ed_glezin (ed_glezin) wrote,
ed_glezin
ed_glezin

Categories:

Гдлян и Иванов: "Партийная совесть не позволяет нам молчать".


30 лет назад - 26 июня 1988 года - в журнале "Огонек" была опубликована статья руководителей следственной комиссии по "хлопковому делу" "Противостояние".












==================================

Материал с сайта Наталии Ростовой
"Рождение российских СМИ. Эпоха Горбачева (1985 - 1991)".
http://gorbymedia.com/ :

Публикация в «Огоньке» статьи Тельмана Гдляна и Николая Иванова «Противостояние» признает не только существование мафии в СССР, но и называет лично Леонида Брежнева покровителем преступника — первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана Шарафа Рашидова.

Текст следователей по особо важным делам при Генеральном Прокуроре СССР, которые благодаря пятилетнему расследованию этого дела стали символами борьбы с коррупцией в стране, повествует о вертикали преступной группы — «от бывшего первого секретаря ЦК КП Узбекистана, бывшего кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС Рашидова — и донизу, до председателя колхоза». «Главным покровителем Рашидова был прежний лидер партии Брежнев. Благодаря их «особым» отношениям Узбекистан был выведен из зоны критики», — пишут они, говоря, что система взяточничества и коррупции существует и в других республиках СССР — в Казахстане, Таджикистане, Туркмении, в трех Закавказских республиках, Молдавии, в Краснодарском крае, на Украине, в Москве. В тексте также говорится о сопротивлении, с которым пришлось столкнуться при расследовании. Для борьбы с организованной преступностью, с экономическими преступлениями они предлагают создать «единый Следственный комитет СССР вневедомственного подчинения».

Публикуясь в «Огоньке», следователи рассчитывают на то, что XIX партийная конференция, которая откроется через пару дней, повлияет на «прогрессивное развитие страны». «Нам нужна гласность, — пишут следователи. — Нам нужна возможность открыто и честно сказать людям о тех, кто повинен. Очищение от скверны должно идти на глазах народа и при его участии. Тогда только и будет очищение». На партийной конференции действительно эта тема, как и планировали авторы, прозвучала. Главному редактору Виталию Коротичу пришлось объяснять появление публикации (см. стенограмму выступления). «Он не стал задираться, отвечать на выкрики, появление статьи объяснил тем, что хотел помочь руководству партии в борьбе со взяточничеством и прочими безобразиями, — вспоминает в мемуарах Александр Яковлев. — А в конце выступления передал Михаилу Сергеевичу папки с документами. Это был эффектный ход — всех разбирало любопытство, что там, в этих бумагах. Уж не о них ли, родимых?»

Сам Коротич, вспоминая тот день, пишет о контрасте в отношении к публикации в партийной среде и среди обычных людей в день начала конференции: «Люди на улицах Москвы хлопали по плечу, жали мне руки: «Держись!», но чем ближе я подходил к Дворцу съездов, тем холоднее мне становилось, а когда я вышел на трибуну партконференции, из зала поперло холодом, как из погреба». Он говорит, что передал конверт с делами четырех высокопоставленных партийных чиновников, которых надо было допросить, но следователям допроса не разрешали. «Чиновники служили в ЦК КПСС, а это значило, что их нельзя тронуть без разрешения ЦК, — объясняет он. — Горбачев позже сказал мне: «Не раскачивай лодку!» Вот и все. Горбачев, хороший человек, уважавший «Огонек», тоже не был всесилен…»

Это не первая публикация об «узбекском деле» — его “раскручивали” в прессе с конца 87-го, однако до “Противостояния» лично Леонид Ильич в покрывании преступлений не обвинялся.

Впрочем, на заседании Политбюро тема узбекской мафии возникает еще 22 мая 1986 года. По свидетельству члена Политбюро Виталия Воротникова, Горбачев «поставил вопрос о требовании руководства и народа Узбекистана отменить решения ЦК КПСС и Совмина Союза об увековечивании памяти Рашидова. В республике вскрылось много злоупотреблений, взяточничества, коррупции и т. п., о которых он знал и прикрывал виновных». Но достоянием прессы злоупотребления станут позже, о них напишут прежде всех «Огонек» и «Московские новости». Будущий главный редактор «Московских новостей» Виктор Лошак, тогда — один из ведущих журналистов газеты, писал в апреле 88-го: «За пять лет слово «рашидовщина» превратится в нарицательное: под ним станут понимать многое: коррупцию, многотысячное взяточничество, угнетение миллионов людей под шум и треск речей».

В череде обвинений следователя Иванова — и нападки на Егора Лигачева, одного из главных идеологов страны, которого тот обвиняет в коррупции. В мае 89-го оскорбленный Лигачев обращается в прокуратуру, и на пятом заседании XIX партконференции председатель мандатной комиссии Г. П. Разумовский, ссылаясь на прокуратуру СССР, говорит, что ведомство «не принимало решений о привлечении к уголовной ответственности за взяточничество и другие преступления кого-либо из лиц, избранных делегатами конференции».

Помощник Горбачева Георгий Шахназаров вспоминает: генеральный секретарь не услышал советов, не понял, как политикам «важно считаться с чрезвычайно сложным механизмом формирования общественного мнения». По его свидетельству, на одной из рабочих встреч Горбачев был возмущен — прокурорская проверка обнаружила вопиющие факты нарушения по «узбекскому делу» в части самого следствия. «Пошел разговор о том, что этого нельзя оставлять без последствий, — пишет Шахназаров. — О каком правовом государстве мы можем мечтать, если допустим нарушение элементарных процессуальных норм! Согласившись со всем этим в принципе, я в то же время высказал мнение, что в данном случае нельзя не учитывать накаленную общественную атмосферу, всеобщее требование ужесточить борьбу с преступностью. В Гдляне люди видят Жеглова-Высоцкого, отважного сыщика, пусть иной раз действующего не по букве закона. <…> В этих условиях винить популярных следователей в каких-то нарушениях, не приводя, кстати, чересчур уж кричащих фактов (никого ведь, в конце концов, пыткам не подвергали), это верный способ сделать их национальными героями и одновременно дать повод для разговоров, что-де партократы «покрывают своих, переполошились, как бы их самих не взяли за жабры, вот и прячут концы в воду». Короче, со всех точек зрения результат будет прямо противоположный ожидаемому». Шахназаров предложил тогда не вмешиваться в дело, но Горбачев его не услышал.

Генеральная прокуратура СССР провела проверку и не нашла нарушений закона со стороны Егора Лигачева, о чем Генеральный прокурор Александр Сухарев рассказал с трибуны сентябрьского пленума ЦК КПСС 1989 года (см. подробнее — 19-20 сентября 1989, см. речь прокурора.)

В марте 90-го года ЦК КПСС начинает проверку следственных действий Гдляна и Иванова. «Был дан сигнал «раскрутить» дело Гдляна и Иванова, — продолжает Шахназаров. — В ответ окрепшая к тому времени оппозиционная пресса развернула кампанию в защиту следователей от «травли со стороны властей». Начались митинги в Зеленограде, Гдлян и Иванов были с триумфом избраны куда только можно (в марте 1989-го оба избраны народными депутатами СССР — Н.Р.) и получили свободный доступ к телевидению, с экрана которого с многозначительным видом, не приводя ни единого факта, обвиняли руководство во всевозможных преступлениях. Больше всего досталось, конечно, Лигачеву, который клеймил следователей с особой страстью. Но не пощадили и самого президента, престижу его был нанесен немалый ущерб».

http://gorbymedia.com/post/06-26-1988

================

СТЕНОГРАММА ВЫСТУПЛЕНИЯ ВИТАЛИЯ КОРОТИЧА И ПРЕДВАРЯЮЩИЕ ЕГО РЕМАРКИ

На XIX Всесоюзной конференции КПСС.


(Цитируется по книге «XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза…»).

Заседание пятое (30 июня 1988 года, утреннее)

<…> Щербицкий В.В. (председательствующий). Товарищи делегаты! Перед тем как продолжить обсуждение доклада, есть предложение предоставить слово товарищу Разумовскому для справки от Мандатной комиссии. Пожалуйста, Георгий Петрович.

Разумовский Г.П. Товарищи! В соответствии с поручением конференции Мандатная комиссия на своем специальном по этому вопросу заседании с участием соответствующих специалистов, должностных лиц рассмотрела публикацию в журнале «Огонек» в части обвинения отдельных делегатов конференции во взяточничестве.

По сообщению Генерального прокурора СССР, Прокуратура СССР не принимала решений о привлечении к уголовной ответственности за взяточничество и другие преступления кого-либо из лиц, избранных делегатами конференции. (Аплодисменты.) Сведения, приведенные в статье «Противостояние», нуждаются в специальной проверке. По мнению Мандатной комиссии, это следует сделать Генеральному прокурору СССР и Комитету Партийного Контроля при ЦК КПСС. О результатах они должны доложить. Но для этого потребуется время, конечно.

В рамках заседания Мандатной комиссии этого не сделать, должны быть проведены довольно глубокие исследования.

Голос из зала. Редакция факты публикует.

Разумовский Г.П. Ко мне есть вопросы?

Щербицкий В.В. Товарищи, есть к товарищу Разумовскому вопросы? Нет.

Принимается к сведению.

Голос из зала. Нужно дать слово редакции, с тем чтобы объяснить, в чем дело? (Аплодисменты.)

Голос из зала. Правильно.

Щербицкий В.В. Я так понял, что товарищу Коротичу надо предоставить слово? Есть товарищ Коротич?

Голоса из зала. Есть. Он же приглашенный.

Щербицкий В.В. Нет, он делегат.

Горбачев М.С. Он делегат от Херсона. Надо подождать, когда с балкона спустится.

Щербицкий В.В. Товарищи, давайте продолжим работу, пока товарищ Коротич сюда подойдет.

Горбачев М.С. Он выступит следующим.

<…>

Щербицкий В.В. Слово предоставляется товарищу Коротичу — главному редактору журнала «Огонек».

Коротич В.А. Уважаемые товарищи! Вы знаете, очевидно, многие читали статью, которая была опубликована в нашем журнале. Я очень благодарен Мандатной комиссии за то, что она взялась рассмотреть этот вопрос.

Когда к нам обратились старшие следователи Прокуратуры СССР, так сказать, юридические генералы — товарищи Гдлян и Иванов, которые ведут дело всей рашидовской мафии и сейчас занимаются делом Чурбанова, они предъявили определенные доказательства и поставили определенные проблемы. Они сказали о том, что часть людей, проходящих по этим делам, против которых набралось большое количество показаний, никак не могут быть привлечены к суду. И в компетенцию следствия входит право информировать партийные органы о том, что против коммуниста имеются такие-то серьезные подозрения и его готовятся привлечь к такому-то делу. Без того, чтобы партийные органы рассмотрели вопрос о партийном взыскании коммуниста, особенно достаточно высокопоставленного коммуниста, как правило, его дело не передается в суд.

В течение 80-х годов неоднократно руководители следствия обращались в Центральный Комитет КПСС с сообщениями по этому поводу. И в последний раз письма об этом были направлены уже в канун конференции. Я здесь с собой взял сообщение следственной группы по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР и перечень всех обращений в Центральный Комитет КПСС с просьбой рассмотреть уровень партийной ответственности этих людей, с тем чтобы их привлечь к ответственности уголовной. Получается заколдованный круг. Люди, которые не могут быть привлечены к ответственности, не могут быть осуждены. Не будучи осуждены, они не могут быть обвинены в чем-то и т. д.

Я очень хотел бы, чтобы так, как предлагается, КПК при ЦК КПСС и Генеральный прокурор СССР наконец дали оценку тому, о чем говорят следователи, и либо наказали тех, о ком идет речь, либо наказали следователей и журналистов, позволивших себе поставить под подозрение невинных людей. (Аплодисменты.)

Щербицкий В.В. Остается предложение Мандатной комиссии, которое внес товарищ Разумовский.

Голоса из зала. Есть ли делегаты среди подозреваемых?

Коротич В.А. Четыре человека перечислены в названном документе, они делегаты конференции. Я не могу назвать их имена, в данном случае даже не хотел бы. Существует презумпция невиновности. Судя по тому, что показывала и говорила прокуратура, эти люди виновны, но определить это я не могу. Передаются документы для определения партийной ответственности этих людей, поскольку данные об их взяточничестве Прокуратура СССР намерена рассматривать в установленном порядке. Справку Прокуратуры СССР я отдаю Михаилу Сергеевичу Горбачеву.

Щербицкий В.В. Товарищи! Так мы, конечно, не решим эти вопросы. Я думаю, что предложение, которое внес товарищ Разумовский, приемлемое, и давайте на этом закончим, приняв к сведению сообщение товарища Коротича.

Договорились? Хорошо.

====================================

Главный редактор журнала «Огонек» Виталий Коротич на глазах пяти тысяч делегатов и десятков миллионов телезрителей вручил Михаилу Горбачеву «секретный пакет» от следователей с компроматом на четверых «высокопоставленных взяточников», по его словам, сидевших в зале.

Такого в России не бывало никогда, и в мире аналогий надо еще поискать.

Страна замерла в ожидании политического землетрясения и кадровой революции.

Виталий Коротич поделился воспоминаниями о тех днях с обозревателем Би-би-си по вопросам истории Артемом Кречетниковым.


«Хлопковое дело»

История, о которой пойдет речь, была в свое время оглушительной сенсацией.

Она началась с «узбекского хлопкового дела» о массовых приписках и получении от государства огромных денег за несданный хлопок, часть которых тратилась на подкуп тех, кто покрывал аферу и вообще нужных и влиятельных людей.

Тельман Гдлян и Николай Иванов были не диссидентами-разоблачителями, а следователями по особо важным делам союзной прокуратуры.

В Узбекистан их направили при Андропове, а прославились они при Горбачеве после публикации в «Правде» нашумевшей статьи «Кобры над золотом».

За пять лет следственная группа возбудила 800 уголовных дел и отправила за решетку более четырех тысяч человек, в том числе четырех секретарей ЦК компартии Узбекистана, восемь секретарей обкомов, 10 героев социалистического труда, 29 генералов и полковников МВД.

Им удалось изъять ценности на общую сумму восемь миллионов рублей, которые даже выставлялись в здании генпрокуратуры.

Би-би-си: Гдлян и Иванов считались «прорабами перестройки», которые возвращают народу награбленное и чуть не спят в бронежилетах, сражаясь с мафией.

Почему к лету 1988 года они сделались неугодны и уже не могли нормальным образом возбудить дела против новых фигурантов, если добыли достаточный материал?

Виталий Коротич: Гдлян и Иванов вышли из фавора после их заявлений, что «узбекское дело» — это «московское дело».

А тут еще Гдлян отказался идти на повышение прокурором Армении, сказав, что не может бросить незавершенное расследование. Несистемный, неуправляемый человек, и что он там собирается еще копать?!
У номенклатурщиков была такая расхожая фраза: «Есть мнение». Сложилось мнение, что хорошенького — понемножку.

Би-би-си: Как развивались события?

Виталий Коротич: Незадолго до конференции Гдлян и Иванов пришли ко мне в журнал, по их словам, «как к самому вольнодумному редактору». Принесли написанную ими статью, где без упоминания фамилий говорилось, что среди делегатов, призванных двинуть перестройку и обновление, будут четыре взяточника.

Би-би-си: Так назвать человека взяточником может только суд?

Виталий Коротич: Даже сейчас журналисты, ничтоже сумняшеся, пишут: «Следствие установило вину такого-то». Хотя следствие только представляет свою версию событий, равноправную с версией защиты.

Би-би-си: Как вы поступили?

Виталий Коротич: Махнул рукой, сказал: «Будь что будет!», и подписал в печать. Уже наступило время цензурного ротозейства, Главлит пропустил и согласовывать в ЦК не потребовал.

Би-би-си: Вы были раньше знакомы с Гдляном и Ивановым?

Виталий Коротич: Увидел впервые, хотя, конечно, был наслышан.

Би-би-си: И поверили на слово незнакомым людям?
Тельман Гдлян и Николай Иванов | Источник: РИА "Новости"

Виталий Коротич: Гдлян повез меня в генпрокуратуру и показал протоколы и видеозаписи допросов.

Материалы были потрясающие.
Например, бывший управделами республиканского ЦК рассказывает, как однажды Рашидов (первый секретарь ЦК компартии республики в 1959—1983 годах — прим. Би-би-си) велел доставить ему пятьсот тысяч рублей, только чтобы его жена не знала!

За такие деньги тогда кандидат наук должен был работать 200 лет! А чиновник чуть не плакал: что же я мог сделать, как вы не понимаете?

Би-би-си: Показывать следственные материалы постороннему человеку законно?

Виталий Коротич: А препятствовать расследованию законно? Возбудить дело против лиц определенного ранга или даже допросить их можно было только с разрешения ЦК. Следователи бились лбами в стену от безнадеги.

Би-би-си: Перед тем как напечатать статью, вы с кем-нибудь, как тогда говорили, советовались?

Виталий Коротич: Нет.

Би-би-си: А к Яковлеву (партийный идеолог и куратор СМИ, «архитектор перестройки» — прим. Би-би-си) почему не пошли? У вас же, насколько известно, были прекрасные отношения?

Виталий Коротич: Опасался услышать «нет», и не хотел вводить Александра Николаевича в неудобное положение. У большого политика свои расчеты и высокие ставки, я не всегда даже догадывался, какой высоты.
Разобраться с Коротичем

Би-би-си: Страшно не было?

Виталий Коротич: Покойный Евгений Александрович Евтушенко однажды сказал, что я самый храбрый человек из всех, кого он знал. Лестно, но героем я себя абсолютно не чувствовал. Скорее был веселый азарт.
Потерять должность я и так был готов в любой момент, а худшего не опасался. Все-таки время уже было человеческое.

Би-би-си: Что было дальше?

Виталий Коротич: Статья вышла, через два дня собралась конференция. Я был избран на нее от Херсонской областной парторганизации.
Сразу выяснилось, что большинство делегатов хотят не заниматься повесткой дня, а разобраться с Коротичем. Больше всех шумели среднеазиатские секретари, но и остальные не отставали.

Создали комиссию во главе с секретарем ЦК Георгием Разумовским.

Би-би-си: Вас туда приглашали, о чем-то спрашивали?

Виталий Коротич: Нет. В комиссию входил Генрих Боровик (ведущий советский журналист-международник — прим. Би-би-си). Он мне сказал, что всем в принципе все ясно, комиссия не хочет раздувать скандал, но не знает, как это сделать.
Михаил Горбачев прекрасно умел дирижировать многолюдными собраниями | Источник: РИА "Новости"

На пленарном заседании профессор-офтальмолог Святослав Федоров и писатель Григорий Бакланов сказали, что, если к Коротичу возникли вопросы, то надо бы его послушать.
Как в кино

Би-би-си: Без документов вы имели бы на трибуне бледный вид.

Виталий Коротич: Я позвонил следователям, сказал: вы меня в это дело впутали, я вам верил и продолжаю верить, но мне нужны доказательства. Думаю, именно этого они и хотели. Иванов подвез пакет на служебной «волге» к Боровицким воротам за несколько минут до начала заседания.
Это был большой конверт из плотной бумаги с сургучными печатями и грифом «Совершенно секретно», а в центре надпись: «М. С. Горбачеву. Вскрыть лично».

Би-би-си: Как в кино!

Виталий Коротич: Херсонская делегация сидела в конце зала. Тех, кому предстояло выступать, специальный человек заранее отводил в первый ряд.

Я оказался по соседству со старым большевиком из Ленинграда, у которого из-под наград и значков пиджака было не видно. Я таких про себя называл «цареубийцами». Пока меня не позвали на трибуну, он все время свистящим шепотом рассказывал, что бы со мной сделал, будь его воля.

Я понимал, что долго выступать мне не дадут, максимум, через минуту начнут шуметь и захлопывать. Поэтому сказал несколько слов о том, что закон должен быть один для всех, повернулся спиной к залу и лицом к сидевшему в президиуме Горбачеву и протянул ему конверт. Михаил Сергеевич торопливо проговорил: «Давай-давай-давай».

Этим исторический момент и закончился.

Я почувствовал, что надо снять стресс, и пошел не к «цареубийце», и не к херсонской делегации, которая тоже смотрела на меня, как солдат на вошь, а на свежий воздух.

Красная площадь была со всех сторон оцеплена и превращена фактически в прогулочный двор для делегатов. Единственный раз в жизни побродил по ней в полном одиночестве. Без очереди зашел в мавзолей, а то все руки не доходили, и особенного желания не было.
Помню, меня поразило, что возле бюстов вождей у Кремлевской стены лежали по две одинаковые красные гвоздики под одинаковыми углами. Казенная забота, а по собственной инициативе хоть бы цветочек кто принес.
«Не раскачивай лодку»

Би-би-си: По вашим ощущениям. Горбачев рассердился на вас за эту историю или был в душе на вашей стороне?

Виталий Коротич: Ни то и ни другое, хотя, пожалуй, ближе к последнему. При первой возможности я позвонил ему по «вертушке». Нормально пообщались, я спросил, прочитал ли он документы и что собирается делать. Михаил Сергеевич ответил: «Знаешь, не раскачивай лодку!».

Би-би-си: И куда лодка в итоге приплыла?

Виталий Коротич: Фамилии «банды четырех» официально никогда не назывались. Но 13 сентября 1988 года президиум Верховного Совета СССР дал согласие на привлечение к уголовной ответственности союзных депутатов: бывшего первого секретаря ЦК компартии Узбекистана персонального пенсионера Инамжона Усманходжаева, первых секретарей Бухарского и Самаркандского обкомов Исмаила Джаббарова и Назира Раджабова и бывшего заведующего сектором Средней Азии отдела оргпартработы ЦК КПСС, а на тот момент второго секретаря ЦК компартии Молдавии Виктора Смирнова.
Все четверо являлись делегатами XIX партконференции. Гдлян и Иванов в книге «Кремлевское дело» впоследствии дали понять, что это и были фигуранты их списка.

Би-би-си: Я эту историю отлично помню. Общее чувство было: гора родила мышь! Публика ждала Уотергейта, а тут опять какие-то второстепенные лица, и в результате никаких серьезных последствий. Имя Лигачева произносили почти со стопроцентной уверенностью (в его причастности к делу). Потом вообще родился анекдот. Гдлян голосом Глеба Жеглова командует: «А теперь — Горбатый!».

Виталий Коротич: Горбачев от положенных ему номенклатурных благ не отказывался, но в остальном был честен до идеализма. И Лигачева людям перестроечного лагеря было за что не любить, но подлости в нем не было.

Би-би-си: Гдлян с Ивановым рассказали все, что знали?

Виталий Коротич: Если бы знали что-то еще, не молчали бы, особенно когда в 1989 году были избраны союзными депутатами и получили иммунитет.

Другой вопрос — компромата на членов политбюро не существовало в природе или следователям не дали его получить?

Как известно, 6 мая 1989 года группу Гдляна-Иванова окончательно разогнали, они лишились властных полномочий и процессуальных возможностей и в дальнейшем могли оперировать лишь общими словами, что «коррупция проникла везде».
Лично я все-таки склонен думать, что без каких-то высоких покровителей в Москве узбекские начальники не чувствовали бы себя так вольно.

Триумф Горбачева

Би-би-си: Как вы теперь относитесь к Гдляну и Иванову, чья деятельность оценивалась, прямо скажем, неоднозначно?

Виталий Коротич: В целом неплохо. Порядочные люди. Хотя жалко было смотреть, как сильные следователи превращаются в не самых эффективных публичных политиков. Твердили, как мантру, что все взяточники, а новых доказательств не предъявляли, пока их не перестали слушать.
Кстати, они — о Гдляне могу сказать с полной уверенностью — стопроцентно советские, верили в идеалы и возможность улучшить систему. Гдлян и сейчас ругает Ельцина и Гайдара и нахваливает Андропова.

Би-би-си: Ваш демарш оказался самым ярким, но, не в обиду будь сказано, не самым исторически важным моментом конференции. С нее началась политическая реформа.

Главный редактор «Известий» Иван Лаптев вспоминал, как, двигаясь с толпой к выходу из зала после закрытия конференции, случайно услышал разговор двух провинциальных партсекретарей.

«Боже! — сказал один из них. — До меня только сейчас дошло, за что мы проголосовали полчаса назад!».

Вы согласны с тем, что конференция стала триумфом Горбачева, который ловко обвел консерваторов вокруг пальца?

Виталий Коротич: Несомненно! Он намеренно вынес на голосование перед самым закрытием кучу вопросов, перемешав судьбоносные и рутинные.

Или возьмите такой момент. Он не хотел откладывать важные решения до следующего съезда КПСС — это понятно. Но почему было не созвать внеочередной съезд? Всесоюзных партконференций не проводили почти полвека, в уставе они упоминались, но про них давно забыли.

А неспроста! Единственное отличие конференции от съезда — она не могла менять состав ЦК. Если бы генсек инициировал съезд, все окружение решило бы, что он собирается их разогнать. А так расслабились и проголосовали не думая, как привыкли.
Михаил Сергеевич — великолепный тактик, мастер сложных комбинаций, плюс партийный работник с младых ногтей, знавший все неписаные порядки и тайные пружины.

Другое дело, что есть время шахмат и время бокса, время хитрых манипуляций и время волевых решений.

Но так или иначе, он сделал свое историческое дело. И он хороший, добрый человек, возможно, слишком добрый для такой страны. Я от души желаю ему здоровья и благополучия.

Би-би-си: Вам не кажется, что сейчас на статью в «Огоньке», с которой все началось, просто не обратили бы внимания?

Виталий Коротич: Так и есть, что тут казаться. Никто ничем не возмущается, никто ничего не боится. И статью бы проигнорировали, и меня с моим пакетом просто не выпустили бы на трибуну, и первое лицо со мной не разговаривало бы.

https://news.mail.ru/politics/33934927/


================================

Приглашаю всех в группы «ПЕРЕСТРОЙКА - эпоха перемен»

«Фейсбук»:
https://www.facebook.com/groups/152590274823249/

«В контакте»:
http://vk.com/club3433647

================================

















Tags: ! - Гласность, ! - Статьи Перестройки, XIX всесоюзная конференция КПСС, Гдлян
Subscribe

Posts from This Journal “Гдлян” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments