ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

14 декабря 1989 г. не стало Андрея Дмитриевича Сахарова.

«Президиум Верховного Совета СССР и Совет Министров СССР с глубоким прискорбием извещают, что 14 декабря 1989 года на шестьдесят девятом году жизни скоропостижно скончался народный депутат СССР, академик Андрей Дмитриевич Сахаров», – говорилось в официальном сообщении, опубликованном в «Правде». Второй съезд народных депутатов создает комиссию по похоронам во главе с Евгением Примаковым.

16 декабря в «Правде» публикуется некролог, подписанный Михаилом Горбачевым, Виталием Воротниковым, Вадимом Медведевым, Александром Яковлевым, другими членами Политбюро и интеллигенцией. «По отношению к А. Д. Сахарову была допущена грубая несправедливость, – отмечается в тексте. – Он был выслан из Москвы в г. Горький. В 1986-м это решение было отменено, и он вернулся к активной научной и общественной деятельности. <…> Горечь постигшей утраты разделяют все те, кто его знал, даже если в чем-то и расходился с ним». Подписи главы КГБ Владимира Крючкова под этим письмом нет, но в эти дни он тоже признает ссылку в Горький несправедливой.

«Московские новости» 17 декабря выходят спецвыпуском, «Комсомольская правда» печатает последнее его интервью, а «Огонек» в последнем номере года – некролог, написанный главным идеологом ЦК КПСС времен перестройки Александром Яковлевым.

18 декабря на церемонию прощания с академиком приезжают первые лица страны. «Утром в 9.20 посетили Президиум Академии наук (Горбачев, Зайков, Медведев, Рыжков, Яковлев, Воротников, Примаков, Фролов), – запишет в мемуарах член Политбюро Виталий Воротников. – Перед зданием был установлен гроб. Вокруг небольшая группа людей, 40-50 человек — родственники, друзья, близкие Андрея Дмитриевича, вдова Е. Г. Боннэр. Несколько минут постояли у гроба, М. С. Горбачев и другие высказали соболезнование. Затем зашли в здание Президиума Академии наук, расписались в траурной книге. Вышли. Короткая беседа М. С. Горбачева с Е. Г. Боннэр. Она спокойно, рассудительно ведет разговор. Погода мерзкая, идет мокрый снег, слякотно, зябко. Еще раз выразили соболезнование, попрощались и уехали».







...Перед ФИАНом тело доставили в Президиум АН СССР, где с Сахаровым прощались Горбачев, Рыжков и др. начальство. Горбачев спросил Люсю, что он может для нее сделать. Она ответила: «Освободите оставшихся политзаключенных — этого так хотел А.Д.» (Об этом говорил и С.Ковалев, который объявил, что политзаключенных осталось очень мало, но все-таки выпущены не все).

Юня РОДМАН (Бостон)
Похороны Сахарова
http://www.vestnik.com/issues/2003/0122/koi/rodman.htm

По версии Арсения Рогонского, Елена Георгиевна попросила официально зарегестрировать "Мемориал" как общественную организацию, что вскоре и было сделано.

===========

На фото:

Позади Боннер Роальд Зиннурович Сагдеев - директор Института космических исследований АН СССР. Между Боннер и Горбачевым Гурий Иванович Марчук - президент АН СССР. За Горбачевым Александр Николаевич Яковлев, к тому времени уже избранный академиком. Крайний справа Николай Иванович Рыжков.





Михаил Горбачев прощается с Андреем Сахаровым.

https://www.youtube.com/watch?v=C-GCy00kYtU



==========================

АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ. «СУДЬБА И СОВЕСТЬ». «Огонек», 1989.

Ушел из жизни Человек, а человечество потеряло Личность. Много, слишком много камней пришлось на его долю. Одни отвергали его по неприятию непреклонного в своей независимости характера. Таких было малое число, но были они влиятельны, во многом программировали общественное мнение. Они знали, в чем опасность «вины» того, кто в своей искренней любви к Родине и человечеству не уступал ни лести, ни наградам, ни угрозам, ни публичному улюлюканью, ставя совесть превыше всего.

Другие в своих суждениях об Академике и его деятельности стали жертвами чужого мнения, чужих и предвзятых оценок. В который раз в нашем трагическом столетии естественное для здравого смысла желание испытывать гордость за свою страну, свой народ и дела его, но соединенное с некритичностью суждений, с готовностью слишком легко полагаться на мнение других, с неинформированностью, по существу, лили горькую воду на лопасти неправедного дела.

Самостоятельность суждений и поступков еще нередко и сегодня продолжает обрекать человека на острые испытания в жизни, порождая и разочарования, и обиды, и мучительные боли от злой нетерпимости социума. Что же говорить о временах иной давности! Но по-настоящему А.Д. Сахаров впал в немилость тогда, когда осмелился выступить против идеологии цинизма и безверия, спесивой посредственности и некомпетентности, против постыдного безвременья, когда авторитаризм отбрасывал от себя все живое и творческое.

Не так уж много в стране трижды Героев Социалистического Труда, неоднократных лауреатов высших премий и наград. Но, пожалуй, только один пожертвовал ими, не желая поступиться убеждениями. Многие ли оценили по достоинству этот поступок, задумались над его значением и мотивами?

А. Д. Сахаров защищал страну силой создаваемого им термоядерного оружия, но и силой разума, своего обостренного нравственного чувства. Кажется непостижимым, что в одном человеке неразделимо слились мощь теоретика, размышления о глубинах космоса и атомного ядра, о том, что несут они человеку и что сам человек ждет от этих загадочных глубин. И думы о нелегкой судьбе своего народа, общей цивилизации в драматически меняющемся мире – размышления, вылившиеся в гражданское мужество Поступка, мужество Позиции.

Только скорбеть о безвременно оборвавшейся жизни – мало. Припоминать ошибки, заблуждения, зигзаги, в которых он был тоже искренен и честен, мелко и пошло. Нравственный императив в другом: чему учит нас эта нелегкая судьба?

Патриотизму, который цель и задачу свою видит в возвышении страны, народа, достоинства личности. Ответственности каждого за само течение Истории. Способности видеть свое конкретное дело в целостном сплаве всего движения цивилизации, оценивать его критериями высшей общечеловеческой значимости. Верности своему нравственному чувству, своим убеждениям, итогам собственных духовных исканий, добытых муками разума. И мужеству бороться, порой в одиночку, порой с наивной распахнутостью, но упрямо и бескорыстно, за справедливость обретенной истины, что и движет вперед человека и человечество.

Уроки стары как мир. Но повторение их обогащает справедливость и мудрость. И жаль, что только уход настоящих личностей обостряет общественное сознание размышлениями о глубинах бытия и вечных ценностях, Добре и Зле, болезненными прозрениями… и пониманием, сколь многим может быть наполнена одна-единственная жизнь, способная сеять милосердие и после того, как растворилось последнее ее дыхание.

Ровно три года назад в горьком для А. Д. Сахарова Горьком раздался телефонный звонок от М. С. Горбачева.

Вернувшись в Москву, бывший ссыльный отдал себя служению идеям, в которые столь беззаветно верил.

Великий ученый и гражданин – таким останется в памяти людей Андрей Дмитриевич Сахаров, имени которого суждено стать в летописи нашей страны рядом с именами самых достойнейших представителей отечественной интеллигенции.

А. Н. Яковлев, народный депутат СССР

http://gorbymedia.com/documents/yakovlev-sakharov

http://gorbymedia.com/post/12-14-1989















=============================

Вспоминает Юрий Рост:

14 декабря 1989 года в 6 часов утра мне позвонил редактор «Огонька» Лев Гущин и сказал, что западные радиостанции сообщили: умер Сахаров. Через минуту я разговаривал с Еленой Георгиевной Боннэр.

— Приходи сейчас. И возьми камеру. Я этого не люблю, но понимаю, что надо. Посидишь с Андрюшей, пока мы с Зорей разбираемся с бумагами.

Они с сестрой сидели в небольшой двухкомнатной квартире, в которой до ссылки в Горький жили впятером: Сахаров с Боннэр, ее двое детей и мама, старая большевичка, которой эта «жилплощадь» принадлежала.

— Пойдем.

Мы спустились на этаж ниже, где было точно такое же более чем скромное жилье (правда, расположенное зеркально), полученное ими после возвращения из Горького. На тахте, застеленной клетчатым пледом, ниже подушек в майке и джинсах лежал Андрей Дмитриевич. Ноги его опирались на венский стул. Двум нездоровым женщинам — Елене Георгиевне и ее сестре Зоре Львовне удалось затащить его с пола, на который он упал, сраженный сердечным ударом, на постель, но подтянуть на подушки не хватило сил. Этот неудобный покой меня потряс. Как жил…

— Возьми на кухне табуретку, сядь здесь и снимай все, что будет происходить. Потом не вспомним. А я пойду наверх смотреть бумаги. Скоро приедут судмедэксперты.

Мы остались вдвоем. За несколько дней до этого, Андрей Дмитриевич позвонил часов в десять вечера и попросил зайти. Должен был прийти наш военный, который хотел подтвердить, что огонь по своим, которых могли полонить афганцы, о чем говорил Сахаров на съезде и за что его подвергли всенародной травле, — реальность. Мы вдвоем провели в ожидании ночь. Офицер не пришел. Разговаривали, пили чай со свежим миндальным печением, которое доставали из бумажного пакета.

— Откуда у вас эта прелесть?

— Купил на съезде. Теперь я подкупленный депутат, — сказал он с замечательной ироничной улыбкой. Эта улыбка осталась со мной…

https://www.novayagazeta.ru/articles/2009/12/14/40007-saharov

================

Мои фотографии прощального мемориала у здания редакции газеты "Московские новости" на Пушкинской площади:

















=========











=========================================

Вспоминает Александр Минкин:


"В Лужниках грузовик с гробом медленно ехал по льду среди огромной толпы. Люди пропускали этот катафалк и шли за ним. Но не вплотную. За грузовиком шло крепкое оцепление – полукруг энтузиастов, прочно сцепившихся локтями. За ними – вся толпа. А внутри этого полукруга, никем не толкаемый и не заслоняемый, шёл Ельцин.
Получалось, что он и есть Россия, которая прощается со своей совестью. В грузовике возле гроба, на лавке у заднего борта, сидела Елена Боннэр, вдова. С немым изумлением она смотрела на главного скорбящего.

Была огорожена площадка для дипкорпуса, там было сухо, лежали доски. Простой народ теснился как попало. Рядом в давке, по щиколотку в талой воде, стоял посол Швейцарии – единственный, кто не воспользовался загоном для дипломатов. Видно было, что не политическую миссию выполняет, а просто пришёл, по-человечески.

Репортаж мой о похоронах напечатали в Швейцарии и ещё где-то. Вдруг пришло мне приглашение в швейцарское посольство на обед. Посол (итальянский швейцарец с замечательной для русского уха фамилией Пьянка) расспрашивал о литературе, о театре, а под конец (потрясающий кофе, ликёры, сигары) объяснил, почему пригласил.

Оказывается, его срок в Москве подходил к концу, и он уже знал, что его следующее место работы – Марокко. Во-первых, это было понижение, потому что Марокко против СССР не канало. Во-вторых, Пьянка всю жизнь занимался историей Ватикана, а мечта о Риме уплывала навсегда. И вдруг его вызвал министр иностранных дел Швейцарии и сказал: "Мы знаем, что вам хотелось бы стать послом в Риме, вы едете туда". – "Спасибо, очень рад, но почему?.." И тут министр показал ему журнал "L’Hebdo" с моей заметкой о похоронах Сахарова, где упоминалось, как посол стоял среди простого народа в ледяной луже.
А в Швейцарии главная и максимально ценимая добродетель – скромность. Мы налили ещё по одной, и Пьянка сказал: "Ближайшие четыре года резиденция посла Швейцарии в Риме – ваш дом"...

=============

Спецвыпуск газеты "Московские новости".























Стихотворение Евгения Евтушенко (строки посвящены эпизоду, случившемуся на первом съезде депутатов СССР, когда инвалид – афганец потрясал кулаком на учёного А. Д. Сахарова и провозгласил лозунг – "Держава, Родина, Коммунизм!")

Брось, плечистый, речистый афганец
кулаком над ученым трясти!
На войне одинокой изранясь,
он хотел твои ноги спасти.

В оправдании крови – опасность
что тебе неразумно велит
Оправдать посылавших вас на смерть,
а спасавших от смерти – винить?

Разве этот оратор неважный,
для кого-то, к несчастью, смешной,
меньше был, чем афганцы, отважный,
но в сраженьи с афганской войной?

Разве он тебя бросил куда-то,
чтобы на раскаленном плато
ты, советский простой гладиатор,
погибал – неизвестно за что?!

Неоплатна любая кровинка
Неутешно страна приняла
в сундуках из холодного цинка
еще теплые ваши тела.

Культ войны порожден бескультурьем.
Разве больше войны виноват
тот, кто вытащил стольких – из тюрем,
из-под стингеров – стольких солдат?

Стаду снова быть хочется кликой
и опять поднимается вой
над наивной чуть-чуть, но великой
одуванчиковой головой.

Не хочу, чтоб ржавея от горя,
караваном солдатской судьбы
к нам из Триполи или Анголы
плыли цинковые гробы.

У войны есть особое свойство –
на крови фронтовое родство.
Но неужто важнее – геройство,
и не важно – во имя чего?

Эх, афганец, обманутый малый,
не тряси кулаком, припади
к этой вдавленной, а не впалой,
всю эпоху вместившей груди.

Эх, афганец, неужто, неужто,
даже во фронтовой полосе
Знать, за что умираешь – не нужно?
Но тогда – кто такие мы все?




Евгений ЕВТУШЕНКО. Посвящение академику САХАРОВУ...

https://www.youtube.com/watch?v=Oa8ADm7KGR4



Как не хватает Сахарова нам.

Как не хватает Сахарова нам
Когда в погоне жалкой за престижем
Никто из нас не может быть пристыжен
Хотя б одним, кто не замаран сам!

Сознаемся - замараны мы все.
Кто - чуточку, кто - по уши весь в саже.
Мы все погрязли в самоворовстве -
Крадём свои надежды у себя же.

Чистюль не сыщешь даже днём с огнём,
И, право, нет смешнее приговора,
Когда в дыму чадящего сыр-бора
Вор лицемерно обвиняет вора
С чужой горящей шапкою на нём.

Лепильщик-имеджмейкер, одессит,
Ты разучился совести пугаться?
Лепи, лепи, но помни, что висит
На блейзере репейник ренегатства.

Блажён, кто наготове стать другим.
Вот вы - наш поэтический лепила
Перелипили третий раз нам гимн
И ждёте, чтоб страна его любила?

Вы не при ком не сможете пропасть -
Вы монархист, но с примесью марксизма.
А марсиане вдруг захватят власть -
Вы в тот же гимн подбавите марксизма.

Равны госбеспредел и беспредел.
Но ощущаю я гражданский трепет,
Когда из нуворишей не у дел
Так беспардонно сахаровых лепят.

Но в нищете, и в крови стольких ран,
Сдержав самолюбивые угрозы,
Не стоит обвинять телеэкран.
А надо кровь остановить и слёзы.

Куда ещё, вгоняя в дрожь народ,
Одетая по лжедесантной моде,
Фемида полицейская войдёт
В чулке путаны на небритой морде?

Что видит в думских джунглях впереди
Аграрий, по-чекистски брови хмуря,
Прижав, как мать кормящая, к груди,
Дзержинского - пока в миниатюре?

Россия-матерь, ты нам не простишь,
Как ложную попытку созиданья,
Потуги возродить былой престиж
Ценой потери чувства созиданья.

"Свобода, да на черта нам она!" -
Скрипел народ зубами год от года.
Но даже и такая нам нужна,
Как мы несовершенная, свобода.

Как не хватает Сахарова нам...
Конечно, храм разрушенный - всё храм.
не всем кумирам сужденно разбиться.
Но ещё больше не хватает нам
Всех тех, кто должен всё-таки родиться.

4 апреля 2001



Забастовало сердце, словно шахта.
Ещё вчера, от снега всё седей,
Он вышел из Кремля без шапки, шатко,
сквозь призраки бояр, царей, вождей.

За ним следил Малюта в снежной пыли,
и Берия, и тот палач рябой…
Предсмертные слова такими были
к жене и миру: Завтра будет бой…

В истории мятежник самый мирный,
он, умерев, не снял с себя креста,
но в нравственности нашей и всемирной
Пугающе зияет пустота.

Смерть. Нет страшнее этой забастовки.
Но предстоящей смерти вопреки
он, сгорбленный, с лицом белей листовки
над гулом Съезда вскинул кулаки.
Не мстительность, не личная обида,
а разум вёл его спасти страну
от самодурства, самогеноцида.
что перешли давно в самовойну.

Он понимал в предчувствии ухода
с насмешками, застрявшими в ушах:
непросвещенная полусвобода –
В свободе просвещённой только шаг.

О,Родина, - чтоб не обледениться,
будь наконец-то к гениям теплей.
Мы слишком слиплись с низким и нечистым
и, сложности решая грубо, в лоб.
ещё поплачем по идеалистам,
которых мы вгоняем сами в гроб.

Сумеем ли, избегнув безучастья,
ни совестью, ни духом не упасть
и заслужить свободу полновластья,
где власть - у всех и только совесть – власть?!
Сплотимся на смертельном перевале!
Лишь бы сердца под тяжестью любой
не уставали, не забастовали…
Пока есть завтра, завтра будет бой.

1989, Евгений Евтушенко, "Памяти Андрея Дмитриевича Сахарова".





Когда начинается речь, что пропала духовность,
что людям отныне дорога сквозь темень лежит,
в глазах удивленных и в душах святая готовность
пойти и погибнуть, как новое пламя, дрожит.

И это не есть обольщение или ошибка,
а это действительно гордое пламя костра,
и в пламени праведном этом надежды улыбка
на бледных губах проступает, и совесть остра.

Полночные их силуэты пугают загадкой.
С фортуны не спросишь — она свои тайны хранит,
и рано еще упиваться победою сладкой,
еще до рассвета далече... И сердце щемит.

1990, Булат Оуджава, «Памяти А.Д. Сахарова».




Алексей Богачев:

"Мне вчера позвонила девочка. Она плакала..." - эти слова я услышал из уст академика Сахарова с трибуны Съезда народных депутатов СССР. Не помню, о чем говорилось дальше, но его речь произвела на меня глубокое впечатление. Сквозь железобетонно повторяющийся в алфавитном порядке и потому проникающий в подсознание список членов политбюро прорвался Человек. Человек, взывавший к нравственным ценностям, пытавшийся внести в политику мораль. Я не буду вспоминать о его инициативах, тонущих в гуле агрессивно-послушного большинства. Ниже приведены стихи Евтушенко. "Не хочу, чтоб ржавея от горя, караваном солдатской судьбы к нам из Триполи или Анголы плыли цинковые гробы.""Куда ещё, вгоняя в дрожь народ, одетая по лжедесантной моде, Фемида полицейская войдёт в чулке путаны на небритой морде? Что видит в думских джунглях впереди аграрий, по-чекистски брови хмуря, прижав, как мать кормящая, к груди, Дзержинского - пока в миниатюре?" Прошло 30 лет. Гробы идут, Фемида не в чулке, а в космошлемах, Дзержинский вырос. И сегодня, когда слышишь об очередных обысках и арестах, обвинения в адрес российских властей по поводу проделок в разных концах земного шара, споры "ватников" и "вышиватников", понимаешь, что это уже не процесс расчеловечивания власти и общества, обратный тому, к чему призывал Сахаров. Это точка, до которой мы скатились, это окружающая нас жестокая реальность. И удивляют уже не новости об очередном политическом деле, о различных фронтах (от антидопинговых до военных действий), о диких проявлениях человеческой природы, а тихие слова академика Сахарова. Они так и не были услышаны. Сахаров умер в декабре 89-го. Через год погиб Цой, еще через год убили Талькова, через 6 - Листьева. Но это была первая смерть известного и уважаемого человека, которая меня потрясла. Человека, пытавшегося привнести в политику ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ.













================================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

==========================================================

Похороны Андрея Сахарова (18.12.1989)

https://www.youtube.com/watch?v=2LDwn_AkxlQ



=============================

1989-12-18 Похороны академика А.Д. Сахарова.

https://www.youtube.com/watch?v=iO2SqmxuZ88






Tags: ! - История Перестройки, 1989, Минкин, Сахаров
Subscribe

Posts from This Journal “Сахаров” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments