ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Category:

Александр Борин о раскрепощении общества в начале освободительной Перестройки Горбачева.

4 декабря 1986 года мой друг Натан Эйдельман делал доклад в московском Доме кино. Выступления Натана всегда собирали полные залы, слушать его было чрезвычайно интересно, даже говоря о, казалось бы, хорошо известных исторических событиях, он каждый раз открывал нам что-то новое, важное, позволял иначе взглянуть на заученные еще в школе факты. И хотя речь шла о вещах давних, очень часто сказанное им, так или иначе, касалось проблем сегодняшних, острых и злободневных. Конечно, любые аллюзии тогда всячески пресекались, и все-таки обращение к прошлому у бдительных цензоров обычно вызывало меньше протестов, чем прямой, нелицеприятный разговор о злобе дня – дела давно минувших дней, что с них взять. Но накануне своего доклада в Доме кино Натан сказал мне, что ему надоело прятаться за столетия, назовет все своим именем. И назвал. Сказал, что недопустимо держать в ссылке правозащитника академика Андрея Дмитриевича Сахарова. Что государство покрыло себя позором, лишив гражданства Юрия Любимова. Что изгнание Александра Солженицына из страны было мерзким и подлым. Что в наших тюрьмах томятся сотни политзаключенных. Что давно пора перестать врать, будто бы в Катыни пленных поляков расстреляли немцы, а не органы советского КГБ в 1940 году. Что существуют тайные протоколы к пакту Молотова-Риббентропа, поделившие Восточную Европу между Сталиным и Гитлером, и надо, наконец, эти документы признать.
Помню, смешанное чувство, с которым я слушал Натана: восторг и страх за него.
К тому времени мы уже ощущали, что времена меняются. Прошел апрельский 1985 года пленум ЦК, была провозглашена политика гласности. В нашей «Литературке» тоже чувствовались явные перемены, цензура стала меньше придираться, то, что вчера слетало из полосы, сегодня печаталось практически без помех. Я предложил рубрику «новое время и старые взгляды», и эти «старые взгляды» можно было теперь свободно, во всю, критиковать. Нам даже казалось, что этого мало: гласность, конечно, хорошо, да ведь, кроме нее, мало что меняется. Шутили: «Что такое перестройка? Это правда, только правда и ничего, кроме правды».
Из политбюро стали выводить замшелых партийных ретроградов, известных своим мракобесием. В июле 1985-го ушел Г.Романов, одно имя которого приводило в отчаяние ленинградскую интеллигенцию. В октябре сняли старика, председателя Совмина Н.Тихонова. В декабре, наконец, убрали московского хозяина Г.Гришина, мы в «Литературке» хорошо от него натерпелись, немало наших статей по его приказу в последний момент слетало из номера, шло в корзину. Сегодня известно, что за 1985-1986 годы Горбачев на две трети обновил состав политбюро, сменил 60 процентов секретарей обкомов, 40 процентов членов ЦК.
31 октября 1986 года из Афганистана вывели шесть полков советских войск. Война в Афганистане с самого начала воспринималась нами как безумная авантюра, оплаченная жизнью тысяч наших солдат. Но почему уходят только шесть полков? Позже откроют документы, и мы узнаем, что еще 17 октября 1985 года Горбачев на политбюро предложил закончить войну в Афганистане. Однако предложение это всячески торпедировалось. Большинство военных считало, что отказываться от Афганистана никак нельзя, иначе пострадает равновесие сил с США. Споры шли горячие. Горбачев спросил: «В каком кабинете вынесли решение, которое противоречит решению политбюро?! Все наши действия не дали никакого продвижения…». Он настоял, и 15 мая 1988 года серьезный вывод войск начался. В феврале 1989-го советские части Афганистан, наконец, оставят.
19 ноября 1986 года Верховный Совет СССР принял «Закон об индивидуальной трудовой деятельности», в действие он вступал с 1-го мая 1987 года. Это была настоящая революция, в советской экономике появился частник, еще вчера совершенно немыслимая для нас фигура, идеологический чуждая и преследуемая. Дал трещину и святое святых – наш государственный монополизм. Заложено было начало легального предпринимательства, за что при Хрущеве люди шли на расстрел.
Сперва на закрытых просмотрах, а потом и на широком экране появился великий антисталинский фильм «Покаяние» режиссера Тенгиза Абуладзе. Русский закадровый текст читал поэт Михаил Квливлидзе. Я его хорошо знал, нередко мы одновременно оказывались в переделкинском доме творчества писателей под Москвой. Миша рассказал, что картину закончили еще в 1984 году, но тут же категорически, строго-настрого, запретили и положили на полку. Однако в мае 1985-го в Тбилиси приехал кинокритик Андрей Плахов, председатель конфликтной комиссии Союза кинематографистов СССР, и попросил директора студии «Грузия-фильм» Резо Чхеидзе устроить закрытый просмотр. Плахову было известно, что об этом фильме Шеварднадзе говорил с Горбачевым. Просмотр устроили, в зале собралось двадцать особо доверенных зрителей. Видимо, по совету Плахова Чхеидзе и повез ленту в Москву. Запрет был снят.
И все-таки так прямо, не прячась, называть вещи своими именами, публично защищать Сахарова, Солженицына, Любимова, произносить запретные слова «Катынь» и «Секретные протоколы к пакту Молотова-Риббентропа», и не у себя на кухне, а на людях, в большой аудитории, тогда, в 1986 году, еще мало кто мог себе позволить.
Зал Дома кино в тот вечер то и дело взрывался бурными аплодисментами. А у выхода, в коридоре, Натана ждал белый как полотно директор Дома, спросил: «Натан Яковлевич, за что же вы меня так?». Говорят, назавтра директора вызвали в райком и устроили ему хорошую взбучку.
Однако не прошло и двух недель после доклада Натана, в горьковской квартире Сахарова установили телефон, и 16 декабря ему позвонил Горбачев, сказал, что Андрей Дмитриевич может вернуться в Москву. 24 декабря в газетах появились многочисленные снимки: вчера в Москву возвратился академик А.Д. Сахаров, на вокзале его ожидали радостные единомышленники.
Позже мы узнаем, что еще в 1985 году Андрей Дмитриевич, сосланный в Горький, попросил разрешить его жене Е.Г.Боннэр выехать в США для срочной операции на сердце. Разумеется, отказали, и началась длительная, изнурительная борьба, с мучениями, с голодовкой. 29 июля 1985 года Сахаров написал письмо Горбачеву. Значительная часть членов политбюро по-прежнему была против поездки жены опального академика, однако, Горбачев разрешил, и 12 января 1986 года в Бостоне Елену Георгиевну прооперировали. А 19 февраля Сахаров снова обращается к Горбачеву: в интервью, данном газете «Юманите», Михаил Сергеевич сказал, что в СССР нет политзаключенных. Это неправда, они есть, и их немало. Сахаров просил Горбачева содействовать их освобождению. В результате, в 1986 году был освобожден 21 политзаключенный.
Еще через некоторое время вернулся Юрий Любимов, ему было возвращено советское гражданство, стали печатать Александра Солженицына, ему тоже восстановили гражданство.
Друзья говорили Эйдельману: «Признайся, у тебя ведь заранее была информация. А ну-ка раскрой свои источники». Мы смеялись.

https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=1779902518923544&id=100007114386459



А. Борин:

«Самое стыдное – похваляться тем, чего надо бы стыдиться»
29 ноября исполняется 20 лет со дня смерти замечательного историка и писателя Натана Эйдельмана

Этот материал вышел в № 131 от 25 ноября 2009 г.

«Речь сытого человека со стороны»

Горбачев не торопится или даже не в состоянии обуздать консервативные силы в политбюро — считали тогда многие. Но я готов был согласиться с Натаном Эйдельманом, остерегающимся скоропалительных выводов. «Я не верю в лозунг: кто не с нами, тот против нас, — говорил Натан, — я в любом случае за расширение диалога». В своем дневнике, приведя слова философа Зиновьева о том, что он отказывается участвовать в этом «спектакле», в перестройке, потому что ему «все равно Горбачев или Лигачев», ибо «пока не изменится система, с ними нельзя иметь дело», Натан записал: «Мне активно не нравится речь Зиновьева. Она построена на парадоксах, это речь сытого человека со стороны».

А если «не со стороны» и «не сытого», то во всех упреках Горбачеву Натан все равно ощущал какую-то неблагодарность, несправедливость, готовность забыть все, чем мы Горбачеву обязаны.

В это время Натан как раз закончил свою, к великому сожалению, последнюю книгу «Революция сверху в России». Перед сдачей в издательство он показал мне рукопись. Она завершалась обращением к сегодняшнему дню. «В случае (не дай бог!) неудачи, — писал Натан, — в случае еще 15—20 лет застоя, если дела не будут благоприятствовать «свободному развитию просвещения», страна, думаем, обречена на участь таких «неперестроившихся» держав, как Османская Турция, Австро-Венгрия; обречена на необратимые изменения, после которых, пройдя через тягчайшие полосы кризисов, огромные жертвы, ей все равно придется заводить систему обратной связи — рынок и демократию… Мы верим в удачу — не одноразовый подарок судьбы, а трудное движение с приливами и отливами, — но все же вперед. Верим в удачу: ничего другого не остается…»

Мне очень хотелось с ним согласиться.

Читать полностью:

https://www.novayagazeta.ru/articles/2009/11/25/40291-samoe-stydnoe-pohvalyatsya-tem-chego-nado-by-styditsya











Tags: ! - История Перестройки, 1986, Борин, Эйдельман
Subscribe

Posts from This Journal “! - История Перестройки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments