии на власть. Как явствует из дневника члена Политбюро В.И. Воротникова, за переход к многопартийности высказались: Н.И. Рыжков, Э.А. Шеварднадзе, А.Н. Яковлев, против: Л.Н. Зайков, Е.К. Лигачёв, В.А. Крючков. Решающим оказался голос генсека М.С. Горбачева, который однозначно заявил о необходимости многопартийной системы в стране.

Тогда же получил принципиальное одобрение проект платформы ЦК КПСС к XXVIII съезду партии, предусматривающий введение поста Президена СССР. Таким образом, именно в этот день высшее политическое руководство страны одобрило коренную реформу государственного управления, фактически - смену общественно-политического строя. КПСС была лишена государственного статуса. Из нашего общества был вынут тоталитарный кол.

(Занятно, что главный оппозиционер Борис Ельцин, выступая на предвыборном собрании в 1989 году заявил: "Мы еще не созрели для многопартийности. Нам бы одну партию прокормить". На исходе 1989 года он заявлял: «У нас пока условия не созрели для создания второй партии… Может быть через год-полтора общество сформулирует свое мнение, нужна нам многопартийная система или нет, потому что многопартийность вовсе не является панацеей от всех бед»).

Москвичи решили поддержать Горбачева демонстрацией в его стремлении провести политическую реформу. Одим из плакатов на этом шествии был: "Мы с Вами, Михаил Сергеевич!".

Никто не ожидал такого скопления народа.

Из статьи в журнале "The New Times" за 30 января 2012 года:

Демонстрация собрала приверженцев самых разных политических течений - от христианских демократов до анархистов. На поддержание порядка были брошены тысячи милиционеров, но обошлось без происшествий. Многотысячная колонна прошла от Октябрьской площади до Манежной, где и состоялся митинг.



«Задача нашего митинга — объединение. Объединить все честные силы, сложить все демократические организации в единый антибюрократический фронт», — говорил с грузовика-трибуны, стоявшего прямо под колоннами гостиницы «Москва», Гавриил Попов, сопредседатель Межрегиональной депутатской группы (МДГ), будущий первый мэр Москвы. Вся площадь, еще не перестроенная в торговый центр «Охотный Ряд», начало Тверской улицы (тогда — улица Горького), Моховая (тогда — проспект Маркса) и Александровский сад — все вокруг было заполнено плотно стоящими друг к другу людьми. На дворе 4 февраля, плюсовая температура, но все в теплых меховых шапках и шарфах. Два часа шествия от нынешнего ЦДХ через Крымский мост по Садовому кольцу через площадь Маяковского (ныне Триумфальная), 7 км пути, еще два часа митинга.

По словам милиции, собралось порядка 300 тыс. человек, по словам организаторов — более полумиллиона. Толпа с готовностью подхватывала лозунги, подбадривала ораторов — Бориса Ельцина, Юрия Афанасьева, Тельмана Гдляна, Глеба Якунина, Евгения Евтушенко… Лозунги: демократизация общественной жизни, новая избирательная система, принятие демократического закона о печати, заключение нового Союзного договора, а главное — отмена 6-й статьи Конституции о ведущей и направляющей роли КПСС.

Переговоры

Митинг-демонстрацию, как его назвали участники, организовывали Межрегиональная депутатская группа Съезда народных депутатов СССР, набиравшее силу движение «Демократическая Россия», Московское объединение избирателей (приближались выборы народных депутатов РСФСР), демократическое объединение «Московский народный фронт» и «Мемориал». В те годы митинги были еще «разрешительными», а не «уведомительными». Трое членов оргкомитета — Михаил Шнейдер (будущий помощник будущего мэра Попова и председатель оргсовета «Демократической России») в компании Льва Шемаева (один из активных сторонников опального в то время Бориса Ельцина) и Александра Музыкантского (в 2012 году - московский омбудсмен) отнесли заявку на митинг в Мосгорисполком, исполнительный орган Моссовета. В заявке было указано 150 тыс. участников и описан маршрут шествия.

После подачи заявки организаторов пригласили на встречу и началось согласование — три человека от правительства и милиции и все восемь членов оргкомитета. Мосгорисполком даже не предлагал менять маршрут и дату. «Мы были такие крутые, и мы знали это, поэтому речь шла не о том, чтобы разрешить или не разрешить шествие, а о том, как обеспечить его безопасность», — вспоминает Шнейдер.

По словам Виталия Челышева, ныне секретаря Союза журналистов, а в 1990 году — народного депутата СССР и члена МДГ, в митинге был заинтересован тогда еще генеральный секретарь ЦК КПСС (президентом СССР он станет только в марте того же года) Михаил Горбачев: «Активность демократов помогала Михаилу Сергеевичу бороться с консерваторами в ЦК. Идея многопартийности нуждалась в поддержке снизу, Горбачев этого хотел.

«Главным нашим аргументом был Горбачев: в объявленных им реформах каждый искал то, что ему было выгодно. Нам было выгодно педалировать демократическую риторику и говорить переговорщикам: как? вы что, против Горбачева и его реформ, против демократизации? А чиновникам нечем было это крыть — не могут же они сказать, что они против Горбачева, верно?» — рассказывает Шнейдер. Разрешение было дано в середине января. Неубиваемый аргумент — даже если митинг запретят, он все равно случится, потому что о нем уже знает вся Москва.

Сеть

В 1990 году не было интернета и Facebook, поэтому всем желающим собрать толпу приходилось тщательно продумывать пропагандистскую логистику. Знакомые активистов и организаторов тайком печатали листовки на работе, в институтах и академиях на копировальной технике. «Тогда шел демократический процесс, и работники первых отделов (откомандированные на предприятия сотрудники КГБ. — The New Times), до 1987–1989 годов строго контролировавшие доступ к ксероксам, стали сквозь пальцы смотреть на это», — объясняет Шнейдер. Помогали организаторам и владельцы типографий: «Они работали на власть, но не были заинтересованы в ней, поэтому ночами печатали и нарезали все листовки бесплатно. Мы таким образом сделали миллион листовок».

У оргкомитета было несколько десятков тысяч волонтеров. На встрече с активистами Московского объединения избирателей собралось 1000 активистов. После выступления Ельцина и Попова всем раздали по пачке из 500 листовок: формат А4 — для подъездов, А5 — для остановок общественного транспорта, а «четвертушки» — для раздачи из рук в руки. Протестующие использовали систему «пятерок», напоминающую схему типичной финансовой пирамиды: у каждого активиста — пять волонтеров, а у каждого из них — свои пять.

Таким образом Москва узнала о митинге буквально за двое-трое суток.

Шествие

Встреча была назначена на 12 часов дня у ЦДХ, час на сбор и — в путь. Само шествие Шнейдер сравнивает с броском 10 декабря от площади Революции до Болотной, только без кордонов и милиционеров через каждые три метра. Никаких «креативных» сходок и планерок у оргкомитета не было: «Каждый митинг сам по себе был увлекательным событием, и нам даже в голову не приходило устраивать развлекательные мероприятия».

У митингующих была собственная, как они это называют, «служба безопасности»: по обоим флангам шествия люди двигались, взявшись за руки, и следили за порядком. В задачу Шнейдера, в частности, входил контроль за движением колонны. Самое тяжелое, по его словам, было зайти на улицу Горького: там дорога сужалась и приходилось бегать с мегафоном и распределять людей так, чтобы они не задавили друг друга. На площадь 50-летия Октября, то есть на нынешнюю Манежную, заходили по спирали — обходили всю площадь с правой стороны и по окружности двигались к ее центру, в результате площадь целиком заполнилась.

Шнейдер утверждает, что собралось почти в два раза больше официальных 300 тыс. человек. Арифметика следующая: «Засекаешь минуту и смотришь, сколько за это время пройдет шеренг людей. В одной шеренге — примерно 50 человек. За минуту прошло 30 шеренг — 1500 человек. Протяженность шествия — час».

Безопасность

«Наше управление тогда усилило охрану на своих объектах, — рассказывает генерал-майор ФСБ в отставке Алексей Кондауров, бывший в то время сотрудником 9-го управления КГБ (ныне Федеральная служба охраны). — Было усиление охраны периметра Кремля и Красной площади, но без ввода каких-либо войск — за счет увеличения наряда. Милиция тогда со своими задачами по поддержанию порядка и обеспечению безопасности справилась отлично. Этот порядок обеспечивался и силами милиции, и силами митингующих, которые сотрудничали друг с другом. Даже травм ни у кого не было.

Шествие 4 февраля 1990 года — образцовое с точки зрения обеспечения безопасности». «Я не помню ни одного инцидента на том митинге», — подтверждает Валерий Хомяков, генеральный директор Совета по национальной стратегии, в 90-м году входивший в координационный совет «Демократической России».

Результаты

«Это был первый такой большой митинг в центре города — раньше они проходили только в Лужниках. Толпа была разношерстная, в основном демократическая, но были и монархисты, анархисты, христианские демократы. Только ярых националистов не было, я помню лозунги против пресловутого националистического общества «Память», — рассказывает Виталий Челышев. — Я вспоминаю людей, которые стояли на всем пути на тротуарах, — самые разные, многие с детьми, много стариков, причем в глазах у пожилых было: неужели это случилось? Никто не препятствовал движению, никто не мешал присоединяться к шествию, и колонны по ходу росли».

«Мы не шли тогда против власти. Мы не ощущали себя оппозицией — мы считали оппозицией часть истеблишмента, лигачевцев* * Егор Лигачев, член Политбюро ЦК КПСС, считавшийся лидером консервативных сил. и других. Это был митинг за перемены и за реформы, объявленные демократической частью партии, — считает Михаил Шнейдер, который нынче принимает активное участие в организации шествия 4 февраля 2012 года. — А теперь против нас стоит государственная машина. Сейчас задача сложнее. Тогда у нас были союзники во власти. Сейчас мы одни».

«Вопреки распространенному мнению, тогда людьми двигал не желудок. Был недостаток информации, люди хотели видеть Ельцина, люди хотели видеть своих лидеров, людей волновало происходящее в стране, — говорит Валерий Хомяков. — Я помню ощущение солидарности — все эти люди, стоящие рядом, твои родные, братья твои. Когда я увидел толпу на Болотной, испытал его снова — нет чужих. Все свои».

https://newtimes.ru/articles/detail/49020





















=============================

Из статьи в газете "Собеседник" за 31 января 2012 года:

Вспоминает питерский литератор Андрей Чернов. – Я работал тогда в «Огоньке» и заглянул как-то в кабинет к своему другу Толе Головкову, он был редактором отдела внутренней политики. А к Толе как раз Юра Самодуров зашел, который потом Центр Сахарова возглавил. Юра и говорит: «Как-то скучно год начинается. Хорошо бы нам, ребята, подать заявку, какой-нибудь небольшой демократический митинг провести». Мы и подали – на митинг и шествие в поддержку перестройки.

– Заявку мы подавали, конечно, не на сотни тысяч человек, а кажется, тысяч на 15. Подумали: вдруг получится. И прокатило! Я ушам не поверил, – вспоминает организатор шествия Анатолий Головков. – А народу привалило столько, что это напугало нас не меньше, чем ментов: те так растерялись, что не полезли и просто шли по бокам колонны.

– За несколько дней до шествия штаб митинга собрался в каком-то офисе на Новом Арбате, – добавляет Чернов. – Там было уже человек тридцать, и активней других – Лев Пономарев и Гавриил Попов. Обсуждали в основном вопросы безопасности (за нее отвечал подполковник Виталий Уражцев, будущий депутат), придумали, что живая цепочка возьмется за руки во время шествия… Потом информация начала распространяться по городу.

– Сработало «сарафанное радио», – утверждает университетский преподаватель, а тогда выпускник вуза Алексей Синодов. – Кто-то кому-то сказал, кто-то позвонил, кто-то написал объявление от руки. Я, например, услышал о митинге в философском кружке. Туда еще Сережка Митрохин забегал, который «Яблоко» сейчас возглавляет. Так вся Москва об акции и узнала. Люди вышли на улицу целыми семьями. Было много лозунгов. Помню эсеровский: «В борьбе обретешь ты право свое!» Но в целом политически ангажированных демонстрантов было не больше, чем сейчас. Это оказался не столько политический, сколько психологический протест. Все просто устали от накапливавшейся годами капээсэсной жвачки, как сейчас устали от Путина.

Марш…

– Часа два шли, не меньше (благо тепло было). И ни малейшего эксцесса, – продолжает Алексей Синодов. – Машин никто не переворачивал, прохожие не ругались. Кто-то даже поблагодарил милицию за хорошую организацию.

– С той акции у меня самое яркое воспоминание – переход через Крымский мост, – признается директор «Центра саамских знаний» Максим Кучинский.

– Хорошо, что участники собирались по интересам и шли разными колоннами под своими флагами – демократы, анархисты, «Мемориал». Этот опыт надо взять на заметку, чтобы не ходить под чужими флагами, – считает Андрей Чернов. – Но двигались мы тогда, кстати, немного другим маршрутом. Голова колонны дошла до Триумфальной, а затем свернула на Тверскую. А хвост свернул к Манежной на Калининском, так что к Кремлю мы подошли с разных сторон почти одновременно. Площадь была вся битком. Мы с Толей шли в первой шеренге, заранее договорились опекать Виталия Коротича, вдруг чего... Здесь же был и Гавриил Попов. Еще на Маяковке я, помню, оглянулся и… Такое чувство, будто задыхаешься: «Ах, сколько нас!»

Митинг…

– Мы с Андреем Черновым висели на колонне гостиницы «Москва», в двух шагах от трибуны, то есть грузовика, со счастливыми мордами, – рассказывает Головков. – Нам, организаторам митинга, даже слова не досталось. Там такая свалка образовалась уже на подступах к грузовику. Все звезды политики тех лет, в основном депутаты Верховного совета. Попытались установить регламент. Куда там! Толпа ревела… Но важнее, что мероприятие все-таки состоялось и из идеи, похожей на сказку, под «огоньковский» чаёк и тайный портвейн получилось такое шествие. Кто мог подумать, что отменят 6-ю статью?

Статью Конституции о руководящей роли партии отменили через несколько дней. Участники тех событий полагают, что им тогда помогли единомышленники в верхах.

Источник:
https://sobesednik.ru/obshchestvo/kto-organizoval-znamenityi-miting-4-fevralya-1990-goda

===================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

===================





«Известия» (московский выпуск), 6 февраля 1990 г.



«Правда», 5 февраля 1990 г.



«Литературная газета», 7 февраля 1990 г.



«Советская культура», 10 февраля 1990 г.






=======================

Из архива одного их организаторов шествия - Михаила Шнейдера:




















Tags: ! - История Перестройки, ! - Митинги Перестройки, 1990, митинги, оппозиция
Subscribe

Posts from This Journal “! - История Перестройки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments