ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Шахтерские забастовки 1989 года.

11 июля 1989 года началась самая крупная за всю историю страны забастовка. Все началось с шахтеров Кузбасса, в городе Междуреченске на шахте им. Шевякова. Забастовка стартовала по совершенно, казалось бы, незначительному поводу — в мойке, где шахтеры моются после смены, не было мыла. Не какого-то там специально ароматизированного или бактерицидного, не было обычного хозяйственного мыла! И через несколько дней в стране бастовало почти 600 тысяч человек — от Сахалина до украинского Донбасса. Да как бастовали-то! Выходили колоннами на центральные площади городов, занимали трибуны, на которые было дозволено подниматься только партийным бонзам, включали микрофоны и говорили все что хотели и всем кому хотели. Такого не было в российской истории ни до, ни после.

В конце июля 1989 года - после волны шахтерских забастовок, прокатившихся по стране, впервые в советской истории были проведены переговоры представителей стачкомов и руководством СССР. Михаил Горбачев и Николай Рыжков подписали протокол соглашения с шахтерами. Вскоре на законодательном уровне было легализовать право рабочих на забастовку.


Летом 1989 года в СССР в условиях проводимой в стране Перестройки поднялась волна открытого многотысячного забастовочного движения. В июле 1989 года массовые забастовки начались в шахтёрских регионах — Печорском угольном бассейне (Коми АССР), Кузбассе (РСФСР), Донбассе (УССР), Карагандинском бассейне (КазССР).

Прекратив работу в Междуреченске, оставив необходимое количество работников для сохранения жизнедеятельности шахт, рабочие вышли на улицы и площади городов. Порядок поддерживался силами бастующих, образовались забастовочные комитеты. Многотысячные митинги шахтёров продолжались помногу часов. Стали появляться новые рабочие лидеры, выдвигаться кандидатуры в забастовочные комитеты. Уже на пятый день в Кузбассе был сформирован и начал работать областной забастовочный комитет. Шахтеры вместе с милицией патрулировали районы городов.

К возмущению вышедших после ночной смены работников присоединилась первая смена, которая готовилась к спуску в шахту, тут же послали гонцов на другие шахты города — Усинскую, Томскую, Распадскую, им. Ленина. К обеду по всей области поползли слухи один диковинней другого — шахтеры в Междуреченске встали, остановили шахты, милиция ничего не может сделать...

Но шахтеры не встали, они легли. Придя на площадь, ожидая ответа и выражая готовность добиваться своих требований, шахтеры, вышедшие из шахты, следовали старому правилу, что лучше сидеть, чем стоять, но еще лучше лежать. И площадь легла — на солнцепеке, в сорокаградусную жару шахтеры начали небывалую акцию.

Точно так же все произошло и в соседних городах — Осинниках, Новокузнецке, Киселевске, Прокопьевске, Ленинске-Кузнецком, Березовском, Кемерово. Волна забастовок катилась по городам с юга на север,

Уже на второй день в Междуреченске появился министр угольной промышленности СССР Михаил Щадов, который своим низким и хриплым голосом, выступая с трибуны перед площадью, заполненной шахтерами, увещевал шахтеров, убеждая их вернуться к работе и обещая решить все проблемы. Но ему, грозному министру, руководителю отрасли, где всегда преобладал суровый авторитарный стиль управления, не верили.

В чем дело, почему у советских тогда еще людей, у шахтеров, которые зарабатывали по тогдашним меркам приличные деньги — до 600 рублей в месяц, возникло не просто недоверие, а полноценное гражданское неповиновение.

Отказ от работы, остановка предприятий, неподчинение властям, публичный выход на площади — это все не просто противоречило тогдашнему укладу, а переворачивало его! Рабочий класс, который правящая тогда партия называла своей опорой, выступал против этой власти!

Вскоре в Кузбасс приехала комиссия во главе с секретарем ЦК КПСС Николаем Слюньковым. Примечательной фигурой этой комиссии был глава тогдашних профсоюзов (ВЦСПС) Степан Шалаев, который принимал участие в работе на стороне правительственной комиссии, а не членов своего профсоюза.

На всех площадях в Кузбассе была организована радиотрансляция, благодаря которой люди на площадях слушали, как идут переговоры забастовочных комитетов с властью.

Суть шахтерских требований, которые рождались в яростных, до белого каления, внутренних дискуссиях заключалась в том, чтобы изменить структуру управления отраслью. Шахтеры требовали не зарплаты, не продуктового изобилия, а того, чтобы у шахт не отбирали добытый уголь, а оставляли его. Это позволило бы шахтам самим продавать произведенное, сохраняя для себя часть выручки, чтобы благополучие предприятие зависело не от благоволения высоких угольных начальников, а от работы коллектива. Как потом показало время, это было хоть и не бесспорное, но вполне рыночное требование. Но главное — рабочие реформировали структуру управления отраслью!

Конечно, были еще и другие требования — по городам, по инфраструктуре, по системам оплаты — и много еще чего. Важно то, что

правительственная комиссия уехала из Кузбасса, а потом и из других регионов с протоколами, где были четко обозначены согласованные меры по улучшению жизни каждого города, каждого предприятия, с конкретными сроками и ответственными.

Потом, через полгода, в феврале 1990-го, теперь уже рабочие комитеты снова встречались с правительственными чиновниками и проверяли исполнение заключенных протоколов и составляли новые. Не все удалось сделать из того, что было намечено, но немало было и сделано того, что без забастовки просто бы не состоялось.

Начиная с 1987—89 гг. на отдельных угольных предприятиях Донбасса возникали локальные трудовые конфликты, заканчивающиеся коллективными жалобами и обращениями в вышестоящие органы власти, групповыми протестами, прекращением работы, шахтерскими забастовками и даже голодовками. Как правило, они охватывали сравнительно небольшую группу людей — в несколько десятков человек — и не имели никакого резонанса. Чтобы привлечь внимание к кризисной ситуации в Донбассе, шахтеры передали сотни писем и обращений в президиум XIX партконференции и I съезда народных депутатов СССР. Отчаявшись и разуверившись в результативности таких форм протеста, они изменили тактику.

С весны 1989 г. отдельные конфликты на шахтах начали перерастать в коллективные действия, приобретать все большую и большую организованность и в конечном итоге вылились в шахтерскую забастовку в июле 1989 г. Этому способствовало появление первых самостоятельных рабочих организаций, представлявших независимое профсоюзное и рабочее движение: объединения социалистических профсоюзов, советов трудовых коллективов, стачечных комитетов и др. Итак, с апреля 1989 г. горняки Донецкой области систематически начали выдвигать требования повышения зарплаты, улучшения нормирования и организации труда, социально-бытовых условий шахтеров.

В начале июля 1989 г. к решению проблемы подключился ЦК профсоюза рабочих угольной промышленности, направивший Минуглепрому СССР 5 основных требований горняков Донбасса (большая оплата труда в ночное и вечернее время, введение единого выходного, оплата времени на дорогу до места работы в забое, переход шахт на самостоятельный режим работы, капитальные вложения на специальные нужды). В ряде городов Донбасса власти, пытаясь снизить накал страстей в шахтерских коллективах, провели совещания с участием советских, партийных, отраслевых руководителей, председателей советов трудовых коллективов, профкомов шахт, где были отработаны требования к правительству. Однако предотвратить шахтерскую забастовку не удалось. В Донбассе она началась 15 июля 1989 г. на шахте «Ясиновская-Глубокая» в Советском районе г. Макеевки. Стачечный комитет (во главе — ГРОЗ Комиссарук В. И.) направил своих представителей на другие шахты с просьбой о поддержке. К вечеру 16 июля к бастующим присоединились еще 5 шахт Макеевки. 18 июля шахтеры вышли на площади города и пикетировали здание райкома партии. К ним присоединились угледобывающие объединения городов: Красноармейска, Шахтерска, Дзержинска. На следующий день в шахтерскую забастовку включились горняки Донецка и Горловки.

Дальнейшему расширению стачки способствовало заявление М. С. Горбачева 19 июля на сессии Верховного Совета СССР. Он отметил, что справедливая и ответственная позиция шахтеров нуждается в поддержке. К вечеру этого дня бастующие пришли на площадь к обкому партии и отказались расходиться до выполнения своих требований.

20 июля забастовка охватила весь регион: не работали 93 шахты и 11 шахтостроительных организаций. Она выплеснулась за пределы Донбасса, распространившись на шахты Львовско-Волынского бассейна, Западный Донбасс, Ворошиловградскую область. В таких условиях 20 июля с явным опозданием в Донецк прибыли секретари ЦК Компартии Украины В. Качура, С. Гуренко, Председатель Совета Министров УССР В. Масол и другие руководящие работники Украины. 21 июля приехали и члены правительственной комиссии из Москвы. Вечером этого же дня они совместно с членами городского стачкома начали работу над документом, который позже получил название «Протокол о согласованных мерах между шахтерским стачечным комитетом г. Донецка и комиссией Совета Министров СССР».

Однако бастующие предъявили новые требования. Главное из них — введение с января 1990 г. новых оптовых цен на уголь, максимально приближенных к мировым. В то время мировые цены колебались от 124 до 250 рублей за тонну в зависимости от качества угля. Шахтеры Донбасса получали соответственно от 24 до 70 рублей, т.е. в среднем в 4 раза меньше. Кроме того, горняки потребовали обеспечить шахты оборудованием и запасными частями, усилить борьбу со злоупотреблениями в обеспечении товарами и продовольствием, расследовать правонарушения в угольной промышленности, обсудить в Верховном Совете СССР в ближайшее время законопроект о шахтерских пенсиях и т.п. В связи с этим доработка «Протокола...» затянулась. Между тем забастовка достигла апогея. 22 июля вся отрасль области была парализована: из 121 шахты не работало 110. В Донецк прибыл министр угольной промышленности СССР М. Щадов. После оглашения «Протокола...» шахтеры потребовали гарантий выполнения соглашения. 23 июля на митинге решено было направить шахтерскую делегацию в Москву, чтобы передать документы в Верховный Совет СССР. 24 июля главные события, определившие дальнейший ход забастовки, разворачивались в Москве. А. Бойко — народный депутат СССР по Донецкому избирательному округу — выступил по поручению горняков на сессии Верховного Совета СССР. Шахтерская делегация была принята Председателем Совета Министров СССР Н. Рыжковым. После некоторой доработки «Протокола...» и согласования позиций правительства с М. С. Горбачевым бастующим были даны заверения в том, что их требования будут в 10-дневный срок рассмотрены и выполнены. Переломным моментом шахтерской забастовки следует считать 25 июля, день подписания соглашения с руководством отрасли и страны в Донецке, Макеевке, Горловке и других угледобывающих регионах Украины.

В этот день все шахты Донбасса начали работу. 26 и 27 июля 1989 г. состоялись заседания Донецкого областного Совета народных депутатов. Рассмотрев вопрос о выполнении требований шахтеров, исполком создал областную комиссию, поручив ей провести соответствующие мероприятия. Со своей стороны Верховный Совет СССР также заявил 27 июля о том, что к концу года будут удовлетворены все требования бастующих, с целью чего будут приняты специальные законы.

Забастовка показала, что начавшееся рабочее движение способно к самоорганизации. Вначале события развивались стихийно, что отмечали и сами их участники. Положение изменилось после создания стачкомов, избираемых открытым голосованием на митингах. На них была возложена защита выдвинутых шахтерами требований в переговорах с руководством страны. Стачечные комитеты прежде всего создали рабочие дружины для сохранения порядка на площадях в дни переговоров, а также для пикетирования шахт с целью предотвращения отгрузки угля и других работ без разрешения стачкома. Рабочие дружины вместе с милицией опечатали все вино-водочные магазины на местах. Благодаря деятельности стачкомов, преступность в городах, охваченных забастовкой, снизилась в 3-4 раза. Под давлением бастующих стачкомы повсеместно приняли решение о недоверии профкомам и советам трудовых коллективов (СТК) шахт. Сложно складывались отношения стачкомов и с администрацией угольных предприятий, угрожающей увольнением активистам движения.

Таким образом, забастовка выявила кризис доверия горняков к власти, администрации и общественным организациям. Создав свои органы самоуправления — стачкомы разных уровней — шахтеры избрали в них неформальных лидеров. Примечательно, что партийных и хозяйственных руководителей среди них оказалось очень мало. Стачкомам удалось поддержать дисциплину и порядок в дни забастовки, наметилась даже тенденция их организации в пределах региона. Они же взяли на себя контроль за выполнением требований горняков.

В дни шахтерской забастовки возникла также идея создания Регионального Союза стачечных комитетов Донбасса (РССКД) — координационного центра рабочего движения. Реализацию она получила в августе. На конференцию в Горловку собрались более 50 представителей стачкомов области. 19 августа 1989 г. они приняли проект Устава РССКД и проект «Декларации основных принципов Союза...», а также избрали временный орган — Координационный Совет. Региональный Совет объявил себя независимой общественной организацией, основным заданием которой является контроль за выполнением требований горняков.

Источники:

https://www.gazeta.ru/comments/2009/07/09_a_3220637.shtml

https://history-russia.livejournal.com/15964.html

http://viperson.ru/articles/holodnaya-yarost-shahtyorov-ili-10-dney-kotorye-potryasli-stranu

===================
Кузбасское предупреждение.

Анатолий ДРУЗЕНКО,
публицист.

"Московские новости" 23 июля 1989 года.
Номер 30.

Кажется, мы приучаемся смот-
реть на факты как на факты. И назы-
вать вещи своими именами.

Помню, в августе— сентябре
1980 года (я работал тогда в По-
льше) в корреспонденциях из
Варшавы, которые печатались в на-
ших газетах, вообще не фигурирова-
ло слово «забастовка». Его стмдливо
заменяли расплывчатым «пере-
рыв в работе». И только когда
«перерыв» взяли практически все
работающие, мы признали то, что
скрывать даже тогда было немысли-
мо: бастуют!
Сейчас у нас, слава богу, глас-
ность, потому начавшиеся на ми-
нувшей неделе забастовки кузбас-
ских шахтеров таковыми и названы.
Благодаря сообщениям из Между-
реченска, Прокопьевска, Кемерова
мы можем следить за развитием
событий. Событий неординарных,
о многом предупреждающих нас.
Являются ли они неожиданными?
Вряд ли. Наивно полагать, что
кризису в экономике будет со-
путствовать социальная тишь да
благодать. Столкновения экономи-
ческих интересов, конфликты как
внутри отраслей, так и межотрасле-
вые неизбежны. Впрочем, эпизоди-
чески конфликты уже вспыхивали,
но на других уровнях. Протесто-
’ вали одиночки, бросали работу
цеха, останавливались отдельные
предприятия (в частности на авто-
транспорте). Рискну предположить,
что протест кузбасских трудящихся,
степень его организованности, мас-
штабы забастовок, характер требо-
ваний, а главное — опыт их удовлет-
ворения свидетельствуют о новом
явлении в нашей экономической
жизни, предвещающем, увы, не
уменьшение трудностей на пути
перестройки.
При всем при этом, подчеркну,
забастовки в Кузбассе направлены
не против перестройки. Они —
в поддержку ее.
Анализируя требования, выдвину-
тые горняками (подробнее об этом
читайте на четвертой странице),
убеждаешься в том, что большая их
часть самым непосредственным об-
разом укладывается в русло объ-
явленной нами экономической ре-
формы. Чего добиваются коллекти-
вы 1иахт с помощью такой крайней
меры, как забастовка? Большей
экономической самостоятельности.
Настоящего хозрасчета. Оплаты по
труду. Возможности создавать со-
бственные фонды, способные уско-
рить решение острейших социаль-
ных проблем.
Горняки сами хотят зарабатывать
на лучшую жизнь, чтобы не превра-
щались в неразрешимые проблемы
организация работы столовой в
третью смену, выдача полотенца
или пресловутого куска мыла, полу-
чение спецодежды. Уже не веря,
что эти проблемы решит кто-то за
них (министерство, объединение
и прочее), они хотят решать их сами
и уверены, что справятся лучше
Других (объединения, министерства
и т. д.).
Но разве не самостоятельность
предприятий положена в основу
основ экономической реформы?
Самостоятельность. Тогда в чем же
дело? Почему бастуют? А потому
что чувствуют: основы есть, ре-
формы — нет. Понимая, что дальше
так продолжаться не может, люди
и начинают прибегать к крайним
шагам.
Удивительно, но факт: с помощью
забастовок (!) «низы» пытаются
ускорить реформы, задуманные
«верхом».
Я так настойчиво подчеркиваю
глобальность (о реформах) требо-
ваний бастующих (при всей их
конкретности — торговля продукта-
ми, обеспечение жильем, компе-
тентность местных руководителей),
ибо опасным заблуждением будет
свести эти, скажем так, пожелания
трудящихся к разряду локальных.
Обычно за таким выводом следуют
попытки решить проблему «латани-
ем дыр» (подбросим фонды, уско-
рим ввод квартир, сменим местное
начальство). Путь этот, уверен, бес-
перспективен.
Прямые аналогии в политике вещь
деликатная. Тем не менее хочу
напомнить, что события в Польше
начала восьмидесятых годов начина-
лисьс чисто экономических требова-
ний бастующих (в основном по
заработной плате) и быстро были
удовлетворены. Появилась, помню,
даже надежда, что разовыми «инъ-
екциями» удастся предотвратить
надвигавшееся. Не удалось. После-
довавшая забастовочная волна не-
сла уже не только экономические,
но и политические требования...
Повторяю, не хочу проводить
параллелей и на возражение типа
«У нас не Польша»— отвечу: у нас
действительно не Польша. Однако
уроки истории во всех случаях
полезны. И если вернуться к прозву-
чавшему в Кузбассе предупрежде-
нию, надо отдавать отчет в том, что,
удовлетворив конкретные требова-
ния шахтеров, мы не избавились от
общих проблем. Решить их можно
не по частям, а только в целом,
предприняв чрезвычайные меры по
оздоровлению экономики. Иного
сегодня, а тем более завтра просто
не дано.
Вместе с тем требования, выдви-
нутые кузбасскими горняками, не
обходят и ситуацию с начавшейся
у нас политической реформой.'
И здесь отчетливо просматривается
неудовлетворенность темпами, же-
лание ускорить реформу — реаль-
ную передачу власти Советам, ни-
зведение аппарата до вспомогатель-
ных функций, приход к власти на
местах новых людей, пользующихся
доверием масс.
И к этому надо прислушаться.
Причем опять-такй не
-
в разрезе
шахты или города, а в общем
масштабе.

==========================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

=========================










































Tags: ! - История Перестройки, 1989, Донбасс, Кузбасс, Украина, забастовки
Subscribe

Posts from This Journal “! - История Перестройки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments