ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Как Михаил Горбачев предоставил доказательства гласности.

29 марта 1987 года в «Московских новостях» было опубликовано «письмо десяти» эмигрантов из СССР живших на Западе под заголовком: «Пусть Горбачев предоставит нам доказательства». Его подписали: Василий Аксенов, Владимир Буковский, Эдуард Кузнецов, Юрий Любимов, Владимир Максимов, Эрнст Неизвестный, Юрий Орлов, Леонид Плющ, Александр Зиновьев и его жена Ольга. Авторы требовали от Горбачева немедленно предоставить им доказательства радикальности и необратимости проводимых им реформ.

Это была перепечатка письма, опубликованного в «Фигаро» 7 марта и в The New-York Times 22 марта, которое, как указывают «Московские новости», «реакция на Западе с наслаждением цитирует и обыгрывает». Деятели культуры провоцируют: «публикация данного письма в советской печати стала бы самым убедительным доказательством искренности заявлений о гласности».

И вот, доказательство было представлено: статю опубликовали без цензурных купюр и сокращений.

Диссиденты считают, что Горбачев недостаточно доказал свою приверженность реформам: «Если советские руководители по-настоящему, как они утверждают, изменили свое отношение к проблеме прав человека, если они решили отказаться от подавления как формы контроля за свободомыслием в Советском Союзе, почему же тогда они просто-напросто не амнистировали всех узников совести, а продлевают удовольствие на целый год?» Критикуют они и войну в Афганистане, и политику гласности, призывают осудить политику репрессий и отказаться от наследия Ленина. Как скажет позже Егор Яковлев, «… все захмелели от первого же глотка свободы. Я в том числе».

Однако просто опубликовать мнение несогласных даже «Московские новости» не могут себе позволить — Яковлев резко комментирует письмо в том же номере. В статье «Доказательства от обратного» он нападает на них за то, что «так ратовали за демократизацию нашего общества», а вот теперь «злословят по поводу этой самой демократизации, поют ей за упокой прежде, чем она началась».

«Сколько слов и чернил извели, доказывая необходимость перемен, а как только начались они — принялись доказывать от обратного: обличают перемены, — возмущен он. — <…> Те десять, коим ничто не угрожало, — были свободны решать. Они выбрали ту сторону баррикад. Расставшись со своим народом, трудно сохраниться с ним в одних измерениях — утрачивается чувство времени. Лишились его и авторы письма. <…> воображают, будто их письмо столь немыслимая, невероятная, недопустимая откровенность, что, опубликуй его в советской печати, и станет это «самым убедительным доказательством искренности заявлений о гласности». Опубликовали. Что дальше? Да ничего! Для них все останется, как и было. <…> Не решаясь произнести, к чему же в конце концов призывают, они скрывают за широкой ширмой частных предложений свои глобальные намерения: лишить наше общество исторической перспективы, взяв под сомнение его «конечные цели и основополагающие принципы».

Яковлев защищает Владимира Ленина, от которого диссиденты предлагают отказаться. «…сегодня, обращаясь к его наследию, мы имеем возможность идти дальше Ленина, — пишет он. <…> Живет своей жизнью двухсотвосьмидесятимиллионный народ — хуже или лучше, но занят своей судьбой. И, представьте себе, не подозревал до сих пор, что где-то далеко-далеко расположилось несколько его бывших соотечественников, которые желают для себя особых гарантий, одобряют «стремления советских руководителей» или же, наоборот, видят «немало поводов для опасений», диктуют, как следуют проводить политику гласности, требуют «для начала пересмотреть господствующую идеологию», размышляют, стоит ли им «провести открытый диалог с властями», так и не выяснив, а хотят ли этого «власти», прикидывают, что необходимо для «примирения народа с правительством».

«Помню свой ответ в «Московских новостях» на письмо десяти диссидентов, — писал Яковлев уже в 93-м году. — Они выражали сомнения из своего зарубежного далека: столько ли совершенна гласность, действительно ли она обратима? Меня же возмущало их нежелание разделить наши радости, понять, как важно все происходящее для тех, кто дождался перемен, страны не покидая. Впрочем, фурор произвел вовсе не мой ответ, а то, что «Московские новости» решились опубликовать без купюр письмо тех, кто занимал иную политическую позицию».

В дальнейших номерах «МН» продолжают критиковать авторов письма. «Время и жизнь навсегда размежевали тех, кто ведет в нашей стране революционную перестройку, и бывших граждан СССР, которые на нее клевещут» — так озаглавлены читательские письма в номере от 5 апреля. Андрей Васильев, будущий главный редактор «Коммерсанта», а в то время — корреспондент газеты Егора Яковлева, опрашивает москвичей у стенда с газетой и отмечает: «Расставшись со своим народом, эти люди стали на откровенно антисоветские позиции. Еще недавно они «ратовали» за демократизацию нашего общества. Теперь же, находясь по-прежнему по ту сторону баррикад, они нападают на саму демократизацию, продолжают обвинять советское общество во всех смертных грехах».

В редакционном тексте «Кризис совести…» от 12 апреля отмечается: письмо «десяти бывших советских граждан, подвизающихся ныне в так называемом «интернационале сопротивления» <…> явилось убедительнейшим неопровержимым свидетельством нравственного падения этих людей. Об этом говорят многочисленная редакционная почта, бесконечные телефонные звонки. Лишь презрение вызывают у наших читателей авторы письма». Текст полон персональных нападок на авторов: «Владимир Буковский — организатор активной борьбы против Советской власти, пытавшийся создать «штурмовые отряды». <…> Используется ЦРУ для активной подрывной деятельности против СССР», Леонид Плющ — «сторонник террористических методов борьбы против существующего в СССР строя», «Владимир Максимов выехал в 1974 году за рубеж, где возглавил созданный под эгидой ЦРУ антикоммунистический журнал «Континент»; Юрий Орлов «в 1986 г. выехал за рубеж, где неизменно участвует в антисоветских кампаниях, организуемых спецслужбами США», Юрий Любимов «участвует за рубежом в различных антисоветских акциях».

К акции по критике подписантов привлечены Олег Ефремов, Михаил Ульянов, Михаил Шатров и журналист Лен Карпинский, которые сходятся в том, что письмо публиковать было нужно, чтобы знать аргументы врага и видеть его нравственное падение.

11 апреля уже «Советская культура» отмечает: «Почему они объединились — подобные В. Буковскому уголовные преступники, организаторы подпольной деятельности против родной страны, и «люди искусства», называющие себя «защитниками демократии»? Ответ очень прост. Если раньше лозунги «демократизации общества» первые использовали для организации подпольной, нелегальной, антисоветской деятельности, то вторые выдвигали демократические лозунги для прикрытия своего внутреннего неприятия социализма… Весь ассортимент кличек «диссидентов», «инакомыслящих», «правозащитников»… — слова, написанные кириллицей, но по сути своей они рождены в тот момент, когда западная пресса «скучает»… Печальное, а еще больше мерзкое зрелище — видеть, как болото засасывает в безысходную трясину того, кто клевету на Родину сделал профессией…».

Неприятие письма диссидентов выражал и Виталий Коротич, даже спустя годы. «Забавно возмутились любыми послаблениями, любыми изменениями людоедского имиджа России те, кто уже сделал себе политические карьеры на Западе, — писал он. — Помню, с какой яростью набросились в «открытом письме» на все наши перемены Василий Аксенов, Владимир Буковский и еще несколько бывших российских правдорубов: «Не верим», «Не может этого быть!» Эмигранты не знали, как можно будет обругать прежнее отечество, если в нем не станет, например, ЦК и цензуры. Правила игры менялись, и для многих новых иностранцев тоже бывало непросто — поди угадай…»

О закулисной игре вокруг публикации письма расскажет позже пресс-секретарь Горбачева Андрей Грачев – без вмешательства членов Политбюро это еще невозможно. «После долгих препирательств в Политбюро текст письма появился сразу в двух популярных тогда изданиях — «Московских новостях» и «Огоньке». Скептики были посрамлены. Ну, а то, что публикация состоялась, как и положено, в соответствии с решением партийного ареопага, и с комментариями к письму редакторы приходили в ЦК «советоваться», об этом читателю, в конце концов, знать было необязательно…»

Источник: http://gorbymedia.com/post/03-29-1987


=======================

«Письмо десяти»: Пусть Горбачев предоставит нам доказательства

Что представляет собой новая политика Михаила Горбачева - тот самый исторический поворот, о котором мы мечтали, знаменующий собой конец угнетения и нищеты в советском Союзе? Или мы стали свидетелями лишь короткой 'оттепели', тактического отхода перед новым наступлением, как выразился Ленин в 1921 г.?



Да, сегодня из лагерей и ссылки возвращен ряд ведущих правозащитников. Этот жест можно только приветствовать, однако нельзя не отметить, что подобное 'избирательное милосердие' на то и рассчитано, чтобы произвести максимум впечатления на общественность при минимуме настоящих уступок.



Если отношение к таким людям в СССР действительно меняется, почему бы просто не объявить амнистию всем узникам совести, вместо того, чтобы принимать решения по некоторым особо нашумевшим делам одно за другим, в течение года?



Мы, к примеру, ни разу не услышали четкого осуждения преступного использования психиатрии - одного из самых печально известных методов репрессий в Советском Союзе. Не видим мы и никакого прогресса в вопросе об эмиграции. Еще одним долгожданным событием, конечно, стало признание Москвой необходимости радикальных экономических реформ. Однако на сегодняшний день серьезных признаков их проведения нигде не наблюдается.



Еще больше, казалось бы, можно приветствовать заявленное Советским Союзом желание завершить войну в Афганистане. Но если Кремль действительно хочет положить конец этой войне, почему он попросту не выведет из Афганистана войска? Если задержка вызвана стремлением оставить после себя стабильное правительство, почему бы не провести в стране свободные и честные выборы под строгим международным надзором? Поскольку ни один из этих вариантов судя по всему не устраивает Кремль, мы вынуждены сделать вывод: все, к чему он на самом деле стремится - это создать видимость ухода из Афганистана.



Впрочем, больше всего удивляет, пожалуй, новая политика 'гласности' (открытости). Многие, должно быть, просто ошеломлены, читая а 'Правде' заметки с критикой советских реалий - той самой, которую еще несколько лет назвали бы 'клеветой на социалистический строй', со всеми вытекающими последствиями. Отчасти эта новая политика также призвана преподнести нужду как добродетель. На сегодняшний день советскому режиму просто нет смысла содержать гигантскую и дорогостоящую пропагандистскую машину, чьей 'продукции' мало кто верит.



Таким образом, гласность помогает руководству СССР вновь привлечь к себе внимание советской общественности и одновременно улучшить собственный имидж за рубежом. Реальная гласность немыслима без подлинных публичных дискуссий, в которых каждый мог бы принять участие, не опасаясь наказания. Другими словами, она стала бы публичной гарантией от злоупотребления властью; а то, что мы наблюдаем - лишь все та же партийная монополия на истину, только указание теперь состоит в том, чтобы истина пока носила критический характер по отношению к самому режиму. Но подобный приказ можно отменить хоть завтра.



Или возьмем посмертную 'реабилитацию' нескольких выдающихся писателей - например, Бориса Пастернака, Николая Гумилева и Владимира Набокова. Стоит отметить, что подобной чести удостаиваются только те, кого уже нет на свете - они уж точно не скажут и не сделают чего-то неожиданного. Более того, множество покойных писателей, которым повезло меньше, все еще ждет своей очереди.



То же самое можно сказать и о пробудившемся сегодня интересе к останкам некоторых деятелей искусства, например, певца Федора Шаляпина и кинорежиссера Андрея Тарковского, которые умерли в эмиграции, и которых - вопреки их четко выраженной последней воле - власти отчаянно пытаются 'репатриировать посмертно'.



Это жутковатое 'гробокопательство' вряд ли можно счесть признаком либерализации в культурной сфере - как и адресованные некоторым видным эмигрантам приглашения вернуться 'домой', словно стае блудных сыновей, с обещаниями 'забыть' прошлое.



В конце концов, никто не мешает Советскому Союзу выпускать книги и пластинки эмигрантов, показывать их фильмы, пьесы и полотна. Если бы советским людям позволили делать выбор самостоятельно, эмигрантам-писателям и художникам не понадобились бы закулисные переговоры с властями. Прошлое можно забыть, но как 'забудешь' о том, что партия по-прежнему вездесуща и контролирует все - особенно когда вы ощутили на Западе вкус свободы?



Наконец, представим себе, что самое смелое на сегодняшний день предложение г-на Горбачева - о проведении более свободных выборов в партийные органы - будет воплощено в жизнь. В результате этого гигантского шага вперед советские люди получили бы ту возможность, что имеет сегодня черное население ЮАР: наблюдать за свободными выборами для 7% населения.



На деле советские лидеры могли бы, не меняя по-настоящему характера режима, позволить себе еще более радикальное временное 'отступление', чем то, что порождает сегодня столько необоснованных надежд. Они могли бы сократить эксцессы в системе уголовного правосудия, допустить куда более масштабную эмиграцию и вывести войска из Афганистана. Они даже могли бы опубликовать 'Архипелаг ГУЛАГ' Александра Солженицына. Они могли бы сделать страну такой же 'свободной' и 'капиталистической', как Польша, Югославия и Китай.



Реальный вопрос заключается не в том, как далеко зайдет нынешняя 'оттепель', а в том, как долго она продлится. Ведь Советский Союз, в отличие от Венгрии и Польши, не живет в тени 'старшего брата', способного прийти на помощь, и, в отличие от Китая, у него есть множество 'младших братьев', требующих постоянной заботы.



На Западе не понимают главного: если бы советские лидеры действительно были бы настроены на радикальные перемены, им пришлось бы начать с отказа от правящей идеологии.



Идеология - то самое ядро советской системы, что не позволяет стране отклоняться от маршрута слишком далеко и слишком надолго; если главные идеологические постулаты останутся в неприкосновенности, долгосрочная советская стратегия останется пленницей ее принципов.



Пока официальная доктрина не предусматривает возможности мира с 'классовыми врагами', о каком подлинно 'мирном сосуществовании' с 'буржуазными' странами можно говорить? Не более вероятным выглядит и 'мирное сосуществование' внутри самого СССР.



Пока 'всемирно-историческая борьба двух систем' продолжается, советских граждан не могут просто оставить в покое, позволив им жить собственной жизнью и собственными стремлениями. Весь народ мобилизован армию идеологических бойцов, от которых требуют, чтобы они воспринимали себя не как простых членов общечеловеческой семьи, а как носителей 'социалистического правосудия', 'социалистической культуры', 'социалистического спорта', а теперь и 'социалистической гласности'.



Если Запад воспримет новую политику за чистую монету, он сосредоточится на внешних симптомах, игнорируя саму болезнь. Серьезные перемены потребуют от советских лидеров отбросить ложные марксистско-ленинские догмы, прекратить 'всемирно-историческую борьбу', которую ведут только они сами, и позволить советским гражданам быть обычными людьми, которым можно будет вкладывать в слова 'демократия', 'культура', 'правосудие' и 'гласность' такой же смысл, как и их 'буржуазным' братьям.



Более того, если Кремль искренне желает перевернуть одну страницу истории, и начать новую, он должен прекратить эксплуатацию болезненных воспоминаний о Второй мировой войне в пропагандистских целях, отказаться от злобной 'программы военно-патриотического воспитания', в обязательном порядке действующей во всех школах, и не допускать дальнейшей милитаризации общества. И, главное, оно должно сказать всю историческую правду о преступлениях, совершенных советским режимом.



Национального примирения не добьешься, освободив пару сотен заключенных из тюрем, в которых они вообще не должны были находиться.



Советский Союз - тяжело больная страна, чьи лидеры вынуждены были нарушить семидесятилетнюю традицию молчания просто для того, чтобы завоевать хоть какое-то доверие населения СССР и внешнего мира.



Однако это они сами должны научиться доверять другим. Они должны предоставить народу право отправлять правосудие в нормальных судах, и приобрести достаточное уважение к общественному мнению, чтобы не прибегать к обычной тактике дезинформации и манипуляций.



Даже глупцу сегодня ясно: если 70 лет воплощения идеологической доктрины привели к запустению одну из самых богатых стран на планете, то эта доктрина ошибочна. Г-н Горбачев признает: за все эти годы никому не удалось исправить ситуацию. Так может быть пришло время отказаться от самой системы? Разве не Ленин сказал, что в конечном итоге любая теория в конечном итоге проверяется только практикой?



Что же касается Запада, то пристало ли людям так спешить с рукоплесканиями в адрес СССР за обещания создать для своих граждан условия, которые они здесь не согласились бы терпеть и минуту?

https://inosmi.ru/inrussia/20080212/239553.html

=====================

ИСТОРИЯ ПИСЬМА (реакция в СМИ на «письмо десяти» из воспоминаний современников):

Воспоминание Джона Глэда: В марте 87-го года открытое письмо, ставящее под вопрос истинное значение гласности и подписанное десятью эмигрантами, было опубликовано в ведущих газетах Запада. К удивлению подписавших (интервью с четырьмя из них представлены здесь), их письмо было перепечатано в газете «Московские новости», и отсюда начался долгожданный диалог между советскими и эмигрантскими писателями. В 88-м и 89-м годах советские журналы и издательства опубликовали огромное число романов, рассказов, стихов и мемуаров эмигрантских писателей и поэтов. Некоторые из них посетили Советский Союз, где выступали перед огромными аудиториями поклонников.

Воспоминание Константина Крылова: В марте 1987 года все ведущие газеты Запада напечатали обращение к советским властям от имени десяти эмигрантов, которые, в ответ на некие приглашения вернуться, потребовали «гарантий необратимости перестройки» и особенно «гласности». Под письмом стояли — в числе прочих — подписи Александра Зиновьева и его жены. Ожидалось, что «советские» промолчат и утрутся. Но, к величайшему удивлению всей прогрессивной общественности, оно было перепечатано в советской прессе, в престижных «Московских новостях», вместе с ответом, выдержанном в стиле «спрашивали — отвечаем». Это было, как сейчас выражаются, «знаковое событие». Появление в советской прессе подобного текста было абсолютно невозможным явлением.

Вспоминает Инна Васильева: Парижская «Le Figaro» публикует открытое письмо десяти эмигрантов Михаилу Горбачеву. Авторы текста, названного «Пусть Горбачев предоставит нам доказательства», в резких тонах критикуют советскую внешнюю и внутреннюю политику, требуют от перестроечного руководства безоговорочного осуждения 70-летней политики репрессий против инакомыслящих, вывода войск из Афганистана, свободы информации, пересмотра советской идеологии и т. п. Напоследок авторы письма выражают уверенность в том, что их письмо никогда не будет опубликовано в СССР, — это и станет наилучшим доказательством лживости посулов нынешнего руководства. После соответствующих консультаций в ЦК «Московские новости» публикуют полный перевод письма с полемическим комментарием Егора Яковлева. «Письмо десяти» становится первой публикацией, которая собирает толпу у дверей редакции на Страстном, читающих и бурно обсуждающих свежий выпуск газеты на стенде (в будущем это место москвичи назовут «Гайд-парком»). В своем комментарии Яковлев отвечает авторам в высшей степени резко, но умно и уважительно. Пафос его ответа в том, что лучше и достойнее в тысячный раз обмануться, поверив в дуновение оттепели, чем оставаться в стороне, наблюдателями в «белых перчатках». Еще до опубликования полного текста письма в «МН» яростно выступает «Правда»: Виталий Корионов, правдист с сорокалетним стажем, разражается яростной отповедью эмигрантам: «Их подлинные друзья — афганские душманы, никарагуанские «контрас», полпотовские убийцы». Завершается статья в старорежимной лексике: «Кучка отщепенцев в преддверии великого праздника — 70-летия Октября — пытается швырнуть поток грязи в наш светлый дом. Не выйдет!».

Воспоминания Галины Аккерман: 8 марта 1987 года Фигаро опубликовала письмо десяти советских диссидентов, которые проживали на Западе и были близки в то время к Интернационалу Сопротивления. Это были Василий Аксенов, Владимир Буковский, Александр и Ольга Зиновьевы, Эдуард Кузнецов, Юрий Любимов, Владимир Максимов, Эрнст Неизвестный, Юрий Орлов и Леонид Плющ. В этом письме “подписанты” бросали вызов советскому руководству: если вы хотите действительно открыть новую страницу истории, говорили они, признайте преступления коммунистического режима, освободите без всяких условий политзаключенных, разрешите эмиграцию и свободу слова, организуйте свободные выборы, прекратите милитаризацию советского общества. И прежде всего опубликуйте это письмо в вашей прессе. Последний пункт вызова был принят малоизвестной еще в то время газетой Московские новости. Несомненно с ведома и разрешения властей, русский перевод письма был опубликован на ее страницах. За этой публикацией последовали незамедлительно многочисленные статьи в самой этой газете и в других СМИ, яростно обрушившиеся на авторов письма и на Интернационал Сопротивления. Вот несколько выдержек из этих статей:

“Время и жизнь навсегда размежевали тех, кто ведет в нашей стране революционную перестройку, и бывших граждан СССР, которые на нее клевещут” (заголовок подборки читательских откликов, МН, 5.4.87).

“Стыдное письмо. Ни один комментарий не скажет того, что эти авторы сказали про себя. А сказали, что они не только продукт уходящего времени, что не могут представить себе совершающихся у нас перемен, но что и не хотят, чтобы перемены у нас совершались. И еще сказали этим письмом, что ехали они за свободой, а обрели жалкую зависимость” (Григорий Бакланов, там же).

“Владимир Буковский используется ЦРУ для активной подрывной деятельности против СССР”; “Леонид Плющ — сторонник террористических методов борьбы против существующего в СССР строя”7; “Владимир Максимов выехал в 1974 году за рубеж, где возглавил созданный под эгидой ЦРУ антикоммунистический журнал Континент”; “Юрий Любимов участвует за рубежом в различных антисоветских акциях” (от редакции — МН, 12.4.87).

“Мне их психология такой представляется: уезжая, люди эти в своей гордыне надеялись, что отъезд их станет акцией едва ли не государственного масштаба: дела в стране сразу же пойдут хуже, и тогда их оценят. А уехав, увидели: дела у нас сегодня разворачиваются серьезные, да без них. Своими силами обходимся. Вот и злобствуют. А в злобе своей смыкаются с теми, кто добрых чувств к нам и прежде не испытывал… Все подписавшие письмо стали на путь политической борьбы с нами” (Олег Ефремов, там же).

“Надо, чтобы в Отечестве было хорошо. С этой целью 70 лет назад народ выбрал путь социализма, убежденный, что именно социализм — это хорошо. А авторам письма с народом оказалось не по пути” (Лен Карпинский, там же).

“Потому-то и формируется в общественном мнении отношение к письму как к предательству” (Михаил Ульянов, там же).

“Почему они объединились — подобные В. Буковскому уголовные преступники, организаторы подпольной деятельности против родной страны, и “люди искусства”, называющие себя “защитниками демократии”? Ответ очень прост. Если раньше лозунги “демократизации общества” первые использовали для организации подпольной, нелегальной, антисоветской деятельности, то вторые выдвигали демократические лозунги для прикрытия своего внутреннего неприятия социализма… Весь ассортимент кличек “диссидентов”, “инакомыслящих”, “правозащитников”… — слова, написанные кириллицей, но по сути своей они рождены в тот момент, когда западная пресса “скучает”… Печальное, а еще больше мерзкое зрелище — видеть, как болото засасывает в безысходную трясину того, кто клевету на Родину сделал профессией…” (Советская культура, 11.4.87).

http://zinoviev.info/wps/archives/23









=============================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

==============================













Tags: ! - Гласность, ! - История Перестройки, 1987
Subscribe

Posts from This Journal “! - Гласность” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments